Под маской лжи

      Если Каэдехара надеялся что Сказитель там так и останется сидеть, не предприняв толком ничего, то он глубоко ошибается. Скарамучча не намерен прощать и щадить, не в его принципах так делать, он примет бой и не оставит виновников в живых.       Расценивая обстановку, Скарамучча криво усмехнулся. Его, как и противников, не было видно из-за плотной пелены дождя и ночи, а ещё, пока предвестника не атаковали, значит действовали по определённому плану. Но даже через такую темень, можно было заметить как шевелится куст, задетый телом противника. М-да, действовать аккуратно и незаметно они явно не умели. Трусы, лучше бы уже показали себя, чем провоцировать нападать первым и раскрывать своё положение. Будь прокляты они и эти охотники. Их наёмные шавки ни один раз покушаются вот так на людей, будь это простые очевидцы или обладатели Глаза Бога, как говорится в отчётах Педролино, да и по жалким догадкам от их агентов и разведчиков. А возможно и Скарамучча с Казухой по злой насмешке судьбы оказались ещё одной «жертвой». Он не волновался ни за себя и уж тем более за беловолосого, человек был во многих путешествиях и сражаться ему было не в первой это уж точно. Казуха нашёлся довольно быстро. Скарамучча видел как напротив него стоял самурай, облаченный в красно-черные доспехи, а на голове был шлем, поддерживаемый маской мэнгу*, подстать как воину из Инадзумы, в их числе были только простые офицеры и самураи, чтившие прежде всего приказы своих главнокомандующих. Значит стоявший перед ними человек был нанят кем-то из действительно серьёзных личностей, раз забрался так далеко от Инадзумы и хозяйничая на территории другого Архонта. Сёгун даже не ведает что творится у неё за спиной и какие последствия будут потом. Предусмотрительно пускать в ход своих пешек, которые бросаются на каждого, а самим отсиживаться и ждать нужных результатов…лицо Скарамуччи нервозно исказилось от этих мыслей. Заметив Предвестника, Казуха не смотря на кропотливую ситуацию с опытным врагом напротив, кинулся к нему, словно отводя в сторону и прикрывая, желая вновь увести его в безопасное место. Стоило открыть рот и начать возмущаться на сопротивление Скарамуччи, как он заметил что противник начал наступление. Их разделил неожиданный рывок, на месте где был только что Каэдехара стоял самурай, явно промахнувшись по своей цели. Скарамучча не стал медлить и попусту растрачивая своё время. Подняв руку к небу, на ладони собрались электро частицы, преобразовываясь в нечто подобии оружия. Только под конец можно было понять что по внешнему виду оно напомнило меч, вмиг пронизывая воздух небольшим электрическим разрядом, явно метясь на врага. Ловко увернуться самураю от выпада не дал Казуха, его анемо элемент создал вихревой поток, не давший противнику и двинуться с места Пришлось сдерживать натиск с двух сторон. Каэдехара был благодарен что Скарамучча оказал поддержку, но он злился на этого безрассудного фатуи, что не послушал Казуху и решил действовать по-своему. Напрягало ещё то, что они были в окружении и в любой момент могли быть атакованы, численное преимущество явно было у врагов. Расслышан утробный недовольный рык самурая, ведущий ярость и злость за собой, следующий налёт неизвестного инадзумского наёмника пришёлся на Казуху.       Лезвие клинка с лёгкостью сдерживают удары мощного натиска оружия врага, юный ронин парирует его, уклоняясь, затем возвращая ответную. Сил Казухе не занимать. С ранних лет отточенное мастерство и свирепость действий человека, желающего убить. Скарамучча помогал, его стихия прекрасно гармонировала на фоне дождя, и преимущество было на их стороне. Какого было удивление Каэдехары и Предвестника, когда самурай отразил очередной созданный клинок не просто своим лезвием, а пылающим клином. Охотник зажёг его специальным артефактом, он служил ввиде проклятой безделушки, зажигающей пламя даже в ливень. Хотя не надолго и с быстрым резонансом с другой стихией, приводя к ослепительной вспышке, словно рядом ударила молния. На секунду вспышка ослепила их, всюду разлетелись тонкие громовые искры, освещая вокруг себя и даже их небольшое сражение. Такого неожиданного козыря точно ни кто не предвидел. Предвестник смог уберечь свои глаза от вспышки, моментально прикрывшись краями шляпы. Но стоило обернуться назад из-за шума, как увидел остальных участников данного представления. Обычные Похитители сокровищ, которых завербовал этот подлый самурай. С ними разобраться будет легче но долго, надо успеть помочь Каэдехаре. Он был ближе к этой вспышке и вполне вероятно противник воспользовался положением белокурого. — Вы пожалеете что перешли мне дорогу.- раздался едкий смешок; из-под шляпы как никогда пристально выглядывали, сощуренные от отвращения, лиловые глаза. Словно веером за Скарамуччем выстроились клинки, бьющие бело-фиолетовыми искрами, а рядом с ним, словно густой пурпурный туман поднимается облаками от этой завесы, из-за которой, словно из тьмы веков, серьёзно глядит лик Скарамуччи. -Вы сдохните как последнее отребье этого мира! — взревел предвестник, и его обнажающая клыки улыбка ожесточенно исказилась.

***

-Не стоит тебе отвлекаться, я всё ещё здесь! — басом взревел голос самурая под шлемом, обращая внимание молодого ронина на себя. Эта вспышка ослепила Казуху, а невозможность посмотреть перед собой только сильнее дезориентировала. Стоило приоткрыть ноющие глаза, как самурай начал атаковать, теснить Каэдехару, с каждым ударом заставляя принимать оборонительную позицию. Самурай двигался умело, как опытный и хороший противник, но его атаки были остервенелыми, быстрыми и тяжёлыми. Казуха смог заблокировать лезвием катаны рывок самурая, и их клинки с лязгом скрестились. Противники в момент отстранились друг от друга, оказываясь вновь по разные стороны. На этот раз удар был за Казухой, он слышал раскаты грома и крики в стороне, но не мог отвлечься даже на секунду и увидеть что же там такое происходит. Стремление молодого ронина было на лицо, за бой ни один мускул не дрогнул, показывая свою хладнокровность в сражении. Перед ним стоял только один враг, не дающий покоя уже давно своими кознями, постоянными покушениями и преследованием. Вспоминая всё это, Каэдехара сдерживал свою пылкость, в сражении нужно не поддаваться своим чувствам и сгоряча делать ошибки, для него это плохо обернётся. Но оппонент ловко отбивал удары своим мечом, наступая в таком же быстром темпе. Лязг метала перебивал даже шум дождя и грома, каждый вкладывал силу в удары, словно в танце перемещаясь с одного места в другое. Но руки молодого мечника начинали неистово болеть с каждой отбиваемой атакой. Самурай сёгуна словно и добивался своими действиями утомить Каэдехару и выбить из его рук клинок, а после и убить. Хотя у самого мелкие осколки меча уже отлетали в стороны. В момент самурай забылся, повторяя свою ошибку дважды — выпад вперёд и вот Казуха взлетев в воздух при падении кромсает пластину брони на спине, ощутимо ранив мужчину. Он взревел от боли, падая на одно колено, тяжело дыша и упираясь на катану. — Неужели, наконец, ты смог дотронуться до меня, наглец?! — словно выплёвывая эти слова, прогневано спросил самурай, медленно поворачивая голову к своему оппоненту. — Ты отлично сражаешься. Ещё ни кто так долго не выдерживаю столь сильных ударов и комбинаций. Из тебя получился бы отличный воин! — противный хохот залил всю округу. Казуха молчал стоя на изготове, он сглупил не нанеся смертельный удар а только раня мужчину, и тот решил начать издеваться. — Я не променяю свою свободу на пляски под дудку сёгуна. Эта тирания слишком затянулась, те кто ищут свободы и защиты бывают убиты, ранены и обворованы своим же Архонтом. — речь была вкрадчивой и в меру холодной. Но прежнее спокойствие сходило на нет от слов наёмник. — И ты ещё что-то говоришь о службе у Баал. — Хочешь сказать что методы нашего Архонта ужасны? Ты не сможешь с этим что-то поделать, многие вызывали сёгун на дуэль, но погибали, многие шли против её армии и их настигла та же участь… — издёвка была услышана, Казуха гневно стиснул зубы. Не было никакого «нашего» и не будет. А люди отчаянно хотели жить, а не выживать, от чего и страдали. Но воины из Сопротивления не разделяли позиции выгодные только Трикомиссии, бандитам и нахальным офицерам. Люди Сангономии рьяно давали отпор, забирая жизни вражеских солдат в отместку. Взгляды на мир, на свободу были совсем разные и не совместимые. Каэдехара сверлил дырку в спине самурая, хмуря брови от негодования где то в душе, хотя слова самурая проливали толику правды, но эта самодовольность в его голосе и повадке. -Я не намерен и дальше слушать эту чушь. Те кто слабы духом они принимают свою участь, а те кто жаждет справедливости всегда будет идти до победного, не побоявшись сложить голову в битве. — Что мог знать самурай отступник, которому заплатили деньги для поимки такого же преступника? Охотника устраивала такая ситуация в целом, принимают сторону где больше заплатят. Но был ли это настоящий Охотник из комиссии, вот что было интересно. Только если они не побоялись отправить кучку людей на другой континент. В ином случае, им проще отправить кого то не из своих воинов а пушечное мясо, при этом дорого заплатив им. Значит среди всех дел, самурай был простой пешкой, ведь должен быть тот, кто контролировал этого наёмника, чтобы не обманул и не сбежал с вырученными деньгами? Возможно он попытается это выяснить. -Это не чушь. Много кто смог зажиться на людях с новыми законами, а тех кого это не устраивало просто убивали как собак! И кто не хочет подчиняться правилам будет убит! — словно помешанный на убийстве фанатик, он говорил о смерти других так свободно, словно это доставляло ему бескрайнее удовольствие. Казуха свёл брови в переносице, это так долго длиться не должно, хватит. Все его слова хоть и действовали как провокация, но говорить о смерти с таким самодовольством, будто это в порядке вещей было мерзко, отвратно. Это послужило последней каплей.       Юноша ринулся к самураю, что всё так же стоял на коленях спиной. Занося свой меч для рубящего удара, Казуха ненароком подставил самого себя. Всё таки он поспешил. Самурай резво развернулся, блокируя клинком удар, подставляя его выше. Казуха точно был намерен снести наёмнику голову, но тот всё еще был способен защищаться даже с тяжелой раной. Более того, грубая рука отбила клинок от себя, перехватывая запястье молодого мечника, в которой был клинок, болезненно скручивая в неестественном наклоне. Казуха сопротивлялся, хватка была железной, но в конечном итоге послышался хруст, руку пронзила резкая, пронизывающая адская боль, отчего ронин сорвался на крик, выронив меч.       Наёмник сжал сильнее запястье, поднимаясь на ноги тем самым заставляя насильно Каэдехару опуститься на колени корчась от боли. — Надо бы гордиться болью, всякая боль есть память о нашем высоком назначении в мире! — восклицает самурай, насмехаясь над ронином, но когда видит его взгляд наполненный злобой и искривлённый оскалом губ, его шумное дыхание. Самурай усмехнулся, несомненно от его спокойствия духа и тела ничего не осталось, глаза сверкали тем убийственным алым цветом, и было ощущение что вот сейчас самурай познает всю силу его гнева. — Такая неистовая ярость на твоём лице, — самурай свернул чужое запястье в бок, Казуха вздрогнул от новой волны чудовищной боли, сжав губы в тонкую полосу. — Моли чтобы ты умер быстро, такую честь, уж выполню для тебя. Лезвие катаны обожгло холодом кожу на шее, оставляя на ней тоненькую красную полосу, а за ней струйкой потекла кровь. Самурай выжидающе стоял, смотря только на Каэдехару. И этот человек говорит о высоком назначении в мире…до чего же смехотворно. С его уст это звучит совсем отвратно, небрежно и мерзко. Молить о быстрой смерти.хах.до более унизительного процесса перед бандитом, опускаться Каэдехара не намерен. Плевать было на боль, возможность умереть моментально, достаточно было лёгкого движения руки. И захлёбываясь в луже грязи и крови умирать, находясь в полусознании. Казуха опустил голову, надумывая ему подыграть. Что-то бормотал себе под нос, от чего Охотник обозлился, приподнимая за руку Каэдехару. -Говори громче! Самурай замешкался, и Казуха подхватив момент, от дёрнул от себя катану еще дальше, создавая анемо поток, чтобы отстранить от себя Охотника. Поднялась грязь, вихрем закружив вокруг ронина, застилая весь обзор противнику. Это подействовало, он отшатнулся выпуская Каэдехару, скорее от неожиданности чем от чувства рефлекторно прикрыть лицо. Это единственное что не учёл Казуха, и тут он почувствовал как сильная рука сомкнулась на его шее, сдавливая в рывке, опасаясь что мальчишка успеет убежать. Белокурый не успел уклониться, или увильнуть в сторону. Кислород перестал поступать в лёгкие, Казуха целой рукой пытался расцепить стальную хватку дрожащими пальцами, но всё безуспешно. — Паршивец! Нужно было сразу тебя зарезать как дворовую псину, как только подставился случай! — взревел самурай, замахнувшись на него своим мечом. — Убери от него свои руки — безжалостно грозно раздалось позади самурая. Скарамучча держал в руках клинок Казухи, сам он был в грязи в перемешку с кровью, была ли это его собственная или врагов, Казуха не смог понять, сознание понемногу начало мутнеть, он лишь поймал на себе его донельзя кровожадный взгляд тёмно-лиловых глаз. Предвестник помрачнел ещё сильнее, видя в каком положении Казуха, лишь только уголок губ дёрнулся в злой усмешке. Самурай не успел обернуться и уследить за движением Предвестника, как тот, словно молния, ускользнул из поля зрения.        Взмах клинка прорубает плоть пополам. Казуха в немом ужасе распахнул глаза, падая на землю и видел как ошарашено отходил от него самурай. Казуха согнулся, ловя ртом воздух, держась за шею, сознание ещё было туманным, но стоило повернуть голову в сторону, он видел обрубок руки, в которой по прежнему был меч. Охотник сначала не понимая что сделал Сказитель, лишь запинался, стараясь сложить обрывки букв в предложения. Шоковое состояние пробрало его разум, тело словно стало ватным, алая жидкость в неимоверном количестве вытекала из предплечья самурая. Падая на колени, он словно в лихорадке пытался остановить кровь, крепко сжимая обрубок, его грудь бешено вздымалась, ощущение смерти и железа во рту сильно давило на него. Самурай приподнимая голову смотрит перед собой. Его цель и один из представителей Фатуи были заодно ещё с самого начала, стоило начать сражаться с Каэдехарой. Или этот человек не хотел делить мальчишку с наёмником, желая присвоить расположение Сёгуна или урвать большую награду? В голове роилось много мыслей, ответ на которые он не узнает, мало того даже не сможет выдавить из себя и слова. Если же Сказитель не подозревает из-за кого это всё началось, было до ужаса смешно и глупо со стороны всегда сообразительных Фатуи. Самурай про себя истерично улыбнулся, осознавая это, понимая что весь план сорвал ничего не подозревающий предвестник! Скарамучча встал перед Казухой, прикрывая его собой от пристального взгляда. Сказитель смотрел свысока своим надменным лицом в щёлки на маске самурая, показывая кто здесь является куда страшнее и опаснее простого ронина. Меч вновь мелькнул в руке, на сей раз остриём к горлу врага. -Знай своё место, жалкое ничтожество…- жестоко выплюнул эти слова Скарамучча. — вот кто действительно заслуживает быть зарезанным как животное. Неотрывный взгляд лица-маски, и вот плечи самурая затряслись, не понятно был ли это страх или насмешка над Фатуи? Выяснять это не имело никакого смысла. Скарамучча занес меч, и перед тем как нанести свой последний удар, услышал из уст умирающего, тихое: «Скрыть правду там, где это нужно, — благоразумно.» Тело свалилось замертво. Это всё закончилось, хотя слова наёмника оставили неоднозначные чувства в душе Скарамуччи, заставив того досадливо прикусить губу, немного укорив себя в быстрой смерти этого человека. С силой сжав рукоять катаны, он досадно цыкнул, разворачиваясь к Казухе. Он стоял смотря растерянным взглядом куда то в лужи, слегка хмурясь и поджимая губы. Алые очи посмотрели перед собой на фатуи, он хоть и скрывал своё переживание внешне, но глаза бегло оглядывали стоящего перед ним седовласого на наличие ран. Как никак он не успел придти вовремя на подмогу, задержавшись с простыми бандитами. Их по численности оказалось куда больше чем он предполагал изначально, да еще постоянно мешали эти горе-алхимики и стрелки.       В глазах Казухи читалась огромная благодарность, хотя взгляд тут же сделался виноватым. Он понял почему, и словно собираясь его отчитывать скрестил руки на груди и смотрел выжидающе грозно. — Спасибо тебе, Скарамучча, — он говорил тихо, и похоже, что даже с небольшой отдышкой в голосе. — И прости что… Скарамучча грубо прервал его жестом руки, мотая ладонью словно прогоняя назойливую муху. Всё что он хотел услышать уже было сказано, это в полне устраивало. — В следующий раз, старайся убить врага с одного удара. Или нанести смертельную рану, чтобы не смог двигаться. — язвительно отозвался предвестник, но он смягчился во взгляде когда Казуха тихо, с краем улыбки, согласно кивнул. -Ты как? — спросил всё так же предвестник, замечая что белокурый держался за руку, с которой свисали разболтанные бинты. Признаться честно, до этого он как-то не особо придавал этому внимания, не считая нужным. Как никак, дело личное. — Пустяки, не стоит беспокоиться. — выдохнул он — Лучше скажи как ты себя чувствуешь? Тебе, должно быть, досталось не меньше моего. Слова звучали лживо, хотя мимика, ясность во взгляде чёткость речи могли «подтвердить» его неплохое состояние. Но Скарамучча был наблюдательный, и он прекрасно знал что с Каэдехарой всё не так хорошо. И эта ложь не пришлась ему по душе. Скарамучча вновь не дал ответа на вопрос, вместо него было болезненное шипение ронина; предвестника злобно фыркнул, хватая за запястье и небрежно приподнимая на уровне своего лица. — Что касаемо меня, тебя волновать точно не должно. Куда делась вся та искренность часами ранее, Каэдехара? Почему умалчиваешь о чём то серьёзном? — вновь язвительный и грубый тон. — Не стоит мне недоговаривать, лучше скажи сам и не придётся потом повторно ощущать боль уже от другого человека. — Уж не знаю, стоит ли благодарить за проявленные переживания? — съязвил Казуха, вырывая руку из хватки предвестника, что оглядывал её. Если бы Казуха хотел, он бы рассказал, посчитав нужным. Единственное что он точно знал, рука пульсирующе ныла, пальцы не могли пошевелиться. Это пока всё что было понятно и ощутимо, в темноте точно мало что можно разглядеть и Скарамучча понял это тоже. -Ладно, — послышалось фырканье, — как придем к постоялому двору, попросим врача осмотреть тебя, в первую очередь руку. — Нам в любом случае уже нужно идти. Скарамучча был целиком и полностью согласен, время действительно поджимало, если хоть за эту ночь они дойдут без приключений, точно случится чудо. Удастся отдохнуть от тяжелой дороги и стычки уже днём. Возвращая Каэдехаре его оружие, они пошли забирать остальные вещи. Дождь по немногу стал угасать, он уже не был шумным и не лил как из ведра, перекрывая другие звуки природы. Небольшая гроза закончилась, размывая на земле кровь и впитывая её в грязь или лужи. Казуха смотрел в спину молча идущего Предвестника, он не знал о чём тот думал но и разговор начинать не желал, хотя чувствовалось возраставшее напряжение от гнетущих мыслей. Сам же белокурый всё не мог забыть десятки убитых окровавленных тел утопали в грязи. Жестокий нрав — жестокая расправа. Казуха это понял, как и то что за личностью «дипломата» мог быть совсем другой человек, не тот какой он перед ним сейчас, а возможно настоящий и вовсе не такой простой на первый взгляд. Каэдехара тогда ничего не сказал, он не боялся, ему даже не было противно от Предвестника за столь хладнокровное убийство. У самого было не лучше и не в его праве осуждать уж точно, в этом мире ни кто не без греха. На счету самурая тоже были убийства и не одно. — Дождь совсем прекратился, — подал на удивление тихий и спокойный голос фатуи. Он вскинул взор к небу, тёмные тучи расплывались, показывая маленькие белёсые сверкающие звёзды, особенно крупные и яркие уже сплетались между собой в созвездии. Казуха тоже посмотрел в небо, ловя лицом последние холодные капельки дождя, что скатывались по и без того продрогшей от холода влажной кожи. Наслаждаться природой он умел и любил, но сейчас не было даже сил просто восхищаться послегрозовому, чистом небу. — Природа словно очистилась а небо показывает свои новые звёздные узоры. — поддержал его Казуха, но Скарамучча уловил его безучастность. — Неужели наш путешественник настолько изнурён, что даже не радует простой разговор о природе? — с едкой улыбочкой спросил предвестник, ожидая когда с ним подровняется Казуха, чтоб этим взглядом его одарить. Но он лишь неловко улыбнулся, не зная какие подобрать слова, чтобы не огорчить и поддержать беседу. — Когда путешествуешь по миру, ночное небо усыпанное звёздами является неизменным помощником. — пожимая плечами ответил мальчишка. — Возможно в этих словах нет ничего удивительного, простой факт.когда ты один, именно самая яркая звезда указывает куда отправиться. Скарамучча молча кивнул, волей-неволей согласишься, есть такие путеводные звёзды, по которым всегда находишь дорогу домой, уютное место и возможно у каждого своя. Да вот только, некоторые люди кроме как, простых ночных огоньков звёзды не воспринимают, ну сияют они себе на небе и всё.Но знали бы сколько всего хранят в себе эти невероятные небесные огни! А вот была для Сказителя своя собственная звезда? По которой он мог бы идти или стоило вскинуть взор и она встречала тебя своим ярким сиянием.но он не видел, может попросту не замечал, но ему открывалось куда больше чем просто усыпанные на темном небосводе белые точки. -Обычно ты всё романтизируешь, а сейчас только говоришь о том, чем пользуются все странники во время своих путешествий. — холодно прокомментировал Предвестник. Казуха возмущённо глянул на собеседника, не понимая что тому не понравилось. Да только он даже бровью не повёл, так же невозмутимо шагая по укрытой тропе камнями и разбитыми плитами какого-то давно забытого сооружения. -Что ты имеешь ввиду? — не унимался ронин. Скарамучча тихо захохотал, искоса смотря на Казуху. -Ты во всём видишь прекрасное, твои мысли витают в этом прекрасном. По тебе видно, а недавно в ресторане даже слышал, что в тебе живёт влюблённый поэт. Тебе бы к образу ещё бутылку хорошего вина и образ славного странника, живущего выпивкой и сочинением стихов в путешествии готов, — это уже походило на лёгкую издёвку, даже насмешку, негодование во взгляде Каэдехары было.неужели эти слова его задели?.. Хотя вывести из раздумий и привести в чувства самурая надо, нежели он будет светить своим кислым выражением лица. Но видимо ситуация лучше не становилась. -Если у человека пусто на душе и в сердце, то ему всё будет пустым. Но в моих словах нет никакого беспристрастного отношения, если ты об этом. — взгляд был острым и смотрел пронзающе на Скарамуччу, тот пытался не улыбнуться. — Но что для тебя является неизъяснимой прелестью, раз мы об этом заговорили? Теперь пришла очередь давить на Сказителя, тот притих. Казуха не торопил давая обдумать всё хорошенько. Об этом он думал не один раз. Мысли тревожным жужжанием уносили его довольно далеко, не зная себя, не видел смысла в бездушном мире и ему действительно всё казалось «пустым». На родине преуспел во многом, но всё так же чувствовал себя пустотелой куклой не знающей цели. Это было и тогда, до встречи с номером Один из Предвестников. Теперь в его жизни появились совершенно другие начинания и возможности, как думал юный Скарамучча. И только тогда он прочувствовал: единственный смысл жизни был в подчинении Царице, путешествие по всему Тейвату чтобы отнять у Архонтов их Сердца. С осознанием пришло и разочарование. Во всём, даже в самом себе, опять начинались дни безвольной куклы, ненавидящей всё, от коллег до подчинённых. Хотелось многое доказать самому себе, оправдать свои ожидания, найти новый смысл, начать чувствовать. Но его двуличие и умение манипулировать людьми всегда говорили об обратном, показывали не с самой лучшей стороны. Со временем он приноровился так жить, беспристрастно, чувствуя только опустошение. Врал, обманывал, убивал, манипулировал, внушал страх, ненависть, играл чувствами других в свою выгоду. Его личины, его маски собственной лжи прижились к нему, не только как к Предвестнику но и простому человеку. — Я её пока не нашёл, — просто ответил он, — но не думаю что она мне нужна для понимания и восприятия мира. У меня сложилось своё собственное мнение за столько лет, и это меня мало волнует. — толика лживых фраз на безэмоциональном лице. Безупречная безразличность к своим же словам. Браво, Скарамучча, ты вновь врешь себе и окружающим. — Говоришь так, словно уже отчаялся её искать. — лёгкий взгляд проницательных глаз. Вроде простые слова, от Казухи с его пониманием всего и всех ничего другого можно было не ожидать, но даже они пробудили бурю негативных эмоций. Скарамучча сжал руки в кулаки, стиснув зубы. Он промолчал, подавляя гнев и желание начать свою словесную расправу. Тёмно-лиловые глаза смерили его довольно предупреждающе, и Каэдехара заметил в них бушующий огонёк, но выдержал на себе этот взгляд, слыша презрительное шипение: -Да что ты можешь знать?.. Ронин отвёл взгляд, ничего не ответив. Возможно он ошибся, не зная всей правды, скрываемой Сказителем, говорить такое, задевая его.             Они были не правы на счет друг друга, видимо это осознал только Каэдехара. Вскинув взгляд вперёд, виднелись мерцающие вдали огни Постоялого двора.