Под маской лжи

      — Нам стоит умыться в ручье, иначе при таком внешнем виде нас испугается весь персонал, а управляющие ни за что на свете не пустят на порог. — Казуха сошел с каменного мостика, направляясь вниз по берегу к водоёму.       Они знатно перепачканы в грязи и крови, если уж дождь размыл всё это на открытом теле, то одежда была просто в ужасном состоянии. Было бы неплохо привести себя немного в порядок, хуже всё равно уже не будет. И ронин заметил, что Предвестник не пошел за ним, лишь только скрестил руки, безучастно оставаясь на мосту.      — А что не так? — искренне удивился Скарамучча, на что услышал как Каэдэхара шумно вздохнул, но терпеливо улыбнулся Предвестнику.       — Ничего, но будет странно увидеть двух незнакомцев полностью, с ног до головы, покрытых грязью и человеческой кровью. Стоит хотя бы немного привести себя в надлежащий вид.       - Хмх! Не меня потаскали за волосы по лужам, Каэдэхара, мой вид куда более сносный. Я тебя здесь подожду, раз так переживаешь об этом. — яд с его рта так и плескался, кое-кто всё ещё не унимался, хотя молча переносил свою язвительность и нескрываемое раздражение… До тех пор пока Кадзуха что-то не спросит, стараясь успокоить Скарамуччу в дороге. Но на едкие замечания в свою сторону ронин не обращал внимания, пропуская мимо ушей. Как и на этот раз. Кадзуха опустил голову, не желая смотреть на Сказителя, было обидно слышать такое в не самом приятном ключе, что-то предательски больно кольнуло в груди. Для себя Каэдэхара усвоил немаловажную деталь: Если убивать, то не колеблясь, не давая врагу заговорить зубы, понизить бдительность.       — Я тебя понял, не стану настаивать. Спустившись к ручью, Кадзуха присел на колени у самого берега, набирая в ладонь воды и умывая с себя эту мерзость. На ладони была ощутима грязь, не представляя что в нее ещё смешалось, ронин опустил руку в водный поток, наблюдая как смывается вся эта дрянь, и так до тех пор, пока не почувствует вновь гладкость и чистоту на бледной коже.       Легко избавиться от крови на руках, просто опустил всё в ручеёк и его воды брали всю тайну пережитого на себя, унося подальше и забывая. Не задавая вопросов, не выпытывая секреты. Легко и непринуждённо помогая впредь не вспоминать тяжкие поступки. Кадзуха смотря в отражение, видел каким потрепанным выглядел, уставшим и изнурённым от еле терпимой боли в руке и тяжелой ночи. Появление охотников всегда отдавалось тревогой в сердце, при всём непоколебимом теле, справляться с ними было легче. Точно не сегодня. воин был хоть и наёмником, но определённо опытным противником и серьёзным, Кадзуха расслабился и чуть не погиб, да к счастью вовремя подоспел Скарамучча.       Нужно взять себя в руки и опустить негативные мысли, переосмысливать всё конечно нужно, но сейчас всё дико угнетает, давит.       Каэдехара вдохнул полную грудь воздуха и шумно выдохнул. Он наклонился сильнее, рукой облив себя в лицо, и против потока опустил повреждённое запястье, охая с того как обволакивает холод пылающую жаром кожу.        Прохлада воды привела не только в чувства ронина, но в добавок на какое-то мгновение успокоила боль в руке. Казуха не сдержал лёгкий стон облегчения, запрокидывая голову назад, иногда болезненно сморщивая нос, уже ощущалось неприятное покалывание.       — Ты скоро?! Скарамучча нетерпеливо звал парня, на что Кадзуха только фыркнул, вставая и направляясь к Предвестнику.

***

      — Так значит на вас напала шайка Похитителей Сокровищ? Мне очень жаль что так вышло, хотя в последнее время они не редкость. — Молодая женщина стоявшая за стойкой, сочувствующе приложила руку на сердце. У неё не было причин не верить словам двух путешественников, вот совсем. Визит этих двоих её тоже не удивил, время было позднее и из персонала ещё никто не спал, и на просьбу снять большую гостевую комнату Верр Голдет лишь согласно кивнула. Такие ночные гости точно не редкость с её опытом работы на Постоялом Дворе, уже и нечему было удивляться.       Скарамучча её сочувствия не разделял, терпеливо ждал когда женщина исполнит требования и заселит их. И видимо заметив равнодушие в лице Предвестника, замялась и перешла к делу:       — Комната довольно обширна, там заселяется обычно от пяти и больше персон, когда собираются компаниями и решают остаться надолго. Спальные места отделены ширмой, чтобы не мешать друг другу. Если желаете ужинать в номере, то без проблем. Всё занесут и устроят как следует. Что касаемо одежды…предоставим новую, на время пока не постирают вашу…кхм. В любом случае, дорогие гости, вам будет комфортно, сделаем всё для вашего удобства! Что-нибудь ещё?       — Нам не помешал бы медик. У моего спутника, судя по всему, сломана рука и хотелось чтоб его осмотрели. — просто ответил Скарамучча, доставая из кармана увесистый мешочек с морой, положив рядом с управляющей Ван Шу. Верр Голдет глянула на Каэдэхару, что отстранённо стоял совсем рядом, со всей нежностью поглаживая кошку Ванильку, что так охотно поддавалась на ласки незнакомца. Мальчишка крепко стоял на ногах, внешне и не скажешь что этому человеку нужен врач. Её собеседник был таким же, хотя и не выглядел побитым или взъерошенным. Кроме застывшей земной пыли на его одеждах ничего и не было, видимо если бы не дождь и сложившиеся обстоятельства в их путешествии на молодом Господине не было бы и царапинки. Верр Голдет кивнула сама своим мыслям, и посмотрела в темные глаза напротив:       — Я вас поняла, сейчас же пошлю в ближайшую деревню за медиком.       — Как долго ждать? Шатенка скрестила руки под грудью, смотря на Предвестника в упор, но терпеливо улыбаясь.       — Я отправлю нашего человека в Деревню Миньюнь, у подножья Драконьего Хребта — и словно в подтверждение словам, жестом указала в сторону ледяной горы. — Это много времени не займёт, если дорогой гость потерпит час, и за это время постарается расслабиться… — Я согласен. — ответ Казухи последовал прежде чем начал спор с Управляющей Скарамучча. — Время всё равно позднее, и мы только после долгой дороги. Нам следует отдохнуть. Скарамучча и Казуха с минуты где-то стояли буравя друг друга взглядом, в воздухе повисла напряженная тишина, прежде чем первый фыркнул вскидывая руки. Упрямого Казуху не переубедишь, а его блаженный взгляд так и говорит «если ты устроишь с ней ссору, врач здесь быстрее не появится, а ты ничего не добьёшься» — Хорошо! Как скажешь! — он словно ответил на этот взгляд, а ронин победно усмехнулся. — Идём, пусть нас проводят до комнаты.       Верр Голдет приставила к ним молодую девушку, что молча указала куда им следует пойти. Комната была расположена на третьем этаже, по словам женщины она и правда была обширной, с красивым богатым интерьером и по-своему уютной. Казуха не скрывал своего восторга, восхищенно проходя вдоль комнаты озираясь по сторонам, рассматривая даже малейшие узоры и предметы декора. Напротив был выход на широкий балкон, он был ничуть не меньше самой комнаты. Украшен цветками и мини-деревьями что так хорошо гармонировали на общем фоне гор и рек. С вершины падали листья вечно «осеннего» дерева, через ствол которого и был построен сам Постоялый двор. Скарамучча хмыкнул, развернулся к девушке-служанке, спросив когда принесут сменные одежды и ужин, она лишь скромно опустила глаза в пол: — Господин, всё готово и сейчас принесут необходимые вам вещи. С этими словами она ушла, и позже подошли другие девушки принёсшие чистые одеяния, а юноши еду. Пока персонал приносили закуску, Скарамучча оглянулся. Хоть он наблюдал за слугами и процессом расстановки, совсем потерял Казуху из виду. Но раз этого человека не было в комнате, он вышел на балкон. И правда, стоило ступить за красный порожек, как увидел Каэдехару смотрящего на живописный пейзаж после грозы, словно пытается отвлечься. Оно и понятно, врача ждать ещё минимум час, а рука сама себя не излечит. Подойдя к нему, так же непринуждённо опёрся на перегородку, смотря на звёздное небо, подмечая что некоторые белые огоньки горели особенно ярко. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, не шелохнувшись, а Каэдехара видимо немного замялся, не зная как ответить точно. — Бывало и хуже, — Казуха улыбнулся краешками губ, но вздыхая, устало прикрыл глаза. — Рука по-прежнему болит, почти не могу пошевелить пальцами. — Может…снова перебинтуем её? Или лучше снять твои дряхлые бинты, чтобы на руке не было ненужного напряжения? — Нет, не нужно. — ронин легко накрыл ладонью запястье, протестующие помотав головой — Лучше…лучше будет если осмотрит врач, да и бинты не затянуты, а перчатка не так сильно жмёт. Скарамучча сомнительно посмотрел на собеседника, пожимая плечами. «Твоя правда» пронеслось у него в голове, не решаясь противоречить и дальше, Каэдехара только разозлится. — Мне сказали что на этом этаже есть отапливаемая баня, перед тем как надеть на себя чистую одежду, нужно освежить тело. Скарамучча исподлобья взглянул на юношу, тот улыбнулся и согласно кивнул, видимо такая идея ему по душе. Да и Каэдехаре следует отвлечься, а самому Предвестнику расслабиться. Но в како-то момент он заметил что Казуха нахмурился, его что-то забеспокоило и он не решался сказать что именно. По крайней мере так казалось. — Будет не шибко удобно с нерабочей рукой.- он даже не договорил, как Скарамучча раздражённо фыркнул: — Не беспокойся, Каэдехара. Услуга за услугу: ты меня довёл сюда, а уж раздеться и потереть спинку я тебе помогу. Предвестник невозмутимо похлопал по плечу Каэдехару, чтоб тот не унывал по этому поводу. Но его руку грубо отдёрнули и раздражённая ухмылка появилась на лице Казухи: — Какие бесстыдные слова, Скарамучча. — такая шутка Казухе не по нраву, хотя ронин всё-таки улыбался.        Как же! Сам без зазрения совести мог ляпнуть что придёт в голову, а тут простому Фатуи нельзя! Скарамучча лишь пожал плечами, ехидно хохотнув, точно не стыдясь своих слов. Ронин безнадёжно вздохнул, возвращаясь внутрь помещения. -Твоё поведение столь непредсказуемо, как и погода. Никогда не поймёшь, как ты поведёшь себя в этот раз. Предвестник хмыкнул: — Отнюдь интересное сравнение. Но знаешь, ты отлично понимаешь природу, её капризы и такие ключевые моменты в погоде… Как сегодня с дождём. Так что тебе должно быть известно каким я могу быть. Белокурый на том же месте развернулся, удивлённо смотря на Скарамуччу, не зная какие подобрать слова, чтобы точно и понятно объяснить, что Предвестник иногда хуже, чем резкая перемена погоды. Он подобен шторму в море, от которого у Казухи сжимается внизу клубочек нервов, гудит голова, а тело пронизывает ужасным чувством тревоги и страха. Хоть до такого состояния Скарамучча не позволил себе дойти, но ясно дал понять, что способен на большие ужасы. Это даже…интриговало. — И…мы его потеряли. — Сказитель хлопнул в ладоши, подходя к замолчавшему юноше, и хватая его за плечи развернул к выходу и подтолкнул, чтоб тот шёл. — Каэдехара, иногда ты всё воспринимаешь буквально, а потом грузишь себя ненужными мыслями. — Не такие уж они и не нужные, — шикнул на него ронин. И забирая чистые вещи, что положили девушки на кровать, ушёл за Скарамуччей в коридор. — Сегодня на небе ярко светят звёзды, некоторые из них словно образуют созвездие. Если тебе будет интересно, я покажу тебе их, и мы можем увидеть что то интересное. Внутреннее счастье переполнило самурая, на такое явление очень хотелось посмотреть, уж тем более небо было чистым, а вид на открывающиеся просторы Ли Юэ и горы под звездами, словно на ладони. Юноша согласился, с нетерпением и жгучим интересом ожидая тот момент.

***

В бане они пробыли совсем недолго, как хотелось Скарамучче. Красиво отделанная парильня, само помещение украшено искусной резьбой по дереву, душный расслабляющий воздух, пахнущий лёгким ароматом горных трав. Горячая вода была как никогда приятной даже в такую прохладную ночь и липкой одежды после дождя.       Они были напротив друг друга, Скарамучча уже сидел на небольшой табуретке, часть тела прикрыта белым полотенцем, уже взмокшим от пара и воды. Тело Предвестника было чистым. Не в плане, грязным, неопрятным или просто неухоженным… На нём не было ни единого шрама, ни царапинки, ни изъяна, словно Скарамучча был тем, кому больше всего подходило сравнение с «идеальным человеком» …вернее идеальной внешностью. В действительности, похож на фарфоровую куклу, даже глаза иногда не казались такими живыми. Но вот на кого Скарамучча загляделся, так это Казуха. Он стоял спиной к нему, складывая вещи в стопку, и убирая что-то под складки своей юкаты. Можно было уловить слабое свечение бирюзового цвета, складывалась мысль, что это мог быть Глаз Бога. Если так подумать, то действие его стихии он видел только в сражении с самураем, но было интересно увидеть сам Глаз Бога, какого он региона. На Казухе он не висел на видном месте, вот в чем проблема.       Белокурый развернулся, чувствуя на себе пристальный взгляд, но ничего не сказал, ни упрёка, ни недовольного взгляда, который обычно следует после колкого замечания. Предвестник тихо хмыкнул, ещё раз посмотрев на беловолосого, что спокойно сидел в стороне. У ронина тоже было красивое тело, пускай где-то в шрамах, незаметных царапинах и на данный момент ушибах. Всё это на нём выглядит очень завораживающе, ничуть не портит его добрый и застенчивый нрав. Каэдехара был как никак воином, и такие последствия ранений были ему свойственны, Скарамучча это понимал. А белоснежные волосы были распущены, закрывая шею, прилипая к разгоряченной коже. Скарамучча тяжело сглотнул, чувствуя вязкий ком в горле, и будоражущее нутро ощущение.

Сердце пропустило болезненный удар.

Такое незнакомое, дикое, отвратное, оно заставляло гореть всё тело, а сердце тяжело сжиматься и чаще биться. Предвестнику это было противно, даже непривычно, он не понимал что это, и как правильно себя чувствовать.

      Но по какой-то причине всплыло воспоминание как Каэдехара, не двигаясь, затаив дыхание был совсем рядом, обнажённая шея, опалённая горячим дыханием Предвестника. Он тогда хотел лишь ему отомстить, ничего более, это противоречивое чувство уже тогда слабо проявило себя. А что же именно?

Желание завладеть

Скарамуччу словно прошибло током, от таких мыслей. Отвратно от самого себя. Словно жаром снова опалило всё тело. — Что за бредовые мысли сейчас?..- шепотом укорил себя темноволосый, хлопая по щекам и тут же поливая себя водой, не слушая что переспросил Казуха. И вновь вода туманит разум, унося с собой пережитое дня и дурные мысли.

***

К Каэдехаре наконец пришел врач, пришлось ждать куда дольше чем обещала управляющая, за что позже очень сильно извинялась перед Скарамуччей.       Сам предвестник сидел в другом конце комнате, даже не понимая как так получилось. Его легко выгнали, под предлогом, что Казухе нужен простор. Старик-медик был ворчлив и негодующим, и уже вступая на порог сиял своей недовольной физиономией. Сказитель долго на него недовольно пялился, прежде чем его «вежливо» не попросили отойти, а Казухе и слова не дали сказать, что тот даже не мешает. Скарамучча раздраженно фыркнул. За ширмой своей части так называемой «спального места» он ничего не видел, но слышал как бухтел старик, что-то о безобразных ожогах на руке. Предвестник нахмурился. Казуха, на огромное удивление, съязвил грубияну. Сказитель представил его фирменную улыбку, хитрый взгляд и только потом недовольное лицо старикашки. Из уст Каэдехары выходят прекрасные речи. Лёгкие, словно опадающая листва цветущей сакуры, и прекрасные, как лепестки алой розы. Да вот при надобности, он мог сделать так, чтобы человек поперхнулся этими словами и замолчал. Всё-таки Скарамучча ослушался и вышел из-за ширмы, наблюдая за процессом под грозным взглядом мужчины. Если бы не необходимость во враче ронину, за столь хамское поведение лекарь бы поплатился, узнав с кем смел так разговаривать. Но пришлось пойти на поводу у этого человека.        Но вот сам Казуха лишь неловко улыбнулся, говоря что всё не так плохо как они предполагали. Рука не сломана и уже хорошо, хотя повреждение сопровождаемое воспалительным процессом всё-таки было, и как дополнил врач, пить лекарства и проходить с повязкой на руке всё равно надо. — Травы нужно заваривать и пить небольшими дозами. — старик как только закончил работу, положил небольшой свёрточек на стол — Это ускорит заживление, запястье не сломано, но по всей видимости есть трещина. Будет побочный эффект в виде не сильных галлюцинаций, по этому пей перед сном.       Медик положил ещё один свёрток и продолжил: -Это растёртый корень шоги и лилии калла с мятой. Действуют как обезболивающее и успокоительное, тоже принимать как отвар. Скорейшего выздоровления. Старикан поспешно удалился, ничего больше не сказав. Казуха выдохнул, от него утончённо пахло мятой, странный запах, но было понятно после того, как точно так же пах мешочек с обезболивающим. Сейчас ронин выглядел немного растеряно и вяло но держался уверено. Безболезненно точно не получилось у врача посмотреть руку, а ждать действия целебной травы достаточно долго. — Ты предпочтёшь поужинать или ляжешь спать? — спросил Скарамучча из вежливости и беспокойства, он хотел чтобы юноша отдохнул, но при этом набрался сил. — Я бы не отказался поесть, поспать ещё будет время. — умиротворённая улыбка, лёгким шагом он пошёл к столу приглашая и Скарамуччу. Не отказываясь, тот сел за стол а напротив и сам ронин. Они приступили к ужину, сытному и вкусному. Можно сказать отдельное спасибо повару, все блюда были сделаны очень вкусно. Казуха был доволен словно кот, объевшийся сметаны. Он ещё умудрялся ловко орудовать палочками левой рукой!       Предвестник вспомнил как ещё в Ли Юэ мальчишка говорил что нет ничего лучше качественно приготовленной еды, он сам невольно был рад лёгкому счастью этого человека, совсем немного улыбаясь уголками губ. Уж теперь на будущее он запомнит что Каэдехара любит вкусно поесть. А что касается самого Скарамуччи, то еда для него не имела никакого удовольствия, просто восполняемая энергия, ничего более, особенно привередлив он никогда не был. Но вот если и была какая-то тяга, то к кондитерским изделиям, и то если была возможность испробовать в свободное от работы время, но редко. В общем, это дело вкуса и таким побаловать себя не всегда удавалось, осталось наслаждаться тем что было на столе. — Слушай, Казуха, что говорил врач, осматривая твою руку? — в голове всплыла безтактная фразочка старикашки по поводу ожогов. Сказитель не собирался спрашивать в лоб, а зашёл из далека, надеясь узнать почему ронин так тщательно скрывает руку бинтами. Казуха тяжко сглатывает остатки еды, недоумённо смотря на фатуи — Не думаю что скажу то, чего ты не слышал. А что тебя смущает? — Каэдехара сам аккуратно стал спрашивать, насторожившись. Скарамучче он бы не нагрубил из уважения и симпатии, но и просто так на духу всё выпалить не хотел. — Он упомянул про ожоги. — переходим в наступление, не сменяя давящего спокойствия — Не думаю что твоя рука попала под пылающий клинок того преступника, так в чём же дело? Брови напротив сошлись в переносице, явно хмурясь выражая своё тихое негодование. — Скарамучча, не всегда есть то, что следует знать тебе. Любопытство хорошо не во всех случаях. Узнаешь то, что может быть тебе не приятно. — он положил палочки на стол, смотря на Скарамуччу, замечая что тот ехидно усмехнулся. Это заставило мысленно пожалеть что не выбрал лечь спать, чем составить компанию за ужином. — Неужели ты считаешь что я не могу с пониманием отнестись к твоей ране? Может у неё есть захватывающая история…ммм…неудачной тренировки.или ты не рассчитал сил в битве с пирослаймом? — Скарамучча подпёр ладонью подбородок, наивно состроив лицо, словно ребёнок которому собираются рассказать забавную историю. Скарамучча сам же просто желал утолить своё любопытство. Все способы хороши, вплоть до того, пока собеседник идёт на контакт. — Нет не можешь! — возмущённо процедил юноша, опуская взгляд и улыбаясь. — Ты уже насмехаешься надо мной, довольно не уважительно для Дипломата из Снежной. Лучше чем перевести эту ситуацию в шутку, на ум ничего не приходит, а на эмоциях можно сказать глупости. Скарамучча хмыкнул. Так уж и быть, Каэдехара. — Встреться тебе другой дипломат, вряд-ли бы он был настолько дружелюбный. — Прошу, не надо спихивать на меня своих коллег. Я не нанимался путеводителем для всей Снежной, так уж у нас с тобой обстоятельства сложились. — Казуха сощурено посмотрел на Сказителя, давая понять что его одного ему достаточно. — Согласен. Но пожалуй, это самое приятное обстоятельство что случалось. — Скарамучча отвёл глаза от удивлённого Казухи — который даже бросил засыпать в чашку лекарство — в сторону, словно сам обдумывая или сомневаясь в сказанном. — Что ты имеешь ввиду? — осторожно спросил ронин, заливая кипятком травы, и вот в комнате стоял душистый запах мяты и еле уловимого сладкого запаха лилии. — Имею ввиду то, что и сказал. — он недовольно поджал губы. — Твоя компания куда приятнее неотесанных агентов. С тобой есть о чём поговорить, легко и просто. Я даже закрою глаза на то что ты загружаешь себя и меня иногда гнетущими мыслями и о бытие! — он обвиняюще скосил на него глаза, но было и так понятно что тот не серьёзно. Казуха был польщён такой искренности, он хотел сказать что тоже рад такому компаньону и другу. Но прекрасно понимал что слова будут лишними, Скарамучче ничего говорить и не требовалась, он прекрасно понимал взаимность их общей симпатии друг к другу. Каэдехара улыбчиво отпил отвару, почти сразу поморщившись от его вкуса, пускай пах он ароматно, но по вкусу далеко не так. — Спасибо тебе за искренность, это приятно слышать. Скарамучча кивнул. Почему то он не мог сказать: " И тебе, за то, что доверяешь мне». Просто как чистосердечное признание, показать что это не пустые слова, что они по-своему важны Сказитель сам себе не доверял нужным образом, а Казухе он многое не договаривал. Так что возможно ронин сам не очень доверительно относился к нему, или возможно просто осторожничал. — Каэдехара, пошли на балкон, я же обещал показать тебе созвездия. — Уж думал, ты уже не вспомнишь — мягко сказал он, поднимаясь и вместе со Скарамуччей подходя на воздух. — Слов на ветер не бросаю. Смотри! — Предвестник подошел к краю, показывая пальцем в небо. Казуха поднял голову, на момент всё поплыло, словно при головокружении, но ронин списал всё на усталость. Перед глазами под позднюю ночь были видны самые яркие звёзды, шедшие шлейфом вспарывая небо многообразными бликами и сиянием. Красивая картина, ночное небо одновременно манило и пугало людей своей таинственностью. Иногда скопления ночных звёзд рождали в воображении людей замысловатые формы или фигуры, которые они рисовали по ночным звездам. Формы, фигуры, силуэту птиц и животных. Человек выбирал более яркие и рисовал в своём сознании невидимый рисунок нового созвездия, давая имена более ярким звёздам.       Скарамучча встал совсем близко, отчего Казуха чувствовал тепло его тела, и как к щекам приливает румянец. Но ронин неотрывно смотрел за рисующей, невидимый узор, рукой Предвестника. — Вот это созвездие Багровой зари. — Скарамучча сам засмотрелся, он изучал небо и звёзды, астрология не была его стезёй, именно её он не долюбливал, считал чем то уж совсем глупым а звёзды немного лживыми но по созвездиям мог прочитать (хоть совсем немного) судьбы людей, если конечно получалось правильно их выставить. — Хмх.интересно. — Что ты там увидел? — тихо спросил Каэдехара, отрывая взгляд на Скарамуччу, тот довольно насмешливо улыбался. — Человек родившийся с этим созвездием будет пытаться улучшить своё благосостояние…но всё пойдёт прахом, своими силами и умениями человек просто не воспользуется! — Ты это только что придумал? — Каэдехара недоверчиво покосился на него, на что Предвестник тихо хохотнул. Всё таки астрономия ему куда лучше подходит чем репутация «гадалки по созвездиям» — Возможно, но от этого кому хуже? К примеру созвездие Морского дракона…его человек отважный и сильный, не уступает равным счётом никому. А вот.- Сказитель всматривался в небо, словно высматривая что-то. Однако, расположение звёзд одного созвездия словно были…смещены, не опознать и не понять. Словно разрушенное, от него медленно угасали звёзды. — Как буд-то чахнет. — Ты увидел ещё одно? — Да, но я не пойму что это за созвездие. Казуха посмотрел вдаль, хотя без подсказки Скарамуччи вряд ли бы что-то увидел. — Тогда, возможно звёзды этого человека уже никогда не будут сиять, раз они так стремительно угасают. — Казуха вздохнул, а Предвестника словно осенило. Возможно он нашел маленькую зацепку о метеоритах. Если удастся увидеть осколки упавшего неподалёку камня, то можно узнать что-то стоящее. — Интересная догадка Каэдехара, понимать звёзды не так сложно, правда? — Всякое учение чему-то сложно, но тебе это даётся лучше, ни ты ни я, ни в чем не идеальны… Да вот знаешь, печально смотреть в небо и понимать что звёзды когда-то родного человека уже не сияют тебе, а его самого нет рядом. — алые глаза скорбно смотрели на звёзды, горькая печаль прошлась по телу ронина вызывая старую, почти забытую тоску — Жизнь довольна жестока, ничего не попишешь. Иногда бывают ситуации что человек не в силах изменить что-то, даже собственная судьба неподвластна. — Какие знакомые слова, буд-то дежавю. Мне говорили, что принятие своей судьбы это словно получить пощечину. Если ты мазохист — непременно понравится и смиренно подставишь другую щёку. А безумцы пойдут против неё, с желанием вершить её самому. — мгновенно вспомнился один такой, что в одиночку решил справиться с проблемой всей страны. Это были слова близкого друга и компаньона белокурого, он всегда их повторял с огромным энтузиазмом, а Каэдехара запоминал это как мантру, во время их путешествий.       В подтверждение тех слов, ронин лицезрел картину — падающее замертво тело друга на дуэли с Сёгуном.

Он опоздал.

В последнюю секунду, вырывая из цепких лап Архонта, Глаз Бога погибшего и его клинок — скрылся.       Ронин чувствовал как «жизнь» и всё тепло уходят из небольшого, сияющим алым пламенем Глаза Бога, от горькой обиды и злости он не ощущал боли в своей руке, принимая это как должное.Казуха до сих пор чувствует вину за то, что не смог предотвратить, казалось бы, глупую затею друга, которую воспринимал как плохую шутку, и по видимому остался тем, кто решает принимать свою судьбу. — И чем это заканчивалось, Каэдехара? Уверен ничем хорошим. — Ты проницателен, как никогда. — Казуха закрыл глаза, продрогнув от холода или воспоминаний. Правая рука словно вновь начала отзываться той фантомной болью как из прошлого. Ожоги начали покалывать и тянущей болью поражать всю руку, Казуха отпил лекарство, заметно поморщившись. Скарамучча тяжко вздохнул, ронин говорил действительно интересные вещи, впитавшие в себя пережитки прошлого. У Предвестника не было дорогих людей за которых он боялся или беспокоился, от чего смерти товарищей или простых солдат он переносил без тягостей. Впрочем как и все Предвестники и Агенты Фатуи. Это уже заложено в их сознании — отдать жизнь без тени страха и сомнения за Снежную и Царицу, погибнуть в битвах или при исполнении долга. Возможно даже Каэдехара так же держался за свои идеалы, но по виду и не скажешь что у него это получалось. Значило ли это, что Казуха просто напросто… — А сам ты, решил принять судьбу или всё-таки хочешь бороться? — Скарамучча смотрел на него пристально, заметив как вздрогнул ронин. Значит он попал в точку. — Что ты имеешь ввиду? — голос предательски задрожал, алые глаза в блеске лунного света встревожено посмотрели на собеседника. — Ты говоришь о том что смирение удел слабости. И я хочу узнать: ты ещё борешься или просто опустил руки, ничего не предприняв? — Скарамучче было интересно наблюдать за ронином, он нашел правильный рычаг давления на Казуху, внутренний садист ликовал от того, как растерянный Каэдехара пытался разобраться в себе в этот момент. Видно сразу: его терзали сомнения на тот счёт, как он поступил или поступит. Но как и ожидал однозначного ответа от него не последует. — Не знаю. — Каэдехара ответил чересчур честно. И просто. Без лишней красноречивости и колких слов. Сказитель даже удивился такому проявлению простоты в поведении беловолосого юноши. — Я бы хотел понять это, разобраться в своих собственных чувствах. — Значит, сейчас ты принимаешь первый удар? — усмехнулся Сказитель, посмотрев как Казуха крепко сжимает фарфоровую чашку с остывшим отваром. — Видимо так и есть. Но сделаю так, что другого не последует. — Уж не подведи. Совсем ты расклеился…- нервно фыркая протянул Скарамучча — Это всё отвар на тебя так влияет? — Хах, спасибо тебе. — юноша коротко поблагодарил, на что Скарамучча лишь промолчал. На сердце легче от простого разговора не станет, Казуха не имел желания полностью сказать свою проблему а Скарамучча как то суметь её решить. Даже от поверхностного разговора осталось много недосказанного. Но всему своё время. — Нам следует отдохнуть. Допивай своё лекарство и ложись наконец спать! Эта длинная ночь наконец должна закончиться. — Скарамучча приобнял за плечи Казуху и повёл ошарашенного ронина в комнату. Он словно пошевелиться боялся при такой близости, но вскоре и сам зашагал, после замечания Предвестника за его нерасторопность. Казуха допил отвар, стараясь не обращать внимание на ужасный вкус, особенно когда он стал уже не таким горячим. Тело через пару минут обмякло, стало ватным, начало всё сильнее клонить в сон. В душу словно закралась лёгкая тревожность, смешавшись со страхом, навязчивым и противным. Это всё из-за слишком насыщенного дня, как убеждал себя Казуха, и стило положить голову на подушку, как сознание сразу провалилось в беспокойный сон. — Быстро же ты уснул, Каэдехара. — Скарамучча стоял рядом, хмурясь на мальчишку, словно сам чего-то опасаясь. — Не думаю что эти травы могут так влиять на твой организм.хмх. — Сказитель присел на край кровати, его ладонь легонько прижалась ко лбу Казухи, запрокидывая непослушные пряди челки назад, открывая вид на совсем невинное и прекрасное лицо ронина. Предвестник оценивающе смотрел на него, проведя ладонью по его щеке, нежно и почти невесомо, но он чувствовал мягкость кожи Казухи подушечками пальцев. Сказитель проглотил нервный ком, когда рука спустилась к его бархатной шее, оглаживая более чувствительные места, этот лёгкий халат практически её не скрывал. Лиловые глаза хищно засверкали.вновь это чувство.желание вкусить запретное. — Как же меня это раздражает. — Предвестник с трудом убрал руку, уходя на своё спальное место, угрызаемый собственной совестью, что решила проснуться за столь долгое отсутствие.

Но для некоторых утро отказывались наступать.

Казуха ворочался и жмурился от плохого, даже тревожного сна. Всё тело обдавало жгучим страхом, казалось, вот-вот и Казуха задохнётся, разодрав в клочья халат, стараясь пропустить хоть немного воздуха в лёгкие и успокоить дико бьющееся сердце. Словно по щелчку он заставил себя открыть глаза, ещё секунд пять, чувствуя как был потерян во времени и пространстве. По спине стекал холодный пот, сердце всё ещё дико колотилось, никак не желая успокоиться. Казуха пошевелился, чувствуя как завернут в одеяло, словно гусеница в коконе. Он поднялся, потирая от липкой пелены сна глаза, первым делом посмотрев в сторону от себя. Нахмурившись, понимая, что в комнате всё ещё темно, даже ни намёка на рассвет. Он обернулся по сторонам, подмечая что в комнате слишком тихо, даже не было слышно сопение Скарамуччи или простого дуновения ветра и шелест листьев снаружи. Если приглядеться, то и комната выглядела опустевшей, словно её только что дочиста убирали, забыв что тут поселились люди. Казуха чувствовал себя ужасно одиноко и уязвимо на фоне тёмной пустующей комнаты, где кроме него и его нарастающей тревоги и страха ничего не было. Охваченный паникой он согнулся, закрыл крепко глаза ладонями, только губы быстро шевелились, словно он убеждал себя что это всего навсего сон. Очень живой, правдоподобно и не похожий на другие реалии сон. Вдруг он почувствовал как что-то село совсем близко к нему. Каэдехара не решался даже дышать, не то чтобы пошевелиться и посмотреть на странный объект. Мозолистые ладони обожгли холодом пылающие щеки Казухи, заставляя того поднять голову и застыть в ужасе с широко раскрытыми глазами. Бледное лицо, на котором всё так же красовалась обыденная лёгкая улыбка. Глаза цвета только что зацвётшего цветка травы наку, такие спокойные.такие.омертвлённые…но всё ещё так ласково смотрящие на Каэдехару. -Мой дорогой Казуха, — слова были такими тихими, но в пустой комнате словно отдавались эхом — Я тебе благодарен… Сердце пропускает удар, как только ронин чувствует трупный запах, и руки сильнее сжимают, совсем впритык приближая к лицу на котором можно было разглядеть багровые следы крови и сейчас, такую гадкую улыбку. -…за то, что позволил мне умереть… — Казуха вздрогнул, крепко сжимая зубы от подкатившего к горлу нервного комочка. — Т-томо…- голос дрогнул, от чего старый друг Каэдехары расплылся в хищной усмешке, довольствуясь страхом мальчишки. Если это сон…то почему именно он здесь?! Почему всё выглядит как очень злая шутка его собственного сознания? — Что такое Казуха неужели ты не рад снова меня увидеть? — он склонил голову в бок, ожидая ответа. Копна русых волос была безобразна, испачкана в чем то чёрном, облепляя даже чёлку и лицо. Казуха делал то, чего не должен был делать с самого начала-поддаваться панике. Рано или поздно это случилось, но не тогда когда на последнюю нервную клетку надавил жестоким присутствием мёртвый друг. — Ты не должен быть здесь.так почему же? — почти на выдохе дрожащей рукой он коснулся его лица, словно пытаясь переубедить себя в реальности присутствия этого человека. Ладонью обляпавшись в чёрной вязкой жидкости, снова вздрогнув, на этот раз от того что Томо поддался ещё ближе, сваливая Казуху на спину и надвисая над ним. — Верно, не должен. Но ты сам позволил своему страху выйти наружу.- он усмехнулся, убирая пряди с испуганного лица, чтобы лучше рассмотреть каждое изменение эмоций. Пальцы путались в белоснежных волосах, схватив как можно крепче, Томо резко потянул их назад, вызывая с уст Казухи тихий всхлип. — Ты слаб, на тебя даже омерзительно смотреть, не то чтобы трогать… Сбежать от проблемы как подлый трус, вот твоё истинное лицо, Каэдехара?! Алые глаза растеряно смотрели на озлобленного парня. Руки уткнулись в его грудь, стараясь не подпускать ещё ближе, но тяжесть тела была намного сильнее чем ослабевшие руки ронина. — Не смей говорить обо мне такие вещи!.. Всё не так. — голос был сдавленным, тихим, он чувствовал как его обдало жаром а из груди вот вот выскочит сердце. Всё не так. Он не сбегал.Но выражение лица напротив, так и говорило «кого ты пытаешься обмануть?» — Ты оставил наших друзей, оставил меня умирать в Инадзуме, словно плешивую собаку! Почему ты не помог мне Казуха?! Не помог, когда я так нуждался в тебе! — Томо срывался на крик, вдавливая ронина в кровать, ухватившись за его дрожащие плечи, почти до побеления костяшек сдавливая их. Казуха задыхался от страха заливая лицо слезами, боль была настолько правдоподобной, что казалось Томо процарапает на его коже новые раны, словно пытаясь добраться до костей. — Томо! Прошу, прекрати! — взмолился Казуха, отпихивая руки что ни в какую не хотели отпускать ронина. — На этот раз ты никуда не сбежишь! Ты же останешься со мной, да Казуха? — ледяные ладони сомкнулись на шее, сжимая в удушье. Томо хотел забрать своего дорого друга с собой, чтобы его с ним вечность продолжалась, но в ином мире, без слёз, страха, боли и предательств.       Он не отпускал Каэдехару, крепче сжимая ладони, наблюдая как тот корчится от боли и недостатка воздуха, бьёт его по плечам, раздирает кожу, отчаянно пытается удержаться за ниточку жизни, не хочет умирать, только не так. -Казуха, ответь мне! — для ронина эта просьба казалось размытой, мутной и неслыханной. Он уже ничего не понимал, его попытки освободиться казались такими призрачными как и сам голос Томо…

Казуха!.. Ну же!.. Каэдехара, скажи что нибудь!. Эй, ответь мне!

Чей то звучный голос отдавался в голове, кто-то пытался добиться то-ли его ответа, возможно просил просто открыть глаза. Ещё несколько встревоженных просьб, как началась требовательная тряска, всё тело было слишком сковано от страха, тем диким и всеобъемлемым, и он не давал ронину реагировать хоть на что-то, заставляя сильнее задыхаться.

Щелчок

Тело вздрогнуло, от звонкого шлепка по щекам, вскакивая, чем напугал человека рядом с собой. Пустующий взгляд смотрел перед собой, в душе остался тот ужасный неприятный осадок, пробивающий всё тело до дрожжи. Глаза защипало, грудь вздымалась так, словно он задыхался а сейчас пытался успокоить своё бешено колотящееся сердце. — Казуха? — ладонь осторожно коснулась его плеча, чувствуя как ронин дёрнулся, испуганно поворачивая голову к звуку. Каэдехара видел обеспокоенное, почти такое же напуганное лицо Скарамуччи. — Что такое? Я всё пытался тебя разбудить но ты никак не реагировал. Только брыкался и кричал. — так это Скарамучча его звал?        Казуха как никогда чувствовал себя паршиво, но рядом со Сказителем становилось понемногу спокойнее. Блеклым взглядом пробежавшись по комнате, заметил что всё осталось на местах, не было той гнетущей атмосферы, воздух был свеж, без запаха гнили. А небо.его наконец озарило алое пламя солнца, окрашивая лучи на горизонте в яркие краски рассвета. — Это был сон.просто сон. — больше убеждая себя чем давая ответ Скарамучче ответил Казуха, прикрывая усталые глаза, совсем согнувшись почти по полам. Предвестник осторожно подсел ближе к Казухе, неуверенно начиная тянуть к нему руки. Проявлять чувства сострадания, жалости и такой тревоги за простого человека Скарамучче было в первое, но видя состояние Казухи, сердце кровью обливалось за него. Видимо этот ронин-самурай был огромным исключением для Сказителя, именно его желал сейчас успокоить, сказать что всё будет хорошо, проявить немного внимания до того момента пока не убедится что Каэдехаре намного лучше. Именно сейчас он в этом нуждался. Скарамучча решился. Его руки притянули к себе тело Казухи заключая в неловкие объятия, слыша как тот рвано выдохнул, ответно прижавшись лицом в его шею, не решаясь поднимать голову, лишь схватив Предвестника как последний спасательный круг. Он чувствовал как его сердце успокаивается, переходя на спокойный и размеренный ритм, руки понемногу переставали дрожать от озноба. Всё тело обмякает, словно ватное. Вся боль куда то утекает, и наместо нее приходят теплые руки что блуждали по телу, это вызывало лёгкое спокойствие и чувство безопасности в душе. Скарамучча был прав, Казухе это лёгкое утешение было необходимо как воздух. Его тяжёлое дыхание, слегка мокрые от предательских слёз глаза, тихие всхлипы таким невыносимым грузом отдавались в душе темноглазого, словно он ощущал ту же тяжесть, но сейчас разделял её с Казухой. — Спасибо. — тихим вздохом раздалось от Казухи, Скарамучча опустил голову прижимаясь к белой макушке щекой, успокаивающе поглаживая его спину. — Это самое малое что я могу сделать для тебя. — так же тихо ответил Скарамучча, потом через некоторое время молчания добавил: — ты хочешь выговориться? Казуха притих. Сказитель опять почувствовал как учащено забилось сердце у юноши, и уже собрался сказать что не стоит, если он не готов, но Казуха его опередил: — Ты как то спросил, принял ли я свою судьбу или буду бороться чтоб решить самому выбирать какой она будет.мх. — он резко оборвался на предложении, — Мне кажется что я всё-таки её принял такой какая она есть, сбежал от проблемы оставив прошлое позади и желая жить настоящим но вдали от родного дома, забыв про всё.Мне снился друг, погибший от того, что он желал изменить всё, не только в своей жизни но и в жизнях других. Во сне он говорил что я виноват в его смерти и буду виновен в других последующих, возможно это звучит до ужаса глупо, но от этого так невыносимо больно на душе. Скарамучча затаив дыхание слушал Казуху, даже не представляя что тот пережил в прошлом, и как сильно желал забыть и жить другим, новым настоящим. — Уверен, будь жив твой друг, он ни за что бы не позволил себе тебя обвинять в своём решении. Надо быть глупцом или храбрецом чтобы в одиночку изменять будущее, и как ты понял, он этого не смог. — Казуха тоскливо отпустил глаза, внимая то, что говорил Скарамучча. Если выбор Томо был таким, то весьма смелый, возможно даже безумным, он единственный кто решил бросить вызов Сёгуну. Пусти каплю крови богу, и люди перестанут в него верить. — Меня всё равно не покидает чувство, что я его подвёл. Он не глупец, возможно если бы я ему помог, то- — То вы бы погибли оба, ничего не достигнув. Он бы не хотел твоей смерти, прислушайся к этому. Ты как его друг сможешь сделать куда больше оставшись живым, чем мёртвым и помочь ему в его стремлении, тут как хочешь. Ты сам пообещал при мне, сейчас ты принял удар, а теперь будешь бороться, так что не подведи его. — Скарамучча приподнял лицо Каэдехары на уровне своего, так близко что на щеках Казухи образовался еле заметный румянец, — Будь уже искренен со мной, а главное с самим собой.нарушаешь сам же то, чего так сильно держишься. — Смерть страшна, когда она отнимает близких, а свою собственную не успеваешь осознать… Но всё же, спасибо тебе, — тоскливо прошептал Казуха, благодарно улыбнулся, внимая словам Фатуи. Если бы не Скарамучча, кто знает, сколько бы ронин смог вынести столь тяжкий груз. Вернее, стало не так тяжело переносить его в одиночку. Обычно помогала Бэй Доу и даже на какое-то долгое время он смог позабыть о таких ночных кошмарах. Видимо из-за вечерних разговоров всё вновь всплыло наружу. Вина, обида и боль со временем не пройдут, и оба они это конечно понимали, а давать свободу своим чувствам и переживаниями совсем не слабость. Скарамучча сам был немного рад что успокоил ронина, раздели с ним его переживание, рано или поздно это вновь всплывёт, совсем никуда не исчезнув, но видя в глазах, столь алых и прекрасных, понимал, что хочет вновь быть рядом, успокоить и поддержать. Чтоб Казуха вновь смог понемногу открыть для него свою душу.       Сказитель чувствовал как тепло разлилось в его груди, обозначая для себя что то важное в лице Каэдехары. Он не хотел признавать что просто привязался к этому мальчишке невидимой нитью, но всё уже изначально обернулось именно так. — Казуха, закрой пожалуйста глаза. — тихо попросил Скарамучча, серьёзно смотря на ронина. — Зачем это? — Казуха вопросительно посмотрел на него, но фатуи лишь раздражённо фыркнул, не показывая своего смущение. — Сделай что прошу. Казуха и не ставил под сомнение Скарамуччу, но всё равно со второй просьбы закрыл глаза. — Я предам забвению твои сны, что так тревожат сознание. — говорило ли в нём ли его «желание»? Возможно. Он не понимал, но надеялся что не перегнёт палку. Что о нём подумает после Казуха бросало то в жар то в холод, но мысленно Скарамучча убеждал себя что его это ни в коем случае волновать не должно, но доставлять боль и неприязнь очень не хотелось. Противоречил сам себе, как глупо..даже зная что Казуха не сможет оказать должного сопротивления из-за лекарства. Возможно это сыграет ему на руку?.. Раньше он никогда не позволил бы себе даже думать о подобном, но только не сейчас, когда он набрался духу последовать своему желанию. Каэдехара от неожиданности не успел и слова проронить, как чувствует что его довольно резко и настойчиво целуют в губы. Невзначай возмущенный возглас, уже походящий на стон, заглушился в тяжком дыхании их обоих. Юноша протестующе вцепившись в плечо, на секунду замер уже переставая противиться, и даже немного расслабился, чувствуя сладкую истому в теле. Скарамучча поддался вперёд, почувствовав свободу, без стыда и совести сминал чужие губы своими. А губы у Казухи мягкие, без шелушинки, по вкусу напоминали перечную мяту. Казуху словно молнией пронзило, ощущая как по телу разливался жар, легкой дрожью, походящей больше на волнение. Дыхание Сказителя, горячее и шумное обжигало кожу, заставляя плавиться всё тело. Скарамучча повалил Каэдехару на спину, не прерывая столь жадный поцелуй в котором они утопали; казалось что уже в легких заканчивался кислород. В голове ронина проносилось множество противоречивых мыслей, говорящих что это не правильно, так не должно быть, что нужно немедленно остановиться. Хотя прекрасно понимал что даже малейшее возражение не подействует на Скарамуччу. С каждой лаской и настойчивым поцелуем, он словно выбивал из головы эти мысли, руками закрадываясь под юкату и прохладными пальцами оглаживая бусины сосков, медленно спускаясь к рёбрам, выбивая из уст беловолосого тихие полу-стоны, Каэдехара мог почувствовать как игриво улыбается фатуи сквозь поцелуй. Но так же, мальчишка не мог не согласиться с тем, что ему это было по нраву. Предвестник аккуратно разрывает поцелуй, опьяневшим взглядом смотря на раскрасневшееся лицо Казухи, вслушиваясь в его тяжелое дыхание. Тот словно пытался что-то сказать, но совсем не знал как подобрать слова, рвано вздыхая, отходя от накрывшей его эйфории. Предвестник склонил голову к шее Каэдехары, заставив того напрячься от его щекотливого дыхания, такого тихого и осторожного, что и Казуха забыл как дышать, пытаясь вслушаться и понять Скарамуччу. Пробежали мурашки от неприятных колющих ощущений, от чего Казуха шумно выдохнул и на моменте не смог сдержать еле слышный стон от грубого укуса в вену. — Скарамучча..подожди! — попросил Казуха, совсем продрогшим голосом, найдя в себе силы чуть отстраниться от Сказителя. Он словно уже не решаясь продолжить неохотно отступил и посмотрел на мальчишку, всё ещё таким полным смятением взгляда, — Что...на тебя нашло? Скарамучча никак не мог отвести взгляда от озадаченных глаз напротив, жаждущих немедленных ответов. Сказитель только раздражённо цыкнул, даже не пытаясь скрыть, накрывшее его с головой смущение. — Я... — тихо произнёс фатуи, - мхх.. По-правде говоря, Скарамучча не знал, как правильно ответить на этот вопрос, точнее просто не решался сказать истину. Это бы оттолкнуло Каэдехару ещё сильнее, возможно ему бы стало противно о просто «желания» и тяги к телу молодого самурая, от жажды узнать его ещё лучше, вновь поддаться эмоциям. — Кажется, я чувствую к тебе что-то..Пугающее чувство, испытывать давящую тяжесть в грудной клетке но не понимать из-за чего она, — звучало ли это как странное признание или просто глупая отговорка сказаная с пренебрежением, чтобы оправдать свой поступок, к собственному сожалению Скарамучча не знал. Но говорил так уверенно. Ответ юноши не заставил себя долго ждать. — Можно сильно, живо и пламенно чувствовать и вместе с тем не уметь выражать своих чувств. — взгляд Казухи смягчился, появилась такая лёгкая но при этом донельзя робкая улыбка. Каэдехара не колебался, знал что делал, говорил и чувствовал к этому человеку почти изначально, но сам не ожидал что его симпатия взаимна таким далёким от людей и чувств, человека.       Он взял лицо Предвестника в свои ладони, чтобы посмотреть в эти пурпурные глаза, в которых на секунду зажегся теплый огонёк, и понимание слов белокурого в нём поселили немного надежды. Но в них всё ещё кроется страх перед собственным «я» и своим животным желанием, которое он никак не решался назвать любовью и симпатией, открыть свои чувства до конца довольно страшно. Хотя казалось, что такое страх для Предвестника?

      У них только одна проблема, они никогда не знали друг друга, никогда не встречались, но при этом являлись лучшей мыслью, что приходила на ум. Когда то всё что казалось таким ничтожным, сейчас обретает новые краски и только из-за одного человека, что так сильно закрался в душу оставив множество следов и не собираясь уходить. Скарамучча опустил голову на плечо Каэдехары, рассеяно улыбаясь собственным мыслям, чувствуя тёплое объятие. Как Казуха прильнул щекой к его мягким волосам, зарывшись в них носом и вдыхая аромат, всё ещё напоминающий недавнюю грозу. - И всё же, под твою красивую речь я предпочту закончить, Казуха. — Скарамучча приподнял голову, усмехаясь его зардевшему лицу, на этот раз Каэдехара не станет пресекать начатое. — Усыплю твоё тело поцелуями страсти и робкой лаской. Предвестник подмял под себя юношу, устроившись между его ног и словно голодный зверь впился в его шею обдавая жарким дыханием и пламенным поцелуем, заставив томно выдохнуть. Запястья Казухи всё так же устроились на плечах темноволосого, но вздыхая от каждой его ласки, от каждого укуса и зализывания небольшой ранки не думал перечить, ощущения сконцентрированы на теплоте, разливающейся внутри. Сейчас Скарамучча наслаждался иным видом, другими изрекаемыми стонами. И правда, помимо красноречивых речей, рот Казухи способен издавать более прекрасные звуки.       Губы снова гуляют по бархатной коже, выцеловывая каждый полученный когда-то шрам, каждую ямочку, не удержавшись оставляя метки и больно прикусывая ключицы, наслаждаясь непроизвольным стоном. Через сравнимою вечностью мгновенье он, оставляя влажные дорожки от поцелуев, спускался ниже, чувствуя как дрогнуло тело от чувственного прикосновение к груди губами словно в поцелуе. Сказитель усмехнулся. Стягивая с тонких плечей ткань, почти ничего не прикрывающей юкаты, Казуха не предпринимал попыток прикрыться, только тихо шептал «подожди» и тут же задыхался от смущения, утыкаясь ладоням ему в грудь. Ронин истомлёно дышал, от чего его грудная клетка заметно поднималась и опускалась.       Скарамучча проник руками к его рёбрам, но ещё долго играя с сосками и оставляя метки-укусы на теле молодого самурая. В сладком и нетерпеливом наслаждении, желании чего-то большего, кровь в жилах закипала, его пальцы чувствовали покалывание от прикосновений к чужому телу, и в нарастающем возбуждении больно расцарапали кожу белокурого, подтягивая немного ближе, устраиваясь между ног.       Казуха охнул, поклявшись что след останется точно. Этот фатуи не хотел обходиться нежно, хотя тело Каэдехары так же требовало больше его прикосновений. Он позволял касаться и целовать, едва вздрагивая от укусов. Каэдехара казался таким сдержанным и непреступным, до тех пор пока не нащупаешь чувствительные точки на его теле, пока он не раскраснеется от пошлого поцелуя или слов.        Разгоряченные руки Скарамуччи скользнули к бедрам, оглаживая их, с силой сжимая, проверяя реакцию тела у Казухи. Тихий протяжный стон, ёрзание и легкое поддразнивание в ответ. — Хочу всего тебя.. - Сказитель выпрямился, словно художник смотрел на проделанную работу. Алые метки были по всей шеи, зардевшее лицо от вожделения, укусы украшали его ключицы, слабые синяки от рук предательски отпечатались на белой коже. Словно извиняясь вновь проводил пальцами вдоль тела, нежно оглаживая, любуясь. — Твоё тело создано для моих прикосновений.. Он собственнически, оглядел его с ног до головы, замечая немного раздражения, сменяющееся вновь воспылавшим румянцем. И после опустил руку к его паху, с блаженством ловя задушенный, от неожиданности, стон. — Скарамучча..постой..лучше не над..Ах! -Казуха не успел договорить как его тело разом вздрогнуло а его захлебнули приятные, но резкие ощущения разливающиеся внизу живота. Сказитель лукаво улыбнулся, перехватывая руку ронина когда он потянулся ниже. — Не надо что? — он переспросил с такой издёвкой, — Твоё тело сейчас такое чувствительное и говорит об обратном. Разве нет? Каэдехара поджал губы, недовольно сводя брови в переносице, отчего Скарамучча усмехается, нежно проведя большим пальцем по внутренней стороне ладони, поглаживая. — Не всегда нужно забегать вперёд. — тихо сказал ронин, с толикой надежды что Скарамучча внемлет его словам. Тот лишь усмехается, немного поддаваясь вперёд, с желанием поцеловать его в мягкую скулу. -Дай мне ещё немного тобой полюбоваться. — между тем, тихо прошептал ему на ухо Сказитель, услышав рядом как Казуха шумно набирал воздуха, собираясь высказать своё недовольство.       Предвестник, обманув ронина, быстрым и грубым движением перевернул его на живот, рукой утыкая его лицо в простыни и не давая сказать ни слова. — Скарамучча! — послышался приглушенный, обозлённый выкрик. Он пытался привстать, отмахнуться рукой от Сказителя. Но тот лишь смотрел на эти попытки, со слегка приподнятыми уголками рта. — Тише, тише. — потребовал Скарамучча, перехватывая руку и заламывая её за спину. — Неужели ты хочешь чтобы весь персонал Постоялого Двора сбежался сюда? Казуха возмущённо пыхтел, пытаясь вырвать свою руку из хватки но каждое движение приносило непривычную боль в мышцах, а слабость от прежних ласк и оставшейся истомы в теле, делали эти попытки просто безуспешными. — Так я и думал. — он убрал руку с затылка ронина, когда понял что тот успокоился. — Сейчас, твои прикосновения обозначают только начало всякой попытки подчинить себе. — Казуха смотрел на него искоса; укоризненно, без прежней ласки бросая эти слова. Скарамучча свёл брови в переносице, но понял что хотел до него донести ронин.       Власть и сила правда вещь страшная, и что они могут делать с человеком который ей может пренебречь или воспользоваться. А Скарамучча являлся тем, кто этой властью всегда пользовался и редко когда слышал отказы, точнее, ему редко кто посмеет в чем то отказать. До некоторых пор.        — Извини, — начал Сказитель, сбавляя свою хватку на запястье белокурого, и чувствуя укол вины за свой поступок. Вернее, даже за пренебрежение к чувствам ронина. Ему сейчас хотелось схватиться за голову толи от злости на себя, толи от раздирающего нутро чувства непостоянства, — даже в своих собственных словах и действиях, чертово противоречие, губит Сказителя выжигая в нём остатки самообладания, — но он всего лишь тяжко вздохнул, смотря на выжидающего ответа Казуху: — Я вовсе не хотел чтобы ты себя так чувствовал. — Но твои действия говорят совсем другое, — он повернулся к нему боком, привставая лишь на локте руки. Скарамучча опустился к нему, ложась за спину, утыкаясь носом в шею вдыхая аромат перечной мяты и улавливая тонкий запах опавших багряных осенних листьев, невольно улыбаясь, слыша рваный вздох со стороны.       Ладонью касаясь щеки Сказителя, ронин притягивает его лицо для поцелуя и Скарамучча охотно поддаётся капризу Казухи, сминая его губы своими. — Позволь докажу тебе обратное..- прошептал в губы Скарамучча, рукой пробираясь к его груди, спускаясь ниже оглаживая впалый живот, и наконец дотрагиваясь до чувствительной паховой зоны. — Надеюсь, ты простишь мне это неудобство.. Но твоё тело слишком прекрасно, такое желанное..будет кощунством его не испробовать..       Казуха томно застонал в поцелуе, чувствуя как чужая ладонь обхватила стоящий колом орган, размазывая большим пальцем предэякулят по головке, нарочно сжимая а после упруго и размашисто двигаясь. Ронин задохнулся от удовольствия не сдерживая еле слышный стон, слегка запрокидывая голову назад, тем самым неожиданно разрывая поцелуй. — Прошу, осторожнее…- Скарамучча ухмыльнулся когда из уст ронина вырвалась еле слышная просьба.       Для Казухи такое удовольствие было неизвестным, особенно чувствуя его от чужих рук, что так умело ласкали его тело. Сказитель аккуратно и размеренно приносил ему удовольствие, осыпая мальчишку поцелуями, лёгкими укусами за мочку уха и тут же спускаясь к чувствительной шее, что уже пестрила багровыми отметинами. Скарамуччу, казалось, обдавало самое настоящее чувство восхищение, утоление тем что чувствовал и кем обладал сейчас. Каэдехара был его, только его. Именно от рук Скарамуччи ронин изворачивался в постели, жадно вдыхал воздух, сладко стонал, дразнил своим томным взглядом. Алыми глазами смотрел так, что перехватывало дух, а в груди разливался приятный жар. Если один человек вызывал такие чувства, какие не вызывали многие встреченные раньше, то как он посмел думать о том, чтобы причинить Каэдехаре боль? Это явно было ошибкой, не учесть желание своего партнёра, не дождаться его согласия. Казуха бы ему это не простил, уже не единожды он ловит себя на этой мысли, но этот мальчишка умел прощать. Молча, не проронив ни слова, но утягивая Сказителя в поцелуй, значащий многое. Они не зайдут дальше, не сейчас, ни кто из них не готов к большему, при всём желании. Если бы не эта близость, они пожалуй так бы и молчали друг другу, кидая многозначительные взгляды — как Казуха, и смотря голодным волком — как Скарамучча.       Когда Сказитель почувствовал, что ронин вот-вот должен кончить, стал замедлять темп руки, пока резко не остановился, ловя негодующий и замученный взгляд. — Тебе что, нужно…мхх…разрешение на продолжение? — почти проскулил запыхавшимся голосом Казуха, и был не совсем прав, когда лицо Предвестника дрогнуло в хитростной улыбке. Он пытается сказать что-то ещё, явно с намерением сдерзить, но невыносимо сжал зубы, тихо заскулив, когда Сказитель сжал головку, начиная поглаживать её. Стало вообще несносно от нетерпения, а этот фатуи вновь издевается, всем видом показывая что хочет услышать куда большее, чем просто «разрешение» — Скарамучча..ну же. — Ха-ха..я понял тебя. Каэдехара почти рассердился, что его безжалостно мучают, но даже с затуманенным разумом, он не стал бы упрашивать этого хитреца о продолжении. Но Скарамучча и сам понял то ходил по тонкому льду. Казуха рвано вздохнул и слегка закатил глаза, когда Сказитель начал возобновлять темп, срываясь на резкие и мокрые движения, он зарылся носом Казухе в шею, вслушиваясь в его блаженные постанывания.       Каэдехара кончает. Протяжно и глухо вырвался стон из его горла. Его постиг сладкий оргазм и расслабление. Ощущение слабой ряби в теле от приятных судорог, теряется на мгновенье в пространстве, тяжело дыша. Облокотившись на Скарамуччу, тот приобнял его, снова начиная выцеловывать шею ронина, поднимаясь к щекам. Бессилие накрыло Каэдехару с головой. Он ничего не говорил, разве что тихое «люблю» застыло в воздухе, на что белокурый пристрастно прижимался к губам Сказителя, прикрывая тяжелые веки, и сморённый усталостью совсем не заметил как провалился в сон. — Казуха? — тихо выдыхая позвал Скарамучча, и вслушиваясь в тишину, ответом ему было тихое сопение. Сказитель ласково улыбнулся, понимая что ронин заснул, но всё равно еще раз одарил его чувственным поцелуем.        Покидая постель Каэдехары, послышался звонкий стук чего-то об половицы, и был он со стороны ронина. Ничего не предвещая, парень обошел кровать, думая что это упала фарфоровая чашка юноши, из которой тот пил лекарство.

И лучше бы это было так.

Лёгкая улыбка медленно сползала с лица Скарамуччи, а он всё так же остался стоять в двух шагах от упавшего предмета. Его скулы напрягаются, ав лиловых глазах едва проскакивает яркая искра злости, вызывая диссонанс и переворот в голове, словно сложился пазл.       Губы сжались в тонкую полоску, когда потухший Глаз Бога был в руках Сказителя.