Короля играет свита. Часть 1.Отмеченная смертью

Кто я — теперь Роза Морган, имя как имя, не лучше и не хуже любого другого. Где я — вопрос интересный, память по-прежнему молчит, место, куда надо попасть в ближайшее время, называется Черный брод. Что делать в первую очередь — тоже ясно, а вот как? Как найти дорогу и объект в незнакомом месте? Когда кто-то в грязной и окровавленной одежде (интересно, остались ли синяки на шее — до сих пор болит) пытается спросить дорогу у прохожих... думаю, это плохая идея. Как там мне показывала Морри — от наружного алтаря (рядом с которым была лопата) пройти до двух деревьев по песку, потом по камням, и там дальше будет выход на широкую дорогу, где может проехать телега. Голова пухнет... Делаю несколько глотков из маленького красного флакона — и ничего. Странно. Пробую сосредоточиться на орковской морде — найти и поставить на место (на кладбище, и добраться помочь, чтобы не заблудился) — или Морри на меня какие-то чары повесила, или оно само так получилось, но внутри меня что-то дёргается в том направлении, где находится цель, а головная боль становится меньше. А вот и первые прохожие — двое мужчин и женщина, в чем-то рваном из кожи и меха, с топорами в руках — пожалуй, не хочу я с ними встречаться, сверну с дороги и подожду. До меня доносятся обрывки разговоров, мужской голос советует товарищам идти тише, если они не хотят к некромантам на опыты... ага, некромантка сама боится до дрожи... Интересно, это они такие здоровенные или я такая маленькая?* Дальше иду рядом с дорогой, прячась между деревьями там, где они есть, чтобы в поле зрения был участок побольше. А вот и посёлок. Несколько дежурных в доспехах и при оружии. А что если кинуть камень подальше? Смотрим туда, молодцы, ребята, конечно же, вам кажется, нет здесь никаких зверей, а там, куда упал мой камешек, — не знаю, может, и есть... Один каменный дом в центре поселка, десяток деревянных на одной окраине и палатки из шкур на другой**. А что это за запах? Дверь деревянного дома на окраине приоткрыта... ну и вонища...кажется, я близка к цели. Осторожно захожу в приоткрытую дверь — сегодня мне везёт, живое существо (которое скоро станет неживым) там сейчас одно. Пью одно за другим зелья скрытности и невидимости, подхожу ближе — «это» храпит на лежанке, даже не пошевелилось, вот и наша особая примета — сколотый нижний клык, от существа воняет кислым, немытым телом и еще чем-то тошнотворным. Наношу парализующий яд на клинок — только бы не звякнули оставшиеся пузырьки, теперь чик его по горлу, там, где у живого пульс... отхожу, чтобы на меня кровь не брызнула... интересно, будет ли «это» в сознании, когда я превращу его в существо среднего рода... Разрезаю кожаные штаны в области паха — хороший ножик, острый, как масло режет... а теперь наношу сильнодействующий яд, ускоряющий наступление смерти, несколько движений клинком — и «это» больше не сможет никого изнасиловать, даже если выживет. Вроде Морри говорила, что под парализующим ядом жертва все чувствует... Расширяю природное отверстие в теле кинжалом, насколько получается, проворачиваю несколько раз. Пусть почувствует хоть приблизительно то же, что и жертва — скорее всего, случай с Морри для него не первый. Зато последний. Финальный штрих картины «насиловать вредно для здоровья» — разжимаю орочий рот клинком и кладу отрезанную часть тела ему за щёку. В таком виде это существо выглядит гораздо привлекательнее и гармоничнее. Молодец я! Барахло убитого легко отличимо по запаху — в большом наплечном мешке с лямками, пахнущем этим мерзким самцом, несколько мантий, явно не его размера, да и не могу представить себе это существо в мантии мага, два капюшона, по структуре и расцветке ткани явно подходящие к мантиям, деньги, хлеб, вяленое мясо и рыба, сыр и яблоки ему больше не понадобятся, а вот мне — очень даже, небольшой запас зелий и каких-то свитков — надо найти, во что положить, его рюкзак для меня слишком тяжелый, большой и вонючий, железки и камень для разведения огня мне будут лишним грузом, на дне рюкзака небольшой странно пахнущий кожаный мешочек с бумагами, в чистый лист бумаги что-то завёрнуто — потом посмотрю, что там. Чувствую, одним живым существом рядом со мной стало меньше, на всякий случай подношу клинок плашмя к его рту — да, точно, обидчика Морри больше нет. Не дышит. Пора на выход. Кожаный мешок для барахла удобнее, вместительнее и приличнее узелка из ткани. Кажется, в другой части поселка, ближе к палаткам, есть какие-то приспособления для сушки рыбы, может, и водоём рядом, где эту рыбу ловят и где можно выкупаться и постирать одежду (или убедиться, что проще выбросить). В конце концов, Морри ходила сюда покупать продукты и с местными вроде не ссорилась. Но на всякий случай купаться лучше подальше от посёлка. Палатки вокруг большого костра обхожу по широкой дуге, иду вдоль берега, вроде от посёлка достаточно далеко, никто мешать не будет. Небо начинает светлеть, это сколько я уже на ногах? Даже если сейчас усталость почти не чувствуется, долго без сна не протяну. В посёлок нельзя — там вот-вот обнаружат мою живую (точнее, неживую) картину. Оценят или нет, что я не тронула ничего из барахла и продуктов местных? Лучше не рисковать. Опустошаю зелёный флакон, интересно, как надолго хватит действия? Перед купанием присаживаюсь на камень, посмотрю, что за наследство оставил мой враг. Чистая мантия — наверное, изначально шилась на кого-то явно повыше и покрепче меня и планировалась короткой, мне будет по щиколотку, наверное, и что-то, заменяющее пояс, понадобится, перешивать некогда, нечем, да и сомневаюсь, что сумею это сделать хорошо сама. Металлические кругляши разных размеров и цветов, скорее всего, монеты... двадцать желтых и тридцать серебристых — интересно, много это или мало и что на это можно купить? Эх, проводника бы из местных... Бумаги — ещё темно для чтения, придется на потом отложить. Опачки! Амулет Морри, кажется, ещё одно доказательство, что «награда» нашла именно того «героя», к нему добавилась вторая половина, пытаюсь разжать ножом, внутри полость, куда можно положить что-то очень миниатюрное, но сейчас там пусто. Части амулета, находящиеся рядом, сами притягиваются друг к другу и соединяются в одно целое. В цельном виде амулет изображает ящерицу с крыльями. Если на этой вещи и были когда-то другие чары, сейчас я их не чувствую. Тонкий кожаный ремешок для ношения на теле, не знаю, насколько ценная эта вещь, но это могло быть одной из причин убийства Морри, так что вешаю на шею амулет и завязываю ремешок так, чтобы не потерять даже во время купания. Стараюсь ругаться потише, потому как ещё больно, снимаю сапоги, грязную одежду и иду купаться, с амулетом на шее, периодически оглядываясь на оставленные на берегу вещи. Бррр... ну и холодная же вода... Но достаточно быстро привыкаю — похоже, мытьё холодной водой было для Морри привычно. Из-за множества бликов рассмотреть, как же я выгляжу, не удаётся. Тело мне досталось явно не самое сильное. И почему я решила, что с руками у меня что-то не так?*** А вот пропорции тела — относительно длинное туловище и короткие ноги — по сравнению с увиденными у других людей — не радуют. Долгие прогулки пешком не для этой тушки, а с учетом травмы ноги бег может стать серьёзной проблемой.**** Обмываю все присущие теперь уже моему телу округлости, ощущения — как одежда с чужого плеча, но по размеру. Думаю, раньше я тоже была женщиной. Это мне знакомо чувство ношеной одежды или Морри? Или нам обеим? Ощупываю кожу головы — несколько небольших болезненных шишек, скорее всего при падении Морри ударилась, но открытых ран нет. Или уже нет. Кости черепа наружу не выпирают — значит, смертельно опасных для жизни и разума травм головы не было. Темно-каштановые волосы до лопаток, жаль, кожаный ремешок в вещах один был, хотя... можно в крайнем случае кусочек ткани использовать вместо ленты, вымоюсь, просушусь, капюшон на голову — и не видно погрешностей в причёске, пока что всё ощущается достаточно удобным. Ощущение опасности простреливает голову. За мной наблюдают. Плеск слышится со стороны водопада. Если это рыба, то очень большая. Существо подплывает ко мне. Ближе... ещё ближе... Реакция тела как у маленькой девочки — хорошо, что я по пояс в воде... Размеры головы чуть меньше человеческой, рогатая чешуйчатая морда с клыками и далеко посаженными немигающими глазами... смотрит на меня...вот теперь жалею, что с таким горлом не получается визжать. Быстро выбираюсь на берег, к счастью, существо остаётся в воде — не может выйти на сушу или просто не голодное? Вот тебе и выкупалась. Стирать порванную грязную мантию здесь не рискую. С клинком в руке чувствую себя если не истребительницей чудищ, то вполне способной себя защитить. И в этот момент относительную тишину (лёгкий плеск воды не в счет) взрывает визг — или вопль — или визговопль. Голос вроде женский, это мой крик или нет? Горло не ощущается сорванным, значит, это не я. Чудище, похоже, может слышать — оно уплывает в сторону водопада. И вопль как-то резко стихает — неужели орк среднего рода бегает неупокоенный? Или что там происходит? Одеваюсь, собираюсь, чистая дамочка в чистых вещах уже может спросить дорогу в Коллегию магов, а ещё, если там бегает немёртвое существо, надо помочь местным отправить его на кладбище. В посёлке куча вооруженных людей в синих плащах, вроде все относительно тихо, мертвяк не бегает, или его уже упокоили, или у страха глаза велики и кого-то моя «неживая картинка» очень впечатлила. И тут голову простреливает такая резкая боль, по сравнению с которой все недавние ощущения кажутся нежной лаской. Что происходит? Выпитый полностью средний красный флакон не дает ни малейшего результата. Перед глазами сплошное зелёное поле. Присаживаюсь на лавочку рядом с каменным домом, женский голос спрашивает, что случилось, интересуюсь дорогой в Коллегию магов. Кто-то пытается возразить, что в таком состоянии я далеко не уйду. Головная боль раскрывается, разрывается, взрывается огромным жутким цветком внутри меня, и я уже не уверена, что сейчас надо идти именно в Коллегию, но точно знаю — надо. Идти. Если не пойти или не дойти — случится что-то очень страшное. Иду прочь от посёлка, туда, где боль слабее. Прихожу в себя в каком-то очень несчастном лесочке (скорее редколесье) от прикосновения железа к горлу и окрика: — Назовите своё имя и не двигайтесь! Всё ещё не совсем понимаю, где я и что происходит, останавливаюсь: — Роза Морган. Какой-то мужик в красной куртке с железным нагрудником держит меч у моего горла, а клинок-то подрагивает, но за деревьями видно не меньше пяти лучников, а скольких мне сейчас не видно... — Роза Морган, ты арестована по обвинению в убийстве имперского гражданина Драгана Гро-Барзога. Сложи оружие и следуй за нами. Пытаюсь возражать: — Не знаю и знать не хочу никакого Говнюкана Борзого. Где ваши доказательства, что именно я его урыла? Рука с клинком возле моей шеи дрожит, легкая боль в шее — и что-то стекает за воротник. Моей. Чистой. Мантии! Вот же, козёл! Подходит кто-то в других доспехах и закрытом шлеме, голос женский: — Доказательства на твоём теле, бретонское отродье. Гражданин Драган Гро-Барзог был найден сегодня мёртвым в Чёрном Броде, он разыскивал вторую половину амулета, который сейчас ты носишь на себе, в момент обнаружения тела его части амулета найдено не было, а тебя видел свидетель в Чёрном Броде в день убийства, с амулетом на шее. Окажешь сопротивление — и узнаешь, насколько хороши имперские лучники. Не меньше двух десятков бойцов на одну слабую меня, и неизвестно сколько их может прятаться за деревьями. Я к этому телу уже как-то привыкла... Сомневаюсь, что будет шанс ожить снова... Сдаюсь, мне связывают руки, отбирают мешок с вещами и бумагами, срывают амулет — так и не успела ни поесть, ни прочитать записи, а ведь это моё наследство, можно сказать... Неужели этот ныне дохлый шкафообразный кусок дерьма был настолько важной персоной, что ловить его убийцу отправилось больше двадцати рыл стражников? Или они прочёсывали лес по другому поводу, а я просто оказалась не в том месте в неудачное время? Вот же — конвой, шаг в сторону — и начнется тренировка в стрельбе из лука, пусть тренируются от меня подальше. В лагере перекличка, погрузка на телеги, вместе с мужчинами и женщинами в синей форме. Странно, но путешествие продолжается в сторону уменьшения головной боли. Поздно вечером остановка в полуразрушенном здании, вроде как имперский форт. Меня и еще нескольких женщин заводят в помещение первыми, взгляды солдат не сулят нам ничего хорошего. Помощь приходит неожиданно — в лице воительницы в закрытом шлеме, она читает нотацию мужичкам в красных куртках, что они не должны уподобляться животным и дикарям, разгоняет их по заданиям, а я отделываюсь только переодеванием из хорошей мантии в чье-то ношеное мужское тряпьё на несколько размеров больше, из-за чего штаны и рукава приходится сильно закатывать. Оказывается, ощущение ношеной грязной мужской одежды довольно мерзкое. Но все же не так отвратно, как возможная альтернатива. Тех, кто в синем, оставляют в форме. Всех женщин запирают в одну камеру, спальных мест четыре, и одно уже занято — несчастная в потемневшем от крови рванье лежит и тихо стонет, под ней натекла лужа крови, похоже, оказывать помощь тюремщики и не собирались. Меня как волшебницу подталкивают к лежащей — посмотреть, что можно для неё сделать. Мои объяснения, что я не целительница, а совсем наоборот, никому не интересны. А может, взрослые тётки просто очень хотят спать... пусть и по очереди... Голова почти не болит... или привыкаю потихоньку? Может, мне надо было к этой несчастной? Пытаюсь её разговорить. Вдова торговца Сельма из Вайтрана попалась при незаконном переходе границы, лежит здесь в таком состоянии после допроса уже несколько дней, её пытались обвинить в связях с Братьями Бури (оказывается, это те, в синей форме), объясняю, что ни разу не целительница, а все зелья забрали при аресте. Она просит сообщить о случившемся двоюродному брату Ходу из Ривервуда, хочет, чтобы её помнили... Всё, что я могу сделать для Сельмы — побыть рядом, подержать за руку, пока она уходит туда, где нет боли. Наверное, нет. Как не странно, после её смерти мне становится лучше. Обращаю внимание, что мы немного похожи внешне, рост, конечно, разный, но издалека, если особо не присматриваться, могу сойти за неё. Тряпьё на нас примерно одинаковое, попробую на перекличке назваться ее именем — авось получится, кажется, срок за убийство ожидается больше, чем за нарушение границы. Утро начинается с нового приступа головной боли, переклички (теперь и до выхода на свободу я Сельма из Вайтрана), связывания рук и погрузки на телеги, моими соседями оказываются трое мужичков — один в синем плаще, один в таком же тряпье, как и на мне, и один в шубе, у него почему-то завязан рот, неужели коллега-маг?