Final Masquerade

Майк перевел рассеянный взгляд с экрана компьютера на окно. Серые облака нависли над землей. Для Лос-Анджелеса это было необычное явление, и он буквально осязал эту серость. Разве можно почувствовать цвет? Когда-то Майк лишь состроил бы гримасу при одной мысли об этом. Но сейчас он верил в подобное. Многие его убеждения перевернулись после той ужасающей перемены, которую претерпел мир. Ему казалось, что он чувствует эту серость у себя внутри. И пусть даже ему было известно, что мир вокруг вовсе не серый, именно таким он его видел. Вселенная Майка Шиноды и все, что ее наполняло, посерела шесть месяцев назад, в тот февральский день, когда он потерял все. Казалось, что краски с тех пор так окончательно и не вернулись. Все окружающее то обретало цвет, то снова делалось серым в зависимости от его настроения. Иногда весь мир был серым, как, к примеру, сегодня. Он задался вопросом, расцветится ли он когда-нибудь заново, или ему суждено и дальше чувствовать себя так, словно его заполонили оттенки серого. Вернутся ли краски? Наверное, они будут уже не такими, как раньше. Не такими яркими, блестящими. Сосредоточиться было непросто, поскольку Отис перемещался по всей квартире на своих ходунках. Майк оторвался от счета, над которым не особенно прилежно в тот момент работал, и понаблюдал за сыном. Белые ходунки были разрисованы красочными узорами, на них были разные фигурки, которые Отису, с радостным видом шлепавшему босыми ножками по полу, можно было щупать, исследовать, тянуть и толкать. Майк задался вопросом, как, интересно, Отис видит цвета. Ему хотелось узнать, действует ли на сына его состояние. Помедлив на этой мысли, Майк почувствовал, как у него заныло сердце. Конечно, его настроение влияло на ребенка. Может, не напрямую, а косвенно, и от одного воспоминания о том, что выдавались дни, когда он не мог перебраться с кровати на диван, ему сделалось тошно. Так много дней, окрашенных печалью в серый цвет, они провели вместе. Ему уже полгода. Февраль был вечность назад. Тот февральский день был каким-то зловещим с того самого момента, когда он проснулся. В Лос-Анджелесе почти никогда не шел дождь, но в то утро, когда Анна рассказала ему о своей метке, небо было затянуто тучами, и шел ливень. Как поэтично. Теперь ему казалось, что погода в тот день очень даже подходила происходившим тогда событиям. Он вспомнил, что, проснувшись и услышав, как по стеклам квартиры стучит дождь, почувствовал, что что-то не так. Этот звук казался таким непривычным, что ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что вообще происходит. Он лежал в кровати один, вцепившись в легкие белые хлопчатобумажные простыни, и просто прислушивался. Дождь идет, подумал он с удивлением, откинул покрывало и подошел к окну, чтобы выглянуть на улицу. Он ничего не увидел, кроме сплошной серости. Весь мир был серым. Таким же, как сегодня. Майк, мне нужно тебе кое-что сказать. Он и сейчас слышал, каким сладким голосом Анна произнесла эти слова. Он вспомнил, как перевел взгляд с блинчиков на ее лицо в форме сердечка. Глаза у нее были усталыми, лицо немного опухло, как будто она по-прежнему страдала от беременности, а не родила уже две недели назад. Длинные каштановые волосы свисали сосульками, как будто она давно их не мыла, искра в глазах погасла. И тут же он все понял, хотя она еще не успела сказать и слова. Она не стала ждать, пока он проглотит еду и положит вилку, и шепотом сказала: - У меня метка появилась. Ему показалось, что он жует песок вместо блинчиков. Она подняла руку, отодвигая длинный рукав розового платья для беременных. Эта картина впечаталась ему в память. Изящный почерк у нее на запястье, метка, которая показалась ему чем-то ирреальным. Он тогда обвинил ее в том, что она в состоянии депрессии из-за беременности сделала татуировку сама. Сделала ее в безумной надежде на то, что это даст ей возможность разорвать их брак и оставить все в прошлом. - Что? – выдавил он, глядя, как она легонько обводит пальцем три маленькие буквы, слитно начертанные на полупрозрачной коже левого запястья. Он лежал с закрытыми глазами, вспоминая, с какой искренностью она все это говорила. - Не могу же я просто не обращать на это внимания, Майк. У кого-то появились мои инициалы. Мы встретимся, и наши с ним инициалы станут золотыми. Знаю, тебе не хочется верить во все это, но ведь такое происходит повсюду, и это правда. Люди говорят правду, метки и правда делаются золотыми, как пламя тысячи солнц, которое как будто загорается у тебя внутри. И я это чувствую. Притяжение. Где бы он ни был, мы с ним теперь повязаны. От этого не уйдешь. Ты же слышал новости, даже статьи читал в научных журналах. Он помнил, как его окатило гнетущим чувством поражения. Он смотрел в окно кухни, где дождь в какой-то панике хлестал по окнам, словно стремясь поскорее попасть в некую точку внизу, на земле. - Ты же знаешь, Анна, я в это не верю. Она в гневе отставила стул. - Я не делала никаких татуировок, Майк. Почему ты мне не веришь? Это повсюду происходит. И у тебя она тоже появится. Однажды утром ты проснешься, а метка тут как тут. Майк услышал, как Отис врезался своими ходунками в кухонный шкаф и захихикал. Он раскрыл глаза, посмотрел, как Отис машет своей ручонкой и что-то лопочет, пытаясь двигаться дальше. - Застрял, дружок? – спросил Майк, встал и подошел к сыну. Он сдвинул ходунки, и Отис послал ему слюнявую улыбку, помахав ему обеими руками. – Ну вот. Он снова сел за компьютер и уставился на запястье, на котором по-прежнему ничего не было. - А что, если у меня появятся твои инициалы, Анна? – спросил Майк, нервно откинув волосы с глаз. Он попытался прочитать, что написано у нее на лице, и физически почувствовал, как сердце раскалывается пополам. – Что, если у меня появится метка, и там будет твое имя? Впервые с начала разговора на лице Анны отразилось нечто вроде сопереживания. - Майк, даже если появятся мои инициалы, это совпадение. Я не твоя родственная душа. Мы не сочетаемся друг с другом. Серость за окнами, казалось, мало-помалу просачивалась в квартиру. - Так что же? – тихо спросил Майк. Он устал от спора. Если ей так хотелось уйти и кинуться на поиски родственной души, он не мог ее остановить. Никакими доводами. – Просто возьмешь ребенка и уйдешь? Он почувствовал, как при этом тягостном воспоминании слезы подступили к глазам. - Нет, - шепотом сказала Анна, с поникнувшим видом посмотрев на Майка. – Я одна уйду. А ребенок… ребенок пусть останется тебе. Майк сидел, уставившись в компьютер, и смаргивал слезы, вспоминая, как в первый раз взял на руки сына, как осторожно придерживал ему головку одной рукой, а попку – другой: так научила его нянечка в больнице. Он вспомнил, как в первые две недели жизни Отис плакал практически нон-стопом, а Анна отказалась даже смотреть на него. Пытался не думать обо всех тех сочувственных взглядах, которыми одаривали его члены семьи, когда он выбивался из сил, стараясь справиться со всем после ее ухода. Теперь у нас дела идут на лад, упрямо подумал Майк. Я же как-то справился. Не без помощи, и все же. Мы ведь выжили. Он провел рукой по волосам и сделал глубокий вдох. Надо было закончить еще кучу дел по работе, а потом можно будет закрыть окно и весь оставшийся день не подходить к компьютеру. А еще надо было перестать думать об Анне. Но заявление о разводе лежало прямо на письменном столе. Единственным, что ему нужно было сделать, - это подписать его и отнести бумаги на почту. На тот момент это, скорее, было уже чисто символическим действием. Он и так знал, что Анна не вернется. Сидя в изножье кровати с ребенком и бутылочкой на руках, он наблюдал, как она собирала вещи, и пытался ее отговорить. Она ушла, не глянув на Отиса, не попросив прощения, не взяв с собой бриллиантовое колье, которое он подарил ей на десятилетие со дня свадьбы. Она ушла, а Майк стоял с ребенком у окна, и ему казалось, что лос-анджелесский дождь смывает собой все его будущее. Тут Отис врезался своими ходунками в его письменный стол, и это вырвало его из воспоминаний. - Ох, - воскликнул он, посмотрев на сына. Отис хихикал и тянул к Майку свои крохотные ручонки. Майк нагнулся, достал малыша из разноцветных ходунков, отодвинул из ногой и уткнулся лицом ему под подбородок, надеясь, что тот посмеется еще немного. От бородки Отису стало щекотно, и он рассмеялся своим детским заливистым смехом. Майк почувствовал, как ему становится легче. Чем дальше, тем чаще у них с сыном возникали вот такие моменты, когда он чувствовал, как крепко они с ним связаны, и благодаря этому на несколько минут можно было забыть о положении вещей. Они играли, смеялись, и Майк забывал об Анне, пока на глаза не попадалась метка Отиса. Так случалось всякий раз: три крохотных инициала словно переключали что-то у него в голове. - Глупыш, - поддразнил Майк, посадив малыша на колени и держа его за ручки. – Мой глупенький мальчик. – Он несколько раз покачал его на коленях и поцеловал в лоб. – Возвращайся в ходунки, а я пока работу доделаю. Потом поедим яблок и горошка. Может, сходим в парк, а потом – примем ванну. Ты же любишь купаться. – Он не без труда вставил пухлые ножки Отиса обратно в отверстия в сиденье ходунков, и тот потянулся рукой к ярко-оранжевому жирафу с длинной шеей. Майк отвернулся, слыша, как крохотные ножки сына топочут по полу, и не сомневался, что через несколько минут он вернется. Он попытался сосредоточиться на работе, чтобы успеть доделать его до тех пор, когда Отис снова его отвлечет. Дел было не так уж много, просто надо было ввести цифры в электронную таблицу, а потом отправить, но мысли у него блуждали. Отис сделал еще два круга по комнате, и Майку еще дважды пришлось прерываться, прежде чем он наконец все доделал и отправил по электронной почте своему боссу. Он поднял взгляд от ноутбука, посмотрел в окно. Там по-прежнему стояла серость, пусть и на оттенок светлее, и Майк вздохнул. Придется никуда с Отисом сегодня не ходить. Не пойду я на улицу в таком жутком тумане. Он встал, собираясь взять малыша на руки, и тут пришло уведомление на телефон. Он и не глядя понял, что сообщение от брата. Тот его не разочаровал. Джейсон: Как у тебя сегодня дела? Джеки сейчас готовит и попросила узнать, не хочется ли тебе чего-нибудь особенного. Майк, нахмурившись, посмотрел на экран. Он очень ценил свою невестку и был рад, что ему не приходится себе готовить, но иногда задавался вопросом, сколько еще она будет с ним возиться. Снедаемый чувством вины, он обдумывал, что ответить. Ему не хотелось, чтобы его сочли неблагодарным. Майк: Передай ей спасибо. Что бы она ни приготовила, уверен, это будет чудесно. Джейсон: Она варит тот картофельный суп, который ты любишь, с капустой. Майк: Очень люблю. Скажи ей, что Отис теперь любит горошек и сладкую картошку. Он положил телефон рядом с клавиатурой. Он знал, что с минуты на минуту Джейсону захочется продолжить их непринужденную болтовню, а заодно и спросить о сайте меток, о котором он ему рассказывал. Не то чтобы брат доставал его данной темой, но за последнюю неделю, с тех пор, как отправил ему ссылку, он спрашивал об этом раза три. Майк снова уселся за ноутбук, не сомневаясь, что вот-вот придет сообщение. Опять же, его ожидания оправдались. Брат был одним из самых надежных и при этом предсказуемых людей, каких Майк знал в своей жизни. Мимоходом он подумал, что раньше и сам был таким. На него тоже можно было положиться. Он тоже знал, что делает, контролировал свою жизнь. И был счастлив. Джейсон: Сладкая картошка – это круто. Джейсон: Так что, ты еще не заходил на сайт findyourmark.com? Майк посмотрел на письмо по работе, пришедшее ему по почте, перевел взгляд на окно за столом. Он понимал, что Джейсон не сдастся, пока не добьется своего. Майк: Ты же знаешь, что я работаю. Ответ пришел незамедлительно. Джейсон: Да у тебя всегда отмаз найдется. Просто посмотри этот сайт. У них и для бланков раздел есть. Майк едва удержался от ворчания, прочитав последнюю фразу. Ему не хотелось быть бланком. У него просто должна была появиться метка, обязательно. Ради чего были все эти страдания, если в итоге окажется, что он может сойтись с кем угодно? Это докажет, что Анна ошиблась. И что я мог бы с тем же успехом оказаться ее родственной душой. Он стрельнул глазами на бумаги на развод, лежавшие на столе, и стиснул зубы. Мы ей не нужны. Она ушла. Надо просто взять и подписать их. В приступе решительности от схватил пачку бумаг, открыл на первой странице, написал имя и фамилию на той строке, где должна была стоять подпись истца. Просто чтобы все сдвинулось с мертвой точки. Прошло почти семь месяцев. Если даже у меня никогда не появится метки, ничего это не изменит. Она не вернется. Пора смириться. Звук уведомления вырвал его из состояния сосредоточенности, и ему показалось, что запал тут же оставил его. В глубине души единственным, чего ему хотелось, - это чтобы жена вернулась домой. Чтобы Анна вернулась и повела себя с их сыном как мать. У Отиса уже начинал формироваться характер, и теперь, с тех пор как пару недель назад он начал есть более твердую пищу, он и спать стал лучше. Казалось, что самый трудный этап бессонных ночей, дней и недель подошел к концу. Джейсон: Можешь просто походить по сайту, освоиться. Тогда, когда метка появится, тебе будет проще. Майк набрал адрес сайта, мизинцем нажал на ввод, сделал скриншот и послал его Джейсону. Майк: Ну вот, смотри, этого ты от меня добивался? Я зашел на сайт. Джейсон прислал какой-то радостный ответ, но он не стал прерываться, чтобы его прочитать. Сайт был уже открыт, и Майк посмотрел на разноцветную маркировку вверху страницы. Тут выскочил небольшой экранчик с предложением создать аккаунт. Майк нахмурился, уставившись на эту просьбу зарегистрироваться. У него не было ни малейшего желания делать это сейчас. Сейчас он был бланком. Но ведь я им не буду вечно. Когда метка появится, тогда и займусь этим всерьез. Не хочу заводить профиль. Зачем, только для того, чтобы встретить другого бланка? А потом у нее появится метка, и мне придется снова переживать все то же самое? Подожду. Не вечно же мне ходить без метки. Не может такого быть. Он закрыл экранчик и посмотрел на меню сайта. От увиденного шла кругом голова. Метки появились меньше года назад, а перед ним уже был полномасштабный рабочий сайт. Как и говорил Джейсон, там был раздел для бланков, а еще были разнообразные механизмы для поиска. Мужчины искали женщин, женщины искали мужчин, но были и мужчины в поисках мужчин, как и женщины в поисках женщин. Майк склонил голову набок, помедлил курсором над разделом женщин, которые искали мужчин, и решил, что пока нет резона вводить свои инициалы. Надо было просто посмотреть, что на этом сайте вообще имеется. В меню был раздел под названием «Новое», и Майк кликнул на него. Тут же он увидел целые ряды фотографий запястий. В этом было что-то удивительное, ошеломляющее. Раньше он думал, что у всех инициалы выглядят одинаково: маленькие буковки курсивом на тонкой коже запястья. Но, листая сайт, он видел и буквы курсивом, как у Анны и Отиса, и аккуратно выписанные крупные буквы, и каракули, в том числе и такие неразборчивые, что трудно было понять, что же там написано. Глядя на все эти комбинации, он рассеянно провел пальцем по левому запястью. Почему они такие разные? Это просто способ определить, свою ли родственную душу ты встретил? Но ведь они должны стать золотыми, разве этого недостаточно? Майк с головой ушел в созерцание изображений. Комбинаций было великое множество. Инициалы красовались как на изящных запястьях, так и на толстых. Молодых и старых, а еще волосатых. Майк посмотрел на верх страницы. Там было окошко для поиска, и, закусив губу, он решил ввести свои инициалы. Просто из любопытства. МКШ. Ввод. Фильтр сработал, и Майк принялся наблюдать, как страница заполняется снимками запястий с его инициалами. Их стало гораздо меньше, чем было изначально, и он знал, что, если бы он оставил в поиске лишь женские снимки, то их оказалось бы еще меньше. Но он все же не удержался от удивления при виде того, как же много на свете людей с его инициалами на коже. Там были люди со светлой кожей, с темной и с множеством разных оттенков. На одном изящного вида запястье под инициалами виднелся знак бесконечности, и Майк задался вопросом, появилась ли эта татуировка после возникновения метки или была раньше. А может, она вместе с меткой появилась? Я это чувствую. Притяжение. Майк вспомнил, как Анна говорила об этом, и нахмурился, глядя в экран. Сам он ничего не чувствовал. При виде всех этих запястий единственной эмоцией, что он испытывал, была печаль. И одиночество. Опустошающее чувство покинутости. Горло снова сдавило от горя, но он еще не докрутил страницу до конца. Казалось, мышка сама по себе закрыла окно, и его глазам предстала заставка на экране. Там была их с Анной фотография. Они улыбались, и он обнимал ее, беременную, за живот. Он закрыл глаза, уперся лбом в ладонь, поставив локоть на стол. У меня ведь даже метки нет, значит, нет смысла себя мучить. Когда она появится, тогда и посмотрю. Знаю, Джейсон хочет, как лучше, но я больше не могу на все это смотреть. Только не сейчас. - Да-ба-да-даааа! Лепет Отиса отвлек Майка от мрачных мыслей. Он понял, что надо взять себя в руки: он ведь нужен был сыну. Нельзя было по-прежнему жить в тумане, в котором он провел последние полгода, и избавиться от него предстояло самому. Он посмотрел в большие карие глаза сына. Отис не отводил взгляда от его лица, и постепенно радость в его глазах начала угасать. Он наморщил лобик и принялся ныть. Ребенку передавалось его настроение. Майк впервые осознал это. Может быть, дело было просто в том, что Отис подрос и теперь уже лучше считывал эмоции, но Майк почувствовал, как внутри что-то бесповоротно меняется. Ему не хотелось, чтобы сын грустил. Его глазки начали наполняться слезами, нижняя губа задрожала, и Майк, скрепившись, протянул руки, вынул ребенка из ходунков и прижал его к груди. Почувствовав слабый запах детского шампуня, которым он вчера мыл ему голову, Майк слабо улыбнулся. - Все в порядке, Отис. У папы все хорошо, и у тебя тоже. Давай поедим. Тетя Джеки прислала мне спагетти, а тебе – горошек и яблоки. Давай сначала тебя накормим. Отправляйся-ка на стульчик. – Майк несколько раз подкинул ребенка вверх, чтобы развеселить его, а потом усадил на высокий стульчик. – Можешь посмотреть, как папа готовит. Я не так хорошо это умею, как дядя Джейсон. Могу только двумя руками все делать. Он подошел к столу, взял телефон, чтобы напоследок отправить Джейсону сообщение. Майк: Я немного обалдел от этого сайта. Завтра еще покопаюсь в нем. А сейчас мне надо Отиса покормить. Он сунул телефон в карман и повернулся к рисовым хлопьям, чтобы отмерить их и смешать половину с фруктами, а другую половину с овощами, которые Отису не терпелось съесть. Он слышал, как малыш шлепает ручонками по поддону стула, не переставая что-то лепетать. Майк достал мерные ложки и приступил к делу, стараясь пока не думать о сайте с метками. Он знал, что до завтра тот никуда не денется, а может, у него и причина для поисков появится. Несмотря ни на что, он пока не потерял надежду на появление метки. Однажды он проснется, а она тут как тут. Чего Майк не знал, закрывая окошко, так это того, что считанные секунды спустя на сайте появилось новое фото с запястьем. Снимок был сделан под открытым небом, на заднем плане виднелся серый океан. Из-за того, что фон был таким бесцветным, запястье казалось кричаще ярким. Оно было тонким, и его покрывали языки синего и красного пламени. Тем самым утром на нем появилась своего рода новая татуировка. Метка была свежей и словно вплеталась в языки огня. Это были три заглавные печатные буквы: МКШ.