Цветы в пепле

Снова запах больницы, проникающий в легкие, запах слабости, страха, беспомощности… Я лишь теперь осознала, что уже перестала плакать, сидя, будто на гране реальности и вымысла. Где тот момент, когда заканчивается этот сон? - Чичек, выпей воды, - кто-то протянул мне стакан, но я даже не обратила на него внимания. «Ты теперь никогда не останешься одна… До самой смерти» - звучали в памяти его слова. Он обещал мне это… Обещал. И снова тело сковывает непосильная ужасающая боль. Я мысленно вернулась в тот вечер, в котором не было ничего, кроме холода и угнетающей тишины сумерек. Томрис называла дочерью, Али говорил, что умрёт за меня, Рюйя говорила: «Мы сестры навсегда», но в тот вечер рядом был лишь он. А теперь рядом все, но не он. Искендер сейчас в операционной сражается за жизнь, а я чувствую, как мимо пальцев ускользает мир, такой огромный и умещается лишь в ладони, на которой вижу след от его крови… - Мама, - слышу я рядом охриплый голос Атласа, - брат Искендер… он… с ним ведь всё будет хорошо? Я смотрю на сына, мне хочется его успокоить, сказать, что всё пройдет, с ним ничего не случиться, но не могу протолкнуть слова сквозь ком в горле. - Не переживай Атлас, - послышался голос Джемре, - брат Искендер сильный, он не сможет просто так оставить тебя. Пошли, умоем тебя, давай. Она увела уставшего заплаканного Атласа, который едва мог идти. «Он сильный, сильный и он точно не сможет так просто оставить нас» - говорю я себе, и захожусь в очередном приступе рыдания. Мне столько раз в жизни было больно, но этот страх, совершенно дикий, бушующий под кожей, не может сравнится с тем, что я ощущала до этого дня. Слух уловил шаги, из операционной вышел врач, а следом и Томрис, она тоже присутствовала на операции, только не в роли главного хирурга. - Операция закончилась, внутреннее кровотечение удалось остановить, но у пациента удалена одна почка, это замедляет процесс восстановление организма. Всё же не стоит терять надежду, ближайшее двадцать четыре часа решающее, возможно понадобится ещё одна операция. Ноги начали терять стойкость, и я, оперившись на стену, снова села на диван. Повисла какая-то убийственная тишина, все смотрели друг на друга, но не произнесли ни слова. - Нужно ждать, - тихо отметила Томрис, - всё, что мы могли – мы сделали, положитесь на время. «У пациента удалена одна почка» … И его глаза в тот миг, когда нож пронзил его тело, не помню, что я тогда испытала, наверное, мне стало даже легче, когда он хотя бы на шаг смог приблизится к той боли, в которой я тогда жила. Наверное, мне было спокойно, от осознания того, что ему настолько больно… А сейчас я сижу здесь и тону в сокрушительной безысходности, желая хотя бы на минуту разделись с ним его увечья. Не помню сколько прошло ещё времени, возможно, прошла вся ночь, а может не прошло и часа. Я заметила, что остался только Омер, Озан и Томрис, Джемре и Рюйя отвезли перепуганных детей домой. Ханым и учитель Алтан тоже куда-то уехали. В коридоре больницы было по-особенному тихо, будто сами стены не решались нарушить звенящее молчание. Вдруг торопливые шаги, каблуки, звонко отстукивающие по кафелю. Снова она, эта девушка, взволнованная, запыхавшаяся. Рядом стоял высокий мужчина, тоже видимо ищущий врача. - Мы к Искендеру Кайябейли, - сказал мужчина, ни к кому конкретно не обращаясь, - как он? Томрис кратко изложила то, что до этого нам сообщил врач. - А вы простите кто? – Спросила она мужчину. - Друг Искендера, простите…, - он присмотрелся, - госпожа Томрис? - Верно. - Я Кемаль, Кемаль Офлаз, мы учились с Шималь в одном классе. Томрис с каким-то удивлением снова посмотрела на молодого мужчину. - Ты раньше ходил в очках и у тебя были длинные волосы? Он кивнул. Озан и Омер также с интересом посмотрели на незнакомца. - Ты же вроде уехал куда-то в Европу, разве нет? - Да, я только недавно вернулся в Турцию. - Ты сейчас общаешься с Искендером? - Ну да, это я занялся его делом и добился для него досрочного освобождения, - в голосе мужчины послышалась какая-то гордость. Томрис ничего не ответила, хотя её это заметно удивило. Она ещё раз объяснила ситуацию, Мелек всё это время стояла молча, лишь иногда поглядывая на меня. - Дети играли со щенком, он выскочил на дорогу, один мальчик, сын Омера, - Томрис указала на нашего друга, - побежал за ним, мимо проезжал подвыпивший сосед, он не успел вовремя затормозить, Искендер отпихнул ребенка, но сам оказался под колесами. - Но он же будет жить? – Впервые подала голос Мелек. - Я уже сказала, состояние по-прежнему стабильно тяжёлое, остается только ждать и молится. Внезапно ноги девушки подкосились, Озан и Кемаль подхватили её под руки и усадили рядом со мной. Я скорее почувствовала, нежели поняла в тот момент, что эта девушка сейчас разделяет со мной один страх. Она неравнодушна к нему и это сложно было не увидеть. - Я пойду, умоюсь, - шепнула я Томрис и скрылась в коридоре. Как можно было не понять этого? Она неравнодушна к нему, возможно… да, наверняка, между ними что-то есть. Непослушными руками открыла вентиль и подставила руки под тугую струю ледяной воды. И тело вновь сотрясли рваные рыдания, на которых едва хватало дыхания. - О Аллах, - обратилась я к Всевышнему,- пускай даже с ней, лишь бы был жив. Не отнимай его у меня, прошу… Вода хлестала меня по рукам, орошая мелкими каплями ткань платья. - Чичек? – В ванную вбежала Томрис. – Всё, успокойся, приди в себя. - Я действительно его люблю, Томрис, - очень тихо произнесла я и спрятала лицо в её плече, - если он умрёт, то больше не смогу себя простить, не смогу. - Не думай так, не зови беду. Он ещё не умер, - она пригладила руками мои волосы, - тебе нужно сейчас умыться, и хотя бы немного поспать. Так легче убить время. - Не могу, я не поеду домой, - замотала я головой. - Хорошо, давай я положу тебя здесь, в какую-то палату и тебе дадут успокоительное. Поверь, сейчас это будет правильней всего, не стоит изводить себя. Не помню, согласилась я, или нет, но меня всё же завели в какую-то палату и дали что-то выпить. Голову окутал тяжёлый серый туман, перед глазами всё смешалось, а затем я почувствовала, будто проваливаюсь в пустоту.