Связанные луной

      Юнги наблюдает за гладью воды, наслаждаясь тишиной. Сын Посейдона не может понять почему его так влечет ночное время суток. Ему всегда нравилась ночь, она честнее дня, а звезды светят так ярко, что невозможно оторвать глаз. Завораживают и притягивают. В плечо юноши уткнулся теплый нос, и тихое ржание отвлекло от созерцания волн. Морская гладь манила, нежно шептала свою песнь, волны одна за другой набегали на песчаный берег, лизали ступни ног своей прохладой.       Вода зазывала, но была коварно обманчива, молодой мужчина чувствовал это. Юнги смотрел и не мог понять, что не так, почему так не спокойна пучина океана, ведь пару часов назад все было хорошо. А тут странное волнение среди всех морских обитателей. Не уж то Форкий (бог бурного моря и штормов) и Кето (злобная богиня морской пучины) гневались, и Посейдон ничего не предпринимал, позволяя резвиться. А может смертные рассердили этих вспыльчивых божков? Именно Кето потопила лет сто назад знаменитый Титаник, желая проверить насколько корабль непотопляем, забавы ради. А ведь и глазом потом не моргнула, прикрывалась айсбергом, коварная. — Все хорошо, Пегас, — похлопав коня по могучей шее, Юнги улыбнулся. — Но от чего мне снова грустно, не могу понять. И луна сегодня так тоскливо мерцает, словно плачет.       Не долго длилось уединение отпрыска Посейдона, вдалеке слышался смех и тихие голоса. Вот-вот его спокойствие будет нарушено. Мимо полубога промчался Морфей на гнедом жеребце, весело подмигнув, чем смутил парня. Раньше Юнги всегда думал, что праздные олимпийцы только и могут, что гулять от заката до рассвета, попивая вина и вкушая амброзию, веселятся, и не уделяют никакого внимания своим обязанностям. То, теперь Мин думает иначе, все не так, каждый добросовестно несет свою службу. И пусть отец давно забрал его из мира смертных, Юнги до сих пор непривычно наблюдать за божествами. Чувство, что он подглядывает не исчезает, и от этого неловко. Сколько он уже полубог? Лет триста? Четыреста?       Намджун, сын Афины, всегда смеется, успокаивая своего хёна. Киму понадобилось намного больше времени, чем старшему. Джун везде искал научное обоснование, и успел знатно за полвека достать родную мать нескончаемыми потоками вопросов. Ну, как Афина могла появиться из головы великого Зевса? За бесчисленные вопросы Намджун был сослан в казармы изучать подробнее военное дело. И как сын не упрашивал сменить гнев на милость, и отправить его в библиотеку, Афина была непреклонна. Эта история всегда поднимала настроение блондину. Ему свыкнуться с божественным происхождением и не приходилось. Он быстро принял всю действительность, не отказываясь от своего отца. В его жизни всегда творилась необъяснимая сверхъестественная хрень. — Хён, я нашел его! — слышится звонкий голосок Чимина, и Юнги подавляет в себе стон разочарования.       Сын Диониса слишком шумный, любит тусовки и веселье. Постоянно пропадает с сатирами и нимфами, искрится энергией. Старший смотрит на то, как кусты можжевельника шевелятся, и к нему на берег выходят его друзья, радостно приветствуя. И кому какое дело до отношений и былых споров родителей? Детей это не должно касаться. Их компания настолько противоречивая, что не укладывается до сих пор в головах некоторых богов, но парней это не волнует. Они готовы глотки грызть друг за друга. И не позволяют лезть в свою дружбу даже старшим богам, какими могущественными богами они не были. — Надеюсь, ты не забыл, что сегодня большая тусовка у Олимпийцев? — Тэхён говорит ласково, почти любовно. Уж он-то точно ждет часа, чтобы встретиться со своим родителем.       Именно сегодня дети великих богов и богинь обязаны сопровождать своих венценосных родителей. Каждый год, кто-то из любимых чад ошивается на приеме, остальные же могут веселится в лагере Хирона, под его присмотром, иные же юные полубоги пропадали во дворцах или мире смертных. Тэхён вот ждет встречи с отцом, как никогда. На нем белоснежная туника, золотые сандалии и многочисленные браслеты на руках и предплечьях. На голове венок искусной работы из белого золота. Не хватает алого плаща. Сын Аполлона не может дождаться такой желанной встречи, что нетерпеливо постукивает ногой. Ястреб с протяжным клокотанием аккуратно опускается на оголенное плечо, почти любовно клюя в щеку своего хозяина. — Юнги-хён, ты не отвертишься, — Намджун уловил смятение и нежелание друга куда-то идти. — Как минимум твой отец будет рад, сколько вы с ним не виделись? Не думаю, что какой-нибудь Персей снова согласится подменить тебя. Твои уловки тщетны. — Я всегда могу попросить кого-нибудь из циклопов, ты так не думаешь? — задумчиво тянет блондин, но резко продолжает. — Хочешь сказать, что Джин и Хосок не придут? — Юнги не отрицает, что, как и его отец слишком груб бывает порой, не замечая обидных слов, что вырываются. Но Мин старается следить за своим языком. — Не думаю, что мой отец бы оценил такую выходку, — Джин появляется резко в красной дымке и с воинственным видом. Возле него летают два черных ворона презрительно оглядывая молодежь. — Хватит круги наматывать. Бесите, голова от вас болит.       Вороны зловеще каркают, пикируя вниз, едва ли не грудью бьются о землю. Никто из парней глазом не ведет. Привыкли к выкрутасам младших братьев-близнецов Сокджина. Фобос и Деймос холодно кивают головами, отходя от компании на несколько шагов, не любят чужих, но и старшего брата не хотят отпускать одного. Привязаны к нему, беспокоятся. — Все бы отдал, чтобы отправиться в мир смертных, — бурчит Мин, наблюдая за тем, как развиваются на ветру алые туники близнецов. — Конечно, хён, там намного веселее, — Хосок кувыркается в воздухе, подавляя в себе дикий вопль, и как его отцу удается обуздать эти крылатые сандалии? Он снова не может взять верх над проклятой обувью, вызывая улыбки у друзей. Уж лучше бы кроссовки надел, честное слово. — И желательно один!       Неловкое молчание повисает между друзьями, каждый замирает, думая о чем-то своем, со стороны показалось бы, что на берег вынесли прекрасные статуи. У парней своенравные характеры, что достались от родителей, и с этим нужно как-то бороться. Порой и они не могут обойтись без рукопашного боя, уходя с синяками и ссадинами. Юнги внимательно смотрит на звезды, пытаясь утихомириться, он хочет вспылить и вызвать землетрясение, но молча сопит, как разъяренный бык.       Накалившеюся атмосферу прерывает юноша, что ведет черного коня за поводья. Идет не спеша, грациозно и величественно. Определённо еще один бог, Юнги отдал бы все свои сокровища, чтобы познакомится с ним. Уверен был на все сто, и точно знает, что никогда не встречал прекрасного незнакомца, хоть и не новичок в этих местах.       Но сейчас ведет себя, как постыдный смертный. Пялится с открытым ртом. И ему было пофигу, как это выглядит со стороны.       Луноликий юноша притягивал к себе взгляды: кожа бледнее обычного, от чего его темно-синяя тога, казалась, почти черной. Невесомая ткань держалась серебреной фибулой в виде звезды. Все одеяние напоминало ночное небо, украшенное тысячами звездочек, что серебряными нитями были расшиты по его одеянию. Тонкий венец сотканный из лунного света венчал голову, а легкая газовая ткань, что постоянно спадала на плечи, должна была покрывать волосы. Он, так красив, и Мин не может понять, кто из богов родитель такого шедевра? Афродита? Персефона? Или это прекрасное видение, ответа нет.       За ним не менее грациозно и величественно ступал конь, а по другую сторону молодая лань. Юноша шел медленно по побережью, изредка хмурясь, поправляя тонкую ткань на своих плечах. И если бы сын Посейдона был немного внимательнее, то смог бы увидеть, что на небе вслед за незнакомцем плавно выступала красавица-луна. Первый его объект воздыхания заметил Тэхён, со всех ног бросаясь в сторону парнишки, подавив в груди громкий вопль.       Мин Юнги готов был застонать от неизбежности. Почему именно Киму достается все? Он только положил глаз, как тут же отбирают, он даже имени не знает, а его мечту уже так резко выдергивают из ослабевших рук. — А с кем это обнимается Тэ? — как можно более безразличным голосом интересуется блондин. Внутри проходя через свой личный Ад. Почему Ким так беспардонно трогает красавца? Ким заботливо поправляет браслеты на изящных запястьях, и набрасывает на черную макушку прозрачную материю. Неужели они состоят в каких –либо отношениях? Тогда Юнги будет завидовать белой завистью и гореть в адском пламени еще лет сто. — Ты что не знаешь Чонгука? — Чимин держит в одной руке кубок с вином. И как этот мелкий еще не спился? Но только Пак хотел отпить, как вино превратилось в газировку, вызывая смешки у парней. — Это нечестно, отец! — гневно взвился младший. — Давно его не было видно, — грустно отозвался Джин, ласково улыбаясь.       Его младшие братья Фобос и Деймос синхронно закатили глаза, но перечить и возражать не стали. Им настрого запретили трогать этого мальчишку. Даже, наоборот, порой приходилось защищать и работать посыльными воронами. Сокджин и вовсе считает этого пацана своим младшим братишкой, притом любимым, но вороны молчат, они не болтливы по своей природе. Все недоумевают, почему близнецы не отказывают Джину в маленьких прихотях. Мало кто знает, да вот, поговаривают, что Сокджин был рожден от Афродиты и Ареса, никто не может объяснить красоту этого молодого мужчины вот, и судачат небылицы. А сам Ким молчит, матери его никто не видел. — Это сын богини Луны — Селены, — Намджун перестал смотреть в толстый фолиант, оглядывая парочку, что еще разговаривала, вдалеке от них, и подходить не торопилась. На губах сына Афины появилась нежная улыбка. — Или Артемиды, ведь именно она забрала его на Олимп, — вмешался Пак, совсем спутав всю информацию. — Чимин, это не доказано. Селену и Артемиду отождествляют, как и многих других богов, — вступает в спор Джун, улыбаясь. Юнги понимает через раз их разговор, жалея, что спросил. И почему у богов все так запутано. Все друг другу либо любовники, либо братья и сестры, а то и все сразу. — Он сын богини Луны, но говорят, что у его матери пятьдесят дочерей. Чонгук очень миловиден, что боги решили не оспаривать данное людьми утверждение. Вот потом удивляются, что в мифах присутствует больше неправды. А ведь дочерей на самом деле сорок девять, я как-то видел их в лунном дворце. Сочувствую Чонгуку, они все похожи друг на друга. — А Тэ причем? — Юнги хочет услышать подтверждение своим мыслям. Уже давно сообразив, что парни являются, либо близкими друзьями, либо братьями. Тогда становится понятно почему Ким так висит на младшем, что у последнего совсем нет личного пространства. Соскучился. — Они братья. И потом Чонгуги давно не показывался, видимо, Артемида или Селена не пускали. Но должен заметить, что именно первая призвала этого ребенка на божественную гору. — Да и дворец у них далеко от Олимпа, но я бывал несколько раз там, потрясающее место, — задумчиво говорит Намджун, вспоминая дивные фонтаны и белоснежное мраморное строение от которого дух захватывает. — Чаще всех, там Тэхён бывает, и не путается в лабиринте коридоров, я как-то заплутал, в поисках комнаты Чонгука. Его сестры визжали похлеще сирен в холодных водах Посейдона.       Словно почувствовав, что говорят о них, парни синхронно повернули головы, словно две гончие на охоте. И если Тэ радостно улыбнулся, помахав рукой, то Чонгук робко приподнял уголки губ в подобии улыбки, смущаясь и быстро отворачиваясь. Парни радостно заголосили, желая, чтобы парочка подошла к ним, но те пока что оставались на месте. Юнги внимательно следил за каждым движением парнишки, мысленно радуясь, когда старший силком потащил несопротивляющегося младшего к их компании. Грациозная лань легко боднула головой в бедро юноши, от чего улыбка расплылась на устах блондина. Ким Сокджин сорвался со своего места, загребая младшего в медвежьи объятия. За его могучей спиной сына Луны было почти не видно. — Чонгуки, давно не виделись, — взревел старший, смущая своим поведением братьев-близнецов. А Чон крупно вздрогнул, испугавшись. — Привет, хён, — сдавленно протянул младший, аккуратно обнимая в ответ. Юнги готов был взывать от того насколько мелодичным был голосок юноши, словно ветер играет с серебряными колокольчиками. В царстве Посейдона прекрасно пели русалки, и далеко-далеко затерявшись в скалах сирены. Но и они бы не смогли сравниться с голосом парнишки. — Как ты мелкий? — улыбаясь, поинтересовался Намджун. Пак не стал упускать возможности тыкнуть в щечку старшего. Ему безумно нравились ямочки Джуна, от чего Ким недовольно убирает пухлые ручки от своего лица, но молчит. Терпит. — Выглядишь усталым. — Временные трудности, хён, вот исполняю обязанности мамы, — немного грустно откликается Чон, мягко улыбаясь остальным парням, немного тушуясь от пристального взгляда лисьих глаз. Тяжело выдохнув, Чонгук скороговоркой выпаливает, боясь сбиться с мысли. — Она снова не отходит от Эндимиона, — голос младшего обрывается, и он вжимает голову в плечи, боясь реакции друзей.       Тэхён обнимает брата со спины, выказывая свою поддержку, укладывая свой подбородок на его плече. Его темные глаза сквозят грустью. Намджун роняет книгу, Чимин округляет глаза, а Сокджин крепче сжимает тонкое запястье. Юнги хмурится, припоминая странные истории о богине. Смотреть на парней лишний раз не старается, они похожи, если Тэхён выглядит воинственно, то Чонгук нежно, они две противоположности одной медали, и Мину почти совестно, что думал об их близкой связи. Это как если бы Аполлон и Артемида, фуу. — Такими темпами у тебя сестер прибавится. И почему Зевс не отпустит этого сопливого пацана. Помнится, Гера по нему тоже сохла, как цветок без воды.       Мин слушает внимательно беседу друзей, осознавая масштабность всех бед. Приходят ответы на вопросы, которые его давно беспокоят. И то, почему ночью его притягивает так Луна, и он хочет ей подчиниться. И эта грусть. Отец постоянно всматривается в таинственный блеск небесных светил, забывая свою красавицу-жену. Он слышал некогда, что сам Посейдон пытался быть ухажером у самой царицы Луны, и вроде как, у них была интрижка, не более. Тихий всхлип разрезает гнетущую тишину. Тэ уже вовсю хлопочет над младшим, заботливо вытирая кристальные слезинки, закрывая собой от других. — А разве так можно? — Хоби удивленно хлопает глазами. Гермес ему никогда не поручал разносить послания и почту, сколько бы сын его не упрашивал. Ответ один: не дорос еще. — Чонгуки, ты не виноват, кстати, познакомься, это Юнги, сын Посейдона, — Чимин тараторит быстро, указывая в сторону блондина. — Очень приятно, хён, — Чонгук слабо кивает. Но Мин и этому рад, они уже официально представлены. И старший точно знает, что потерял покой на долгие века. Темные глаза младшего, словно две маленькие галактики — так сияют. Затягивают. — Чонгук, ты будешь сегодня на празднике? — Чимин хочет подбодрить друга, но все попытки летят в тартарары. Делает только хуже. Младший опускает голову, роняя слезы и качает отрицательно головой.       Чонгук устал. Устал исполнять обязанности матери. Ему с каждым днем все тоскливее, и он хочет спрятаться в лесу, но получается сидеть в мраморном дворце, слушая тихие песни и разговоры сестер, ожидая своей участи. А он хочет бегать, как все остальные на праздники, разговаривать с друзьями, совершать глупости. — Мне пора. За мной идут младшие боги снов и кошмаров, я должен успеть добраться до серебряных ворот, — парнишка легко вскакивает в седло, в последний раз оглядываясь почему-то на Юнги. Он ему понравился. И от его взгляда, в груди младшего сердце замирает. Он никогда такого не испытывал, неужели это то, о чем говорят сестрицы? — Чонгуки, я с тобой! — Тэхён взлетает следом на могучую спину животного, садясь за спиной младшего. Сильные смуглые руки Кима тут же хватают серебряные поводья, резко контрастируя с бледными тонкими запястьями младшего. Юнги мысленно рычит, он точно прибьет младшего Кима за то, что тот может касаться лунного мальчика, а он нет. — Я прослежу, чтобы Чонгуки без приключений добрался до ворот и лег спать. Потом присоединюсь к вам.       Черный красавец мягко побежал вперед, скрываясь за завесой синего неба. Оставшиеся парни еще долго смотрели вслед, не зная, что сказать. Каждому было жалко Чонгука, младший выглядел плохо, почти не улыбался, похудел и был тенью себя прежнего. — Но одно мы знаем точно, — коварно пропел Чимин, выпивая сладкую воду из своего кубка, оживляясь резко. — Что? — Мин Юнги не отрывал своего взгляда от Чонгуки. Кажется, тут пара амуров пролетела.       Фобос и Деймос дернулись, до этого молчаливо осматривали деревья. Братья- близнецы хотели было подшутить над Паком, но скрестили руки на груди под злой взгляд Джина. Юнги щурился, наблюдая, как богиня утренней зари пролетала в своей розовой колеснице, но, не догоняя младших божков, что несут кошмары и угнетающие мысли. Эта ночь была волшебной, особенной, и ему чудится, как черная молния взметнулась высоко в небеса. Мин точно помнит, что видел блеск двух тиар, одна из них нежно поблескивала на солнце.       И еще, кажется, амур точно прятался в кронах пушистых деревьев, но никто и не заметил, как диатезный карапуз удирал со всех ног, сверкая розовыми пяточками, а на полянке блестели две маленькие золотые стрелочки. Стрелы не взяли детей полубогов, отскочив.       И Юнги никогда не признается, что на приеме пытался найти красивого юношу, но его не было, а Артемида была грустнее обычного. Сокджин был прав, когда говорил, что сестра Аполлона куда заботливее, чем можно было подумать.

✨✨✨

      Чимину было скучно, и он не знал чем себя занять. Возлежать на софе с кубком красного вина — наскучило, и попахивало плагиатом. Обычно Дионис так делал, когда отдыхал от очередной вечеринки или приема, смакуя каждый глоток вина в гордом одиночестве. Пак не бог, а всего лишь божественный отпрыск. На столе небрежно разорвано письмо от дочерей Афродиты с приглашением на очередную вечеринку, и Чимин бы пошел, да надоело смотреть, как ближе к утру молодые полубоги устраивают вакханалии, да похлеще своих венценосных родителей. Все было не то, и не так.       Мало кто мог противиться чарам дочерей богини любви. Все они красивы и столь же коварны, любят по флиртовать и разбивать сердца. А каждая девушка едва ли не мисс вселенная и обязательно с кукольными глазами.       Откинув от себя телефон, Пак нахмурился, чем же себя занять? А гаджет продолжал ярко светиться, отображая новые сообщения в беседе.       В небе мелькнула темная точка, и юноша бы с легкостью о ней забыл, но это был ворон, что взмывал под немыслимым углом. И уж точно летел не в резиденцию Ареса. — Фобос или Деймос? — сам себе задал вопрос Чимин. — Скажи мне, Акрат (демон несмешанного вина), что нес ворон?       Пак обернулся резко, уставившись пытливым взглядом в одного из вечных спутников отца. И пусть демон казался захмелевшим, но глаза его выдавали. Трезвый. Следит за всем, ничего от него не укроется. Мужчина не спешил с ответом, выводя из себя молодого полубога. — Один из сыновей Ареса. Упаковку таблеток держал в клюве. Зачем только спускался в мир смертных.       Пак улыбнулся, да так, что глаза его превратились в полумесяцы. Вот и нашлось занятие и для него. Если это был сын Ареса, значит, мотался он в мир смертных по просьбе Джина. Летел ворон под немыслимым углом, значит, целью был дворец, что находиться выше золотого Олимпа. Хён гостил у Чонгука. Да и Тэхён вот уже два дня ошивается с младшим братом, видимо, что-то случилось. — Буду поздно, — бросил Чимин, хватаясь за телефон, и набирая сообщение в общий чат. Акрат не обратил никакого внимания на слова, погружаясь в легкую дрему. Все-таки вечером в доме Афродиты у него много работы.

✨✨✨

      Юнги не понимает, как дал себя уговорить. И как так вышло, что сейчас он стоит и восхищается архитектурой лунного дворца. А рядом с ним Намджун также неловко переминается с ноги на ногу. Как такое могло произойти? Чонгук. Чонгук заболел.       Этого хватило, чтобы Мин бросил свои дела и по спешил на вечер просмотра кино. Пак умеет убеждать. Но теперь находясь недалеко от причины плохих снов, Юнги задумывается, а правильно ли сделал выбор? Они с Чоном знакомые, даже не приятели. Но от этого легче не становится. Его тянет к черноволосому луноликому мальчику. — Идем? — неуверенно предложил Джун, получая в ответ кивок.       Дворец внутри не был уж таким необитаемым, каким показался изначально. Отовсюду слышались женские голоса: смех, нежное пение и тихие отголоски бесед. Но ни одна из сестер Чонгука не показалась им на глаза. — Нам в самые дальние покои, Чонгуки младший, — тихо объясняет Ким, и юноши продолжают свой путь, огибая резные колоны, и осматривая мраморные бюсты.       Юнги замечает статую в полный рост. Красивая женщина в длинном одеянии. Мать Чонгука загадочно смотрит вдаль, полуулыбка украшает строгое лицо. Такую в смертном мире точно не заметить сложно. Говорят Селена, и ее сестра богиня утренней зари могут соперничать по красоте с самой Афродитой.       У дверей в нужную комнату их встречает охрана. Фобос и Деймос сидят, скрестив руки и насупившись. Прилетело от Джина. Алые плащи кровавыми дорожками свисают с плеч, растекаясь на полу. — И почему эти двое везде? — вопрос был скорее риторическим, и Юнги вздрогнул от ответа. — Не волнуйся, хён, эти близнецы не обижаются, им комфортно в компании друг друга. А тут они за компанию или от скуки. — Эй, подождите меня! — звонкий голос Хосока отразился от стен, и еще долго его эхо блуждало по коридорам. Сын Гермеса истерично взвизгнул, когда снова обнялся со стенкой, не успев затормозить сандалии. — Чуть не опоздал. А вы парни так и будете сидеть тут или может, пойдете с нами смотреть кино? — Нет! — синхронный ответ заставил парней поежиться. Страх и ужас вновь услышать голоса парней, что всегда молчат. Близнецы довольно улыбнулись своей выходке. Намджун, от страха, резко открыл дверь в комнату, но совершенно позабыл о пакете с апельсинами, что эпично рассыпались на пороге. Ким застонал от своей неловкости, а Хосок засмеялся, нарекая друга богом разрушений. — Ким Намджун! — зло прошипел Сокджин, поднимая несколько апельсинов, и два отправляя точно в своих братьев. — И чтобы я вас не слышал, понятно, объясняю?       Фобос и Деймос покорно кивнули, надеялись же, что Сокджин не услышит, но нет, у него слух отменный. Стараясь слиться со стенкой, близнецы принялись чистить фрукты. — Хён, перестань, Чонгук только уснул, — шепот Тэхён был похож на змеиный, а смех Чимина злорадный.       Юнги стало в несколько раз некомфортно, но и бежать было нелепо. Позади Хосок. Комната Чона оказалась красивой, в темно-синих тонах. На потолке раскинулся млечный путь и созвездия, а на одной из стен виднелась проекция океана. И на сердце у Юнги потеплело. По левую сторону на большой кровати в горе подушек и ворохе одеял спал Чонгук. На его лбу красовалась влажная тряпка, а на тумбочке стояла чашка с настоем ромашки, и блистеры с таблетками. Рядом с Чоном лежал Тэ, обнимая брата, и вяло махая друзьям. — Не обращайте внимания, в дурную голову Пака взбрела идея посмотреть фильмец дружным составом, — Джин пыхтел, помогая Джуну собирать фрукты, проклиная апельсины и кривые руки Кима. — Но не учел, что кто-то может болеть, — закончил сын Аполлона, потираясь подбородком о плечо младшего.       Хоби, Чимин и Намджун удобно устроились на полу, стащив с кровати несколько подушек, каждый в руках держал по пачке чипсов. Сокджин выбирал фильм, обещая поставить самый, что не наесть сопливый и бабский, поэтому загородил своей широкой спиной обзор, выискивая фильм по книгам Джейн Остин. Юнги же не знал, куда себя деть в чужой комнате, продолжая стоять. На кровать не сядет, упаси Посейдон сесть на священное место и разбудить звездочку, что тяжело дышал во сне. На полу места нет, так как все уже развалились, остался небольшой диванчик у морской стены, но Тэхён привлек его внимание. — Хён, ты не мог меня заменить? — в глазах Кима читалась мольба и печаль. — Всего на несколько минут, пока я сбегаю до туалета? Признаться, я устал лежать за эти дни, пожалуйста. «И каким богам я перешел дорогу, что мне дают такое испытание?» — неуверенно Юнги кивнул. Но если бы ему Тэхён или Сокджин сказали бы, что Чонгук постоянно о нем спрашивал, может быть, Мин Юнги не нервничал бы так.       Ким спорхнул с кровати младшего, уносясь подобно легкому ветерку за пределы комнаты. Юнги же почувствовал себя Танталом, что громоздко и неуклюже взбирается на кровать. И как только Чон не проснулся. И именно таким бессовестным способам его обманули. Пять минут растянулись в час, но и это время пролетело. Когда на экране появился мистер Дарси и Элизабет, что танцевали на балу, Чонгук открыл усталые глаза. — Как ты себя чувствуешь? — тихо прошептал Юнги, чувствуя себя полным идиотом, что пригрелся на чужой постели, не желая ее покидать. — Отвратительно, хён, — также тихо отозвался Чонгук, отметив, что все увлечены фильмом, и его пробуждение осталось незамеченным. — Я рад, что ты здесь.       В ответ Юнги сильнее прижал к себе хрупкое тело юноши. В душе расцветали потрясающие цветы, и ангелы пели прекрасные песни. Чонгук смущенно поднял голову, его глаза сверкали от счастья. И на момент, где должен был быть, возможно, первый поцелуй прекрасной пары, Чон смущенно целует Юнги в уголок губ, подтверждая все то, что не было сказано. — Ты мне тоже нравишься, хён.       Сын Посейдона отвечает счастливой улыбкой, баюкая в объятиях сына Луны. А Пак не может сдержать счастливой улыбки, чувствуя себя свахой ни больше, ни меньше, может, ему потеснить Афродиту и ее свиту на божественном пантеоне? И все-таки стоит вернуть свое внимание к фильму, пока его не засек Юнги, получить за подглядывание не очень хотелось то.       Может, Паку свести Сокджина и Намджуна, но тут в голову Чимина резко прилетает подушка. Повернув голову, сын Диониса видит злое лицо Джина, что отрицательно мотает головой, угрожая. Показательно надувшись, Чимин продолжил смотреть фильм, не заметив смешков старших Кимов. Над ним, откровенно говоря, издевались, ибо парочка Джина и Джуна шифруются, как только можно уже больше двух лет.