Словно сон

      Мы вознамерились отправиться в Фангорн. Утро было серым и унылым, как и моё настроение, поэтому мне совсем не хотелось никуда идти. Потом всё равно обратно вернёмся. Наверное. Я подняла тяжёлую от недосыпа (надо же, и у эльфов он бывает) голову и посмотрела перед собой. Тёмной линией расползся перед нами мрачный лес. Неприветливый и разгневанный. — Ох, беда случится, раз даже я, гном, что весьма далёк от лесов всяких разных, чувствую враждебность, исходяшую от него. — пробормотал Гимли. — Опасное это место.       Я невольно согласилась с ним, хотя знала, что ничего плохого не случится. Я поёжилась от холодного воздуха, внезапно дунувшего из леса. — Нужно идти. — Арагорн внезапно вышел из-за моей спины.       Я глубоко вздохнула, а потом, взяв себя в руки, отправилась следом.       Мы шли по лесу, боязливо отодвигая чёрные ветви руками. Мало света проникало сюда сквозь объёмные роскошные кроны. — Говорят, что здесь живут ведьмы, которые съедают путников заживо, будь то один заплутавший путешественник, или целая армия воинов. А ещё слышал я слух о чародейке, что красива, словно тысяча бриллиантов или как звёздный свет, как вы, эльфы, любите говорить… — Гимли не мог замолчать ни на секунду. Хотя… было забавно слушать, как взрослый гном перебирает в голове разные байки. — Она заманивает молодцев в чащу, а там… в общем, не помню, что там происходит, но потом никто не может уйти от неё больше, чем на лигу… или, как я слышал, вообще не в силах отвести глаз… — гном забавно нахмурился. — Тогда, милый Гимли, не волнуйся. Я спасу вас от этой… красавицы. — я изо все сил старалась не улыбаться, чтобы не обидеть друга. — Всё не так просто, Виола… — Гимли покачал головой. — Для вас, молодых девушек, есть отдельная опасность… Говорят, — он понизил голос, хотя в этом не было необходимости, ведь каждый из нас четверых обладал прекрасным слухом. — что там живёт тёмный эльф. Красавец, умелец, да гостепреимный хозяин. — Леголас открыл рот, чтобы вставить какой-нибудь поучительный комментарий, но гном отмахнулся и продолжил, словно того и не заметив: — Он с девицами учтив безмерно, да только напускана учтивость эта. На самом деле… он соблазняет несчастных, — здесь Гимли сделал паузу, а эльф гневно поджал губы. Я мельком взглянула в его грозные глаза. Тише, милый принц, не воспринимай это так близко к сердцу. Леголас отвернулся, почти незаметно улыбнувшись. С чего это он? — А потом… на утро вместо хлеба, да соленьев завтракает эльф этот девичей кровью. Он прокусывает им шею, а те и не вырываются, очарованные его лицом.       Это Гимли хорошо закрутил, конечно. Некий тёмный эльф-кровопийца. И, может, сказать ему, что эльфы не завтракают ни хлебом, ни соленьями. Даже тёмные. Даже, наверное, кровопийцы. — А я слышал о том, что в этом лесу живёт гном, что заговаривает путников до смерти своими лживыми байками. — послышалось бурчание Леголаса. — Вот! Что я говорил? — воскликнул гном. — Это он родича своего защищает! Точно говорю!       Я отвернулась, прикрыв рот ладонью. Какие они забавные, когда спорят. Гимли выбешивает Леголаса каждый день, каждый час, а эльф пытается не реагировать, задирая подбородок, но потом всё всё равно получается, как всегда. Нет, это правда весело. Мне и Арагорну. Этим двоим, наверное, не очень. — Эльфы, ни тёмные, ни светлые, девушек не соблазняют. — Леголас отчищал моральный облик своего народа. И моего, кстати, тоже. — Не верю! Вот даже ты, к примеру… — не сдавался гном.       Ух ты, какие интересные подробности. Ни за что не поверю, что этот эльф на каком-нибудь сеновале с девицами развлекался, коварно их перед этим соблазнив. — Да не было такого! — Леголас обернулся на меня.       А я что? А я ничего. — А то я в глазах твоих этого не вижу. Всё твои желания, эльф, как на ладони видны. — Гимли задрал нос, а Леголас лишь только вздохнул, хотя и напрягся заметно. — Ничего ты там не видишь. — он закатил глаза. — Вижу-вижу, я то не невинная дева, что не разберёт ничего. И Арагорн, кстати, тоже. Так что ты поаккуратней со своими… глазами. — Леголас лишь скривился на этот подкол, но спорить дальше не стал.              А что там Арагорн с Гимли видят? Да не важно. Из разговора можно сделать довольно расплывчатый, но всё же вывод, что у Леголаса есть девушка, к которой он питает… нежные чувства. Невинная дева, которая в глаза эльфу не смотрит, поэтому не видит там ничего. Ну, это я так поняла. Так что, расходимся. С другой стороны, я об этом догадывалась.       Я вздохнула и пошла вперёд, чуть уходя с тропы, но не теряя её из виду. Жаль, очень жаль. Я не уверена, что это любовь, возможно лишь временная иллюзия, но тем не менее, мне так этого хотелось. Мне так хотелось любви. Я так истосковалась по ней за эти двести с лишним лет… Даже Халдир, мой друг, Эльф, что провёл со мной почти всю мою жизнь, что был со мной и в радости, и в гневе, и в грусти, не смог стать мне ближе, чем хороший друг. А Леголас смог. Хотя, мы как-то проскочили через стадию дружбы. В общем, суть в чём. Если я влюбилась, то это раз и навсегда, что не очень хорошо… что просто ужасно в таком положении вещей, а если это кратковременное увлечение красивым мужчиной, (хотя так у эльфов не бывает) то это нужно просто пережить.        — Виола! — звучный голос Арагорна разлетелся чуть ли не на пол-леса.       Я начала двигаться обратно к тропе. — Это её тот тёмный эльф украл! — воскликнул Гимли. — Стой, Леголас! Если через шестьдесят секунд она не появится, то пойдёшь её искать, а сейчас — жди. — Я здесь! — я вышла на тропу совсем рядом с ними. — Не беспокойтесь. Всё в порядке.       Я подошла ближе. Леголас пристально оглядывал меня с ног до головы, видимо выискивая следы повреждений. Он уже поднял голову, чтобы вглядеться в моё лицо, как Гимли выдал, не сдержав улыбки: — Леголас, глаза!       Что? Какие глаза?       Эльф поджал губы и отвернулся, а гном выразительно чесал лоб. — Я всё, конечно, понимаю, но не так же открыто это показывать. Я же говорил, всё видно, как на ладони. — пробурчал Гимли.       Леголас передёрнул плечами.       Снова они о своём…       Вдруг впереди что-то засияло так ярко, что у меня заслезились глаза. — Чародейка! — прошептал Гимли, зажмурившись.       Шутник. Вот Гэндальф обрадуется такому прозвищу. — Что ты видишь? — спросил внезапно Арагорн у Леголаса, который, прищурившись, вглядывался в светящиеся пятно. — К нам идёт белый колдун. — сказал эльф, убирая руку от глаз. — Не давай ему говорить. Он нас зачарует. Действуйте быстро! — воскликнул следопыт, вынимая меч из ножен.       Гимли сжал свой топор, а Леголас достал лук и стрелы.       Человек в белом тем временем приближался. Затем он подошёл настолько близко, что мы расслышали его голос: — Вы идёте по следам двух юных хоббитов. — Где они? - воскликнул Арагорн, крепче сжимая рукоять меча. — Они прошли этой тропой позавчера и встретили того, кого не ждали увидеть. Это успокоит вас? — Гэндальф качнул головой. — Кто ты? Покажись! — Арагорн прищурился, не спеша, впрочем, использовать оружие.       «Чародейка» скинула капюшон, и отовсюду послышались уливлённые выдохи. — Это невозможно… — прошептал Арагорн, убирая меч в ножны. — Прости… я принял тебя за Сарумана. — кивнул головой Леголас, убирая стрелы и закидывая лук на плечо. — Я и есть Саруман. Вернее, тот Саруман, каким ему надлежало быть. — А я думала, чародейка. — на грани слышимости пробормотала, чтобы как-то отвлечься от этой странной атмосферы. — То ли память подводит меня, то ли я не видел тебя вовсе, дитя. — внезапно обратился ко мне маг. — Не беспокойся, волшебник, твоя память в порядке. Мы с тобой не успели повстречаться, ведь когда я вступила в Братство, ты уже был не с ними. — Да… я тогда… — Гэндальф замолчал, видимо, думая, как рассказать нам всё. — Знаю. Ты тогда сменял свои серые одежды на белоснежные.       Маг кивнул. — Сдаётся мне, что имя моё тебе известно. — Гэндальф дождался моего кивка и продолжил: — А твоё мне ещё не ведомо. — Моё имя — Виола. — сказала я, чуть склоняя голову. — Довольно странное имя для эльфа… — протянул волшебник, приподнимая уголки губ. — А у тебя довольно странная одежда для бывшего Серого мага, Гэндальф Белый. Времена меняются.       Гэндальф усмехнулся в бороду. — Но ты падал! — воскликнул после паузы Арагорн. — Через огонь и воду… — пробормотал маг, прикрывая глаза. Через некоторое время он продолжил: — Одну задачу вы выполнили, теперь вас ждёт другая. Рохану грозит война. Мы должны мчаться в Эдорас как можно быстрее. — Путь не близкий. - покачал головой Гимли.       Арагорн подошёл к Гэндальфу. — Мы слышали о бедах Рохана. Что-то недоброе творится с королём. — Да, и это будет нелегко исправить. — Значит мы зря проделали весь этот путь? Покинем бедных хоббитов здесь, в этом ужасном тёмном сыром кишащем деревьями… то есть… милом… совершенно очаровательном лесу. — гном всегда больше других волновался за маленький народ. Это было даже несколько трогательно. — Нечто большее, чем простой случай привело Мерри и Пиппина в Фангорн. Великая сила спала здесь долгие годы. Приход Мерри и Пиппина будет сродни падению мелких камней, что начинают лавину в горах. — ответил маг. — В одном ты не изменился, дорогой друг. По-прежнему говоришь загадками. — Арагорн печально покачал головой.       Я отвлеклась на какие-то непонятные звуки в глубине леса, поэтому прослушала дальнейший разговор. — Новый Гэндальф ещё более ворчливый, чем прежний. — фраза, сказанная гномом, вернула меня в реальность.       Этот лес так… затягивает. Мы двинулись к выходу. Пора было выйти на дневной свет.       Мы вышли на поле, солнце болестнуло за облоками. Сказать бы Гэндальфу, что у нас нет лошадей…       В общем, проблема, конечно же, была решена. «Чародейка» засвистел, и к нему навстречу выбежал белый конь. Серогрив или обгоняющий тень, если угодно. А за красавцем-конём выбежали ещё двое. — С эльфом я уже ездил, хочу теперь с человеком попробовать. — отозвался Гимли, смекнув, что снова придётся сидеть по двое.       Я пожала плечами, мне было без разницы, с кем сидеть, хоть вон с чародейкой. Кони приближались, а я всё думала о грядущих событиях. И плечи мои невольно опустились. Тяжёлая судьба ждёт одного моего друга. Как бы мне уберечь его от смерти? Возможно ли это?       Кони были уже рядом, Леголас, выбрав одного из них, подошёл к животному и погладил его по морде. Я подошла следом. Внезапно эльф подхватил меня на руки и посадил на неосёдланную спину коня, а затем запрыгнул сам. Я едва смогла подавить испуганный выдох.       Устроившись сзади меня, принц положил руки мне на талию. Ага. Я старалась не шевелиться, чтобы не спугнуть это мгновение, но конечно, мы не могли позволить себе стоять здесь так долго.       Через некоторое время напряжение покинуло меня и я, расслабившись, чуть откинулась назад. Эльф, чуть напрягшись, уткнулся носом мне в затылок. Не поняла… Гимли, ехавший на соседней лошади, хмыкнул и захихикал, напрасно отворачивая от нас голову. Арагорн, кажется, единственный из нас, кто имел чувство стыда, ткнул его локтем в пухлый бок, хотя и сам не смог сдержать улыбки. Докатились. Теперь эти двое видят что-то смешное в наших отношениях. Я хотела подняться, чтобы не смущаться от такого пристального внимания со стороны всех троих — Гимли порой имел довольно бурную фантазию, а потому сейчас выразительно смотрел поверх моей головы, Арагорн едва заметно улыбался, смотря перед собой, чем тоже смущал меня, ведь мы с ним давно знакомы, и ни разу при нём ничего даже отдалённо похожего на это не случилось. Эльф же проявлял слишком уж пристальное внимание к моим волосам, и ко мне, в частности, поэтому заставил плавится мой мозг от непонимания и наслаждения. Жуткая смесь.       Мы всё дальше и дальше продвигались на юг, наверное, мы ехали несколько дней, но для меня они казались однообразными, поэтому я сама же и запуталась в своём счёте. Мне удалось поспать несколько раз, откинувшись на грудь сидящего сзади эльфа. Тот не разнимал рук, создавая тепло, так что мне было ещё комфортней. Но это только с одной стороны. А другой… принц мне нравился. А что случается, если кто нибудь вызывает симпатию? Стеснение. Волнение. Застенчивость. Но мне, слава Эру, уже не шестнадцать лет, поэтому я успешно боролась со всей этой дурью. Ещё этого мне не хватало.       Мы всё ехали и ехали, поэтому, увидев, что мы уже подъезжаем к стенам города, я была безмерно рада. Ехать, конечно, было приятно, но размять ноги всё же хотелось. — На похоронах и то веселее будет. — пробурчал Гимли, высовываясь из-за спины Арагорна.       Да… Это гном, конечно, точно подметил. Узкие пыльные, почти безлюдные улицы, серые деревянные дома, порой сожжённые или полусгнившие. Выкорченные деревья и завявшие цветы, видневшиеся из-за чуть сдвинутых штор. И тишина. Ни детского смеха, ни рыночного галдежа, ни песен, ни даже чириканья птиц. Всё будто вымерло. Хотя, отчасти это было так.       Я спустилась с лошади и пошла к широкому крыльцу. Остальные последовали за мной.       Нас попросили оставить здесь всё оружие. Я, скрепя сердцем, вынула свой кинжал и отдала свой лук и колчан со стрелами. Гэндальф же не желал расставаться со своим посохом. — Неужто вы и палку у старика отнимите? — Гэндальф слабо улыбнулся и показательно опёрся на локоть Леголаса.       Мы прошли в зал. Первое, что бросилось мне в глаза, так это старец, полулежаший на троне, и низкий худой черноволосый мужчина, сидящий на ступениях подле короля. Только завидев нас, Грима Гнилоуст, так звали этого скользкого прислужника, сразу же залебезил, подскакивая со ступеней и поднимаясь выше — к самому трону. — Повелитель, Гэндальф Серый явился. Вестник зла.       Ну, это прозвище будет получше чародейки.       Маг, словно не заметив слов Гримы, выступил вперёд. — Неучтиво встречают нынче гостей во дворце твоём, король Теоден. — Гоните его! — прошипел советник стражам, но те пока не сдвинулось с места. Тогда лицо мужчины исказилось грмассой гнева и отвращения. — С чего мне быть учтивым с тобой, Гэндальф Горевестник? — король, лишь подняв голову, тут же уронил её обратно на свою грудь. Страшное зрелище. — Справедливый вопрос, господин. — лицо Гнилоуста стало вновь прежним. Льстивым, слащаво-улыбчивым. — Лихо носит за собой этот бродячий колдун, куда бы ни отправился. «Лацпел» нарекаю тебя — вестник зла, вестник горя! — Молчи. — отмахнулся от него Гэндальф. А потом добавил, угрожающе нахмурившись: — Держи свой гнилой язык за зубами. Я не для того прошёл через огонь и мрак, чтобы слушать поганые речи жалкого червя.       Маг направил посох на короля Теодена. Грима в ужасе отпрянул от трона, а потом заверещал: — Посох… я же велел вам забрать у колдуна посох!       Стража, до этого стоящая по периметру зала, ринулась к нам. Маг же что-то говорил, не отвлекаясь от лица постаревшего мужчины. — Ы-хэ-хе-ха-хе… ха-ха-ха… у тебя здесь нет власти, Гэндальф Серый, хы-хе-ха-ха. — Теоден практически падал с трона, но смеялся, с усилием держа голову прямо. — Я изгоню тебя, Саруман, как яд изгоняют из раны.       В пылу небольшой битвы, я всё же заметила, как к принцу сзади пробрался какой-то воин. На мгновение я поймала азартный взгляд эльфа. Чёрт. Чёрт, сзади, Леголас! Я отвернулась, уворачиваясь от удара. Принц, не отвлекаясь от воина, с кем дрался в рукопашку, просто выставил руку, и мужчина, врезавшись в неё, повалился на пол. Стальная рука у него, что ли? — Рохан мой! — прохрипел Теоден или, вернее сказать, Саруман из последних сил. — Изыди! — воскликнул Гэндальф, и всё прекратилось.       Саруман пал.       Грима был изгнан. Он, словно крыса, бежал к своему истинному господину.       Арагорн с остальными заперся в кабинете Теодена, меня же отправили отдыхать. Я была не против. Мне давно хотелось помыть волосы и снять пыльную порванную одежду.       Наконец-то хоть какая-то цивилизация.