Ворон и Лис. Смерть, Смерть и Жизнь против Смерти

-Ублюдок! – керамическая миска врезается в стену и разлетается на мелкие осколки, которые тут же присоединяются к груде таких же, уже скопившихся на полу. На мраморе стены остается еще одна отметина, - Да что б его в храм весталок ночью связанным подбросили.

В стену летит небольшой кувшин. -Ну зачем ты так жестоко, Лонгину уже за 50, не переживет старик. -Ну и пусть подыхает, туда ему и дорога! -Помнится, еще пару недель назад ты предпочла бы, чтобы Легат не менялся еще десяток лет, а теперь желаешь ему смерти. Непостоянное ты создание, - мужской голос мягко растекался по комнате, заполняя ею всю, хотя и был негромким. Говоривший слегка растягивал гласные и звук м. -Несколько недель назад я не знала, что тот ублюдок решит меня так подставить. И весь Легион в придачу. -Тебе просто не нравится, что они решили не так, как хочется тебе. Сама виновата. Кто-то идет.

Собеседники замолкли. В внезапно наступивший тишине действительно вдали послышался отчетливый приближающийся стук медных подошв сандалий по полу.

Рядовой четвертой кагорты Витус, еще несколько лет назад носивший известную в империи и благородную фамилию, а теперь, как и все, кто выбрал местом своей службы четвертую центурию, звавшийся Квартус, шел по коридору личной виллы четвертого центуриона Кезона Рэбэниуса со всей возможной скоростью. Только необходимость быстро передвигать ноги спасала от того, чтобы окончательно не удариться в панику. Впереди уже вторые сутки, сразу после возвращения с заседания Легиона, бушевал молодой маг, а сзади молодого легионера подгоняли вести, которые приведут начальника в еще большую ярость. ***

Тит Манлий Торкват легко, почти незаметно вздрогнул, когда в небольшую комнату, в которой тот отдыхал, шагнул человек. Пришедший проявил уважение к главе Легиона, сделав несколько шагов от двери достаточно громко, чтобы его точно услышали. Он знал, что его ждут, знал, что его считают если не другом, то ближайшим соратником, однако дрожь главы Легиона не укрылась от его цепкого взгляда. Как и то, что маг был в одеждах сенатора, хотя вернулся с заседания светской власти империи уже несколько часов как. Видимо, слухи не врали, Легат заигрывался с светской властью и действительно начал проявлять первые признаки болезни Ларция. Гость остановился, давая Легату время успокоить лицо и повернуться к гостю.

Тит Манлий еще не был стариком, хотя ему и минул 50 год, сторонний человек дал бы не больше 35. Даже седина еще не тронула пышную, коротко обрезанную шевелюру благородного патриция, единственными отметинами времени на его лице оставалась сеть морщинок, разбегавшаяся вокруг всегда немного прищуренных темно-карих глаз, да углубившиеся в последние месяцы складки у слишком тонких губ. -Ты опоздал, Первый центурион, - голос главы Легиона был резким и немного хриплым, неприятным, однако чувствовавшаяся нем привычка повелевать не давала поморщиться при его звуке, - Возникли проблемы? -Не больше чем обычно. Посланниками Союза заинтересовалась пара особенно активных сенаторов, но мы укротили этот интерес. -Смерти? -Нет. -Они отбыли? -Да. Четвертые проводят их до границ Империи, а мои подхватят и проследят, чтобы наше послание дошло в целости и сохранности. -Хорошо. Что Четвертый? -Бушует. Не выходит из своих покоев. Защита виллы разбужена. -Пятый? -Предположительно с ним, ее голос слышали мои люди. Однако вы же знаете, они не показываются вместе. Ее не видели слуги. Мне кажется, Тит, что ее там нет, это просто маскарад. -Ты еще более подозрителен, чем я, Гай. Нет, она должна быть там, где ж ей еще находиться, как не рядом с братцем теперь? Бушуют? Хорошо, пусть бушуют, чтобы они не сделали, все будет нам на руку. Подчиняться – отлично. Нет – тоже неплохо, хотя и не вовремя. -Зачем ты позвал меня? – Гай решил перейти к главному вопросу, для того, чтобы ответить на вопросы легата хватило бы простого послания, не зачем было тревожить самого центуриона. -У тебя будет дело. Поработаешь моим посланником и организатором в одном лице. Я хочу твоими глазами увидеть, как эти двое покинут империю, не прихватив с собой никого и ничего лишнего. И отправятся к своей великой судьбе. Во славу Легиона. Гай замер, но поразмыслив, продолжил: -Ты думаешь, они се-таки выступят против тебя? -Не знаю. Они варвары, от них можно ждать. Перед отправлением тебя сменит Сиь чего угодно. Но даже если и выступят, тебя на них хватит. Девчонка слаба, а на Кэзона надеты оковы, с ними он мало что может. -Их семья уже несколько столетий служит легиону, не думаю, что их еще можно считать варварами, - рассудительно заметил Гай. -Огненным ублюдкам нельзя доверять, они никогда не станут римлянами, сколько бы не ели с нашего стола. Иди, Гай. Не позже, чем через две недели я хочу услышать, что эта парочка во главе свадебной процессии выдвинулась на восток. Перед отправлением тебя сменит Секст Септимий, он будет моим полномочным послом, подпишет договор от нашего имени и проведет обряды. Но отправь с ними кого-нибудь их своих. Я хочу, чтобы они все добрались до места. И Кузнеца, после заключения мира, оковы с ублюдка должны быть сняты.

Гай понимающе кивнул и, не прощаясь, вышел. Это была его особая привилегия. Не как старого друга и товарища легата, а как Первого центуриона, главы теней Легиона.

Дорога до личной вилы семьи Рэбэниусов был не долог. Всего несколько часов в седле и в красочной долине, окруженной специально высаженным лесом глазам путника открывалось крупное, выстроенное из белого мрамора здание. Мелкие пристройки окружали его значительно меньше, чем другие виллы благородных домов, в них не было нужды. Здесь не вели земледелие, не занимались производством. Дом в приличном виде содержали даже не рабы, а лично принесшие присягу роду слуги, большинство из которых имело те или иные магические силы. Большая странность, за которую Огненных ублюдков особенно не любили коренные римляне. Свернув на дорогу к вилле, Гай остановил коня, спустился на землю и вытащил из кармана стаканчик для костей. Потряс, выкинул кубики на землю. Все 4 показали по одной точке. Значило, что впереди его ждал серьезный магический барьер. Четвертый центурион поднял всю защиту, к тому же там сейчас минимум десяток его прямых подчиненных. Гай тяжело вздохнул. Лезть в драку не хотелось, тем более, что шансы победить были не особенно на его стороне. Но надежда на то, что Пятый центурион тоже там, все еще оставалась. Калипсо чем-то нравилась Гаю, в какой-то момент он даже подумывал уговорить ее уйти служить под его начало. Она была спокойными темными водами, рядом с слишком бурным горным потоком своего брата. Она была достаточно умна, чтобы не противится воле Легиона, принять поражение.

Мужчина взобрался на коня и медленно двинулся вперед. *** -Г-господин, - Витус замер в дверном проеме, не решаясь войти в комнату, часть которой была завалена осколками разнообразной посуды и предано уставился на стоявшего посреди комнаты мужчину.

Кезон был не очень высок и не слишком широк в плечах, но еще по-юношески строен и гибок. Простая варварская одежда, состоящая из рубахи и кожаных штанов, только подчеркивала это. Непривычно длинные, доходившие почти до плеч чуть волнистые волосы тоже не придавали молодому магу мужественности. Мужчина повернулся на голос и мягко улыбнулся. Витус вздрогнул. Командир восхищал его и пугал одновременно. Способность переходить от ярости к искренней улыбке и обратно за считанные секунды была известно каждому, как и то, что от его руки никто и никогда не страдал ни за что. Однако это все же был Огненный Ублюдок, самый юный центурион, не считая его сестры, потому обманываться не стоило. -Что случилось? – голос был мягкий, глубокий, юношески звонкий. И все же в нем звучали какие-то отеческие нотки, слышать которые от 19летнего юноши было странно. -К вилле приближается всадник. На нем эмблема легиона. И он проверил наличие у нас защиты. -И после проверки все равно поехал вперед? – юноша улыбнулся, заряжая Витуса какой-то нелогичной радостью, - Тогда это посланник от Легата. Откройте ему проход. И передай на кухню, что у нас важный гость из города, пусть постараются перед ужином. Я приму гостя в зале с басейном. Юный легионер кивнул и постарался быстрее убраться. -Как ты думаешь, кто это? – прозвучал в тишине мягкий, растягивающий гласные голос. -Гай, кого ж еще он может послать. Приедет, будет рассказывать про верность долгу и как отец нами бы гордился. Скотина, а ведь все так хорошо шло. ***

Гая встретили двое легионеров из четвертого, как дорого гостя. Коня тут же увели, а его самого со всем уважением повели внутрь, предупредив, что центурион уже ждет. Видимо более хладнокровная Калипсо уже успела охладить пыл братца. Раз двери оказались открыты, значит стоило внимательнее смотреть в свой кубок. Гай улыбнулся своим мыслям. Как все-таки близнецы были одновременно не похожи и похожи на своего отца.

Против его ожидания в просторной зале с небольшим бассейном в центре, обеспечивающим прохладу в самый жаркий день, его ждал только Четвертый центурион. -Где Пятый? -И тебе привет, дядя Гай, - широко улыбнулся Кезон, - Она отдыхает. Женщинам тяжело даются новости о предстоящих свадьбах, знаешь ли. -Да? А я слышал, что это ты не мог сдержать своего счастья от оказанной чести, - Гай растянул губы в профессиональной улыбке хорошего актера. -О да. Тем более, что мне по этому поводу подарили пару таких замечательных украшений! – Юноша приподнял руки, с запястий упали рукава, открывая тонкие полоски металла. Когда они столкнулись друг с другом, ожидаемого металлического звука не последовало, вместо этого по залу пронесся тихий звон колокольчика. Заклятые оковы уже работали, запирая в теле мага его основную силу, - Спасибо хоть, что не все перекрыли. -С вами поедет Кузнец, их снимут после того, как ритуалы будут исполнены. Легат и собрание переживают за твое умение сдерживать свое счастье по поводу новых родственников, не думаю, что их стоит винить в этом. -Да чего уж там, мне иногда кажется, что поносить оковы хоть раз в жизни должен каждый Огненный ублюдок, - юноша рассмеялся, указал рукой на ложа у изящного столика, на котором слуги уже успели расставить блюда с фруктами, хлебом, сыром, тонко нарезанным запеченным мясом и кувшин вина с чашами. -Устал с дороги? -Чье вино? -Мое. Малышка не привезла с собой запасов, - снова хохотнул Четвертый, устраиваясь на своем ложе и разливая вино, - Мы успели поговорить, хорошо, что ты дал нам время. Нам все также не нравится эта затея. Но мы выполним приказ Легиона. Хотя он и глуп. Мир на несколько десятилетий, если вдруг ее муженек решит прожить долгую жизнь, принесет войну в наши земли. -Хватит каркать, ворон. Ты уже говорил это, а я уже тебе отвечал. Война все равно будет. Мир меняется, душа Рима меняется, сенат прогнил. И мы все равно не смогли бы стоять в стороне. Что плохого, если пока мы будем копошиться здесь, наш восточный бок будет прикрыт? Парень скорчил гримасу, будто откусил что-то кислое. Они с названным дядей вели этот диалог уже не в первый раз. -К тому же нам действительно стоит объединиться… -Угроза с юга, угроза с юга, угроза с юга. Я уже год только это и слышу. И уже год говорю – хватит слать туда малые отряды. Один мощный поход и от этой вашей угрозы не останется следа. Почему вы так разленились и не хотите воевать на чужой земле, ждете, когда они приползут к нам поближе. Подготовившись и набравшись сил. Тупая привычка, которая всегда плохо оборачивается. -На своей земле мы побеждаем. -Ага. Но какой ценой. Что, думаешь, на этот раз найдется еще один Огненный ублюдок? А если не найдется? -Тогда восток нам особенно нужен. Это бессмысленный спор. Решение принято. -Глупое решение. Ты поедешь с нами как посол Легиона? -Нет, с вами будет Секс Септимий. Кезон скривился. Гай усмехнулся, радуясь про себя выбору сопровождающего для этой парочки. -Это хороший выбор. Он ладит с твоей сестрой, а это уже половина удачи. К тому же он лучший ритуалист чем я, все ж таки был жрецом. Да и его талант лучше других подойдет для того, чтобы продемонстрировать той стороне нашу заинтересованность в этом деле. -Какие вы все умные да разумные, дядя. Ладно, раз уж все равно ничего не поменять, буду смиряться и готовиться к долгой дороге, - парень одним глотком осушил свой кубок и поднялся с места, - Отдыхай, слуги покажут тебе покои. За ужином тебе составит компанию сестренка. -А ты? -Поеду поохочусь. Когда еще приведется? Наверняка ведь там не будет моих лесов и зверей. ***

Время до вечера протекло незаметно за размышлениями. Гай раз за разом перебирал в голове события последнего заседания, на котором Четвертый учинил форменный скандал и получил наказание, очень не вовремя, надо признать. Вспоминал те крохи информации о южной угрозе, которую им удалось собрать. В конце концов за ужином его ждало не пламя, а лед.

Близнецов Рэбэниус даже он, старый друг их отца, только дважды видел вместе. Они всегда появлялись в одиночку, учились в разное время и в разных школах, никогда не поддерживали друг друга в поединках, а на заседаниях один просто передавал Легату мнение по поднятым вопросам другого. Лишь дважды оба близнеца оказались возле зала совета Легиона. В первый раз, когда выигравший свой поединок 17 летний мальчишка принимал знак отличия, становясь главой Четвертой когорты, когорты воинов. Тогда сестра была приглашена по особому распоряжению. Она еще не закончила обучение, поэтому не могла быть членом Легиона, но ее право на это было дано рождением, поэтому особенно никто не возражал. Тем более, что все радовались новой зажёгшейся звезде, а на покрывшую голову покрывалом, полностью скрывшим лицо, девушку, державшуюся поодаль ото всех, никто не обращал внимания. Второй раз двух близнецов Гай увидел перед заседанием, на котором чествовали нового Пятого центуриона, отвечавшего за школы и обучение молодежи, а во многом и за последующий их отбор и распределение по когортам. До того момента он считал, что эти люди совершенно не похожи. При всей своей юношеской изящности Кезон, особенно в доспехе, казался выше и мощнее, занимал собой столько пространства, сколько было свободно в комнате и сиял, словно только что поднявшееся солнце. Его сестра же всегда казалась ему ниже брата, как-то меньше. Хотя она была и выше большинства римских девушек, а фигуру ее сложно было бы назвать действительно округло женственной, скорее угловатой. Это впечатление особенно подчеркивалось из-за худобы лица с тонкими чертами, холодно поблескивавших из-за темных тонких бровей черных глаз и всегда плотно сжатых губ. Тогда, прежде чем войти в зал, брат и сестра стояли рядом. Калипсо что-то говорила мужчине. Не смотря на разную одежду, длину волос и наличие делавшей лицо женщины хоть чуть более ярким краски, они казались отражением друг друга. Юноша не улыбался, девушка не хмурилась. Оба серьезные и собранные, оба – гении, навсегда проклятые своим именем. Брат тогда не вошел с сестрой в зал. Развернувшись от входа, он ушел, даже не обратив внимание на поздоровавшегося с ним Гая. Тогда он заметил их единственное точное и абсолютное различие: глаза. Яркие синие против холодных черных.

К ужину он вышел в плохом настроении. Успокоить взрывного парня – это десятая часть дела. Уговорить злопамятную девушку, на чьей судьбе эта история поставит крест – значительно более сложная задача.

Ужин накрыли в том же зале, где его встречал Кезон. Калипсо уже ждала его, устроившись на своем ложе и привычно не выпуская из рук какой-то свиток. Что ж, наверное, человеку, всего полтора года назад закончившему обучение, а полгода назад возглавившему когорту, за это обучение отвечающую, действительно всегда было что почитать.

Он подошел нарочито громко стуча подошвами. -Не шуми, я тебя увидела. Устраивайся, Гай, я сейчас закончу, - колючие черные гвоздики быстро скользили по строчкам, не отвлекаясь на секунду. Мужчина принял единственно верное решение – устроился поудобнее на ложе и решил отдать должное ужину и вину, должно же этим вечером было случиться хоть что-то хорошее.

Через несколько минут девушка подняла на него взгляд. Она была еще более бледной, чем обычно, уголки глаз покраснели, а под ними залегли тени. Женщина явно мало спала и то ли усердно читала, то ли плакала. Гай решил, что первое предположение тут будет вернее. Высокие скулы стали еще более острыми, забирая с полнотой щек остатки женского очарования. -Начинай, - брат и сестра говорили очень похожими голосами, но спутать их было невозможно, от каждого слова Калипсо веяло холодом и спокойствием векового ледника. -Что? - Гай решил притворится идиотом, - Поздравлять тебя с предстоящей свадьбой и великой миссией? Я очень рад за тебя, девочка, твой отец бы гордился! -Мой отец бы рвал и метал, если бы узнал, что мы попались в такую глупую ловушку. Кто подсказал Легату мою кандидатуру, Гай? Кто подтолкнул его сменить пол нашего игрока? Его страх или твой? -Мне стоит тебя бояться? -Меня нет. Но ты уже лет двадцать трясешься над любыми переменами. Знаешь, я поражаюсь, как глава разведки может быть таким закостенелым. -А я поражаюсь, как парочка и без того наделавших шуму детишек могла совершить настолько глупый промах. Зачем твой братец так открыто договаривался о твоем браке с этим Юлием? Зачем тебе вообще брак с простым человеком? -Республика трещит по швам, Гай. И трещать она так будет еще некоторое время, пока окончательно не развалится. А на развалинах что-то новое сможет построить этот человек. -А у тебя так мало дел в своей когорте, что ты решила полезть еще и в политику? -Ты знаешь, наша семья всегда выступала за то, чтобы маги и государство никак не смешивались. Но в этой стране это невозможно. Так почему не занять заранее наиболее выгодную позицию? Сделать так, чтобы никто из обычных не смог перехватить рычаги управления Легионом? -Уж не метила ли ты на место легата, девочка? – Гай внимательно всматривался в спокойное лицо собеседницы, внутренне содрогаясь от мысли, что сейчас услышит положительный ответ. -Я не дура, Гай, и хорошо знаю историю. Варвар не станет легатом, женщина не станет легатом. Вы уже обожглись на этом и будете дуть на свои обожженные пальцы еще не одно столетие. Но… -Но это не значит, что глава школ и глава воинов не могут решать, кто возглавит Легион следующим. Вас, детишки, сгубила юношеская самонадеянность. Тит может быть немного самолюбив и заигрался в сенатора, но он не идиот. Ты должна была понимать, что он придумал бы способ подрезать вам крылья. А так получилось даже весьма почетно. Станешь символом и гарантом великого мира. Попадешь в хроники. Может даже поменяете семейное прозвище. Что плохого? -Плохо то, что я уезжаю, когда должна быть здесь. Плохо то, что брак будет не гражданским, а магическим, а значит никаких разводов. Плохо то, что мы почти ничего не знаем о тех, с кем так хотим мира. И о их истинном отношении к проблеме. -Судя по письмам, они в панике. -Судя по нашим, мы спокойны, однако все совсем наоборот, - девушка протянула собеседнику через стол свиток, - С момента моего отъезда я лишусь звания Пятого, не знаю, кто займет мое место, поэтому успей забрать это до того, как все начнется. Гай развернул свиток и увидел несколько десятков пометок. Названия рукописей, названия артефактов, несколько имен с четкими обозначениями, где они лежат или обитают. -Это? -Это все, что при поверхностном осмотре у нас есть по некромантам и способам борьбы с ними. И заставь этих детей гиен чаще приносить жертвы богам подземного мира. Разошли этот приказ по всем территориям империи. Божественная помощь не будет лишней, раз вам так хочется дождаться гостей на своих землях. -Богам наплевать на то, как мы тут на земле возимся, - хмыкнул мужчина, изучая свиток. -Боги ревнивы, Гай. А боги смерти ревнивы втройне, если не больше. Сделай так, как я говорю. -Хорошо. Это все? -Нет, - откуда-то из складок столы движением уличного фокусника женщина достала плотно свернуты свиток и положила перед мужчиной, - Напиши до завтрашнего утра здесь достаточно убедительных слов о том, что происходит, чтобы глава моего рода заинтересовался. И дал согласие на мой брак. Гай аккуратно взял из ее рук бумагу, которая тут же начала раскручиваться. Развернул. Внизу листа обнаружилось небольшое нарисованное черным изображение ворона со сложенными крыльями и несколько странных букв, наверняка подпись самой девушки или какая-то тайная фраза. -Госпожа? -Мы с братом для вас варвары. Радуйтесь, что для нашего рода мы так и не стали римлянами. Если ты будешь достаточно убедителен, то Вороны выглянут из своих лесов. И дадут разрешение на мой брак, а значит женишок проживет подольше. -А если не смогу убедить.

Калипсо улыбнулась. Лицо на миг стало красивым. Таким, какое могло бы быть у одной из нимф подземного мира, до самого сердца пробирающим могильным холодом. -Ворон не может заключить магический брак без позволения отца или главы рода. Если такое случится по его желанию или против него, тень воронова крыла упадет на супруга. У меня нет отца, а мой брат не считается по отношению ко мне старшим мужчиной. Мне не нравится то, что вы затеваете. Но я вступила в Легион, а значит подчиняюсь решениям совета. И потому говорю тебе, Первый, хочешь, чтобы все прошло так, как вы это задумали, уговори главу рода. Его зовут Готбранд. -Странное имя, - не смог не заметить Гай. -Его мать была северянкой с запада, она и назвала. Он… - девушка на несколько секунд замолчала, видимо раздумывая, говорить дальше или нет, - Разумный. И очень не хочет, чтобы мой брат вернулся в родные леса. Уже поздно, прости уж, я тебя покину, у меня еще множество дел до отъезда. Собраться еще надо, привести бумаги в порядок.

Не ожидая ответа от собеседника, женщина встала и удалилась, оставляя Первого центуриона в одиночестве мягко улыбаться вслед ей. Огненные ублюдки всегда были одинаковы. Они были непокорными, они творили множество глупостей, даже предавали. Но они всегда подчинялись воле Легиона и честно старались выполнить ее, если уж не находили внезапную лазейку. По прикидкам Гая, лазеек на этот раз со своей стороны они не оставили. ***

Янь Лонгвей прожил достаточно долгую и интересную жизнь, чтобы потомкам было что о нем вспомнить. Племянник бывшего главы клана когда-то успешно уселся на опустевшее место дяди, успешно и что важно, без лишних обид, подвинув его сыновей, много позже, долгими и плодотворными усилиями доказал, что именно он будет идеальной кандидатурой на роль помощника, друга и судьи всех заклинателей. Так маг стал Главой заклинателей.

Однако безупречный Лонгвей был прежде всего человеком. И, как и всякий человек, совершал ошибки и глупости. Сам же он считал себя достаточно прошедшим по пути совершенствования, чтобы обрести мудрость, недоступную обычным людям, а точнее умение превращать свои ошибки в дополнительные козырные карты. И сейчас благородный глава клана Янь наслаждался свежим чаем и собственной мудростью, ведь ему наконец удалось превратить главную ошибку своей жизни в весьма и весьма удачную победу, которая должна была еще выше поднять величие клана и его собственное.

В комнату, в которой изволил отдыхать от тяжких дел глава клана, вошел тот, за кем он посылал еще несколько часов назад. Ошибка.

Достаточно высокий для своих лет, изящный юноша прятал руки в роскошные, покрытые тонкой золотой вышивкой рукава шелкового одеяния. Обычно люди его клана носили менее роскошные одежды, зато более удобные в тренировках или бою, с значительно меньшим количеством украшений и золота. Даже глава клана предпочитал одеваться проще и скромнее за исключением торжественных приемов. Но не этот человек. Слишком длинные для мужчины волосы, черные настолько, что поблескивали синевой вороного крыла, заколотые дорогим украшением в изящную прическу, спускались ниже колен, что придавало ему, слишком изящному, еще больше сходства с молодыми госпожами знатных родов. Лишь крой одежды спереди и узкий меч в черных ножнах, по которым струился клановый изумрудный дракон указывали на то, что перед смотрящими определенно мужчина.

Разглядев наряд сына и тяжело вздохнув про себя, Лонгвей поднял глаза на лицо вошедшего. Оно было как всегда идеально. Для получения официального статуса он был еще юн, но все девицы, да и мужчины молодого поколения хором признавали за молодым господином Янь Юншэном, пятым сыном главы клана Янь, звание самого красивого человека. Тонкие, изящные черты не были ничем испорчены, словно их нарисовала кисть бога, даже чуть вытянутая форма лица и по-лисьи вздернутые к верху уголки глаз придавали юноше определенного шарма, особенно когда он улыбался, мягко и нежно, без малейшего вызова или пошлости.

Весенний цветок клана Янь церемонно поклонился и мелодично произнес: -Ты звал меня, отец?

Лонгвей отвлекся от созерцания сына, чей внешний вид до недавнего времени вызывал в нем лишь тихую, но неистребимую злость и разочарование, и молча кивнул, а затем указал на место напротив себя.

Юноша плавно опустился, заняв место за столом, а затем изящно оправил рукава и почтительно налил отцу чай в чашку и принялся ждать, когда старший заговорит. «Ну что ж, надеюсь, на это он точно сгодится» - подумал глава клана, тяжело вздохнул про себя, и строго проговорил: -Ты знаешь, о том, что несколько месяцев назад ко мне приезжали послы Легиона? -Да, отец.

Лонгвей нахмурился, а Юншэн виновато улыбнулся, осознав, что попался. Ему не положено было знать не то, что о необычных гостях, но даже о существовании Легиона. -А кто они? – тут же попытался исправить оплошность юноша. -Не играй со мной. Я знаю, что ты уже лазил в эту часть запретного отдела библиотеки. Ты знаешь, чего они хотели? Отпираться дальше было глупо, поэтому Весенний цветок решил говорить правду: -Они хотели заключить союз. -Почему? -Потому что с юга приходят дурные вести о заклинателях, выбравших Темный путь. Отец кивнул. -Ты знаешь, что стало условием заключения мира и что мы обсуждали вчера на совете глав кланов? -Нет, отец, - юноша мягко улыбнулся и подлил еще чаю мужчине, - Наверное, обмен гостями? -Хм, гостями, какое милое название заложников. Из тебя бы точно вышла хорошая госпожа, - последняя фраза слетела с языка главы клана до того, как он успел ее остановить. Ругать сына сейчас не стоило. Да, тот вырос сплошным расстройством отца, не перенял ничего, что заложено в философии его семьи, но что ж теперь. Стоило играть теми картами, что получил на руки, - Ты почти угадал. В основу договора между Востоком и Западом ляжет брак. Мужчина с Востока и женщина с Запада скрепят союз, наложив на свою судьбу магические печати и скрепив ее до последнего дня. Таким образом союз будет нерасторжим достаточное количество времени.

Юноша едва заметно вздрогнул и опустил глаза. Отец заметил, как пальцы сына сжались в пустом пространстве, словно стараясь сжать что-то. Еще одна волна легкого раздражения прокатилась по сознанию главы клана. Чертов веер, который его сын таскал всегда и везде с собой, подарок его матери, на встречу с отцом, зная о его реакции, юнец не взял. Но его наличие уже настолько въелась в руки молодого Янь, что скрыть от посторонних нехватку аксессуара было невозможно. -Ты понял, почему я позвал тебя сюда сегодня? -Да, отец. Я стану символом этого мира и мужем для Запада. -Да, эта почетная роль достанется тебе. Легион настаивает на магическом подтверждении брака каждой стороной. Ты понимаешь в чем твоя задача? -Да, отец, - голова юноши склонилась еще ниже, - Я должен очаровать чужестранку, чтобы она добровольно согласилась на брак, без принуждения и по расположению ко мне. Я знаю эту особенность нашего обряда. -Хорошо. Надеюсь, здесь ты продемонстрируешь весь свой талант. Они, конечно, грубые варвары. Но это даже хорошо. Такой как ты явно произведет на нее впечатление. -Позволено ли мне будет узнать что-либо о моей будущей жене? – также мягко, не меняя интонации проговорил Юншэн. -Запад еще не объявил свою волю, но я могу предположить. В Легионе мало женщин, эти варвары не вводят свою семью в организацию, туда отбирают только после специальных экзаменов, которые мало кто из женщин способен выдержать. Наши сведения говорят, что на сегодня официально в Легионе состоит 7 женщин. 4 из них женаты и имеют детей, что исключает их из договора. Дева не должна иметь чужого приплода. 1 слишком стара, об 1 мало что известно, она живет на окраине их земель, если вообще еще жива. Я думаю, что Легат пришлет последнюю. Самую молодую. Она примерно твоего возраста, еще не вступила в брак. Хм, -Лонгвей ненадолго замолчал, погрузившись в свои мысли. -Что еще мне должно знать о моей возможной невесте отец? Чтобы стать для нее идеальным женихом. -Она из старой семьи, они с братом единственные, чей отец, дед и прадед служили Легиону, единственные, чья служба была предопределена с рождения. Это связана с каким-то долгом Легиона их предку. Дракон нашептал мне, что она не обычная дева, - глава клана снова поморщился, он не любил, когда женщины нарушали заведенный порядок и лезли в дела мужчин, - В 18 показала свой необычный талант, хотя о мощи ее духовных сил ничего не известно. А меньше чем через год глава Легиона с восторгом принял идею о том, что с их стороны приедет невеста, а не жених, хотя у нас подходящих женщин намного больше, а у него много бесполезных юнцов. Готовься быть очаровательным, сын. И внимательным. Эта женщина должна приехать, выполнить отведенную ей роль и все. Стать женой – символом. Не больше. Ты понял меня? -Да отец.

Глава клана сделал движение рукой, отпуская сына, а когда тот ушел снова погрузился в размышления. ***

Переступив за порог комнаты отца и почтительно закрыв за собой дверь, юноша тут же сунул руку в рукав, выудив из кармана привычный веер. С легким, едва слышным шорохом спицы развернулись, прикрывая лицо парня до глаз и показывая всему окружающему миру изящный пейзаж, изображающий одиноко стоящую гору и лес. Весенний цветок опустил взгляд на свою, скрытую сторону веера. «В конце дороги найдешь свою цель» - было написано изящным, немного необычным, но от того не теряющим привлекательности почерком.

Не убирая нежной улыбки с лица и из уголков глаз, чуть помахивая веером, юноша прошествовал через весь замок клана, в котором располагались покои главы, специальные залы для собраний и советов, комнаты трех старших сыновей и части родственников, и покинул прекрасное по своей архитектуре здание. Здороваясь с встречными, он свернул в сторону основных территорий дворца, прошел мимо хозяйственных построек, углубился в лес, пропустил библиотеку и дошел до своего небольшого отдельно стоящего домика, разулся на пороге и закрыл за собой дверь.

Только оказавшись в своих покоях, где никто не мог за ним наблюдать, юноша перестал улыбаться, зло скривился. Его прекрасное лицо превратилось в злобную маску, больше напоминающую дикого зверька. -Сволочь, - сквозь зубы прошептал юноша, бессильно опустился прямо на циновку, прикрывающую пол, и беззвучно заплакал.