Ворон и Лис. Смерть, Смерть и Жизнь против Смерти

Нежные, но сильные опытные пальчики пробегали по сведенной судорогой мышце шеи, нежно поглаживая, спускались на плечо, чуть задевая, специально естественно, отполированным ноготком нежную кожу ключицы, и стремились дальше, разминая, поглаживая белоснежную кожу, даря расслабление владельцу плеча и тонкое наслаждение обладательнице опытных пальчиков.

Пальчики сжали чуть сильнее, надавливая на давно знакомые точки, в ответ послышался едва слышный стон наслаждения, мышца наконец-то расслабилась.

Женщина мягко, победно улыбнулась и наклонилась к самому уху восседавшего к ней спиной молодого мужчины: -Вам хорошо, господин? А-Лин получилось доставить вам удовольствие?

Ладонь с длинными, тонкими, белоснежными, словно выточенными из дорого нефрита пальцами взвилась вверх, перехватывая ее запястье, чуть потянула вперед. Мужчина чуть-чуть обернулся и запечатлел легкий, практически неощутимый поцелуй, даже не поцелуй, а лишь обещание его, на ее пальцах: -Руки А-Линь как всегда великолепны. А теперь иди, пожалуйся девочкам, что я опять отвратительно напился. И возвращайся обратно через пару часов. Мне нужно поработать. Женщина легко кивает, хотя и понимает, что гость не увидит. Изящно встает и идет к двери. Остановившись перед выходом на несколько секунд, она опытным движением слегка нарушает свою сложную прическу, чуть распускает пояс одеяния, сдвигает его слои и лишь затем отодвигает створку двери и скрывается за ней.

Мужчина, краем глаза проследив за движениями своей недавней спутницы, привычно улыбается, мягко и пленяюще, дожидается легкого ступка каблучков ее обуви по коридору. Убедившись, что она точно ушла, гость возвращает снятые с верхней части тела одежды на место, оставляя положенный после любовной игры непорядок, перекидывает длинные, цвета вороного крыла волосы за спину, заставляя их рассыпаться вокруг себя водопадом. Украшение, обычно стягивающее их в упорядоченную прическу, лежит сбоку, небрежно, но ровно так, чтобы в любую минуту он мог дотянуться до острой шпильки в нем. Чуть подумав, он не собирает волосы, меняет позу на более ленивую, укладывается перед небольшим столиком, опираясь на один локоть, вытаскивает из широкого рукава одеяния свиток, разматывает его и погружается в чтение.

Чуть погодя протягивает руку к столику и наливает в небольшую чашку вино из сосуда. По комнате начинает течь запах спиртного. Идеальный нос молодого мужчины едва заметно морщится. Рука плавно идет к лицу, но останавливается у самых губ. Едва смочив их в алкоголе, мужчина отодвигает чашку и словно невзначай, проявляя неуклюжесть, расплескивает ее содержимое на драгоценные одежды из черного шелка с зеленым узором. Затем, улыбнувшись сам себе, снова погружается в чтение. Спустя несколько минут за дверью слышатся легкий шорох шагов. Мужчина быстро прячет свиток и расслабленно заваливается на спину, подсунув руку под голову и изображая пьяный счастливый сон.

Мягко шелестит дверь. Вошедший даже не пытается скрывать шаги. По голой лодыжке, выпростанной из-под полы одеяния приходится весьма чувственный удар, а сразу за ним сверху раздается веселый, пропитанный жизнью с нотками ехидства голос: -Что, братец, все никак не утопишь свою скорбь в вине?

Юншэн медленно открывает глаза, трет их рукой, изображая только пробудившегося человека, морщится, фокусируясь на лице гостя, кривится недовольно и медленно садится, чуть пьяно покачиваясь. -Чего тебе надо, третий братец? Опять пришел измываться над несчастным? -А-Линь выглядит уставшей и измученной, не жалеешь ты ее, братец. Пытаешься ухватить последнюю сладость свободы? Понимаю.

Еще раз пнув брата в лодыжку, Янь Гуо, третий законный сын главы клана, плюхнулся напротив за стол и сразу подхватил кувшинчик с вином, принюхался. Они с Юншэном были братьями по отцу, причем с крайне маленькой разницей в возрасте, Гуо был старше всего на два месяца. Однако если поставить братьев рядом, никто бы и не догадался, что они родственники. Третий брат был невысок и выглядел младше своих лет, походил скорее на шкодливого ребенка подростка. Убранные в неаккуратный высокий хвост каштановые волосы, волнистые и оттого казавшиеся всегда растрепанными, едва прикрывали шею. На широком лице с необычно крупными и широко распахнутыми глазами постоянно цвела озорная улыбка уличного хулигана. Особо внимательные уже видели в ней не бесшабашность юности, а куда более грозные всполохи. Но молчали. Гуо не мог сидеть спокойно, казалось, внутри него особая пружина, постоянно заставляющая его двигаться, вертеть что-то в руках, вскакивать, непрестанно перемещать вокруг себя мелкие предметы, однако это совершенно не мешало ему замечать все вокруг себя. -А то ты бы на моем месте вел себя по-другому? – Юншэн успел встать, поправить свои одежды и прямо сесть за стол, - Шутка ли, был человек, а стану символ. Ни жизни, ни возможностей, ничего. Еще и варварка в женах. Чего ты пришел? Украсть у меня последние свободные минутки? Или может быть ты пришел рассказать мне что-нибудь, а братец? Я же знаю, что ты что-то знаешь. Рассказывай! -Вот еще. Стану я рассказывать что-то такой пьяни как ты, - даже возмущенное выражение на лице Гуо никак не воспринималось всерьез, всего лишь капризом подростка, - Знаешь, как отец кричал на меня в прошлый раз, когда ты проболтался про то, что знаешь о Легионе? А я ведь был даже не при чем, я ничего тебе не рассказывал, точно помню. -Ну прости, старик застал меня врасплох. Тебе бы такое сообщили, на тебя бы посмотрел. Гуо снова заулыбался. -Давай, братец, но есть же в тебе хоть капля жалости? Я точно знаю, что за этими варварами должны уже присматривать. Я должен знать к чему мне готовиться? Она настолько ужасна? Расскажи мне!

Третьему брату нравилось смотреть на страдания Пятого. С детства они были близки, хотя их дружба и взросла из необходимости как-то обороняться от старших братьев, невзлюбивших бастарда и слишком шкодливого младшего. Однако, несмотря на братские чувства, с годами третий все чаще замечал, что хотя пятый и был нелюбим отцом, матушкой и братьями, другие наложницы, остальные члены клана и даже слуги в очаровательно красивом юноше не видели ничего ужасного и даже жалели его. Даже А –Лин, продажная девка, хотя и пересказывала ему каждое слово братца, а все-таки питала к нему куда большее расположение, Гуо это чувствовал прекрасно. Поэтому сейчас, когда брату выпало несчастье жениться на варварке, в душе его расцвела недостойная радость. Но все же место сочувствию там тоже было.

Юноша покрутил в руках чашу для вина, поставил на место, подцепил с столика палочки и начал выстукивать или по ладони какую-то мелодию, ища глазами, чтобы еще загрести в непослушные руки. С противоположного конца стола раздался легкий шорох, его брат расправил свой извечный веер и по привычке спрятал за ним нижнюю половину лица. Гуо поднял глаза и на секунду поймал себя на мысли, что так, с распушенными по плечам волосами, полуприкрытым лицом, брат действительно больше похож на изящную молодую госпожу. -Что-то не так? – голос Юншэна звучал обеспокоенно, - Что говорят наши лазутчики? Они же уже должны были вернуться. -Должны, - подтвердил Третий, - Через день варвары должны подойти к границе, значит сегодня утром мой человек должен был вернуться сюда, да вот только не вернулся. И весточки никакой не передал. -Может запаздывает. А может варвары оказались не так глупы и слепы. -А может и не варвары, - тяжело вздохнул Гуо и налил остатки вина из кувшинчика себе в чашку, - Дорога от границы лежит через земли клана Хэ и еще нескольких более мелких. -Ну и что? – беспечно заметил Пятый, помахивая веером и спокойно смотря на брата, - С чего бы им задерживать твоих людей? -Ну, старику Хэ может быть очень интересно, кто это подъехал к его границам и почему через его земли прошли наши люди, чтобы организовать подходящую встречу. Да и остальным тоже может быть любопытно… -Подожду, Гуо, ты странное говоришь. С чего бы старику Хэ лезть в эти дела, он же итак знает, кто это едет. -Ну как тебе сказать, братец… -Гуо, что ты имеешь в виду? – веер с щелчком закрылся, парень мельком глянул на брата, не выпуская из рук чашечку для вина. Юншэн выглядел обеспокоенным. -Мне нельзя этого говорить, тебя ведь не допускают на совет глав кланов, ты не должен такое знать. Но Юншэн, ты должен быть очень и очень осторожен. Наш отец договорился с Легионом и даже выдал им тебя в качестве мужа, да вот только остальных он уговорить не смог. -Но… как? – юноша выглядел ошарашенным, -Он же говорил, что все решилось! Он не мог пойти против всего совета! -А вот и мог. И пошел. Сказал, что тянуть этих ослов в стойбище лучше в две руки. Когда варвары приедут, им ничего не останется, как выступить на нашей стороне, зря они, что ли, сюда тащились. Да и больше сведений привезут об этой заразе. Наши-то не особенно ее испугались. -Не испугались? Значит они не согласились на брак и союз? Гуо увидел как в слегка пьяном взгляде брата разгорается искра надежды и поторопился ее затоптать: -Не радуйся так. Это же наш старик, он все равно все вывернет так, что будет по его. Так что спихнуть свою роль другому или вообще отказаться от нее у тебя не получится. Хотя, если невеста не доживет до сладкой первой ночи… У них не так много женщин, чтобы прислать нам другую.

Гуо хищно улыбнулся. -Однако же надежда есть. Отец сказал, что на следующем совете глав кланов мне можно будет присутвовать. Вот там и посмотрим, что будет. -Ага, если твоя варварка до нас доберется. Так что, братец, я бы на твоем месте, вспомнил лучше, куда ты забросил свой меч. Если варваров перехватят, то войны с другими кланами нам не избежать. И хорошо, если это будут какие-нибудь мелкие неудачники, а не Хэ. -Что думать об этом заранее, давай лучше пока царит спокойствие, насладимся красотой жизни. Давай-ка закажем еще вина, братец, и позовем местных дев играть нам и станцевать!

Юншэн немного неловко махнул рукавом одеяния, зацепив и опрокинув уже пустой сосуд от вина, и счастливо и пьяно улыбнулся брагу. Гуо ответил ему своей извечной улыбкой очаровательного хулигана. -Боюсь, на это времени нам уже не хватит. Собственно, я заглянул к тебе на столько, чтобы поболтать, скорее передать приказ отца. -Приказ? – Юншэн едва удержал свое лицо в том же спокойном расслабленном состоянии, но внутренне сразу напрягся. С тех пор как отец приставил братца к делу, тот все чаще приходил уже не просто так поболтать или повеселиться вместе. Однако пятый сын еще не научился сразу определять такие визиты. -Ага. Он переживает о происходящем, поэтому послал тебе пару своих охранников, чтобы они за тобой присматривали. И, младший, сочувствую тебе. – В противоречие своих слов Гуо широко и озорно улыбнулся и одним движением поднялся.

Юншэн понял, что пытаться сбежать уже поздно, когда его братец, махнув на прощание рукой, резво вылез в окно, оставляя его одного. Гуо явно приходил проследить, чтобы пятый сын не сбежал до прихода своих надзирателей.

Юноша едва успел быстро оглядеть комнату и принять более расслабленную позу, как в дверь два раза стукнули.

Не дожидаясь его ответа, незваные гости отодвинули створку и шагнули внутрь. Юншэн внутренне застонал. Отец прислал худших из худших.

Два человека прошли через комнату, остановились напротив развалившегося юноши и склонились в традиционном приветствии господину.

Юншэн медленно, нехотя перевел на них взгляд: -И чего вам здесь надо? Кто вам позволил входить ко мне без разрешения?

Вошедшие посчитали это разрешением выпрямится. Мужчина слегка прикрыл глаза, наблюдая за пришедшими. Худшую пару в качестве его охранников – тюремщиков отец выбрать не мог. Эти двое не были членами клана, их наняли специально в одной дальней северной деревне. Редчайшие экземпляры. Войны оттуда нанимались только к простым людям: служили в охране императора, высших чиновников, богатых купцов, обходя всех, кто имеет хоть какие-то магические силы. Именно поэтому их внешний вид, и без того не отличавшийся красотой, не могли смягчить даже традиционные одежды адептов клана Янь. Нет, они носили черное, но это черное было простым монашеским одеянием из грубых тканей. На них красовались морды зеленого дракона, но лишь в качестве защитной накладки на левом плече и гравировки на самостреле, надежно прикрепленном к левому предплечью. Вместо изящных мечей адептов в особых случаях они носили собственное оружие, а в обычные дни углядеть на них что-то опасное мог только очень опытный взгляд. Когда-то, еще в юности, Янь Лонгвей чем-то здорово помог кому-то из северян, спустя почти два десятилетия они отплатили, прислав ему целых двух молодых телохранителей. Заговорил мужчина с широким лицом, которое можно было бы назвать красивым, если бы его не обрамляли безобразно коротко обрезанные, стоящие практически торчком волосы. На женщину он старался даже не смотреть. Мужской костюм на ней был практически оскорблением его глаз, как и далекое от изящной красоты лицо с вечно суровым выражением. -Господин Лонгвей приказал нам сопровождать вас, пятый господин. -Сопровождать? Только и всего? -Ваш отец беспокоиться о вашей безопасности, господин. Поэтому мы будем с вами. Везде.

Это последнее «Везде» прозвучало как приговор. Юншэн не сомневался, что глава клана действительно заботиться о его безопасности. Ему будет обидно, если инструмент, которому он наконец нашел применение, сломают. Но также почтительный сын не сомневался, что отец послал именно эту парочку, чтобы ему в голову даже не забрела мысль о том, чтобы внезапно покинуть отчий дом. Охранники не были заклинателями. Обдурить их не составило бы труда. Да вот только выходцы с их родины славились своим талантом всегда находить свою цель, как бы старательно она не пыталась от них скрыться. Юншэн печально вздохнул. -Везде, значит? Что ж, надеюсь, вы не страдаете излишней скромностью. -Также господин повелел нам напомнить сыну о правилах поведения адептов клана Янь и проследить, чтобы вы точно их вспомнили, - раздался слишком низкий для женщины голос с нотками легкого ехидства и скрытой угрозы. -Кто бы сомневался, - пробурчал молодой мужчина и поднялся со своего места, - ладно, раз уж повеселиться не даете, пойдемте поскучаем. Он поправил одеяния и, старательно пошатываясь, выбрался из комнаты, в душе прощаясь с ней на длительное время. ***

Янь Ло был опытен и хитер, не молод, но еще крепок. Он прошел ни одну военную компанию под знаменем зеленого дракона, ни один десяток лет работал во славу своего ордена, в том числе и в дальних варварских землях. Он знал многие языки и быстро учил новые, легко подстраивался под разные нравы и менял внешность. Поэтому, когда третий сын главы клана, недавно ставший во главе его отряда послал встречать гостей из далекой Империи именно его, он не посчитал это чем-то сложным, тем более, что уже бывал в тех землях, добывая новые знания для клана.

За несколько недель до подхода отряда, сопровождающего послов, к границе, он аккуратно присоединился к ним в качестве местного проводника, прикинувшись представителем одного из местных степных диких народов. Он старательно изображал жадность и глупость. И так же старательно записывал все, что углядели его немолодые, но все еще зоркие глаза.

За сутки до границы, как и собирался ранее, во время ночной остановки, пока остальные разворачивали лагерь, он аккуратно выскользнул из общей суматохи, прихватив с собой необходимое, оставив свою лошадь и поклажу, чтобы его не начинали искать раньше времени. Шагать по степи было легко и привычно, а как только солнце окончательно заползло бы за горизонт он, отойдя достаточно далеко, он с легкостью вскочил бы на свой до времени спрятанный в тряпье за спиной меч и помчался бы в сторону дома. Внутри его грела радость от хорошо сделанного дела и самолюбивая гордость за то, что варвары очередной раз даже не заподозрили в нем кого-то опасного. -Все, я закольцевал его видение, - Секст Септимий устало убрал руки от головы своего пленника и, покряхтывая, поднялся. Расправил легким движением свою черную тогу из грубого материала, выдающую в нем стоика и бывшего слугу весьма уважаемого бога, и перевел взгляд усталых, слегка покрасневших глаз на собеседника, - Ты уверена, что он – единственный? -Пока да, и это меня удивляет. Сдается мне, мы лезем совсем не в ту нору, в которую нас приглашали.

Высокая палатка посла Легиона была достаточно вместительна, но очень аскетично обставлена. Простое походное ложе, стол с небольшим количеством бумаг, в основном карт, несколько стульев да небольшой очаг, распространявший вокруг себя приятное тепло. В центре, рядом с очагом, прислонённый к столбу – опоре, аккуратно связанный по рукам и ногам сидел их проводник, смотрящий куда-то пустым взглядом и тупо улыбающийся.

Женщина, с которой и говорил старый маг, в это время перебирала тонкие полоски бумаги, которые были вшиты в одежду их бывшего спутника, морщилась при виде них и кидала по одной в огонь. -Ты уверена, что мы должны сохранить ему жизнь? По мне, так если выкинуть его по дороге, никто все равно не посмеет нам ничего предъявить. Не будут же они сознаваться, что прислали к нам лазутчика. -Не будут, - женщина закончила с бумагами и налила из стоявшего на столе кувшина вина с водой в небольшую простую чашу. -На, я добавила немного трав, поможет тебе взбодриться быстрее. Старик благодарно принял подношение и сделал несколько глотков: -Стар я уже в такие сказки людей погружать. Но ничего, ничего ему не будет, как ты и просила. Будет жив, здоров, в своем уме и даже не заметит остаток путешествия. Но я правда не понимаю. -Секст, он единственный лазутчик. И он из того клана, что нас ждет, что о нас итак много знает. А значит, что? Сдается мне, остальные кланы либо проявляют потрясающее отсутствие любопытства, либо … -Либо вообще о нас не знают, - закончил Секст, - Это плохо. Думаешь, они соврали? -Не знаю. Приедем – узнаем. Но после пересечения границы нужно быть на чеку. Может попросишь кузнеца снять с брата ограничители? -Нет, Легат сказал… -Легат много чего говорил. И далеко не все это разумно. Например, вообще вся эта затея отдает настоящим бредом. -Однако же он – Легат.

Женщина скривилась. Ее бледное лицо было лишено ярких эмоций брата, а потому на первый взгляд они были особенно-то и не похожи. Добавляла различий высокая сложная прическа по римской моде и тяжелый многослойный наряд. Даже находясь много дней в дороге, без единой служанки Калипсо умудрялась выглядеть так, будто и не покидала пределов совей виллы. Единственное допущение – она сменила высокие деревянные туфли на мягкие кожаные сапожки ее родины, казавшиеся ужасно чужеродными в наряде богатой девицы из приличной семьи. -Не морщись, мы оба знаем, почему мы здесь. И нам обоим придется сыграть в эту игру, - старик мягко улыбнулся. Его аскетичное, сухое лицо, в котором четко прорисовывалась каждая кость, практически светилось мягким пониманием, доброй расположенностью к окружающим. Мало кто мог поверить, что этот благообразный старик – один из лучших мастеров допроса Легиона, глава особой школы, обладающий редким даром заглядывать в самую душу человека, насылать видения. -Да уж, если Империя приказывает умереть где-нибудь подальше и хоть с какой-нибудь пользой для Легиона, мы просто это делаем, - кривая усмешка скользнула по лицу Калипсо, - Как думаешь, у меня получится героически умереть до того, как я вляпаюсь в брак? -Героически умереть получится только у твоего брата. Мы с тобой, девочка, не того поля ягоды. И Легиону было бы желательно, чтобы перед этим мы все-таки подпишем договор. В конце концов, сама идея не так уж и плоха. И угроза, сдается мне, не так уж и мала. Я отправил на юг двоих своих учеников, Калипсо. Они не вернулись. Мои птенчики слишком ценный материал, чтобы ими так разбрасываться. -Тут ты прав, Секст, тут ты прав…- женщина задумчиво уставилась через затухающие огоньки в лицо единственного пойманного ими лазутчика, мучительно пытаясь понять, в какую западню они лезут.

После рассвета пленника закинули в ее с братом повозку. Туда заглядывать не имел права никто, потому довезти до места еще одного пассажира незамеченным не было проблемой. Сама женщина не пожелала покидать свое временное жилище даже в тот момент, когда они наконец-то достигли границы и встретились с встречающим их отрядом, который и должен был препроводить их посольство в резиденцию клана Янь.

Зато Кезон ни на секунду не забирался внутрь, самолично отслеживая происходящее.

Добравшись до границе по предварительной договоренности они должны были отпустить отряд обычных солдат, обеспечивающих им безопасность в дороге, и часть магов, чтобы уже они помогли солдатам вернуться на родину без особых приключений. На земли будущих родственников Огненные ублюдки вступали в сопровождении посла Легиона и всего десятка рядовых легионеров из разных центурий. Достаточно мощная сила по меркам Империи, в новые земли для ведения переговоров с местными магами обычно отправлялись отряды поменьше. Но здесь было слишком далеко даже до самых дальних союзников Легиона, и слишком опасно. В конце концов, впереди их ждала слишком чужеродная среда, для того, чтобы считать себя хоть в какой-то безопасности.

Секст уже отобрал состав их отряда, Кезон только пробежал глазами по списку, соглашаясь с большинством имен. Каждый из магов имел необходимый опыт и умения, при этом никого выше рядовых в списке не было. Это не означало их слабость, это означало, что они не хотели подниматься выше. В конце концов Секст тоже официально значился рядовым Пятой центурии, главой совсем маленькой школы с едва пятеркой учеников в десятилетие.

Те, кто приехал их приветствовать, сразу не понравились парню. Дело было не в странных одеждах, больше похожих на женские одеяния. Кезон видел персидских купцов, да и вообще мало внимания уделял одежде. А вот лица новых друзей совсем не нравились вспыльчивому магу. Прочитать точно их выражения было сложно, но уж презрение-то, с которым мужчины в черных с зеленью халатах и червленных доспехах, поглядывали на него и его воинов, он угадывал легко. И, хотя приехавший с встречающей группой переводчик, все время кланялся и говорил с ними даже слишком вежливо и заискивающе, римлянин чувствовал, что поездка вряд ли будет такой уж радостной и веселой.

Когда свободная степь – нейтральная территория между двумя их великими организациями, осталась позади, Кезон, забравшись в повозку, сменил одеяние и доспех, положенные ему по положению в Легионе, на более простую варварскую одежду своей родины и затянул ремни на доспехе, на груди которого аккуратно сложил крылья черный ворон. Проверив еще раз застежки, мелкие детали и рассованные по карманам небольшие амулеты, он холодно, прямо как сестра, улыбнулся и, сосредоточившись на минуту, накинул на себя иллюзию, делающую его одежду и доспех снова римскими, а длинный тяжелый меч на боку превращающую в короткий гладиус. Доведя дело до конца, он внимательно осмотрел себя в небольшое медное зеркало, остался вполне доволен результатом и улыбнулся сам себе, готовясь покинуть повозку и продолжить путь верхом. -Глаза забыл, - раздался из угла мягкий, вкрадчивый мужской голос, тянущий гласные.