mi pequeño niño, mi ángel.

2:41 am. За окном было еще темно и безлюдно. Звук телефонного звонка нарушил сон молодого паренька, заставив его неохотно разлепить веки и с глухим недовольным стоном потянуться рукой к мобильному, лежащему на прикроватной тумбе. Заметив на экране незнакомый номер, брюнету поначалу не особо хотелось отвечать. Мало ли, может кто-то ошибся номером или просто решил от безделья поиздеваться над нормальными спящими ночью людьми. Однако проснувшийся внезапно некий интерес, или же это было какое-то внутреннее подсознание, что необходимо ответить, парень все-таки смахнул в сторону стрелочку под номером и сонным голосом прохрипел: — Я слушаю. На том конце звонка сначала несколько секунд томительно молчали, что заставило немного напрячься; но прежде чем парень успел сбросить вызов и выругаться, понимая, что все это гребанное издевательство, в телефоне послышался обеспокоенный и судорожный женский голос: — Вы Чон Чонгук? Пожалуйста, скажите, что я не ошиблась... — Да, это я. В чем дело? Кто Вы, и почему звоните в такое время? — Я Ваша соседка... точнее, я знаю Ваших родителей, - женщина чуть ли не рыдала, говоря с трудом и пытаясь успокоиться, но выходило у нее это крайне проблематично. Такое поведение начинало беспокоить. — Прошу, приезжайте скорее! Ваши родители... что-то случилось, я слышала выстрелы в их доме. Сначала Гуку показалось, что его подводит слух или это просто ему снится очередной нехороший сон. Пару секунд в его голове на момент что-то выключилось, и он не особо понял, что несла эта женщина, но когда она чуть ли не навзрыд еще раз попросила, нет, даже потребовала скорее приехать, не дав парню опомниться и узнать, о чем она говорила, звонок резко оборвался и вместо всхлипов Гук слышал лишь тишину. Что только что произошло... Кто эта женщина? Какие выстрелы? Зачем... Чонгук мигом зашел в контакты, набирая номер матери и чувствуя слабую дрожь в теле. Нужно было узнать обо всем самому. Если это была какая-то шутка, то точно неудачная и мерзкая, но когда после десятого гудка никто так и не ответил, парень занервничал и на рефлексе прикусил губу до крови. Хорошо, может мама просто спала и не слышала звонок, нужно было позвонить отцу, ведь тот часто не спал ночами, а работал в своем кабинете, поэтому с ним всегда можно было легко связаться. Гук резко выпрямился, садясь на постели и пару секунд видя черные круги перед собой; к горлу подкатила тошнота от волнения, хоть он и старался дышать ровно и не паниковать раньше времени. Но когда он услышал голос оператора, оповещающий, что абонент сейчас вне зоны доступа, он резко вскочил с кровати, дрожащими пальцами тыкая по экрану, чтобы найти телефон той самой соседки и перезвонить ей. — Ну же... - нервно ходя из стороны в сторону по комнате, юноша запустил ладонь в свои взлохмаченные темные волосы, с силой сжимая, когда ему не отвечали, а эти раздражающие гудки длились словно вечность. Женщина так и не ответила, что стало последней каплей для Гука, чтобы он панически принялся собираться, вызывая такси до аэропорта. Если все это окажется в итоге тупой шуткой, эта женщина получит по заслугам, что заставила посреди ночи проснуться и ехать в аэропорт, дабы брать билет на ближайший рейс Токио-Сеул.

***

Вылететь получилось только через несколько часов, что для Гука было равносильно пытки с этим ожиданием. Родители так и не выходили на связь, значит все-таки произошло что-то серьезное. Вспоминать слова той женщины про выстрелы совсем не хотелось, но в голову уже лезли всякие неприятные мысли, от чего хотелось рвать и метать все вокруг, а блядское время идти быстрее. Но не все в этом мире можно было сделать по щелчку пальцев, а время контролировать невозможно. Гуку было шестнадцать. Он с десяти лет жил и учился в Японии по настоянию родителей, так как отец был владельцем крупной компании по печатной продукции и занимался серьезным бизнесом в нескольких странах Азии. У него был родной старший брат, который и взял мальчишку под свою опеку, уверив, что в Японии Гук получил бы наилучшее образование и стал бы в дальнейшем таким же успешным, как и его отец. Хотя поначалу парню не особо хотелось крутиться во всем этом - его душа лежала к другим вещам. Он был весьма творческой личностью, иногда что-то писал и очень любил играть на музыкальных инструментах, а в бизнес соваться у него желания не было. Но если таково было условие родителя, то на момент, пока парень не достиг совершеннолетия, у него не было права ослушаться и перечить. Приходилось покорно выполнять все, что ему говорили родители и дядя, воспитывая в нем прилежного послушного человека, коим Гук себя не слишком-то и считал. Мало кто знал, что на самом деле он был тем еще бунтарем и заводилой, часто встревал в неприятности, мог с кем-то подраться, а после умолял своего дядю не говорить ничего отцу. Мужчина, конечно, был не таким строгим, как его брат, поэтому, к счастью мальчика, ничего не докладывал на него, но предупреждал, что за каждый косяк Гук будет наказан им лично. Последнюю неделю дядя Соджун отсутствовал, оставив подростка одного в доме под присмотром охраны. У него были вечные перелеты, деловые встречи, и когда Чонгук пытался позвонить и ему той ночью, мужчина не отвечал, от чего юноша волновался еще сильнее. Интересно, а эта женщина звонила ему тоже или он вообще не имел понятия, что что-то могло случиться. В любом случае, весь оставшийся перелет до родного дома Гуку ничего не давало покоя, он был натянут как струна от нервов и успел даже сорваться на бортпроводников. Парень не был на своей родине больше пяти лет. Так сложились обстоятельства, что за последние годы его отношения с семьей резко ухудшились, хоть он и пытался во всем потакать желаниям отца и быть тем, кем он хотел его видеть в будущем. Редкие короткие звонки, почти никаких вестей от родителей, лишь то, что мать ждала второго ребенка, но даже когда прошел срок, парню так и не сказали, кто у него родился - брат или сестра. Ему казалось, будто его семья его предала, сбагрила в Японию и теперь у них все хорошо и без него. Конечно, некая детская обида присутствовала, но Гук старался не придавать этому великое значение, больше привязывался к дяде, начиная со временем считать его своим вторым отцом. Да и сам мужчина порой вел себя крайне странно, иногда злился, когда мальчик хотел вернуться в Корею и повидаться с семьей; убеждал и внушал ему, что его отец будет этому не рад, поэтому если у мальчика есть какие-то вопросы, то он мог бы передать их отцу через него. Мальчишку это расстраивало, а после он смирился с тем, что его родители просто разлюбили его, раз еще и второго ребенка завести решили, ведь так оно часто и бывало: у тебя появляется кто-то младшенький и вся родительская любовь переходит к нему, а ты становишься взрослым и сам дальше должен жить как-то без помощи и заботы. До жути обидное чувство, но брюнет принял это и стал жить дальше, пусть в глубине души и очень сильно дорожил своими родителями. Подумав о том, что раз уж у него должен был появиться брат или сестра, то возможно он тоже мог попасть в опасность, и сейчас все эти мысли не давали покоя, потому что парень был будто чужой среди всех. Все молчали, никто не знал и не говорил ему, в чем дело, все приходилось делать самому и разбираться самому. Он даже отказался от того, чтобы один из охранников полетел с ним. Все равно толку от него никакого не было бы. Даже после прилета родители так и не отвечали. Гук, мигом сев в такси, потребовал как можно быстрее ехать по нужному адресу, уверяя, что заплатит столько, сколько нужно, лишь бы таксист довез его поскорее. Мужчина, к счастью, оказался понимающим, поэтому за любые деньги готов был ехать в обход и на высокой скорости, не боясь штрафов. Пока парень сидел в салоне автомобиля, он успел набрать чуть ли не с десять сообщений дяде, но ни одно так и не осталось прочитанным. Неужели он был так сильно занят, что даже не брал в руки телефон. Все это было очень странно и мутно, а вдруг Чон Соджун тоже был в родительском доме вместе с ними? Нет, это было исключено. Насколько Гук был осведомлен, дядя должен был быть на тот момент в штатах, но то, что он также не выходил на связь - заставляло строить разные теории, по итогу от чего голова уже взрывалась от боли. Таксист, как и обещал, довез довольно быстро. Видеть родные когда-то улицы своего города было словно каким-то сном. Он не был здесь уже так давно, но все будто осталось таким же. Те же дома, те же лужайки, мини-маркеты вокруг. Пусть их семья и могла себе позволить жить в более роскошном районе, но здесь все было куда оживленнее и ярче. Юноша сразу же выскочил из такси, но не успел и пройти пару шагов, как заметил возле своего дома, огороженного желтой лентой, каких-то людей и полицейские машины. Сердце пропустило удар, и ноги будто стали ватными, что если бы Гук не взял себя в руки, то осел бы прямо на землю, пустым взглядом смотря перед собой. Какого черта они тут делают, почему дом огородили, где родители и что вообще произошло? Заметив парня, один из полицейских окинул его удивленным взглядом и все же решил сам подойти, будто уже заранее догадываясь, кто появился перед ним. — Вы, видать, тот самый Чон Чонгук? Юноша продолжал смотреть перед собой, и только через пару секунд дернулся, опомнившись и взглянув на полицейского, сглатывая возникший неприятный ком в горле и кивая. — Что... что произошло? Где мои родители? — Ночью на дом напал грабитель, точнее, мы пока выясняем, кто и с какой целью заявился в Ваш дом. Люди слышали выстрелы... — Где мои родители? - не дав мужчине договорить, еще и раздражаясь от его спокойного и безэмоционального тона, Гук сжал ладони в кулаки и поджал губы от нервозности. У него вот-вот началась бы паническая атака. Полицейский лишь тихо вздохнул, будто не хотя говорить прямо, но понимая, что мальчик перед ним вроде не маленький и врать ему смысла нет, к тому же он был членом этой семьи. — Мне очень жаль... преступник убил их на месте. Сперва Гуку показалось, что его просто подвел слух. Внутри все будто замерло, а к горлу подступила тошнота. Он смотрел на мужчину как на сумасшедшего, не в силах что-либо произнести. Полицейский лишь страдальчески вздохнул, посмотрев с жалостью в глаза подростка и понимая, что на этот момент он испытывал внутри. Было больно смотреть на по сути еще ребенка, который лишился родителей в столь юном возрасте. Да вдобавок и убитых каким-то преступником. Наверняка он переживал в себе полное непонимание, горечь, обиду, ненависть и все то, что испытывали люди, чувствуя несправедливость этого жестокого мира. Гук чувствовал неприятное покалывание на кончиках пальцев, сердце словно перестало биться, и дышать было тяжело. Мужчина, чувствуя неловкость и напряжение, сглотнул, захотев было позвонить в скорую, чтобы юноше помогли, но его отвлекла подбежавшая со спины к Гуку женщина, и он узнал в ней ту самую соседку, которая и позвонила ночью и обо всем доложила. — Чонгук? Господи, Вы приехали, - женщина средних лет, на вид чуть старше собственной матери, со всей силы и отчаянием схватилась за дрожащие плечи мальчишки, смотря на него с сочувствием и со слезами на уголках темных глаз. — Мне очень жаль о Вашей утрате, мне... Но парень ее не слышал. Сейчас внутри него происходил какой-то хаос, он готов был и сам следом за покойными родителями сдохнуть. Как ему теперь жить с этим. Он и так не виделся с ними столько лет, а даже не успел сказать им добрых слов. Не успел прижаться к родному телу матери, не успел доказать отцу, что он сильный и достиг всех целей, о которых мечтал. Как ему теперь после всего этого существовать. — Я пока оставлю вас. Чонгук, - полицейский слегка сжал плечо паренька, заставляя его посмотреть на себя и пытаясь этим жестом как-то успокоить, хоть и понимал, что сейчас его ничто не сможет приободрить. Все-таки случилось ужасное событие. — Вскоре с тобой свяжется детектив Ли Минхо и назначит встречу, будь к этому готов. Он проведет с тобой беседу. — Вы сейчас серьезно? - найдя в себе силы говорить, Гук нервно усмехнулся, едва сдерживая предательские слезы и закипая изнутри. — О чем мне с ним говорить? Я должен увидеть родителей. Где они?! — Чонгук, сынок... - женщина отошла на пару шагов, с болью в глазах смотря на паренька и даже не представляя, что сейчас творилось у него на душе, но ей стоило его успокоить: — Мы можем поехать в морг, но сперва... прошу, тебе нужно зайти ко мне. Просто ничего не спрашивай, идем скорее, я обещаю, мы после этого сразу же поедем к... Договаривать она не стала, так как Гук, будто опомнившись, резко дернулся, заставив и саму женщину вздрогнуть, а после вплотную подошел и крепкой хваткой вцепился в ее худые плечи: — Погибли только мама и папа? Его напуганный и в то же время какой-то умоляющий взгляд заставили соседку занервничать, но она просто нежно накрыла ладонью его щеку и попыталась слабо улыбнуться.

***

Чонгук помнил свою реакцию на новость о том, что мать беременна вторым ребенком. Сначала он был невероятно рад, уже в голове рисовал разные картинки того, как у него появился бы младший братик или сестренка; как он прилетел бы домой, когда мама будет рожать. Он представлял, как счастливый вместе с отцом зашел бы в палату и увидел бы в руках матери малыша, который потянулся бы к ним своей маленькой ладошкой. Он представлял, как это побудило бы его бросить все в Японии и вернуться домой, жить с семьей, растить и воспитывать малыша, помогать с этим матери. Что будь у него сестренка, он бы заплетал ей косички и играл бы с ней в куклы, а если бы братик, то они бы играли в снайперов, и он бы обучал его в дальнейшем, как кадрить девочек. Но, увы, родители почему-то со временем стали утаивать от сына, как проходил процесс беременности, кто по итогу родился, а за четыре года так и не давали поводов, чтобы Гук пообщался с ребенком хотя бы по телефону или видео связи. Интересно, а самому то ему говорили о том, что у него есть старший брат. После такого всегда была озлобленность на семью, чувство предательства, да еще и дядя потакал во всем прихотям брата и не позволял Гуку вернуться в Сеул. Порой доходило до такого, что мальчишка пытался сбежать, но в итоге его быстро находила охрана Соджуна и после он сам наказывал юношу. Мог и до ремня дойти, и до полного изолирования от внешнего мира, запирая его в спальне без окон и отбирая всю технику. Его методы воспитания были весьма жестокими, но действенными, Гук после всего этого затихал надолго, а внутри переживал кучу негативных эмоций, что и зарождало в нем некого мстительного агрессора. Но с другой стороны, парень не имел права обижаться на семью, ну по крайней мере на второго ребенка. С какой целью от него утаивали эту информацию, он даже не догадывался, но у него всегда были мысли о том, чтобы в будущем разобраться с этим и, увидев своего младшенького, который тоже наверняка не подозревал о его существовании, забрать его к себе, что бы на это не говорили родители. Зайдя в соседский дом, парень слегка растерялся, что даже не успел за женщиной, которая тут же побежала куда-то, ничего не говоря. Все это было странно, но у парня было неплохое предчувствие - про погибшего ребенка никто не говорил, а это значило только одно... Разувшись, Гук выпрямился, как через пару секунд в прихожую вышла та самая женщина с маленьким мальчиком на руках. На вид ему было и правда годика три-четыре - у него были слегка кучерявые черные волосы; большие, как пуговки, такие же черные глаза, смотрящие прямо в душу; светлая гладкая кожа и слегка покрасневшие пухлые губки. Он был одет в футболку с каким-то мультяшным принтом, который скрывался под тканью комбинезона с шортиками. В целом, он был будто самим Гуком на момент, когда ему было тоже четыре года. Ему даже показалось, что у него родинка на подбородке была точь-в-точь на том же месте, что и у него. В своих маленьких ладошках малыш сжимал мягкую игрушку кролика, взгляд был такой невинный и даже испуганный. От зрительного контакта с Гуком мальчик уже через пару секунд спрятал личико на плече женщины, от чего та нежно улыбнулась и погладил его по волосам, после посмотрев на ошеломленного подростка, который просто не сводил взгляда с ребенка. Это и есть его младший братик? Это вот его родители скрывали от парня столько лет... В голове не укладывалось. — Чонни, малыш, это Гук, твой старший брат. Он здесь, - соседка осторожно покачивала мальчика на руках, едва сдерживая слезы и целуя его в висок. Мальчик стеснялся и жался к ней крепче, боясь вновь посмотреть на гостя. А сам Гук даже и слова вымолвить не мог. Он сам готов был на месте разреветься, как сопливая девчонка, но он был рад. Он был неописуемо рад, что ребенок уцелел. И это было не иначе как чудом. Женщина медленно подошла ближе, убеждая малыша не бояться и после взглянув на парня: — Ты не представляешь, какое счастье было найти его целым и невредимым. Когда прогремели выстрелы, я боялась, что это чудовище убьет их всех, но либо он просто не заметил Чона, либо смиловался над ним. Я не понимаю. Я посмотрела в окно из своего дома, я видела какой-то силуэт, а после долго думала, идти ли туда до приезда полиции, но все же пошла. Чон был в своей кроватке и громко плакал. Гук, кто бы это не сделал, я уверена, он сгниет в... — Прошу, достаточно, - сухо отрезав, чем слегка вспугнув своим тоном женщину, парень поджал плотно губы, не хотя, чтобы она говорила все это при мальчике. Естественно, ублюдок, который убил его семью, получит еще свое, смерть для него будет подарком, поэтому его ждет нечто похуже, но сейчас говорить обо всем этом не хотелось. Сейчас было важно другое. А именно маленький мальчик, младший братик, который теперь так же, как и старший, остался без родителей, и ему необходимо было как-то с этим жить дальше. И если парень в силу возраста еще кое-как, но был в состоянии контролировать свои эмоции, то что было внутри этого малыша от осознания происходящего, даже невозможно было представить. Брюнету сейчас хотелось лишь того, чтобы брат хотя бы посмотрел на него, но тот дрожал, тихонько сминая пальцами плюш и жмурясь. Соседка все же аккуратно опустила Чона на ноги и погладила по густым волосам, решив разрядить обстановку. — Давайте я оставлю вас на несколько минут и приготовлю вам что-нибудь вкусное. Ты наверно проголодался после перелета. И да, я так и не представилась, можешь называть меня тетя Сонми, - женщина опустилась перед мальчиком на корточки и погладила по пухлой щечке: — Все хорошо, этот человек тебя в обиду не даст. Когда Сонми удалилась на кухню, оставив Чона и Гука одних в прихожей, на несколько секунд повисла мертвая неприятная тишина. Мальчик смотрел в пол и продолжал нервно теребить руками игрушку, в то время как Гук даже дышать в его сторону боялся. И что теперь ему делать, как вообще себя вести с тем, кто тебе родной, но в то же время чужой, ведь ты впервые видишь за долгое время еще одного члена семьи, которого от тебя скрывали. Но осознав до конца, что родителей в живых больше нет, а это значило, что теперь они остались сиротами, ни в коем случае бросать младшего брата не стоило. Гук все же решился, сделав пару шагов к мальчику и сам опустившись перед ним на корточки, пытаясь заглянуть в глаза. — Хэй. Чон? - выдавив из себя слабую, но искреннюю улыбку, парень старался выглядеть как можно дружелюбнее и милее рядом с мальчиком. — Как зовут твоего плюшевого друга? Мальчик продолжал стоять как вкопанный, смотря вниз и не отвечая. Слегка дул свои губы, нервничая и желая убежать, но почему-то продолжая стоять на месте и стесняться. Гуку уже показалось, что все это бессмысленно и его попытки как-то пойти на контакт с братом не увенчались успехом. Что ж, кажется теперь не только отношения с уже покойными родителями дошли до точки невозврата, но и с братом общий язык будет найти крайне сложно. Вздохнув, подросток от разочарования сам опустил взгляд, переживая и думая, как еще можно попробовать разговорить малыша, но тот все-таки осмелился посмотреть на него в ответ и слабо выдавить своим прелестным детским голосом: — Мистер Кролик. Его зовут мистер Кролик... Чонгук резко поднял голову, раскрыв глаза и вновь встречаясь взглядами с братом, не сразу поверив в то, что он ему ответил. На душе сразу стало так тепло, а от облегчения все тело перестало напрягаться. Так мило и по-детски, никаких выкрутасов - просто мистер Кролик. На губах снова появилась улыбка, а сердце все сжималось от разрывающих и внезапно проснувшихся нежных чувств к этому созданию. — Будем знакомы, мистер Кролик, - парень пожал лапу игрушке и после подставил ладонь мальчику, который сперва замешкался, непонимающе хлопая глазами, а после прижал кролика к себе и надулся. — Не отдам. Гук приподнял брови, не сразу догнав, к чему это было, а после догадался, как это выглядело в глазах ребенка и тихо засмеялся, запустив ладонь в свои волосы от неловкости. Это было слишком мило, хоть брюнет и не особо любил все эти трепетные чувства и инстинкты в себе. Ему всегда хотелось вырасти бесчувственным и черствым человеком, не хотелось влюбляться и вообще испытывать к людям добро и нежность. Но этот мальчик... этот наивный маленький ангел. Его новый смысл жизни. Только к нему отныне Гук желал относиться как к самому бесценному и родному существу, совершенно позабыв об остальном мире. — Идемте скорее на кухню. Я приготовила вам сытный вкусный завтрак, - в прихожей появилась Сонми и вытерла ладони о фартук, смотря на двух братьев. Мальчик снова опустил понурый взгляд и шмыгнул носом. — Хочу к маме, - тихо всхлипнув, Чон обнял кролика сильнее и готов был разреветься на месте, если бы не Гук, который тут же прижал его к себе как можно крепче, накрыв широкой ладонью его затылок, а второй начиная нежно поглаживать по спинке, чтобы хоть немного успокоить. Он не знал, что ему сказать в этот момент, да и был ли в словах смысл. Матери и отца теперь не стало, и Чон наверняка был свидетелем всего, но его еще детский разум не осознавал гибель родителей до конца, нужно было действовать осторожно, чтобы не нанести ему лишнюю травму. Женщина тоже опустила печальный взгляд, сдерживаясь от слез и не зная, как помочь. Она была в хороших отношениях с семьей Чон, часто приходила в гости, приносила мальчику вкусняшки, с матерью братьев они могли часами проводить беседы за чашкой чая. Ей тоже было тяжело принять смерть столь хороших для нее людей, хоть она и сама не знала, в чем была их цель не связываться со старшим сыном. Вскоре это дело поднимут еще сильнее и ей хотелось бы как-то помочь, может на время взять опекунство над мальчиками. Ей хотелось бы, но она понимала, что есть одно но. Она знала о том, что Гук жил в Японии вместе с дядей, и если тот узнает, а может уже узнал о случившемся, то он заберет их к себе и она их больше никогда не увидит. Ей от этого становилось грустно и неприятно на душе, потому что собственных детей у нее никогда не было, и она мечтала хоть раз в жизни испытать на себе то, каково быть чьей-то мамой. Посоветовав мальчикам все же поесть и отдыхать, Сонми направилась к себе, а Гук так и не выпускал брата из объятий до тех пор, пока тот не успокоился и не сказал, что хочет спать.

***

Через несколько часов Гук наконец получил сообщение от дяди. Тот сказал, что уже на пути в Сеул и что парню придется постараться, чтобы как-то оправдать себя из-за побега. Это так разозлило юношу, что он чуть не разбил телефон. Какого черта он должен оправдываться, когда перед этим сам же пытался позвонить и писал Соджуну о том, что его родители погибли и он без лишних объяснений должен был вернуться домой. Все это было слишком подозрительно и странно, потому что даже когда они созвонились, голос мужчины был настолько спокойным и холодным, будто смерть брата для него была чем-то даже близко не шокирующим. Будто его волновало больше то, что Гук сбежал и ослушался. Что творилось в голове этого человека, подросток не понимал. В первом часу дня в дом Сонми нагрянул детектив, который взялся за расследование об этом инциденте. На удивление, беседа прошла весьма спокойно и быстро, оно и понятно, Гук сам ничего не знал, не мог толком что-то объяснить по поводу убийства, и алиби у него было железное. Но он пригрозил, что если преступника не найдут и не накажут как следует, он заявится к ним и разворошит всю их контору. Тогда в нем проснулись агрессивные бурные эмоции и он желал лишь мести. Детектив пообещал сделать все возможное и найти виновного. Но если бы только Гуку эти слова предали хоть каплю спокойствия на душе, ибо на тот момент он потерял всякую надежду. Пока Чон спал, парень также успел съездить в морг и опознать тела своих покойных матери и отца. В тот момент в нем что-то умерло тоже. Да, за последние годы родители сильно отдалились от него, но они по-прежнему были ему дороги, поэтому видеть их бездыханные мертвые тела было невыносимо. Он больше не увидит улыбку матери, не ощутит ее нежных теплых рук. Он больше не услышит слова похвалы от отца, не получит от него жизненного совета. Он теперь не скажет "я люблю вас" им в лицо, а скажет это могильным надгробиям. И он еще сильнее переживал за брата. Тому как никогда сейчас была необходима родительская забота и любовь, воспитание, но теперь только Гук обязан был стать для него всем и заменить сразу мать и отца. — Я обещаю вам, что у Чона будет лучшее детство. Такое, которое не смогли вы дать мне. Покойтесь с миром.

***

Вернувшись ближе к вечеру в дом Сонми, парень заметил в прихожей лишнюю пару обуви, но сразу догадался, кто носил такие ботинки. Женщина встретила его обеспокоенным взглядом, поджав губы и оповещая, что его дядя уже здесь и ждет в гостиной. Парень заранее знал, в каком расположении духа будет мужчина, но готов был принять удар на себя, лишь бы Чон в это время был в кроватке и мирно спал. Но зайдя в просторную гостиную, Гук замер, замечая сидящего в кресле дядю, а на его коленях играющего со своим кроликом Чона, который улыбался и дурачился. Увидев юношу, мужчина тут же стер с лица улыбку, хмуря густые темные брови и прося Сонми взять Чона и оставить их наедине. Женщина не стала долго мешкать, хватая тут же расстроенного ребенка на руки и направляясь с ним в другую комнату. Гук даже не успел поздороваться с братиком, даже не успел заметить на себе его взгляд, и это его так разозлило. Злило, что брат сидел на коленях мужчины, улыбался, не вел себя скованно рядом с ним, а это значило лишь то, что Соджун явно ни раз общался с мальчиком и видел его куда чаще, чем сам парень. Ну да, он мог позволить себе в любой момент полететь к семье, общаться с ними, а Гука огораживать от этого и еще что-то тявкать про то, что ему не следует ехать вместе с ним. Чертов эгоистичный и лицемерный ублюдок. Когда они остались в комнате совсем одни, мужчина поднялся с кресла и приказал подойти к нему. Его ледяной грубый голос заставил парня покрыться неприятной волной мурашек, и, боясь ослушаться, он все же медленно подошел к нему, поднимая хмурый взгляд, в котором читалась нескрываемая ненависть и обида. Взгляд мужчины бал также угрожающим и пугающим. Он пару секунд молча смотрел в ответ, а после отвесил парню звонкую пощечину, отходя к окну и доставая пачку сигарет, закуривая прямо в комнате. Юноша, широко раскрыв глаза и смотря перед собой, на мгновение будто выпал из реальности. Он не понимал, за что его ударили и почему дядя стал резко таким злым, ведь раньше он поднимал на него руку только в крайних случаях. — Разочарован, - выдыхая клубы дыма, Соджун свободной рукой зачесал волосы назад и стал смотреть на дом напротив. Тот самый дом, где минувшей ночью произошло убийство. — Ты взял мои деньги, чтобы купить билет. Улетел без охраны, ослушался меня... Он сейчас серьезно? Гук посмотрел на мужчину как на умалишенного. Да что за бред он нес. У парня буквально убили родителей, ему позвонили посреди ночи, заставляя переживать и чуть ли не поседеть в свои шестнадцать. Сам Соджун не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, наверняка не работая, а развлекаясь в компании блудливых девиц, алкогольных напитков и белого порошка, как это иногда бывало, и сейчас он смел кидать претензии за то, что парень бросил все ради того, чтобы прилететь в родной дом без разрешения, которое ему по факту не нужно? А что, если бы он не прилетел? Что если бы не встретил своего младшего брата, которого ни разу не видел и даже не знал, как его звали? Соджун бы отправил ребенка в детдом или нашел бы ему другую семью? Нет, Гук себе никогда бы не простил, если бы не решился прилететь и сам во всем не разобраться. Это его семья тоже и он имел полное право находиться здесь. — Я уже взял билеты до Токио. После похорон летим обратно, - смахнув пепел в пустую чашку, где совсем недавно был кофе, Соджун посмотрел на парня, замечая в его взгляде всю злобу и гнев, но не придавая этому большое значение. Ему сейчас совершенно не хотелось слушать нытье какого-то подростка. — Ты... - чуть ли не давясь от злобы, Гук сжал ладони в кулаки, что еще чуть-чуть и сам бы полез на мужчину, хорошенько ему вдарив, и плевать он хотел, что он был его родственником. То, какой бред он сейчас нес и его спокойный до раздражения голос, выводили на совсем не добродушные эмоции. Хотелось стереть эту надменность с его лица и смотреть, как этот урод будет захлебываться собственной кровью. — Сейчас мы едем в мою квартиру. Надеюсь, ты не брал с собой никакие вещи, я не хочу ждать твоих сборов. — А как же Чон? - все же пытаясь успокоить своего внутреннего зверя, который вот-вот сорвался бы с цепи, Гук судорожно выдохнул, не сводя взгляда с надвигающегося к нему дяди, рефлекторно отходя дальше. — Я решил оставить его этой милой женщине. Пока тебя не было, эта бедняга все уши прожужжала о том, как она хотела бы себе таких же прекрасных детей, как у моего покойного брата. У Чонгука внутри все кипело от нахлынувшей злости. Он действительно готов был прямо сейчас хорошенько ударить мужчину, позабыв напрочь о том, кем он был и что делал для самого Гука. У него не было права заявлять такие вещи и вообще решать все за ребенка, который остался без родителей. Да и откуда он мог знать, какая на самом деле эта женщина. Может она с виду была такой дружелюбной и милой, а стоило оставить ее с Чоном, она могла сделать что угодно. Гук ни за что не бросит младшего брата. Это даже не обговаривалось. Мужчина остановился, приподнимая брови и скрестив руки на груди. Он знал, что на тот момент чувствовал парень. Он прекрасно это знал, но ему было все равно. Он не желал, чтобы Чон-младший жил и рос вместе с ними. Да, он был хорошим ребенком, но с Гуком ему расти не стоило. У Соджуна были свои планы на этого подростка, а после и на его брата. Вместе им водиться не было необходимости ради своей выгоды. — Не позволю... - парень опустил голову, пряча лицо под челкой и пытаясь восстановить дыхание. У него сейчас началась бы паническая атака или резкий выплеск агрессии, но он крепко впился ногтями в кожу на внутренней стороне ладоней, и боль немного его утихомирила. — Чон мой родной младший брат. Я его не оставлю. Ни за что и никогда, так что засунь свои желания себе в задницу, Соджун. Парень поднял мрачный взгляд на дядю, смотря с вызовом. Он готов был принять от него удар, гневные слова, да что угодно, но лишь бы его не разлучали с братом. Он и так не видел его ни разу за четыре года, как тот появился на свет, и снова жить без Чона он уже не смог бы. Мужчина пару секунд молча сверлил подростка взглядом. Этот взгляд не сулил ничего хорошего. Хотя оно и очевидно. Чтобы так с ним разговаривал какой-то мальчишка - это надо иметь стальные яйца или быть конченным мазохистом. — Здесь я решаю, что и кому позволять. Ты, кажется, забываешь, с кем разговариваешь, Чонгук, - резко оказавшись рядом с парнем и не дав тому опомниться, чтобы отпрянуть, Соджун схватил его крепко ладонью за горло, впечатывая в стену и слегка приподнимая. Парень тут же стал брыкаться, хватаясь ладонями за руку мужчины и делая попытки выбраться. Тот готов был придушить его на месте. — Мне с тобой нянчится вообще не в радость. Я тебя не таким воспитывал. Где твоя благодарность, мм? - крепче сжимая пальцы на шее Гука, Соджун тяжело дышал через нос, губы его были плотно поджаты в тонкую полосу. Он не обращал внимания на жалкие попытки юноши высвободиться из хватки, так как он превосходил его по силе, и видеть, как тот постепенно ослабевал в его руках, было воистину прекрасным зрелищем для его взора. Но задушить до смерти Гука не входило в планы мужчины. Как только он захотел сам его отпустить, в гостиную забежала напуганная Сонми и охнула от увиденного. — Что Вы делаете?! Отпустите его, - женщина подбежала к Соджуну, хватаясь за его крепкие широкие плечи и пытаясь отдернуть от паренька, но, получив неслабый удар в грудь и упав на пол, она простонала от боли и чуть ли не встретилась затылком с углом журнального столика. Еще немного и она могла бы, возможно, погибнуть от сильного удара головой. Воспользовавшись моментом, когда Соджун отвлекся на женщину, Гук нашел в себе силы, чтобы ударить того между ног, этим самым заставив дядю зажмуриться и рефлекторно отпрянуть. — Сукин сын! - злостно прорычав, мужчина согнулся, тяжело дыша и готовясь снова кинуться на племянника, но тот мигом выбежал из гостиной и направился в ту комнату, куда Сонми отходила с Чоном. Хоть бы он там и был, и хоть бы он не слышал всех этих криков. Забежав в небольшую гостевую, Гук сразу нашел взглядом сидящего на диване мальчика, который жмурился, тихо плача и все еще мертвой хваткой держась за своего мягкого игрушечного кролика. Чертовски сильно хотелось прямо сейчас взять и успокоить этого малыша. Посадить на колени, крепко обнять, шепча, что все будет хорошо, и целовать в щечки, носик и губы. Но времени было мало. Соджун сейчас снова будет здесь и тогда уже вряд ли получится сбежать. Парень помнил, каким иногда его дядя мог быть конченным психом. Заметив старшего, Чон все же тихо всхлипнул, испуганно смотря на него, но ничего не говоря и не спрашивая. Он и так пережил за последние сутки слишком много шокирующих вещей. И многие наверняка еще даже не осознал до конца. Гук подбежал к мальчику, хватая его на руки и накрыв ладонью затылок, прижимая голову младшего к своему плечу, после тихо оповещая: — Нам пора... Услышав женские крики из гостиной, парень вздрогнул, после улавливая слухом грубый голос дяди и звуки ударов, которые напугали не на шутку. Ей стоило помочь. Она все-таки была хорошей женщиной и благодаря ей Гук смог выбраться. Но если они сейчас пошли бы ей помогать, то уже вряд ли бы был шанс на побег. Чон приподнял голову, своим невинным наивным взглядом смотря на старшего и шмыгая носом: — А тетя Соми... Сердце разрывалось от того, как этот малыш отчаянно хотел, чтобы женщина, которая спасла его и вытащила из того дома, пошла с ними, но Гук не мог так рисковать временем и братом. Если он сейчас побежал бы ей помогать, то Соджун уже жалеть сил не стал бы. Поэтому, ничего не сказав и осторожно выходя из комнаты в коридор, юноша принялся искать взглядом дверь, ведущую на задний двор дома, через пару секунд переставая слышать крики Сонми. Ему до конца хотелось верить, что этот урод оставил ее в живых. И пусть потом Гука будет мучить совесть из-за собственного эгоизма, но Чон был для него важнее всего и всех. Если они сейчас не сбегут, то больше никогда не смогут быть вместе. Наконец зайдя за угол коридора и найдя стеклянную дверь, за которой виднелся задний двор, парень ринулся с ребенком на руках туда, выбегая на улицу. Куда стоило бежать дальше, он понятия не имел. Он даже обуться не успел. Просто быстро, но осторожно пытался двигаться вдоль забора по темным сторонам, куда не падал свет от уличных фонарей. Соджун уже вышел из гостиной, замечая, что братьев не было в другой комнате, и, выругавшись, сразу выбежал на улицу, чтобы осмотреться. Но не увидев ничего подозрительного вокруг, он попытался поискать еще в доме, вдруг они спрятались на втором этаже. Попутно с этим он набрал номер своих подопечных, чтобы приказать им выехать на поиски двух детей. Он их из-под земли достанет, если нужно будет. *** Добежав до самой ближайшей остановки, крепко прижимая к себе малыша, Гук остановился, тяжело дыша и жмурясь. Ему хотелось заплакать вслед за братом, потому что он не знал, что теперь ему делать. Родителей больше не было, дядя - единственный взрослый человек, который был членом их семьи, полностью свихнулся и теперь будет искать их повсюду. Чон еще слишком маленький и за ним нужен был глаз да глаз, а Гук сам еще был несовершеннолетним, чтобы как-то брать на себя опеку над ребенком. У них не было ни денег, ни места, куда они могли бы пойти и спрятаться. Эта ночь вообще могла стать для них последней. Парень был в полной растерянности от безысходности, ведь даже не знал, что стало с той женщиной. А что, если Соджун ее убил или сильно покалечил; почему он вообще внезапно стал таким мудаком, и что у него было на уме. Как теперь дальше справляться со всем этим и куда податься шестнадцатилетнему подростку и четырехлетнему малышу. — Мама... хочу к маме, - Чон громко плакал, что было сейчас совсем нехорошо, потому что на улице было безлюдно и тихо, а его громкий плачь мог привлечь внимание. Гук тут же принялся осторожно и успокаивающе поглаживать братика по спине, думая, куда им стоило бы направиться, ведь автобусы уже не ходили в такое время, а до центра города было приличное расстояние. — Тшш, все хорошо, Чон, я рядом, - поцеловав нежно младшего в висок, парень вспомнил, что сохранял телефон того детектива, поэтому решил попытать удачу и набрать его номер. Он не ожидал какой-то серьезной помощи, но если тот мужчина ответил бы и помог им хотя бы на время спрятаться, пока сам стал бы разбираться с Соджуном, это стало бы небольшим успехом, чтобы потом распланировать дальнейшие действия. Чон перестал громко плакать благодаря постоянным поцелуям и мягкому хрипловатому голосу старшего - лишь изредка шмыгал то и дело носом и дул недовольно губки. Он наверняка проголодался и замерз, поэтому стоило срочно отсюда выбираться. Сев на скамейку возле остановки, Гук достал телефон, на котором горел красный процент заряда - если телефон отключится в самый неподходящий момент, все просто потерпит крах. Но, к счастью, дозвониться до детектива получилось практически сразу же, и, быстро разъяснив ситуацию и попросив помощи, парень выдохнул впервые за этот вечер спокойно, молясь всем богам, чтобы детектив Ли Минхо поскорее приехал и забрал их. Становилось холоднее, и было ощущение, что вот-вот хлынет дождь. Обнимая мальчика и накинув на него свою толстовку, сам оказавшись в футболке и ежась от прохладного ветра, Гук мягко поглаживал уснувшего младшего брата по голове и едва заметно улыбался. Он был счастлив тому, что смог сбежать и забрать с собой Чона. Он был рад, что наконец спустя четыре года увидел его, смог ощутить его тепло и услышать. Этот ребенок был для него самым важным и сокровенным, и никто не в праве их разлучить. Он готов был умереть за него, убить сам каждого, кто посмеет покуситься и тронуть этого малыша. Он пообещал самому себе, что будет растить Чона сам, будет оберегать и любить всем сердцем. — Я тебя никому не отдам. Я обещаю тебе. Вскоре мы со всем разберемся и у нас будет самое лучшее будущее, малыш. Где никто нас не достанет, а тот, кто лишил нас родителей, получит по заслугам. Я стану твоей опорой... я стану для тебя всем. Прикрыв глаза и уткнувшись носом в мягкие темные волосы мальчика, Гук вдохнул их приятный аромат детского мандаринового шампуня и чуть улыбнулся уголками губ, надеясь, что это первая и последняя ночь, когда им пришлось так нелегко.