mi pequeño niño, mi ángel.

Через двадцать минут на пустую улицу, возле остановки, подъехал черный мерседес, за рулем которого был тот самый детектив. Заметив двух мальчишек на лавочке, мужчина тяжко вздохнул и приспустил боковое стекло, позвав Гука. Парень на некоторое время задремал, но практически сразу разлепил веки, смотря перед собой и замечая Минхо. От сердца будто отлегло и он, тихонько взяв все еще спящего брата на руки, оглянулся по сторонам и прошел к автомобилю. — Простите, что потревожил Вас в такой час, мне просто больше некому было позвонить, - сев с Чоном на заднее сиденье, ни на секунду не выпуская его из объятий, Гук с благодарностью посмотрел на детектива и поджал губы. Ему было неудобно перед ним, но это была единственная надежда, чтобы как-то спастись и скрыться. Хотя бы на время, а дальше он придумал бы план. — Даже не знаю, с чего начать, чтобы узнать, что случилось... Из твоего монолога я мало что понял, поэтому сейчас мы поедем ко мне, вы отдохнете, а утром ты мне все расскажешь. Гук лишь тихонько кивнул и провел пальцами по волосам младшего, наблюдая за тем, как он тихо сопел и прижал свой маленький пальчик к губам. Это картина его умиляла, а на душе становилось спокойнее. Ему хотелось верить, что все будет хорошо, но в данный момент они попали в очень сложную ситуацию и выбраться из этого всего будет непростой задачей. Однако, ради младшего и его будущего счастья, Гук готов был перейти любые трудности и преграды.

***

Добравшись до апартаментов Минхо, Гук был весьма впечатлен их роскошью, до этого думая, что детектив наверняка жил в какой-то скромной квартирке в многоэтажном доме, с женой и детьми, но как оказалось, мужчина был одинок и все свое время посвящал только работе. И зарабатывал он, видимо, прилично, раз мог позволить себе такое жилье почти в самом центре Сеула и дорогую машину. Но несмотря на то, что он был не женат и не имел семью, у него была огромная собака сенбернар, которая при виде хозяина сразу же лениво подошла к нему, встречая. Мужчина улыбнулся, уверив Гука, что ее не стоит бояться, сам тем временем разуваясь и пройдя к барной стойке. Парень несколько минут просто молча стоял в прихожей с Чоном на руках и не знал, что делать, но Минхо сказал им сразу же идти спать в комнату, пообещав, что их сон никто не нарушит. Чон-младший пару раз просыпался, пытаясь осмотреться и понять, где они были. Гук уложил его на кровать и сам лег рядом, укрывая себя и малыша одеялом. — Братик, - мальчик посмотрел в полутьме на лицо старшего, весь дрожа и свернувшись калачиком в постели. — Этот дядя хороший? — Я ему доверяю, поэтому да, хороший, - прижав к себе младшего крепче, согревая своим теплом, Гук поцеловал его в макушку и прикрыл глаза. — А дядя Соджун... Гук впал в ступор, поджав губы и чуть по неволе сильно не стиснув хрупкие маленькие плечи Чона. Его раздражало одно только имя этого мужчины, что уж говорить про его личность в целом. Он даже и представить не мог до этой ночи, что дядя окажется тем еще моральным уродом, испортившим им всю жизнь. И сразу вспомнилась та женщина, которая хоть на какое-то время смогла потянуть время и дать мальчикам сбежать. Что с ней сейчас было? Хотелось бы верить, что она в порядке; этот ненормальный мог сделать с ней что угодно, и ему ничего бы не было за это. Но Гук надеялся, что Ли Минхо справедливый детектив и начнет серьезно копать на этого человека, чтобы он в итоге получил по заслугам. Нужно было только уверить его, что Соджун действительно был не таким хорошим человеком, как о нем говорили. — Наш дядя не хороший. — Почему? Это детское любопытство мальчика и умиляло, и бесило одновременно. Гук не знал, как объяснить четырехлетнему ребенку о всем, что вытворял Соджун и какие у него были мотивы. Но и утаивать от брата подобное не хотелось, поэтому просто стоило потянуть немного с этим и в будущем, возможно, он сам бы догадался, что творилось вокруг. — Это... это сложно объяснить, малыш. Давай немного позже, но обещаю, что ты обо всем узнаешь. Лучше попробуй поспать. Мальчик недовольно насупился, дуя снова свои губки и опустив взгляд, что не утаилось от взгляда старшего. Не хотя, чтобы брат обижался и, не дай бог, еще заплакал, парень тихонько опустил ладонь на его пухлую щечку и несильно сжал пальцами. Мальчик посмотрел еще недовольнее, но голову приподнял, и в следующее мгновение его губ коснулись обветренные сухие губы Гука. Это был короткий, трехсекундный чмок, но Чон будто сразу оттаял и ткнулся кулачками в грудь брата. — Меня так мама целовала. — Я тоже буду так тебя целовать теперь, - улыбнувшись, пусть на душе и стало горько от упоминания покойной матушки, юноша погладил нежно и почти невесомо брата по щеке и после поцеловал в кончик носа. Это немного успокоило малыша и он уткнулся лицом в грудь старшего, обняв его за крепкие плечи и через несколько минут снова засыпая от нехватки сил. Гук почти час смотрел в одну точку перед собой, согревая малыша в своих руках и пытаясь обдумать, с чего начнет завтрашний разговор с детективом, и что, в принципе, будет делать дальше, лишь бы оказаться вдали от всего и всех. На утро братьев ждал сытный завтрак в виде омлета и какао. Минхо заикнулся, что какое-то время, до того, как стал работать в детективном агентстве, хотел пойти на повара, поэтому готовить умел и любил, сказав, что это еще не самое вкусное, что они попробовали в его исполнении. Чон был таким голодным, что попросил еще порцию какао, и Минхо даже дал ему сладостей. Гук весь завтрак просто молча наблюдал за братом, улыбаясь от того, каким тот казался счастливым и с каким наслаждением поедал сладкие батончики, хоть на втором уже и отнял у него шоколадку и сказал, что сладкого много есть нельзя - будут болеть зубы. Чон чуть не закатил истерику, но Минхо пообещал вечером заказать им что-нибудь из доставки, и маленький Чон сразу успокоился, а вот Гук как-то тяжело вздохнул. Избалуют еще его брата, и в будущем будет не очень легко водиться с таким человеком, необходимо было правильное воспитание и нельзя было потакать слишком сильно, ведь самому ему родители далеко не все позволяли. Видимо, мужчина перед тем, как его гости проснулись, сходил в гипер-маркет, потому что у него еще откуда-то появился внезапно в руках игрушечный робот, которого он подарил малышу. Эти сияющие огромные глаза нужно было видеть. Мальчик от радости даже обнял детектива, но Гука это разозлило. Он молча смотрел на все это, под столом сжимая руки в кулаки и стиснув зубы. Какая-то ненормальная ревность в нем заиграла, и ему стало обидно. Хотелось хорошенько себе врезать за это, ведь не должно же нормального человека раздражать то, что твоему родственнику сделали приятно. Но это был Чон и все, кто вызывал в нем улыбку кроме самого старшего, бесили, пусть мужчина и делал все это по доброте душевной. Раскрыв коробку с роботом и прижав его к себе, теперь хотя познакомить своего нового "друга" с мистером Кроликом, Чон побежал в другую комнату, и наконец Минхо и Гук оказались наедине для серьезного разговора. — Ну, рассказывай, - мужчина сделал себе вторую чашку кофе и подлил туда немного коньяка. Гук лишь хмыкнул, отводя взгляд и немного стушевавшись. — Я не знаю, с чего мне начать. — Начни с самого начала. Парень около двадцать минут рассказывал в подробностях о том, как переехал в Японию, каким был его дядя, и как его воспитывал, а после переключился на недавнюю ситуацию в доме Сонми, поведав о том, что дядя вытворял что-то ненормальное и его следовало найти и отвезти в полицию, проведя с ним беседу, как минимум. Минхо внимательно слушал, на каких-то моментах действительно поражаясь услышанному, но внутри гордясь тем, что парень, несмотря на свой юный возраст, смог-таки выбраться, да еще и брата спасти. Конечно, поначалу ему не казалось плохим то, что Соджун проводил такие методы воспитания. Многие взрослые прибегают к ремню и ограничениям для ребенка, чтобы не разбаловать их, но от последних событий и того, что он, возможно, сделал что-то плохое с той невинной женщиной, сразу же побудило его позвонить знакомому полицейскому и поручить поехать немедленно в дом той женщины. Когда Гук наконец закончил, то и дело оборачиваясь в сторону двери в спальню, чтобы следить, не подслушивал ли младший брат их разговор, мужчина встал из-за стола и подошел к парню, положив свою тяжелую ладонь на его плечо в приободряющем жесте. — Мы со всем разберемся. Найдем виновного в смерти твоих родителей, и твой дядя также не останется без наказания. Гук сидел с опущенной головой и то и дело от нервов хрустел пальцами. Детектив вздохнул, понимая, что юноша отчасти не верил ему, пусть он и был искренен, но дети подростки всегда такие - часто не доверяют взрослым и сами еще не до конца подросли, чтобы крутиться вокруг таких серьезных взрослых проблем. — Вы могли бы пожить у меня, если вам некуда идти. Я все равно по большей части на работе торчу, поэтому мешать вам не буду, плюс, у вас будет и крыша над головой, еда и все, что захотите. Гуку было хоть и приятно от такого предложения, но садиться на шею малознакомого человека ему не хотелось. Это было похоже на ситуацию с Сонми. Та тоже предлагала остаться, а в итоге Соджун их нашел и вот, что получилось. Оставаться в Сеуле после произошедшего, вообще было плохой идеей. Да и в самой стране, скорее всего. Соджун был влиятельным человеком не меньше своего брата, поэтому уже наверняка пустил своих цепных псов на поиски братьев. А они из-под земли достанут, каждый дом обойдут, если понадобится. Оставаться здесь нельзя было. Парень все же поднял взгляд на детектива и натянуто улыбнулся. — Я не хочу доставлять Вам неудобства, мистер Ли. Я благодарен Вам за поддержку и все, что Вы сделали для нас с Чоном, но я... я не могу принять Ваше предложение. Я хочу уехать отсюда. И забрать брата. Я хочу, чтобы мы не жили с ним в страхе, что нас могут найти. Мужчина понимающе кивнул, но в душе он не до конца осознавал, что на уме у этого мальчишки. Ему всего шестнадцать, его брату четыре годика. У них погибли родители, они были без денег и дома, и куда им идти вдвоем? Помочь, разумеется, стоило. Благо, мужчина мог позволить себе материально помочь мальчикам, но все же отпускать их одних было опасно. Тем более сейчас, когда их повсюду ищут. — Я понимаю, Гук, но сейчас, пока все не разгребли, вам опасно уходить. Поэтому я и предлагаю... — Не уговаривайте! - перебив мужчину и встав с места, парень отошел и схватился за волосы. Ему нужна была помощь, но каждая минута, что он находился здесь, его нисколько не успокаивала. Ему хотелось поскорее уехать из этого места, забыть обо всем и просто зажить нормально, хоть он и понимал, что еще недостаточно взрослый и может вляпаться в неприятности, еще и младшего за собой утащить. Больше всего было страшно именно за Чона. Обычно таких детей полиция могла остановить и спросить о том, где родители и что они делают одни на улице в поздний час, а если сказать, что родители умерли, они сдадут их в приют или еще куда. — Дело о твоих родителях еще не раскрыто, я не против помочь вам, но я просто хочу, чтобы вы переждали какое-то время. Пока все не прояснится, - Минхо смотрел в спину парня, не зная, как еще его приободрить, но нельзя было сказать, что он был бесчувственным и не переживал за них и за их будущее. — Вы поможете... если отвезете меня и Чона в аэропорт. — И куда же вы собрались? — Подальше отсюда. Куда угодно, куда захочет Чон, - парень все же обернулся и вытер глаза от непрошенных слез. Эта картина слишком надавила на мужчину и он подошел к пареньку, крепко обняв его и погладив по волосам. Он осознавал, как тому сейчас нелегко все это переживать, понимал, почему ему так скоро хочется уехать, но обрывать с ним связь нельзя было. Если найдется убийца его семьи, то непременно нужно будет об этом ему доложить. — Я дам вам на первое время денег, Гук. Но этого хватит вам не надолго. Ты же понимаешь, что если вы уедете в другой город или страну, вам придется дальше самим выживать. Парень посмотрел в глаза детектива, сглотнув и закивав. В его взгляде читалась благодарность и счастье, что детектив все-таки поддался и согласился. И даже был удивлен, что им помогут с деньгами, ибо у самого Гука карточки наверняка уже заблокировал Соджун, а ехать в дом родителей и пытаться найти там деньги - большой риск. Мужчина выпустил парня из объятий и вздохнул. — Я сейчас поеду по делам, буду ближе к ужину. Вы будьте сразу готовы, забронируй билеты, я постараюсь отвезти вас сразу после работы. Гук улыбнулся уголками губ, с благодарностью смотря на прошедшего в прихожую детектива, который начал обуваться. Ему даже не до конца верилось, что уже сегодня вечером, скорее всего, они с Чоном наконец покинут это место, пустятся во все тяжкие. Хоть это и было опасно, но старший дал себе обещание, что с его братом ничего не случится. На первое время они поживут в мотеле, он сразу найдет работу на дому, будет работать прямо оттуда и когда накопит нужную сумму, они обязательно снимут квартиру, а может и целый дом. Гук вполне неплохо разбирался в программировании, благо ему нанимали в свое время хорошего репетитора, занимался музыкой, немного рисованием, письмом, поэтому что-то, да умел - он был уверен в том, что весьма быстро найдет себе занятие по душе. Брата стоило бы отдать в детский сад, но парень моментально откинул эти мысли из головы. Он сам вполне хорошо воспитает Чона, будет с ним гулять, нянчиться, пока тот не подрастет и можно будет отправить его в школу. Да и насчет школы Гук сомневался, думал, не перевести ли в будущем младшего на домашнее обучение. В прочем, об этом было еще рано думать. — Ты меня слушаешь? Эй, - мужчина помахал ладонью перед юношей, и тот будто отмер, вздрогнув и отведя взгляд от одной точки. — О чем задумался? — А, извините, ничего, - Гук неловко почесал затылок и слегка покраснел от стыда, что прослушал то, о чем говорил Минхо. — Я сказал, чтобы вы закрыли шторы, не высовывались из квартиры и сидели тихо. Еда есть, если что. Я буду вечером. Никому не отвечайте и не открывайте. Мой телефон ты знаешь. Я пошел. Парень молча кивнул, проводил детектива и облегченно выдохнул, после направляясь в спальню и замечая на кровати играющего в игрушки брата. Нужно было ему обо всем сообщить, о своих раздумьях и планах. И нужно было все-таки сказать правду про Соджуна.

***

Разговор с младшим прошел спокойнее, чем Гук ожидал. Оно и было понятно, Чон был еще совсем малышом, мало что понимал, да и как оказалось, с дядей у него не было сильной привязанности, как думал старший. От сердца даже отлегло, малыш просто принял это и молча прижался к Гуку. Старший нежно поглаживал хрупкое маленькое тельце в своих объятиях, с энтузиазмом рассказывая, что увезет его в любое место, куда он только пожелает. Чон за свои четыре года побывал в около семи странах, когда родители ездили на отдых вместе с ним. Сказал, что не знает, куда хотел бы, но сказал, что хотел бы поближе к морю или океану. Рассказывал, как строил из песка замки и ловил крабиков на пляже. Гук внимательно слушал, улыбаясь и решив, что стоит полететь куда-нибудь поближе к морю. И почему-то в голове сразу всплыла Сицилия. Он был там сам с родителями, когда ему было шесть лет. Плюс, неплохо знал пару языков, итальянский в том числе, так почему бы не попробовать. Чон сказал, что там они не были, поэтому ему все равно было, куда, лишь бы с братом. И Гук был с ним полностью согласен. Остаток дня они вместе играли, Гук пытался приготовить что-то вкусное для брата, пока тот с интересом наблюдал и хотел помочь, но в итоге они чуть не спалили кухню, и решили просто перекусить снэками. Минхо, наверно, будет не рад тому, что они зря перевели некоторые продукты и теперь одна сковородка испорчена, но Гук позже обязательно все возместил бы. Хотелось погулять, но на улицу нельзя было высовываться, поэтому после просмотра мультфильма, Чон залез на спину старшего, прося покатать его, и Гук, разумеется, не смел отказывать. Наблюдать за счастливой улыбкой, слушать заливистый детский смех Чона - Гук не мог не наслаждаться этим, он будто снова ожил, забыл обо всем плохом, что случалось раннее. Теперь весь его мир был только в младшем брате. Уже было все равно на убийцу, на покойных родителей, даже на Соджуна - сейчас он просто мечтал поскорее уехать с братом далеко-далеко отсюда и начать все с чистого листа. Стереть все плохие воспоминания и отпустить прошлое. А когда Гук подустал ползать и бегать по квартире с братом на спине, он плюхнулся на кровать, пытаясь отдышаться, а маленький Чон залез к нему, садясь сверху на живот и тряся за плечи, требуя еще поиграть. — Чон, я устал. Дай отдохнуть, - Гук провел ладонью по открытому участку кожи на ноге брата, после пощекотав его в пяточку, от чего мальчик дернулся и засмеялся. — Ты уже отдохнул! Давай еще покатай, ну пожалуйста... - мальчик начал хлопать ладошками по груди подростка, покачиваясь на его животе, вызывая внутри парня какие-то странные вибрации; тот и сам не понимал, что происходило. — Прошло меньше двух минут, а мне нужно минимум десять. Поиграй пока со своим роботом. — Покатай меня еще, братик... покатай-покатай, - Чон-младший улыбался, строя свои невинные огромные глазки и хлопая пышными ресницами. Гук еле держал себя в руках от такого вида, от чего одной ладонью крепко стиснул под собой одеяло. Этот малыш, одетый в короткие шортики, белые носочки и в футболку со смешным мультяшным принтом; с растрепанными волосами, пухлыми губами и невинным взглядом - сущий ангелочек во плоти. Как такому можно было вообще в чем-либо отказать... — Хорошо, дай мне хотя бы пять минут, - парень все-таки осмелился провести горячими ладонями от коленок до боков младшего, поглаживая через одежду и шумно вздыхая. Что-то странное творилось у него сейчас внутри собственного тела. Что-то такое, что он и сам не мог описать и понять, но это было похоже на чувство возбуждения. Не то, чтобы у парня в его шестнадцать не случалось неприятностей с внезапной эрекцией, но уж точно не от ребенка. Чон был маленьким и совсем не понимал ничего, просто сам активно ластился под ладонями старшего, катаясь и ерзая на нем своей мелкой попой, а у Гука уже чуть мини-инфаркт не случился. Если для брата это все было какой-то игрой, то для самого подростка это уже переходило во что-то серьезное. Ну раз уж Чон был еще несмышлёным малым, то, может, он и не поймет ничего. После десятой, если не двадцатой просьбы мальчишки покатать его на спине, Гук все же не сдержался, резко садясь на постели, усаживая брата на своих бедрах, пару секунд смотря в его черные глаза, а после шумно выдохнул в губы: — Я придумал новую игру. Чон вопросительно приподнял брови, смирно сидя на коленях Гука и склонив голову немного вбок. Парень не знал, как бы ему это объяснить, но с другой стороны - мальчик был еще маленьким, быстро схватывал все налету и было проще его подстроить под себя. Гук ткнулся лбом ко лбу младшего, выдохнув и мягко касаясь губами губ, шепча: — Игра называется, поцелуй или стукни. Все просто. Ты должен выбрать, поцеловать меня или стукнуть. Мальчик сначала помолчал, а потом тихо засмеялся, схватившись ладошками за щеки старшего и неуклюже поглаживая. — Зачем мне бить братика? Братик хороший, но не хочет меня катать... — Я тебя покатаю, и может даже не только на спине, - и прежде, чем младший успел спросить, а на чем еще. Гук сам невольно чмокнул его в губы, сначала коротко и несколько неуверенно, но позже понял, что перед ним маленький ребенок, а не девушка или сверстник, так чего так переживать, не чужой человек, и уж точно не осудит. — Приоткрой ротик, - сглотнув, Гук опустил одну ладонь со спины на ягодицу мальчика, оглаживая, но не собираясь заходить дальше поцелуев. Чон почти не двигался, слегка сжимал в своих пухлых пальчиках ткань футболки брата и, так как тот сказал, что это игра, то послушно приоткрыл рот, хлопая глазами и улыбаясь. У Гука чуть из носа кровь не пошла, прямо как у парней из аниме при виде ткани трусиков из-под школьной юбки одноклассниц. Так себе сравнение, но парень нервно хмыкнул, сглотнув ком в горле и смотря на розовый влажный язычок мальчика, маленькие зубки - такой сладкий, что у парня внутри все сжималось, невольно кровь прилила к паху, и это начинало его пугать. Парни в его возрасте уже начинали смотреть порно, встречаться с девочками, засматриваться на красивые женские или мужские тела, но точно не возбуждаться от маленьких детей, да еще и если это твой родственник. Но сейчас юноша вообще не мог себя контролировать. Ему хотелось как можно больше насладиться такой податливостью и послушанием младшего, хотелось гладить его по нежной гладкой коже, хотелось придерживать его голову ладонью, путаясь пальцами в волосах. Хотелось всего осыпать поцелуями, лизнуть, в парочке мест несильно укусить, в бок или в мягкую плоть на бедре. В собственном рту уже скопилась вязкая слюна. Чон пару секунд молча сидел с открытым ротиком, а потом нахмурил бровки и фыркнул: — А дальше что? Но Гук будто очухался ото сна и прижал малыша к себе вплотную, вновь касаясь его губ своими, шепча приоткрыть рот снова, на что младший послушался, чуть раскрывая свои губы для того, чтобы через пару секунд влажный горячий язык старшего прошелся вокруг них, а после осторожно юркнул в ротик. Это все походило на какой-то странный извращенный сон, ведь так не поступали нормальные братья, как считал старший. Но ему уже было наплевать. Главное, что Чон не отстранялся, для него это все было таким же интересным и неизведанным, и ему должно было это нравится. Губы юноши нежно и аккуратно сминали губы младшего; мокрый язык исследовал рот Чона, сталкиваясь с его язычком и беспорядочно обводя в каком-то непонятном танце. Приходилось часто отстраняться, чтобы давать Чону дышать. Когда Гук снова прильнул к лицу брата, ладонями оглаживая его спинку и упругие детские ягодицы через ткань шорт, едва пробираясь кончиками пальцев под них, чтобы чувствовать мягкость детской кожи, мальчик невольно укусил его за язык, от чего подростку пришлось вновь отстраниться, непонимающе посмотрев. — За что? — Я подумал, это мороженое, я его иногда кусаю, - мальчик покраснел, опустив голову и шмыгнув носом, а Гук чуть не подавился слюнями. Прикрыл рот ладонью, закрыв глаза и про себя думая, какой же его братец глупенький, но до чертиков милый. Такой милый, что этот мир его не достоин. — Малыш... скажи мне, ты что-то почувствовал? Ну... сейчас, как ты себя ощущаешь? - не зная, как корректно спросить, да и понял бы мальчик, о чем шла речь, Гук все же пересилил свои инстинкты и убрал пальцы из-под коротких шортиков обратно на бока младшего. — Мне тепло... и язык братика горячий, - засунув пальчик в рот, слегка посасывая, Чон улыбнулся, а на его щечках проявился румянец. И если бы у Гука сейчас в штанах не саднило от возбуждения, которое нагрянуло к нему после таких вроде бы невинных ласк с братом, он бы улыбнулся в ответ и все же снова бы покатал младшего на спине, но вместо этого юноша поджал плотно губы, тяжело вздохнул и погладил Чона-младшего по макушке. — Будем часто в это играть. Только вот я сейчас схожу в ванную. Потом покатаю тебя, как ты и хотел. Хотя скоро, наверно, вернется детектив Ли. Посадив мальчика на постель, Гук встал с нее и опустил взгляд на свой пах, прикрыв лицо ладонью от стыда и прикусив чуть ли не до крови от нервов нижнюю губу. Мальчик сзади ничего не говорил, похлопал ладошками по кровати и потянулся к игрушкам. Для него это все, наверно, ни черта не значило, но от его слов про горячий язык у Гука чуть не вырвался невольно стон. Ох, он своим языком еще доставил бы Чону столько приятного. Везде бы им прошелся. Но сейчас ему оставалось лишь идти в душ, яростно начиная дрочить там на невинный ангельский образ младшего братика и позорно кончать от этого, неся в себе эту ношу до тех пор, пока мальчик хотя бы не подрастет, чтобы сам чего-то понимать.

***

Минхо приехал ближе к семи вечера. Гук сразу же встретил его, уже даже успел просмотреть все отели и дома в Сицилии, чтобы успеть забронировать. Мужчина сказал, что Соджун покинул Корею несколько часов назад и сейчас снова в Японии, и то, что полиция обыскала дом Сонми, а самой женщины там не оказалось. Правда Гуку уже было плевать на всех этих людей, он даже на похороны родителей не собирался идти, да и не смог бы, скорее всего - их и не будет. Соджун явно позаботился обо всем, и наверно родителей просто кремируют. Да, это было больно, да, у Гука все еще внутри все неприятно сдавливало от этого, но теперь все эти люди должны остаться в прошлом, его настоящее сейчас сидело в спальне, играло и так же, как и он, мечтало поскорее уехать отсюда. Минхо ответственно подходил к работе, поэтому за поиски убийцы он все равно взялся и отступать не был намерен. И даже после слов Чонгука, что ему уже все равно, и мстить он не собирался, но был бы рад, если бы этого человека посадили пожизненно, мужчина понимающе вздохнул, не собираясь переубеждать в чем-либо. Детектив немного не понимал, почему парню вдруг стало так все равно, но лезть в это не стал чисто из-за уважения к этому мальчишке. У него и так сейчас было много стресса и трудностей. Это его воля и желание, тогда так тому и быть. До аэропорта они добрались весьма быстро. Минхо предупредил, что люди Соджуна сейчас могут искать их, поэтому стоит быть максимально скрытными и лишний раз не светиться. Пришлось надеть маски, постоянно оглядываться, чтобы не упустить чего-то подозрительного, и на удивление, регистрация на рейс прошла весьма спокойно. Только после прохождения контроля братья смогли выдохнуть спокойно. Детектив отдал Гуку свою карточку, сказав, что там сейчас на счету приличная сумма денег на первые два месяца проживания, сказал, чтобы они всегда были на связи, как и он сам, и что будет держать Гука в курсе, если будет что-то известно об убийце. Парень, конечно, хотел было окончательно попрощаться, но все же этот мужчина сильно помогал и вот так просто брать и обрывать связь с ним, поступая по-скотски, нельзя было. Парень выслушал все нравоучения взрослого, пообещав, что они с Чоном будут осторожны и будут потом ждать детектива у себя. Когда наконец началась посадка на самолет, и братья заняли свои места, Гук прикрыл глаза, улыбнувшись и чуть не дав волю эмоциям. Ему не верилось, что теперь весь этот ужас будет позади. Что он больше не увидит многих людей в своей жизни, и о всех забудет. У него останется только он сам и его младший брат, которого он просто чудом нашел и спас. Даже уже представить было тяжело, что было бы, если бы Гук не прилетел обратно домой, эта женщина бы не спасла Чона и не сказала бы ему о нем... И все же один вопрос его до сих пор мучил: почему убийца не тронул малыша... Он явно его видел. Просто пожалел, что это ребенок или все-таки была другая причина. Хотелось стереть эти последние три дня из своей жизни, оставив лишь моменты, проведенные с младшим. И помнить только его голос, тело и запах. И теперь все это у Гука будет, он верил, что теперь в их с братом жизни не произойдет ничего плохого.

***

Первый месяц проживания в другой стране дался весьма легко. Гук, как и ожидал, не особо долго сидел без работы, сразу же нашел себе клиентуру и работал на дому. Хостелы они с братом обошли стороной, денег Минхо хватало, чтобы снять недорогой домик почти на самом берегу. Чон при виде моря будто расцвел еще сильнее. Почти каждый день они с Гуком выбирались на пляж, купались и отдыхали. Минхо изредка звонил им пару раз в месяц, чтобы узнать, как они там обживаются и нужны ли им еще деньги. Подросток уверял, что все в порядке и накопленных им денег хватало на оплату жилья и даже иногда они с Чоном могли побаловать себя в покупках чего-то дорогого. Детектив хотел поведать Гуку про свои успехи в поисках, но парень резко оборвал его, сказав, чтобы он больше при нем и при Чоне не заикался про дядю и вообще всю эту ситуацию - если надо будет, если Гуку действительно будет интересно, он спросит сам. Мужчина уже подумал, что ему больше не о чем разговаривать с парнем, стоило оставить его и Чона в покое, ведь у них вроде бы все хорошо. Пусть живут в свое удовольствие, и все плохое больше их не будет касаться. И спустя полгода он перестал звонить вообще. Ни звонков, ни сообщений. Не то, чтобы Гук жалел или чувствовал вину, но спокойно забыл про все, продолжал работать, обеспечивать себя и брата, пока тот рос. Когда работы становилось больше, Гук дико уставал, плохо спал или мог уснуть прямо за рабочим столом. Но Чон забирался к нему на спину, будил, просил поспать с ним, потому что ему было страшно, и Гук послушно шел с ним в постель. Крепко прижимал к себе тело малыша, оглаживал его, целовал, а брат только как котенок послушно ластился, отзывался на ласки, сам лез с поцелуями, заставляя внутри старшего все снова гореть и тяжелеть от нахлынувших чувств. Когда младший подрос, Гук вел себя смелее рядом с ним: иногда просил его полностью раздеться перед ним, проводил пальцами по гладкой бледной коже, мог позволить себе игриво кусаться и щекотать брата, уверяя его, что это лишь игра. И Чон-младший ему доверял. Сам садился к старшему на колени, целовал его в губы с языком, пальчиками сжимал его крепкие плечи. Они часто принимали вместе ванну: Чон садился между раздвинутых ног брата спиной к его лицу, играл с пеной, пока сам Гук лапал его под водой, дарил ему поцелуи в шею и в покрасневшие уши, изредка вылизывая их языком. Брату это нравилось, старший был уверен, ведь чем чаще и дольше они этим занимались, а младший рос, тем подобные действия были уже весьма привычным делом. Никто все равно не узнал бы, чем они занимались. Гук в принципе за все время с момента переезда ни с кем почти не познакомился и не контактировал. Хотя с ним пытался связаться даже его бывший знакомый из Японии, однако парень, как и пообещал самому себе, оборвал со всеми связи. Чон иногда гулял во дворе с соседскими детьми, но старший всегда следил за ним, почти глаз не сводил, чтобы ничего не случилось. Ему было и приятно от того, что у младшего появились друзья, но иногда он так ревновал, что на желание брата пойти снова погулять, запрещал ему, доводя до слез. Правда, потом приходилось сразу извиняться и задабривать. Чон весьма быстро успокаивался, когда Гук валил его на постель, сначала щекоча, а потом долго и мокро целуя. И конечно после всего этого он всегда напоминал, чтобы младший хранил это все в большом секрете, никому не говорил про то, чем они занимались. И Чон его слушался.

***

Он рос весьма тихим, спокойным и послушным ребенком. Когда ему исполнилось семь лет, Гук решил отвезти его подальше от города. А если точнее, в горы, чтобы они там провели пару дней, отдохнули и отпраздновали его день рождения. Он даже смог снять небольшой домик. Благо с годами Гук действительно преуспел в своей работе, хоть и сменил ее несколько раз. В конечном счете, он понял, что все же хотел бы заняться бизнесом и попробовать открыть свой собственный. Он весьма неплохо в этом стал разбираться, благо еще со времен его детства, когда был жив отец и пытался ему рассказывать о всех тонкостях этого дела, он как губка, впитывал в себя всю информацию, которая в будущем ему и пригодилась. Самому Гуку уже было девятнадцать и он понял, что нужно заняться чем-то серьезным, к тому же брат уже ходил в школу, расходов стало больше, а работать 24 часа в сутки он тоже не мог. Он вспоминал иногда моменты, когда не спал почти пять суток, после падая в вечные обмороки и страдая от болей в сердце. Чон тогда слишком сильно переживал, даже расплакался и пригрозил, что убежит из дома, если Гук о себе не позаботится и не поспит. И, разумеется, Гук не смог противостоять детским слезам, успокоил сначала брата, а после лег с ним отдыхать. Пусть и плохо, но сумел вздремнуть, часто ощущая на своих волосах ладошку младшего, что заставляло его чувствовать себя спокойнее и лучше. Уикенд проходил достаточно уютно и весело. В доме был большой старый камин, и пусть погода всегда была теплая и солнечная (все-таки это была Италия), под вечер становилось прохладно, поэтому Чон и Гук садились возле этого камина, грелись, Чон рассказывал брату интересные истории, которыми с ним делились в школе, говорил о новых знакомых, пусть Гук после этого немного и ревновал. Но потом он понимал, что вел себя сам по-детски, и к кому, к кому, но уж точно не стоило ревновать младшего к его одноклассникам или учителям. К тому же, младший говорил, что часто ему в школе было скучно, и с братом ему проводить время нравилось больше. — В твоем классе есть девочки? - хмыкнув и усадив младшего на свои колени, Гук провел ладонью по его кучерявым темным волосам и улыбнулся. — Наверно засматриваются на тебя, ты же красавчик, как твой старший брат. Чон слегка покраснел, тихо хихикнув, а после закатывая глаза. Он обнял старшего руками за шею в ответ, повиснув на ней и ножками обвив его талию. — Они все вредные и скучные. С мальчиками веселее, но и они тоже какие-то дураки, - скривив личико, Чон потерся кончиком носа о щеку Гука, от чего тот шумно выдохнул в маленькое ушко мальчика и ладонями опустился с острых лопаток на поясницу брата, пробираясь ладонями под футболку. Кожа Чона была теплой, нежной и гладкой, словно ты проводишь ладонью по шелку. От него пахло цитрусовым шампунем Гука, и это не могло не радовать, так как Гук обожал запах цитрусов и всегда давал брату пользоваться своими средствами личной гигиены. Слова Чона-младшего о том, что даже с мальчишками ему скучно и некомфортно в школе, даже как-то обрадовали старшего. Да, это было отчасти неправильно, ведь брату необходимо было общение со сверстниками, нужны были друзья и те, кто его понимал, так как старший иногда был полностью погружен в работу, отчего мог не уделять брату много внимания. Но все же его согревали мысли о том, что Чону было хорошо только с ним. Его внутренние эгоист и собственник ликовали, и он знал, что "да, братец, лучше меня у тебя никого нет и не будет". От Чона исходило тепло и уют. Он жался своим хрупким тощим телом к телу Гука сильнее, слегка ерзал на его бедрах своими ягодицами через одежду. Его ножки в носках были соединены за спиной старшего. Гук облизал губы. С каждой минутой в гостиной становилось жарче, и дело было не в зажжённом камине. Жарче становилось от собственного младшего брата, который будто специально провоцировал и манипулировал своими невинными движениями. И если в первые минуты Гук еще мог себя контролировать, то когда младший приподнял голову и коснулся мокрым язычком его рта, парень будто с цепи сорвался. Его руки крепче сжали худые бока брата, не давая и попытки отпрянуть. Он тут же вовлек его в влажный горячий поцелуй, языком раздвигая его пухлые губы, обсасывая языком его язычок в ответ, чувствуя во рту скопившуюся слюну. В ротике мальчика было сладко от ранее скушанного леденца со вкусом черешни и лимона. Это буквально сносило крышу старшему и он целовал все напористее и требовательнее. Мальчик и не был особо против. Возможно для него это все еще были лишь невинные игры. Он улыбался, обнимал крепче, сам неуклюже и неумело вел языком по губам и зубам Гука, а у того уже в штанах член стоял похлеще, чем от какого-либо порно. — Малыш, - на мгновение отпрянув от влажных покрасневших после поцелуя губ мальчика, старший сглотнул, темным и томным взглядом смотря на него и как бы невзначай проезжаясь своим твердым пахом по маленькой заднице над собой. Чон это тут же почувствовал, непонимающе смотря и хлопая глазами, а у Гука уже крыша ехала окончательно от возбуждения. Если раньше после поцелуев с братом и простых объятий он мог спокойно отойти в душ и подрочить, то сейчас ему не хотелось оставлять брата, чтобы удовлетворять себя снова мыслями о нем. Ему хотелось кончить не от своей ладони. Шумно вздохнув, старший снова коротко чмокнул брата в губы, проведя одной ладонью по его бедру, едва задевая край шорт. Он молча взял его за маленькую ладонь, чуть сжимая тонкие пальчики в своих, побуждая опустить ее у себя между ног и накрыть пах через ткань спортивных свободных штанов. И когда маленькая детская ладошка оказалась на его эрекции, даже ничего более не сделав, у Гука невольно вырвался громкий вздох. Он мог бы кончить только от этого, но вовремя себя остановил, лишь закусив до боли губу и смотря на младшего. — Если будешь послушно делать все, что я скажу, я расскажу тебе одну очень-очень большую тайну. Естественно, детское любопытство Чона было выше него, поэтому он тут же часто закивал головой, переводя взгляд то с лица парня, то на свою ладонь у него на паху, не зная, что делать дальше и ожидая указаний. Гук улыбнулся, погладив младшего по волосам на затылке, шепча о том, какой он хороший мальчик и прося его слегка сжать пальчики на скрытой под одеждой плоти. И когда младший все-таки принялся аккуратно и несильно сжимать и по указаниям брата поглаживать его пах, откуда уже обильно вытекала естественная смазка, пачкая ткань штанов, Гук расслабленно выдохнул, откинув голову слегка назад и едва сдерживая себя от хриплых стонов. Вроде совсем обычные манипуляции ладошкой, а возбуждение накатывало все сильнее. Внутри все горело и сводило от приятных ласк, после чего Гук больше не смог долго ждать, оттягивая резинку штанов вниз, чтобы выпустить свою горячую крепкую плоть наружу. Чон убрал ладошку, положив ее на свою коленку и слегка сведя ножки вместе. Гуку даже не особо хотелось что-то говорить. Он смотрел на брата, тяжело дышал от возбуждения и не хотел оставаться ни с чем. Хотелось так сильно опорочить этого маленького ангела, наблюдать этот невинный непонимающий взгляд у себя между ног. Блядство, Гук был психом, раз думал о таком, но он желал своего младшего все больше и больше. Ни одна девчонка, ни один парень - никто его за все это время, что он с братом, так и не смогли запасть в душу и хотя бы на капельку быть симпатичны. У него ни на что и ни на кого так не вставало, как на младшего брата. Ему ничего так сильно не хотелось кроме Чона. Если бы кто-то узнал, о чем часто думал Гук, спуская позорно в душе на образ семилетнего брата, то его давно бы заперли в больничной палате. — Братик, я не понимаю... что делать дальше? - Чон поднял взгляд на старшего, прижав кулачок к губам и нахмурив задумчиво брови, и это была такая умилительная картина, что у Гука аж нервный смешок вырвался. Если бы он себя не смог вовремя остановить, он бы, возможно, сделал огромную ошибку в своей жизни. Стоило быть осторожнее и сдержаннее. — Просто... прикоснись к нему. Представь, что это какая-нибудь твоя любимая сладость. Мороженое или, кхм... сосательная конфета. Ты можешь так же облизать, как это делаешь с леденцами. Хотелось дать себе по лбу за то, что он сейчас говорил. Он чувствовал себя прямо как эти типичные взрослые дяди, которые приманивают детишек конфетками, ну а что еще оставалось делать. Не говорить же младшему о том, что по сути половой орган должны сосать уж точно не младшие братья, вот и приходилось выкручиваться, к тому же Чон все равно еще был ребенком. И на удивление, мальчик кивнул, все уяснив и неуверенно коснувшись ладошкой гладкой влажной от смазки головки члена. Тело Гука покрылось мурашками от прикосновения брата. Он слегка вздрогнул, но почти сразу расслабился, чуть разведя ноги, пока брат встал на свои костлявые худенькие коленки перед ним. Он обхватил весьма внушительного размера орган брюнета двумя ладонями, по просьбе принялся послушно вести ими по всей длине, касаясь пальцами скользкой головки и надавливая, чтобы вытекало больше смазки. Младший не брезговал, пачкал пальцы в прозрачной жидкости, кусал губы и дул щечки. Было видно, как он хотел все сделать правильно и хорошо. И душа Гука готова была выпрыгнуть из него, улетая в рай, ибо так ахуенно и горячо во время обычной дрочки ему еще не было. Разумеется, своя ладонь никак не сравнится с маленькими ладонями ребенка. И Чон так старался, так все послушно и правильно выполнял, когда Гук ему говорил, когда нужно ускориться, а когда замедлить, когда стоит слегка сжать или погладить по яйцам. — Ты сказал, чтобы я представил, что это мороженое, но я же не трогаю его руками, - посмотрев снова на брата, Чон шмыгнул носиком, остановив свои стимуляции руками, но не убирая их. — Ты... ты можешь попробовать облизать его, - проведя тонкими длинными пальцами по волосам брата на макушке, растрепав их, за что получил недовольное фырканье брата, парень улыбнулся сквозь возбужденные вздохи, чувствуя, как от жара все тело покрылось испариной, и долго еще терпеть стояк будет сложно. Мальчишка облизал губы, устраиваясь между раздвинутых и согнутых в коленях ног старшего, тихонько склоняясь лицом к его возбуждению и высовывая кончик розового языка наружу, тихонько касаясь им головки члена. Прикрыв глаза и слизав с нее капельки смазки, Чон чуть отпрянул и нахмурился. — Не похоже на мороженое... Гук чуть не выругался вслух. Вовремя себя остановил, с силой прикусив губу и чуть сжав ладонью плечо Чона-младшего, тяжело дыша и требуя продолжать, если он правда хочет услышать про тайну. У младшего была хорошая мотивация, поэтому он продолжил свои неумелые движения язычком вдоль крепкой плоти, ведя им по выступающим венкам на коже, едва касаясь члена носиком, от чего у старшего внутри все горело, словно его поместили в котел и решили сварить заживо. Это все было похоже на одну из его грязных фантазий или снов о брате, только вот на этот раз это было реальностью. Младший сейчас располагался между его ног, усердно и послушно вылизывал и посасывал член, будто нарочно громко чмокая своими губами, елозя ими по стволу вверх-вниз, игриво проводя языком в непонятных движениях, а свои маленькие ладони держа у самого основания. Старший сжимал некрепко мягкие темные волосы на голове брата, срывался на хриплые тихие полустоны и вздохи, то и дело кусая губы чуть ли не до кровоподтеков. Терпеть эту сладкую пытку было с каждым мгновением все тяжелее и тяжелее. Так и хотелось грубо толкнуться членом в маленькую влажную пасть мальчика, провести самому влажной тяжелой плотью по его губам, пока тот будет лежать голый на спине и смотреть невинно и умоляюще. Хотелось кончить на это детское милое личико, и только когда Гук опустил взгляд на макушку брата, а после встретился с его вопросительным взглядом, мол "я все правильно делаю, братик?", это стало завершающим моментом, и он больше не смог держаться. Обхватив собственными пальцами плоть и проведя ими пару раз по всей длине, Гук резко содрогнулся всем телом, впервые за долгие годы испытав такой незабываемый яркий оргазм, что даже издал довольный протяжный стон, изливаясь в свой кулак и слегка попадая на ручки младшего. Кажется, это и был рай. Чон-старший наверняка умер и все, что сейчас было, это точно происходило не на самом деле. Он правда не помнил, когда вообще в последний раз у него был такой бурный оргазм, да и был ли вообще. В уголках глаз аж едва заметные слезы проявились, все тело дрожало и сводило приятной судорогой, и он понимал, что хотел еще. Но все-таки, это было эгоистично и неправильно. А вот Чон выпрямился и, посмотрев на свои перепачканные чужим семенем ладони, взглянул на брата. Гук тут же покраснел, снимая с себя майку и наспех вытирая себя, а когда захотел было вытереть ладони Чона, тот лизнул одну из них и причмокнул губами. Гук приоткрыл рот, захотев было что-то сказать, но будто забыл все слова на свете. Отвел смущенный взгляд, даже не зная, о чем таком подумать, чтобы вновь не возбудиться. — Сладко... - мальчик облизал вторую ладонь и опустил их у себя между бедер, садясь как котенок и смотря на смущенного старшего снизу-вверх. — Я все правильно сделал? — Д-да... более-чем, господи... - прикрыв глаза и резко прижав к себе младшего за плечи, утыкаясь носом в его плечо, Гук прикусил губу и улыбнулся. — Ты такой хороший мальчик, Чони... только мой. Мой... Младший слегка непонимающе посмотрел перед собой, но тут же обнял брата за плечи и принялся качать его, словно успокаивая, подумав, что ему плохо и нужно приободрить. Только вот Гуку пиздец как хорошо сейчас было, и дело уже было даже не в испытанном раннее оргазме, а в целом, присутствие младшего брата рядом - это делало его сентиментальным и счастливым. Только перед младшим он мог показать себя слабым и чувствительным, хоть при других и строил из себя безэмоционального, холодного и отстраненного мудака. — Теперь ты расскажешь мне тайну? - Чон положил ладошки на щеки брата, чуть сжимая их возле губ, делая из них "рыбку". Гук накрыл нежно ладони младшего своими, чуть отстраняя их от своего лица и уткнувшись лбом ко лбу, смотря внимательно в глаза и наводя интригу. Чон от нетерпения топнул ножкой, хмуря брови и надувая щеки. — Тайна в том... она в том, что я люблю тебя, - прошептав в губы брата, старший улыбнулся и оставил короткий поцелуй на них. — Но это же не тайна. Ты мне каждый день такое говоришь! — Это тайна, которую ты давно знаешь. А если серьезно... то когда ты подрастешь, ты обо всем узнаешь. — Но я уже большой, - мальчик нахмурился сильнее, начиная злиться и скрестив руки на груди, вот-вот собираясь обидеться из-за того, что старший его надурил. — Недостаточно, чтобы узнать, в чем дело. Но совсем скоро ты все поймешь. А сейчас... давай примем вместе ванну и я включу тебе мультик, приготовлю что-нибудь вкусное, м? Как тебе такая идея? Мальчик опустил взгляд, вздохнув от разочарования и все же кивнув, носком ступни ведя по паркету и дуя губы. — Не обижайся, малыш, ладно? Я обещаю, скоро обо всем узнаешь. Скажи, что любишь меня. — Ты вредный, не скажу! Брат дурак, - показав старшему язык, Чон улыбнулся, и когда Гук наигранно насупился и сказал, что сейчас достанет ремень, мальчик побежал в ванную, засмеявшись. Парень лишь слабо улыбнулся ему вслед, уперев руки в бока и вздохнув. Что ему теперь со всем этим делать. Теперь младший точно не отстанет и начнет спрашивать о том, что ему стоит вскоре узнать, но он еще был таким маленьким для этого всего. Решив обдумать все это позже, юноша направился в ванную за братом, надеясь, что поцелуями загладит свою вину перед ним и получит свое заветное "я люблю тебя, братик".