Le parole lontane.

❄️❄️❄️

Джинн и Кэйя не обмолвились ни словом, пока возвращались в город. Капитан лишь посматривал на раненых, что в полубреду от разморозки еле волочили ноги под руку с другими рыцарями. Самого Альбериха магистр близко к ним не пустила и сопровождала сама лично, держа с основным отрядом дистанцию. Стоило пройти через главные ворота города, как на пришедших уставились заинтересованные взгляды жителей Мондштадта. Из собравшейся толпы Кэйя различил один особенный, наполненный смесью разочарования в рыцарях Ордо Фавониус и тщательно скрываемой (но не от того, кто рос с ним бок о бок) взволнованностью, принадлежащий Дилюку. Что ж, Альберих был более чем уверен, что уже минут через пятнадцать Рагнвиндр будет знать все детали произошедшего — добывать нужную информацию он умел лучше всех. Почему-то было очень совестно за очередной крах ордена рыцарей в его глазах. Тех, кто пострадал от случившегося, сразу же доставили в лазарет, чтобы обработать все раны. Кэйя поначалу не хотел идти за всеми, но по настоянию Джинн (даже будучи главным подозреваемым в нападении на отряд) и под её внимательным наблюдением был осмотрен Барбарой. Она осторожно извлекла все острые, словно стекло, кусочки синего льда из его ног и с тихим пением залечила оставшиеся от них ранки. К сожалению, ни на один вопрос о том, что произошло, ответа ни от старшей сестры, ни от капитана она не получила. Застывшая кровь на краях дырок в сапогах и штанах теперь неприятно царапала кожу, но в данный момент это было последнее, что беспокоило Альбериха. Комната для допроса выглядела также, как и всегда. Правда скажи кто неделю назад, что сегодня Кэйя будет сидеть на стуле не как задающий вопросы, он бы счёл его полнейшим идиотом. Сейчас же капитан покорно садился на указанное магистром место и в следующий час во всех подробностях постарался рассказать, что произошло.       — Он что-то говорил про Бездну и Каэнри’ах, — тише обычного произносит капитан и заметно оживляется. — Если ты меня отпустишь, я…       — Нет. Её голос звучит твердо, не позволяя возразить. Но всё же в нем мелькали крупицы смятения и обеспокоенности. Джинн, как ей казалось, знала Кэйю достаточно хорошо, чтобы полностью доверять, но… Эта ситуация полностью рушила тот образ и доверие, что Альберих за долгие годы построил.       — Я не могу тебя отпустить. Но и не могу арестовать так просто. Я правда хочу тебе верить. Но все обстоятельства указывают на твою вину, и я ничего не могу с этим поделать… — Джинн тяжело вздыхает. — Альберих Кэйя, как действующий магистр Ордо Фавониус, я арестовываю тебя до момента опровержения твоей вины. Твой глаз Бога и личное оружие до того времени будет находится под надзором ордена. Тот поднимает на неё взгляд, полный отчаяния. При одной мысли об этом внутри что-то до боли сжималось. Глаз бога и его носитель были неразделимы. Истории о том ужасе, что творился в Инадзуме с людьми, лишёнными своих элементальных сил, уже давно гуляли среди жителей Мондштата. Кэйя всегда считал, что душевные терзания от лишения глаза бога, ничуть не легче физической боли. Человек буквально терял самого себя, все свои надежды, стремления — буквально всё то, что делало его личностью.       — Нет, — неверя произносит он, — ты не можешь его забрать, я не…       — Это не переговоры, — она складывает руки на груди и тяжело вздыхает, не глядя в глаза капитану. — Это лишь на время, пока я не смогу найти что-то, что подтвердит правдивость твоих слов. До тех пор я не могу позволить тебе оставить глаз Бога и покинуть штаб Ордо Фавониус. Альберих нервно усмехается.       — Пожалуйста, позволь мне самому доказать свою невиновность, я знаю, что в Бездне этот маг... — Джинн останавливает его взмахом руки и одними губами произносит «прости». К концу рабочего дня Кэйя был насильно лишён меча, планера и глаза Бога, что теперь лежали под замком в подвале штаба с различными артефактами, и заперт в своей комнате. Он слышал что-то про приставленную охрану, но не был точно уверен в том, стоял ли кто у его двери. Что ж, впереди были долгие дни и стол, заваленный кучей книг про Каэнри’ах.

***

С того дня Дилюк так и не виделся с названным братом. Как бы хорошо Кэйя ни думал о Рагнвиндре, полноценную картину произошедшего ни от кого тот получить так и не смог. История кончилась тем, что на Альбериха повесили обвинение, справедливость которого вот уже месяц никто не может оспорить. Альберих был виновен в случившемся, но сам на допросе рассказал совершенно иную историю с места событий. Дилюк также знал, что у него отняли глаз Бога, и по этой причине с того дня он отказывался говорить с кем-либо, что усложняло запутанное дело в несколько раз. Однажды среди почты Рагнвиндр даже нашел официальное письмо, подписанное действующим магистром, с призывом о содействии расследованию. Джинн, конечно, знала, что это пустая трата времени, но в глубине души надеялась, что бывшие братские узы могли бы повлиять на решение Дилюка об объединении сил с рыцарями хотя бы в этот раз. Рагнвиндр бросает взгляд на часы и коротко вздыхает, отставляя начищенный до блеска бокал. До закрытия оставалось чуть больше двух часов, после чего стоило бы отправиться на винокурню. Он уже несколько дней ночевал в городе по ряду обстоятельств — то приходилось задержаться с копной документов, чтобы не тащить всё с собой, то шайка охотников за сокровищами орудовала прямо в городе (отсутствие Кэйи явно сыграло им на руку) и так далее. Входная дверь раскрылась с тихим скрипом, оповещая о приходе нового гостя.       — Добрый вечер, — привычно с лёгкой улыбкой здоровается Дилюк и лишь после поднимает взгляд на пришедшего человека. Вопреки первому впечатлению, он всё же старается не выдавать своего напряжения. Однако, одетый в длинную черную мантию с капюшоном, полностью закрывающим лицо, с кожаной наполненной сумкой на плече, этот посетитель вызывал больше недоверия, чем все предвестники Фатуи разом. Даже не глядя под ноги, незнакомец сделал выверенное количество шагов до стойки… …как будто он…       — Мне очень нужна твоя помощь. …знал это место слишком хорошо. Дилюк безошибочно узнает шёпот Кэйи. Альберих приподнимает голову, чтобы встретиться взглядом с названным братом. И в потухшем, практически сером глазу, Дилюк видит лишь отчаяние, боль и мелкую крупицу надежды — видимо обратиться было действительно больше не к кому.       — Мы можем поговорить? — Всё так же тихо произносит тот. Рагнвиндр всеми поджилками чуял, что тут что-то не чисто. К сожалению, он не знал точно, чем вызван такой тайный визит его названного брата, но лишний риск сейчас был ни к чему. Для них обоих оптимальным вариантом для разговора будет время после закрытия таверны, но почему-то по виду Кэйи было понятно, что дождаться этого момента ему негде. Дилюк пробегает глазами по посетителям и замечает направленный на таинственного посетителя взгляд сразу нескольких из них. Что ж, в данном случае можно и поиграть в хостел на публику.       — Ваша комната сразу напротив лестницы, — он кладёт на барную стойку ключик и для большей правдоподобности улыбается. Оставалось надеяться, что Альберих сообразит и правильно подыграет. — Добро пожаловать в Мондштат. Тот с секунду прогружается, стараясь рассмотреть в глазах брата эмоции, что профессионально скрывал за маской. Он с коротким благодарным поклоном забирает ключ со стойки. На самом деле, в таверне действительно были гостевые комнаты, но времени заниматься этим делом не было, так что чаще всего они стояли пустые. Ну, разве что, одну из них Дилюк оставил лично своей, чтобы иметь лишнее место для ночлега и/или работы в черте города. Кэйя ночевал здесь уже несколько раз, когда напивался до такой степени, что Чарльз просто не мог позволить себе выгнать его на улицу после закрытия. Сам Рагнвиндр такого капитану ещё ни разу не позволял. Альберих с тяжёлым вздохом закрывает дверь и первым делом задёргивает шторы, осторожно подвязанные по бокам окна. Комнатка была маленькой, кроме небольшого шкафа, кровати и стола со стулом в ней ничего не было. Впрочем, по первоначальной задумке это было место лишь для быстрого ночлега, большего оно от себя и не требовало. Кэйя лениво стягивает с себя сумку и, небрежно бросив ее у изголовья кровати, снимает капюшон. До закрытия таверны несколько часов, Дилюк вряд ли придёт раньше времени, так что он, с тёплым чувством того, что его названный брат готов был поговорить, прилёг на кровать. Сколько прошло времени, он точно не мог сказать. В полудрёме всегда не понятно — то ли прошёл час, то ли всего с десяток минут. Из этого состояния его выдернул стук в дверь. Кэйя дергается от неожиданности, подрывается к двери и чуть её приоткрывает. Что ж, это было очень опрометчиво с его стороны, потому что на месте стоящего напротив Дилюка мог оказаться кто угодно. Впрочем, с момента потери глаза Бога, многое в его действиях не поддавалось рациональному объяснению. Капитан отступает назад, позволяя зайти в комнату. Правда Рагнвиндр изначально ожидал, что их разговор состоится… Ну, где-то не в этой комнате, но эти мысли быстро забываются — ей богу, какая разница где разговаривать. Дилюк упирается о стол и складывает руки на груди.       — Что ж, — первым начинает он, — не буду скрывать, увидеть тебя здесь, ещё и в таком виде, для меня было сюрпризом. Объяснишься?       — Д-да… Видишь ли, — Кэйя присаживается на кровать напротив и совсем теряет в потоке мыслей заготовленные заранее слова. Поняв, что пауза слишком затянулась, он не стал продолжать начатую фразу. — Прости. Я не знаю с чего начать… Дилюк лишь устало вздыхает и переводит взгляд на валяющуюся рядом с кроватью сумку.       — Я никуда не тороплюсь.