Le parole lontane.

🔥🔥🔥

После этих слов в груди Кэйи что-то сжалось и отдалось теплом, а взгляд наполнился такой благодарностью, что Дилюку даже стало неуютно — он же ничего такого не сказал. Или сказал? Для Альбериха эта фраза значила то, что Рагнвиндр готов не только выслушать (а это уже имело свою значимость на фоне его постоянного безразличия), но и быть рядом в этот момент столько, сколько потребуется. Возможно, стоило сразу начать с части, где говорится о той самой помощи, которую должен был оказать Дилюк, но Кэйя посчитал нужным рассказать абсолютно всю предысторию — начиная привидившимся (кажется) магом Бездны посреди Мондштата, и заканчивая случившимся крахом капитана кавалерии в тот самый день. Рагнвиндр не перебивал, не задавал лишних вопросов, не вставлял что-либо, когда пауза в рассказе названного брата затягивалась, а просто внимательно и терпеливо слушал. Дилюк тяжело и шумно вздыхает, потирая переносицу. Тот сон более, чем месячной давности, снова заполонил все мысли и поселил внутри неприятно сжимающую ребра тревожность. Слишком много вопросов о Каэнри’ах и случившемся крутилось в голове, но он не был уверен, что получит правдивый ответ. Всё же, за годы жизни рядом он узнал, что Кэйя отлично умеет скрывать даже максимально важные вещи, и его искреннее доверие было подорвано в самый тяжелый и неподходящий момент. Дилюк по-прежнему был обижен за предательство брата, но прекрасно понимал, насколько тому сейчас несладко. И, наверное, пришло время немного наладить отношения? Он делает несколько шагов вперёд, оказываясь практически вплотную к капитану, и под вопросительный взгляд прижимает его голову к себе и осторожно приобнимает. Альберих вначале боится даже дышать, слишком сильно отвыкнув от такой близости за годы порознь.       — И чем могу помочь тебе я? — Негромко интересуется Дилюк и чувствует, как Кэйя расслабляется в его объятиях.       — Я хочу снова отправиться в Бездну и мне… Нужна помощь со сбором вещей.       — Ты такой идиот, ты знаешь?       — У меня нет выбора. Либо я найду там ответы, либо… — Альберих пожимает плечами и его голос почти незаметно подрагивает. — Погибну рядом со своим народом.       — Разве что от рук своего народа, Кэйя. Тишина между ними затянулась на несколько минут, прежде чем Дилюк всё же сдался:       — Мне совсем не нравится принятое тобой решение. Но я не могу отказать в помощи, потому что что-то мне подсказывает, что иначе ты явишься туда прямо так. Он отстраняется и теперь Альберих чувствует на месте брата лишь холод. Объятия Дилюка с самого детства были в прямом смысле тёплыми, отчего, когда они прекращались, становилось непривычно холодно. Кэйя уже было позабыл это чувство…       — Мне нужно будет несколько дней на сбор тебя в дорогу. На самом деле Рагнвиндр мог отдать всё нужное уже через час в худшем случае. Но на душе скреблись кошки из-за принятого Кэйей решения. Если есть какой-то шанс отговорить его, Дилюк был готов попробовать — было нужно лишь немного времени.       — Я могу остаться здесь? — Альберих поднимает взгляд и в глазах брата сейчас выглядел как брошенный на улице маленький котёнок.       — Нет, — тот складывает руки на груди. — Ты идёшь со мной на винокурню. Альберих даже не поверил в услышанное, списывая это на очередную галлюцинацию. После стольких запретов на посещение этого места (правда, нарушаемых Кэйей), он только что получил официальное приглашение от Дилюка?       — Чт… Правда?       — Нет, Кэйя, я пошутил. Будешь ночевать на улице, — безразличным тоном отвечает тот, закатив глаза. Он кивает на дверь. — Не будем терять время.

***

Ступив за порог винокурни, Альберих ни на шаг не отходил от брата, но не вкидывал раздражающих фраз, как обычно (чаще касающихся подаренной им вазы на видном месте). Дилюк предпочитал игнорировать это, надеясь, что рано или поздно Кэйе надоест и он уйдет в гостевую комнату.       — Вау, у тебя такая огромная кровать! Здесь человек пять уместится, — первое, что делает капитан (экс-капитан) при входе в комнату Рагнвиндра, это с разбегу падает на кровать.       — Чего? — Вначале уточняет Дилюк, заходя следом, но затем мотает головой, не желая знать каким образом это должно случиться. Он стягивает с плеч массивное пальто и осторожно вешает на спинку кресла, что гармонично вписывалось в интерьер возле окна.       — Зачем тебе кованная кровать? Неужели, — Кэйя явно хотел пошутить что-то вроде «неужели ты приковываешь кого-то к ней для любовных утех», но в самом начале фразы запинается, будто забыв как делать игривый тон для подобных слов. Что ж, от Дилюка это не ушло, и он было хотел съязвить что-то в ответ, но заметил, как названный брат поник.       — Да, чтобы приковать тебя за плохие шутки, — подыгрывает он и возвращается к двери в коридор. — Встретимся за ужином. Спросить, куда тот пошёл, Альберих не успел. Да и не очень хотел. В следующий раз они действительно увиделись только за едой. Кэйя во время ужина не разговаривал, как и после, а Дилюк слишком устал, чтобы предпринимать попытки начать диалог.       — Дилюк, — негромко произносит Кэйя, приоткрыв дверь в его спальню спустя какое-то время. Стоило тому подойти к кровати, как в нос Рагнвиндра почти сразу ударил запах алкоголя.       — Чего тебе? — Голос потревоженного Дилюка звучит раздражённо, но это не мешает Альбериху стянуть сапоги и устроиться на кровати рядом.       — Мне очень беспокойно.       — Пить меньше нужно, сэр Кэйя, — ответ звучит всё тем же тоном, но никаких действий по выпровождению из комнаты так и не предпринимается.       — А помнишь, как мы в пятнадцать лет поцеловались? О боже, Дилюк был готов умереть со стыда прямо сейчас. И чего он сейчас об этом вспомнил? Какими же они были придурками в детстве…       — Нет.       — Мы тогда стащили у отца бутылку вина, закрылись в твоей комнате и сдуру выпили её всю. А потом я полез к тебе целоваться. Альберих прекрасно помнил тот день. Помнил то, как разморенный алкоголем Дилюк положил голову на его плечо, как его мягкие волосы приятно щекотали руки, когда Кэйя запускал в них пальцы. Помнил, какими мягкими были его губы, как дыхание обжигало кожу, как шея под красными волосами постепенно покрывалась мелкими засосами, и как тот шептал его имя.       — Почему ты вообще это сделал?       — А почему ты меня не остановил? «Потому что я хотел того же», этот ответ так и не звучит вслух, но, кажется, Кэйя и так это знал.       — Эй, — отвлекает его из мыслей расслабленный полушёпот, и Дилюк поворачивает в его сторону голову. Альберих лежит на боку, пальцами одной руки бездумно трогая прядку ярко-красных волос. — Мы так и не говорили про Каэнри’ах с… — Он чуть нервно запинается. — Того дня. Поэтому, если ты хочешь что-то знать, я готов об этом рассказать. Я не хочу, чтобы клеймо «предателя» в твоих глазах висело на мне посмертно. Рагнвиндр не ожидал таких слов. Он ждал любую глупость, любой нетрезный бред, но Кэйя был решительно настроен на честные откровения.       — Посмертно? — Уточняет Дилюк, уже полностью разворачиваясь к брату.       — Мы оба это знаем. Идти в Бездну без магии в разбитом состоянии это… — Слово «самоубийство» так и не звучит вслух. — Единственный выход, что у меня есть.       — Ты говорил, что не помнишь ничего из языка Каэнри’ах. А что вообще помнишь?       — Я не уверен, где мои воспоминания, а где вычитки из книг, но… Несколько сот лет назад падение династии Черного Солнца обратило Каэнри’ах в хаос. Все жители были прокляты и постепенно начали превращаться в монстров, которых сейчас называют орденом Бездны. Когда это случилось, Ордо Фавониус под главой Магистра Арундолина, отправились в Каэнри’ах, чтобы подавить восстание чудовищ, но… Видимо, что-то пошло не так. Перед тем, как, — Кэйа запинается. В прошлый раз его слова о прошлом заставили Дилюка достать меч. — Я… Это беспокойство и дрожь в голосе не ушли от Рагнвиндра. Но в этот раз он был готов выслушать этот рассказ спокойно, без всплесков эмоций и ярости. В конце концов, он же знает, что сейчас услышит.       — Всё хорошо, — успокаивающе шепчет он. — В этот раз я готов к этому.       — Перед тем, как настоящий отец оставил меня на пороге вашего дома, он сказал мне… — Альберих помотал головой, стараясь сконструировать правильную фразу. — Он держал меня за плечи и смотрел куда-то вдаль. Я помню, что его взгляд был наполнен смесью ненависти и надежды. Тогда он сказал, что это мой шанс и я «единственная надежда». Я все ещё не знаю, что это должно значить, но знаю, что был отправлен сюда ради какого-то «древнего заговора». Правда, видимо, обо мне за эти годы успели позабыть, — он горько усмехается. — Отец так и не пришёл за мной, ничего вокруг не изменилось, так что я уже начинаю размышлять, а не придумал ли я всё это для оправдания того, что родная семья просто бросила меня.       — Весь этот груз так долго лежал на твоих плечах… А я в тот день просто… — Дилюк чувствует себя, словно забыл как вообще разговаривать. Ему стыдно за свою обиду, хотя она и не была безосновательной. — Если бы ты тогда был рядом…       — Прости меня, Люк, — Кэйя произносит это прозвище так нежно, вкладывая в интонацию всю оставшуюся наивную детскую любовь, а затем тихо всхлипывает, уткнувшись в грудь Рагнвиндра. — За то, что не был рядом. И за то, что взвалил все свои проблемы на тебя так не вовремя. Тёплая рука ложится на синие волосы и в успокаивающем жесте проходится по голове. В этот раз Дилюк не оттолкнёт его.       — Я прощаю тебя.