Le parole lontane.

🔥🔥🔥

В эту ночь (как исключение и доказательство вновь зарождающегося доверия между ними) Рагнвиндр позволил Кэйе остаться в его спальне. Как оказалось, по ночам того мучали кошмары. Причем, мучали так, что стоило Альбериху уснуть, как он неосознанно начинал пытался закрыться руками от несуществующей угрозы, говорил что-то на неизвестном языке и в слезах жался к Дилюку, стараясь найти спасение в тепле его тела. Рагнвиндр чувствовал себя так, словно, они оба вернулись в детство — тогда заплаканный Кэйя приходил в его комнату чуть ли не каждую ночь, чтобы попроситься провести немного времени вместе. И все разы оставался в спальне Рагвиндра. Интересно, всё время, что они прожили порознь, он продолжал страдать от беспокойного сна? Или так на него действует отсутствие глаза Бога? Возможно, когда-нибудь Дилюк расспросит об этом. С точки зрения того, что Кэйя единственный за долгое время лишённый насильно своих элементальных сил, стоило бы пригласить Альбедо, чтобы тот исследовал его нестабильное состояние. Но рыцари Ордо Фавониус сейчас последние, кого хотят видеть в этом доме. И, впервые за долгое время, это желание не только самого Рагнвиндра. Утром Дилюк проснулся в одиночестве. Он ощущал себя слишком уставшим для того, кто только раскрыл глаза после долгого сна. Впрочем, частью времени, выделенного на этот самый предполагаемый сон, пришлось пожертвовать, чтобы из раза в раз успокаивать Кэйю ночью. Интересно, куда он подевался? Спустя какое-то время Рагнвиндр решает подняться с кровати, негоже отлёживаться всё утро. Он приводит себя в порядок и переодевается, но на этапе расчёсывания волос происходит заминка. Те не поддавались гребню. Впрочем, стоит признать: не то, чтобы Дилюк проявил должную упорность в этом деле — он просто оставил непослушные волосы как есть, в их общем количестве незаметно, что что-то спуталось. Кэйя был обнаружен на первом этаже, полусидящим на кресле перед пустым камином и без интереса рассматривающим что-то за окном. Было слишком непривычно видеть его таким… Обычным? Никакого меха на воротнике, никаких вычурных вырезов на груди — простая белая рубашка и тёмные штаны с высокой посадкой. Такой внешний вид пробуждал какую-то забытую атмосферу их общей юности. Одна из ступеней под ногами Рагнвиндра скрипнула, выдавая его перед братом.       — Доброе утро, — поймав чужой взгляд, дежурно здоровается он и Кэйя в ответ коротко машет рукой, не в силах состроить привычную для всех улыбающуюся маску. Альберих отмечает про себя, что уже давно не видел Дилюка с распущенными волосами, а тот, в свою очередь, думает о том, что без своей ухмылочки Кэйя вполне сносный.       — Знаешь, жаль, что ты продал особняк отца, — пойманный на себе вопросительный взгляд заставляет продолжить. — Я бы хотел оказаться в домашней обстановке ещё хотя бы раз.       — Тёплая гостевая комната и кресло перед камином не соответствуют твоим требованиям по уютности? — С уловимыми нотками несерьёзности в голосе, уточняет Дилюк.       — Не знаю… — Альберих задумчиво мычит. — Я просто подумал, что несмотря на приятное чувство ностальгии от этого места, я не чувствую себя так, как чувствовал бы дома. Наверное. Рагнвиндр лишь мотает головой в ответ, не понимая к чему весь этот разговор вообще идёт.       — Ты давно встал? — Переводит он тему на более насущную. Кэйя, продолжая находиться где-то в своих мыслях, отвечает не сразу.       — Ушёл от тебя с первыми лучами солнца. К слову, я вообще не планировал досождать тебе всю ночь, я просто… — Альберих поднимает глаз на прислонившемуся к спинке кресла брата, и тот отвечает короткое «я не об этом». — Я просидел в своей комнате часов до десяти.       — Ты не спал с рассвета? — Уточняюще переспрашивает Дилюк и замечает, как Кэйя напрягается.       — Меня слишком мучают кошмары. Тяжело спать.       — И в таком состоянии ты собрался штурмовать Бездну, — не удерживает он себя от раздражённого комментария на эту тему. Такое абсолютно глупое поведение было просто неприемлимо в сложившейся ситуации. Но, с другой стороны, а что бы делал Дилюк на месте Кэйи? Он тяжёло вздыхает, в подбадривающем жесте кладя ладонь, покрытую перчаткой, на чужое плечо. Рагнвиндр не решается расспрашивать о том, что тому снится, зная, насколько неприятно копошиться лишний раз в таких воспоминаниях — события того сна по-прежнему создавали неприятное напряжение в мыслях.       — Хотя с тобой было легче,       — Что?       — Этой ночью. Мне было гораздо проще справиться с этим состоянием. Прямо как в детстве, — Альберих совсем слабо приподнимает уголки губ. Приятное тёплое чувство резко заполонило грудь. А ведь раньше мысли об их совместном прошлом только кололи сердце.       — Знаешь, — Рагнвиндр в каком-то щемяще-интимном жесте поправляет белую прядь на чужой голове, чтобы та лежала ровно посреди тёмно-синего фона других волос, а не спадала на лицо. — Я тоже об этом сегодня вспоминал. И всё же, сильное напряжение, повисшее между ними с момента их ссоры, всё ещё чувствовалось. Всё-таки, спустя годы порознь, они впервые были настроены, если уж не вернуть всё как раньше, то хотя бы снова стать ближе друг другу. Дилюк забыл что такое "общаться без нейтрально-спокойной маски" — все-таки аристократичная этика не позволяла ему изливать душу кому-либо без причин. А причин на то он не находил. Кэйя в этом плане был более свободен. Пусть он и воспитан в семье Регнвиндров, после смерти Крепуса, он перестал быть и считать себя частью этой семьи и был волен общаться с кем угодно как хочет. Он был в хороших взаимоотношениях с Розарией и в крайнем случае мог рассказать ей то, что гложит душу, но… Вчера Альберих пришёл именно к Дилюку, потому что ближе у него никого по-прежнему не появилось, даже несмотря на их… Разногласия в последние годы.       — Ты скучал по тому времени? — Кэйя поднимает голову и встречается с братом нечитаемым взглядом.       — Я совру, если начну отнекиваться, — Рагнвиндр задумчиво мычит. — Но… Не столько по времени, сколько… Я скучаю по тому тебе, что не был связан с Каэнри’ах и прочей подобной ерундой.       — По тому мне, что не рассказал тебе об этом… — Поправляет его Альберих и в который раз за эти годы морально убивает себя за то, что в тот вечер раскрыл все карты. Но отвлекается, потому что Дилюк позволет себе вольность сесть на подлокотник кресла.       — По тому тебе, которому не угрожает неизвестность Бездны, — ответно поправляет он неверно понятую фразу. — По времени, когда всё было проще. И вокруг нас, и между нами. По тому тебе, что не шёл в одиночку на штурм самого опасного места во всем Тейвате. По тому, кто не использовал притворства и не тонул в пучине собственной лжи. Кэйя открывает рот, чтобы ответить, но не находит слов для оправданий. Он столько времени ждал, что Дилюк пойдет навстречу в попытках наладить взаимоотношения, а теперь, когда это случилось… Альберих хочет просто сбежать. Слишком уж давно он разучился быть откровенным, отчего сейчас подобные разговоры приносили ужасный дискомфорт.       — Мастер Дилюк, — он старается сменить тему. — что за активные попытки нарушить моё личное пространство? Тот непонимающе моргает, но, спустя буквально секунду, до него доходит. Обычно Рагнвиндр ведёт себя более (ГОРАЗДО БОЛЕЕ) отстраненно, и подобные действия позволяет себе лишь Кэйя. Они словно поменялись местами…       — Извини, — коротко произносит тот в ответ, ровно встав на ноги, и решает заняться отложенными делами. — Я сегодня отлучусь в Монд по собственным делам. Заодно постараюсь найти что-то для тебя у торговцев, так что составь список того, что тебе нужно. После завтрака выдвигаюсь, времени на раздумья у тебя не много. Дилюк поправляет мелкие складки на рубашке и, прочистив горло, удаляется в сторону кухни. Окей, стоит признать, что собственных дел в городе у него было сегодня ничтожно мало для его посещения. Но Рагнвиндр просто из принципа не мог позволить Кэйе думать, что тот едет в город исключительно из-за его просьбы помочь со сбором вещей. Тем более, чем дольше Дилюк тянет время, тем больше возможностей уговорить брата отказаться от путешествия в Бездну. Через какое-то время Кэйя решает составить ему компанию, но на деле просто маячит в поле зрения, словно тень — без эмоций и разговоров. Наблюдает за тем, как Дилюк готовит завтрак на них двоих (какое благодушие с его стороны!), рассматривает какие-то вещи в кухне, следит за ветренным утром из окна.       — Мне понравилось, что та ваза стоит на самом видном месте, — всё же подает он голос. Дилюк уже успел подумать, что это его очередная насмешка, но тот выглядел по-прежнему спокойно.       — Чтобы быстрее до мусорной кучи на улице дотащить, — поясняет Рагнвиндр, и оба понимают, что он это не серьёзно. И Кэйя тихо хихикает в ответ. Что ж, долгое время Альберих только и старался вывести Дилюка на эмоции, чтобы добиться хотя бы нескольких слов среди тотального игнорирования. Он нарочно поддевал его, шутил, задавал провокационные вопросы. И, кажется, каждый раз был доволен даже раздражённому рявканью в ответ. Видимо, в сложившейся ситуации придётся поменяться ролями. Рагнвиндр мысленно обещает себе постараться приложить максимум усилий, чтобы заставлять Кэйю хотя бы иногда улыбаться. Хотя бы, пока он не отправился в Бездну. Завтракают они в тишине, просто довольствуясь компанией друг друга по обеим сторонам стола.       — Что может понадобиться с собой? — Первым начинает разговор Альберих и задумчиво хмыкает.       — Я даже не представляю, что это место из себя представляет, а ты хочешь, чтобы я помог тебе составить список покупок? — Искренне удивляется Дилюк, расслаблено подперев кулаком щёкуи получает в ответ уверенный кивок.       — Ты четыре года путешествовал по Тейвату.       — Что ты брал обычно? Что ж, этот вопрос по-настоящему ввёл того в замешательство. Он же ходил в Бездну столько раз, но все эти воспоминания вылетели из головы. Стоило Альбериху начать мысленно восстанавливать картину, как в районе висков резко прошибало мини-приступом мигрени. Он нервно усмехается.       — Это уже ни разу не смешно… Я не помню, — Альберих сводит брови, стараясь напрячь память, но затем лишь разочарованно их поднимает и смотрит на брата.       — Почему у меня не было никаких проблем, когда я существовал без глаза Бога? — Звучит риторический вопрос, на который Дилюк и не ждал услышать ответ. Но всё же слышит.       — Ты от него отказался добровольно. А у меня его забрали силой. Дилюк тяжело и напряженно вздыхает в ответ, поднимаясь из-за стола.       — Тогда пока стоит достать обычную боевую экипировку, а ты сиди и думай что ещё может пригодиться. Чтобы собраться в Мондштадт, ему понадобилось не больше десяти минут — он был уже с собранным хвостом и в привычном тёмном пальто из плотной ткани, хорошо защищающей от местных жестоких ветров.       — Обещай мне, что не натворишь глупостей в моё отсутствие, — уже на выходе из винокурни, наставляет он, зная, что при случае никого рядом не окажется — у слуг сегодня выходной. Кэйя с наигранной обидой вскидывает руки в сдающемся жесте.       — Да ни в жизни.