Honour Thy Blood

      За последние несколько дней Сириус Блэк испытал множество эмоций. Он был горд, обеспокоен, зол и тревожен одновременно. Его обычное спокойное поведение ему изменило, и Блэк стал вспыльчив и раздражителен, в целом чувствуя себя ни на что не годным. Сейчас он ждал начала первого собрания Ордена Феникса и нетерпеливо постукивал указательным пальцем по крышке кухонного стола.       Бродяга смотрел на членов Ордена и не мог не чувствовать разочарования от того, кого именно сумел завербовать Дамблдор. Слева от Сириуса сидел Ремус Люпин, который пребывал в таком же раздрае, как и он сам. По большей части Лунатик молчал, но иногда его глаза становились похожими на волчьи и приобретали опасный янтарный цвет, а сам Люпин скрипел зубами от досады и дурных предчувствий.       Далее шли Молли и Артур Уизли со своим сыном Биллом. Молли, казалось, то и дело пыталась залиться слезами, и её муж постоянно обнимал ту за плечи, пытаясь успокоить её.       Билл был тихим, наблюдательным, и Сириус видел, что тот не похож ни на одного из своих родителей и, пожалуй, мог бы стать хорошим союзником, тем более что он работал вместе с гоблинами и был весьма искусным разрушителем проклятий.       Рядом с Биллом стоял Кингсли Шеклболт, крупный мягкотелый мужчина с темной кожей, который был очень опытным аврором, вот как раз его присутствие имело смысл в глазах Сириуса; Кингсли действительно умел сражаться.       Следующей за столом располагалась племянница Блэка, Нимфадора Тонкс, которую он не видел с тех пор, как она была маленьким ребёнком. Дора, казалось, нервничала, находясь в такой компании, и часто застенчиво улыбалась Сириусу, на что он не мог не ответить.       Мужчина рядом с ней казался ему наиболее разумным — «Грозный Глаз» Грюм. Он был титулованным аврором и немало проявил себя в последней войне. Грюм не был человеком, которому можно перечить, и не стеснялся причинять боль или убивать тех, кто хоть как-то ему угрожал.       Сириус опасался этого человека и уважал его престиж и репутацию. Аластор сидел молча, но его магический глаз рассматривал всех и вся вокруг.       Далее сидели бок о бок Минерва МакГонагалл и Северус Снейп, последний выглядел скучающим, небрежно окидывая взглядом всех, кроме Сириуса и Ремуса; слишком долгая вражда была меж ними, чтобы ожидать чего-то другого.       Минерва была как всегда спокойна, и по её лицу нельзя было определить никаких эмоций.       Остальные члены группы казались не более чем кучкой офисных работников и сотрудников министерства, которые, по мнению Сириуса, мало чем могли помочь команде. Единственным исключением был Мундунгус Флетчер, который приложил руку к чуть ли не каждой подлой сделке на чёрном рынке. В общем, он был трусливым мелким воришкой, и лучшее, что можно было от него получить, — это информацию.       Сириус взглянул на лежащую, на столе газету и с отвращением покачал головой.       Ему была видна первая полоса, а заголовок передовицы только ещё больше раздражал.

Дамблдор заявляет о возвращении Сами-Знаете-Кого.

      Статья представляла собой ничто иное, как клевету на директора, утверждая, что Дамблдор окончательно сошёл с ума и его следует лишить всех титулов, а самому Альбусу — извиниться за ложь.       Разумеется, она была написана с подачи самого министра, который отвергал любые призывы директора прислушаться к нему, как все и предполагали.       Сириус понимал, что грядущая война будет грязной, особенно если Фадж не захочет признать случившееся. Это означало, что против вновь восставшего Тёмного Лорда будут сражаться только те, кто сейчас находился в комнате, а этого было решительно недостаточно.       Он снова покачал головой, расстроенный сложившейся ситуацией.       Сам он чувствовал себя практически бесполезным, так как не мог принять реального активного участия из-за своего нынешнего положения. Если бы Сириус был в состоянии, то отправился бы на поиски своего крестника и уже несколько раз пытался это сделать, не заботясь о том, что его схватят. Тогда Ремус остановил его, напомнив, что именно безрассудство привело его в Азкабан. Блэк неохотно остался на месте, надеясь, что Дамблдор принесёт новости.       Его мысли прервал сам Альбус, вошедший в комнату с невозмутимым видом.       Он занял место во главе стола и мягко улыбнулся присутствующим, прежде чем обратиться к ним.       — Во-первых, я хотел бы поблагодарить всех вас за то, что вы пришли сегодня вечером, — начал директор, склонив голову перед присутствующими.       Однако не успел он продолжить, как его прервал явно обеспокоенный Сириус.       — Где Гарри? — спросил он, явно опасаясь за состояние своего крестника.       — Дело не в Поттере, Блэк, — прошипел Снейп. — Дело в возвращении Тёмного Лорда. То, что Поттер решил исчезнуть и отсидеться где-то, обижаясь на всех и вся, не означает, что мы должны тратить время на поиски этого сопляка, — закончил он, наслаждаясь ужасом на лице своего врага детства.       Сириус вскочил на ноги, его лицо исказилось от безудержной ненависти и ярости, и все присутствующие тут же вспомнили, что он Блэк, а не какой-то там легкомысленный балагур.       Перед ними стоял человек, близкий к грани, человек, готовый в любой момент сорваться.       Окружающие почувствовали, как его ярость струится от него в виде чистой магии, и побледнели от этого. Когда он заговорил, его голос был тихим и вкрадчивым, но с лёгкостью донёсся до всех присутствующих в комнате.       — Мне плевать на вас, плевать на эту войну и плевать на все остальное. Единственное, чего я хочу, — это вернуть моего крестника — сказал Сириус, задыхаясь при упоминании Гарри. — Когда он вернётся, я увезу его отсюда в безопасное место, где ему не придётся беспокоиться ни о чем подобном, — твёрдо закончил он.       Ремус, успокаивая, положил руку на его предплечье и умоляюще посмотрел на него. Сириус глубоко вздохнул, прежде чем занять своё место, и выжидающе посмотрел на Дамблдора, который глубоко вздохнул, прежде чем ответить на столь эмоциональное заявление.       — Боюсь, все не так просто, мой мальчик, — неуверенно начал директор. — Если бы вы знали Гарри, вы бы не сомневались, что он не уйдёт, пока Волдеморт жив, и было бы нечестно с вашей стороны лишать его шанса отомстить за свою семью, — продолжил Альбус.       Все присутствующие были в шоке. Неужели Дамблдор действительно ожидал, что Гарри станет сражаться и победит Волдеморта? Неужели обычный мирный человек только что всерьез говорил о том, чтобы позволить простому мальчику отомстить за свою семью путём убийства?       Настроение за столом резко изменилось, и каждый хотел высказать своё мнение по этому вопросу. Первой заговорила Молли Уизли.       — Ты бредишь, Альбус, — заявила она. — Он всего лишь бедный мальчик, конечно, ты не можешь ожидать, что он встретится с этим чудовищем в одиночку. Что вообще навело тебя на эту дурацкую мысль? — довольно истерично закончила она.       Снейп был следующим, кто высказал свою точку зрения.       — Поттер? — рассмеялся он. — Вы действительно думаете, что Поттер способен убить Тёмного Лорда? Скажите, что вы пошутили, — сказал он почти умоляюще.       Увидев каменное выражение лица Дамблдора, Снейп скептически продолжил:       — Вы ведь серьёзно, не так ли? Вы действительно думаете, что Поттер сможет это сделать.       Он покачал головой, словно не веря своим ушам. Прежде, чем кто-то ещё успел заговорить, Дамблдор своим властным голосом положил конец разногласиям.       — Хватит, — почти сердито сказал директор. — Есть вещи, которые вы не понимаете и которые я должен обсудить с Гарри, прежде чем обсуждать с кем-либо ещё, — твёрдо сказал он.       Альбус поднял руку, чтобы пресечь любой протест, который, несомненно, мог быть высказан.       — Это его право: узнать все раньше других, и это все, что я скажу по этому вопросу на данный момент, — заключил он.       — Вы все ещё не сказали нам, где Гарри, — в голосе Ремуса звучало отчаяние.       Дамблдор снова вздохнул, прежде чем продолжить.       — Я могу сказать вам только то, что знаю наверняка, — сказал он. — Я должен начать с той ночи, когда Гарри пропал, чтобы вы все могли понять как можно больше, — пояснил он, выглядя немного более предупредительным.       Теперь он полностью завладел вниманием всех находящихся в комнате и начал свое объяснение.       — В ночь последнего задания Гарри и молодой мистер Диггори взяли Кубок в центре лабиринта и перенеслись на кладбище в Литтл-Хэнглтоне. Во время пребывания там мистер Диггори был поражён убийственным проклятием и, к сожалению, умер. Затем Волдеморт провёл ритуал, чтобы вернуть себе тело, используя кости своего отца, добровольно отданную плоть и кровь врага, кровь Гарри, — печально закончил Альбус.       Услышав описание ритуала, все присутствующие в комнате переглянулись с отвращением, и на многих лицах отразился ужас от осознания возможных последствий.       Дамблдор заговорил снова, прежде чем его успели прервать.       — Судя по состоянию кладбища, ясно, что между Гарри и Волдемортом произошла довольно жестокая схватка, и судя по тому, что я видел, Гарри, конечно, сражался доблестно, — сказал он с гордостью в голосе. — Дальше становится трудно гадать, что именно произошло, — вздохнул он. — Я знаю, что проклятие Круциатус там использовалось довольно много раз, равно как и убийственное, — устало пояснил директор.       Выражения лиц окружающих его людей стали ещё более испуганными.       Он снова поднял руку, чтобы ему не помешали.       — Пожалуйста, позвольте мне закончить. Насколько я могу судить, в ту ночь там были убиты два человека, но других тел мы не нашли. Возможно, Гарри убил одного из Пожирателей смерти, а они просто забрали тело, когда уходили, но полагаю, это маловероятно, — сказал он, успокаивая тех, кто выглядел обеспокоенным при мысли о том, что Гарри пришлось лишить жизни человека.       — Вы думаете, что Поттер был поражён ещё одним убийственным проклятием, не так ли? — спросила Минерва, вызвав несколько вздохов и обеспокоенные взгляды многих сидящих за столом.       — Да, — просто ответил он. — Но, — продолжил Дамблдор, прежде чем кто-то ещё успел заговорить. — Гарри очень даже жив, — уверенно сообщил он.       Все сидящие за столом вздохнули с облегчением, услышав его заявление.       — Как? — сумел прохрипеть Сириус, насилу сумев обуздать эмоции. — Ведь у него же нет иммунитета или чего-то в этом роде, — добавил он.       — Опять же, это то, что я должен прежде всего обсудить с Гарри, но нет, вряд ли мистер Поттер невосприимчив к Аваде, — сказал Дамблдор, слегка посмеиваясь. — Если произошло то, что я думаю, то мистер Поттер будет чувствовать себя лучше, чем когда-либо, и я ожидаю, что мы увидим много изменений. Его магическая подпись на кладбище была очень сильной, и это была не простая пассивная магия, а зрелая, мощная и очень вызывающая, — усмехнулся он, встретив несколько странных взглядов со стороны некоторых из присутствующих. — Мистер Поттер явно был очень зол во время значительной части противостояния, и его магия отреагировала весьма впечатляюще, должен сказать. Он не покорился, как почти все, он противостоял Волдеморту так, как я и ожидал, — закончил директор, снова преисполненный гордости за подростка.       — Где он, чёрт возьми, Дамблдор? — снова вклинился Сириус.       Напускное веселье, которое проявлял Дамблдор, как рукой сняло.       — Я не знаю, — честно ответил он. — Когда я переместился на кладбище, Гарри уже исчез, и все, что осталось, это вот это, — сказал директор, доставая из кармана две половинки палочки Гарри и кладя их на стол. Сириус тут же схватил их.       — Его палочка, — прохрипел он. — Как, чёрт возьми, он остался жив? — в отчаянии спросил Блэк.       Он вдруг стал выглядеть очень испуганным.       — Гарри должен быть у Сами-Знаете-Кого, — закончил Сириус, вставая и начиная шагать.       — Он не у Тёмного Лорда, — твёрдо сказал Снейп. — Его забрали с Кладбища, когда было запущено убийственное проклятие. Кто-то нарушил защиту вокруг и напустил туман, чтобы отгородиться от Тёмного Лорда, а затем аппарировал и забрал Поттера, — объяснил он. — Волдеморт убеждён, что его проклятие попало в цель и что Поттер мёртв, где бы он ни был. Лорд понятия не имеет, кто это был, но мы можем быть уверены, что это был могущественный волшебник, который разрушил защиту, возведённую самим Тёмным Лордом, — заключил он.       — Так откуда вы знаете, что Гарри жив? — спросил Сириус, указывая на Дамблдора.       — По двум причинам, — заявил он. — Во-первых, кровная защита вокруг его дома все ещё цела; если бы Гарри умер, она бы немедленно разрушилась, — начал директор. — А во-вторых, — вздохнул он, зная, что сейчас последует ещё больше вопросов. — В ночь уходящего праздника я получил то, что принял за громовещатель, а оказалось, что это было какое-то аудиосообщение, — продолжил Альбус. — Оно было от того, у кого находится Гарри, и в нём говорилось, что тот цел и невредим, и ещё письмо было подтверждено магической клятвой, — закончил он.       Сириус вздохнул с облегчением, прежде чем в его голове начали роиться вопросы. Прежде, чем он успел их задать, его опередил Ремус, который выглядел оживлённым и любопытным.       — От кого? — спросил он Дамблдора.       — Я не могу быть уверен, — честно ответил директор. — Но голос показался мне немного знакомым, — нахмурившись, сказал он.       — Что же мы можем сделать? — впервые подала голос Тонкс.       — Что касается Гарри, все, что мы можем сделать, это ждать, — печально заключил Дамблдор. — Но есть много других вещей, которыми мы должны заняться в его отсутствие, — закончил директор, взмахнув палочкой в сторону двери, чтобы собравшиеся снаружи подростки больше не смогли подслушивать.

* * *

      Двумя этажами выше кухни на лестничной площадке собрались пятеро подростков и слушали все, что происходит внизу, а на лицах были написаны шок и беспокойство. Первой заговорила самая младшая из группы, Джинни.       — Как вы думаете, он действительно в порядке? — нервно спросила она.       Ей ответила Гермиона, хотя она и сама не была полностью убеждена в этом после того, как услышала объяснения Дамблдора.       — Я уверена, что с Гарри все в порядке, — сдержанно произнесла она. — Если Дамблдор говорит, что он в порядке, значит, так и должно быть, — добавила Грейнджер более решительно.       — Тогда где, черт возьми, он может быть? — вклинился Рон с расстроенным видом.       — Я не знаю, Рон, — с досадой ответила Гермиона.       Она сделала вдох, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить.       — Если я действительно знаю Гарри, если он и в опасности, то найдёт выход, — уверенно сказала Гермиона.       — Но у него нет палочки, — заметил Джордж.       — Он убил василиска, имея только меч, — вмешалась Джинни.       — Да, и с тех пор Гарри всегда носит с собой меч, — язвительно заметил Рон, покачав головой.       Некоторое время все стояли в тишине, погрузившись в свои мысли, пока Гермиона снова не заговорила.       — Его родственники, должно быть, очень беспокоятся о нём, — сказала она, сжав зубами нижнюю губу.       Близнецы и Рон тревожно переглянулись, но решили ничего не говорить. Взгляды Гермионы остались незамеченными, но Джинни сразу уловила неловкость.       — Что? — спросила она. — В чем дело? — твёрдо потребовала она.       Мальчики снова обменялись взглядами, после чего один из близнецов кивнул и с любопытством посмотрел на девочек.       — Что вы знаете о Гарри? — спросил Джордж.       — Он храбрый, уверенный и спокойный, — уверенно ответила Джинни. — И ещё сильный и молчаливый, — закончила она с мечтательным выражением лица.       — Это та чушь, которую ты читаешь во всех своих дурацких книжках, — очень бестактно сказал Рон.       — Что ты знаешь о нём, Гермиона? — спросил Фред.       Грейнджер нахмурилась и глубоко задумалась, прежде чем ответить. Она снова поджала губы, прежде чем решительно заявить:       — Он застенчивый и интровертный человек, которому не хватает уверенности, и он не учится в полную силу. Гарри очень силен, когда хочет, но, кажется, не желает выделяться — сказала она, кивая своему собственному заключению о лучшем друге.       — Правильно, — получила она простой ответ. — А что ты знаешь о его жизни вне Хогвартса? — последовал следующий вопрос.       Гермиона заколебалась.       — Ну, не так уж много, он никогда не говорит об этом, но я знаю, что его родственники не очень хорошие люди, — неубедительно закончила она.       Трое мальчиков снова обменялись взглядами, после чего Рон кивнул своим старшим братьям. Казалось, между ними возникла молчаливая дискуссия, прежде чем один из них неохотно кивнул.       — Когда мы спасли Гарри летом перед вторым курсом, мы нашли его в комнате полуголодным, на окне были решётки, и он был заперт, — раздражённо объяснил Рон. — Его родственники ненавидят его и обращаются с ним хуже, чем с домовым эльфом, поэтому он так не уверен в себе, — объяснил он.       Он обменялся взглядом с братом, прежде чем продолжить.       — Когда мы достали его сундук из шкафа под лестницей, мы нашли там кровать и несколько рисунков на стене, которые сделал Гарри, должно быть, он спал там большую часть своего детства, — с грустью заключил младший Уизли.       На лице Гермионы попеременно сменялись выражения ужаса и ярости.       — Почему он не сказал нам? — спросила она, обращаясь ни к кому конкретно. — Конечно, если бы он рассказал Дамблдору, тот бы что-нибудь предпринял, — убеждённо сказала Гермиона.       — Ну, мы поговорили с мамой и убедили её написать Дамблдору, — ответил один из близнецов, нервно потирая затылок. — Директор только поблагодарил её за то, что она высказала свои опасения, и всё, — закончил он с недоуменным видом.       — Неужели они действительно так плохо к нему относятся? — недоверчиво спросила Джинни.       — Послушай, Джинни, — начал один из близнецов, положив руку ей на плечи. — Гарри, о котором ты читала в своих рассказах, будучи маленькой девочкой, не настоящий. Он не вырос в замке, и совсем не такой, каким его изображают, — твёрдо сказал он. — Гарри, которого, как ты якобы любишь, не существует, — продолжил Джордж. — Гарри ненавидит быть знаменитым и внимание, которое он привлекает, это просто в его природе. У него есть свои проблемы, и они связаны с магглами, которые его воспитали, — закончил он, глядя сестре в глаза.       — Но он действительно сильный и храбрый, — сказала она почти с отчаянием.       — Да, — просто ответила Гермиона. — Но он делает то, что делает, не ради славы или внимания, он делает это потому, что это правильно, — закончила она.       — И что же он сделал? — в один голос спросили близнецы. — До нас доходили слухи, но вы же знаете, какие слухи ходят в школе, — со знанием дела ответил один из них.       Трое младших подростков обменялись озорными взглядами, а затем кивнули в знак согласия и повернулись посмотреть на близнецов, которые терпеливо ждали.       — То, что мы вам скажем, должно остаться между нами, — сказала Гермиона тоном, не терпящим возражений.       — Мы клянёмся, что...       — …Не скажем ни слова, — хором сказали близнецы.       Втроём они рассказали все, что знали о первых трёх годах обучения Гарри в Хогвартсе.       Близнецы молчали, впитывая каждую деталь, и с благоговением слушали каждое слово. К концу рассказа они были ошеломлены и просто стояли с открытыми ртами. Даже Рон и Джинни были поражены тем, как Гермиона описала патронуса Гарри в ту ночь, когда они спасли Сириуса.       — Он действительно настолько силен? — спросил Рон, качая головой.       — Я никогда не видела ничего подобного, это было потрясающе, — тихо ответила Гермиона.       — Но это не должно быть возможно, — недоверчиво сказал один из близнецов. — Сотня дементоров… Даже самые могущественные волшебники справляются максимум с несколькими, Дамблдор, вероятно, единственное возможное исключение, — сказал он, зеркально отражая покачивание головы своих братьев.       — Я видела, как Гарри это делал, — просто ответила Гермиона. — Вы когда-нибудь видели его в гневе? — спросила она у всех.       — Да, — ответил Рон. — Когда Гарри понял, что это Сириус забрал меня в хижину. Гарри просто пришёл в ярость. Казалось, что я не могу пошевелиться, — закончил Рон с задумчивым видом.       — Именно так я себя и чувствовала, — сказала Гермиона. — Даже Сириус застыл на какое-то время. Чтобы разозлить его, нужно многое, но, когда это происходит, это действительно ужасает, — тихо закончила она, нахмурившись.       — Я в это не верю, — заявил один из близнецов. — Наш маленький Гаррикинс — самый милый парень на свете, — ответил он.       — Да, — вмешался другой. — У него нет ни одной ужасающей черты.       Группа снова замолчала на некоторое время, прежде чем один из близнецов заговорил. Прежде чем это сделать, он вопросительно посмотрел на свою сестру.       — Ты уверена, что василиск был таким большим, как ты говорила? — скептически спросил Фред. — Ты была в шоке, и он мог показаться больше, чем был на самом деле, — заметил близнец.       Его сестра сердито надулась и взяла паузу, чтобы успокоиться, прежде чем ответить брату.       — Я знаю, что я видела, — сердито сказала она. — Он был огромным и чуть не убил Гарри; василиск укусил его, когда тот проткнул мечом его нёбо, — непреклонно сказала она.       — Но Гарри был бы мёртв, — заметил Фред. — Никто не может выжить после укуса василиска, — продолжал он, констатируя очевидное.       — Феникс Дамблдора исцелил его, — ответила Джинни сквозь стиснутые зубы. — У него шрам на руке, — закончила она, глядя на брата.       — Ладно, ладно, — вмешался Джордж, подняв руки в знак мира. — Похоже, нашему маленькому Гарри очень повезло, что он выбрался из таких неприятностей, — сказал он, находясь под впечатлением от приключений младшего мальчика.       — Но везение рано или поздно заканчивается, — ответил ему Фред.       — Тогда будем надеяться, что его удача продержится ещё немного, — закончил его брат, прежде чем они покинули лестничную площадку и направились к своей спальне.       Рон посмотрел на Гермиону в поисках успокоения. Она пожала плечами и, взяв Джинни за руку, повела её прочь. Рон некоторое время стоял один на лестничной площадке, думая о своём непутёвом друге.       — Где же ты, черт возьми, Гарри, — пробормотал он про себя и тоже отправился в постель.

* * *

      Проснувшись, Гарри обнаружил себя в необычном положении. Его ноздри наполнились ароматом нового пергамента, смешанным с отдалённым запахом жарящейся пищи. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где он находится и что произошло за последние сутки. Когда Поттер это сделал, то почувствовал одновременно нервозность и облегчение, зная, что пока находится в безопасности.       Он пришёл в себя и убрал с лица неприятную тяжесть, после чего выпрямился и открыл глаза. Гарри инстинктивно потянулся к прикроватной тумбочке за очками, но не смог их нащупать. Поттер ещё раз проверил своё лицо, но обнаружил, что их там нет, и почувствовал лёгкий приступ паники.       Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он прекрасно видит без них, и немного расслабился. Неужели он не надел их вчера? Привыкнув видеть только в них, Гарри не стал проверять.       Он покачал головой, вздохнул и стал размышлять о прошедшем дне. Не успел он погрузиться в свои размышления, как дверь открылась и вошёл Арктурус, неся тарелку с едой и кучу одежды.       — А-а-а, проснулся Поттер? — спросил он, не особо ожидая ответа. — Я вижу, ты читал, — заметил Блэк, жестом указывая на книгу.       Гарри действительно прочитал значительную часть книги, мучаясь от бессонницы. Он счёл прочитанное весьма тревожным и не хотел даже думать о том, чтобы применить заклинания, которые увидел в книге.       Его мысли вернулись к воспоминаниям, которые он видел, и нежелание постепенно превратилось в решимость узнать из книги все, что он мог. Поттер вспомнил ужасы войны и сражений, которые ему довелось увидеть, и понял, что если он хочет иметь хоть какой-то шанс выжить, ему придётся научиться всему, чему только можно. Желание отомстить за свою семью и лично покончить с Волдемортом стало железной решимостью, и он хотел научиться той же магии, которую использовал его дед, и хотел, чтобы те, кто следовал за Волдемортом, поняли, почему сражаться с Поттером — плохая идея.       Да, Гарри был свидетелем битвы: он видел, как его дед противостоял любому человеку, который нападал на людей, не умеющих сражаться, на тех, кто нападал на него и тех, кто был ему дорог. Он проникся глубоким уважением к своему предку и больше всего на свете хотел соответствовать своей фамилии, хотел, чтобы дед гордился им, и решил поступать так же, как бы поступил и он. Он будет делать всё, как сказал ему сам Карлус: ты делаешь то, что должен делать, если хочешь выжить и защитить то, что тебе дорого.       Поттер посмотрел на пожилого человека, который сражался бок о бок с его дедом, и в его глазах отразилась решимость, которую тот почувствовал.       — Да, сэр, — просто ответил он, зная, что это все, что ему нужно сказать.       Арктурус некоторое время наблюдал за молодым человеком, стоявшим перед ним, прежде чем кивнуть в ответ и передать ему тарелку с едой.       — Сегодня тебе предстоит принять несколько решений, Поттер, — сказал он деловым тоном. — Сначала поешь, ванная комната находится напротив этой, затем спустись в гостиную в конце коридора, — проинструктировал Блэк, положив одежду на стул рядом с кроватью, и вышел из комнаты.       Гарри обнаружил, что очень голоден, ведь он не ел почти четыре дня.       Поттер с аппетитом съел свой завтрак, поднял груду одежды со стула и направился в ванную. Сама комната была простой. Она была выложена грифельной плиткой с чёрной глянцевой раковиной, унитазом и душевой кабиной. Несмотря на тёмный декор, она была ярко освещена, и он нашёл эту атмосферу расслабляющей. Гарри включил душ и разделся, ожидая, пока вода нагреется.       Посмотрев на себя в зеркало, Гарри удивился своему внешнему виду. Он больше не выглядел истощённым. Да, он все ещё был худым, но выглядел гораздо здоровее, чем помнил. Поттер также заметил, что его шрам значительно поблёк, и провёл по нему пальцем.       Потрогав лицо, он обнаружил, что у него довольно высокие скулы, которые все эти годы были скрыты очками. Гарри уже не выглядел таким маленьким мальчиком, каким помнил себя, он действительно рос и взрослел физически. Поттер не мог вспомнить, когда в последний раз обращал внимание на своё отражение; он никогда не был тщеславным, поэтому не замечал никаких изменений, но теперь, взглянув на себя со стороны, он увидел, что уже не ребёнок.       Казалось, что его отражение соответствовало тем успехам, которых он достиг за эти годы в эмоциональном развитии. Гарри отвлёкся и пошёл в душ, чтобы привести себя в порядок.       Выйдя из душа, он быстро оделся и направился в указанную гостиную. Гарри остановился у двери и перевёл дыхание, прежде чем постучать.       — Входи, — ответил Арктурус.       Гарри вошёл в комнату и был ошеломлён тем, что обнаружил внутри.       Гостиная была больше похожа на библиотеку. По стенам высились стопки книг, расставленных на толстых дубовых полках. Ковёр был тёмно-зелёного цвета, а мебель идеально сочеталась с полками. Арктурус сидел за столом в конце комнаты и ждал, пока Гарри займёт место напротив.       — Это все книги, которые я забрал из библиотеки Блэков, когда эта свиноматка Вальбурга наконец-то сдохла, — сказал он, видя, что Гарри в благоговении смотрит на огромное количество книг в комнате. — Пока ты здесь, ты можешь читать все, что тебе нравится, — добавил Блэк, привлекая внимание мальчика.       — Спасибо, сэр, — с благодарностью ответил Гарри. — Как долго я здесь пробуду, мистер Блэк? — нервно спросил он.       — Это то, что нам нужно обсудить, — серьёзно ответил Арктурус. — Ты не пленник здесь, Поттер, ты можешь уйти, когда захочешь, — заявил он, успокаивая мальчика.       — Спасибо, сэр, — сказал Гарри, вздохнув с облегчением.       — И все же, — продолжил Блэк. — Я думаю, будет лучше, если ты останешься здесь в обозримом будущем. Риддл думает, что ты мёртв, и это даёт нам время, чтобы ты подготовился. Я уже отправил сообщение Дамблдору, чтобы он знал, что ты в безопасности, так что не стоит беспокоиться об этом, — добавил он, увидев лёгкую панику в глазах Гарри. — Я могу послать Элгара за любыми твоими вещами, которые тебе понадобятся, а затем, когда придёт время, ты сможешь убедиться, что готов выйти в люди, — закончил Блэк.       Гарри разрывался на части. Не то чтобы он не любил этого человека, но он хотел увидеть своих друзей и Сириуса, чтобы сообщить им, что с ним все в порядке. Но чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что имеет смысл оставаться на месте. Чем меньше людей будет знать, что Мальчик-Который-Выжил жив, тем лучше.       — Да, сэр, — ответил он. — Думаю, вы правы, я ещё не готов встретиться с ним лицом к лицу, и мне жизненно необходима подготовка, — признался Гарри с лёгким стыдом.       — Хорошо, — просто ответил Арктурус. — Элгар, — позвал он домового эльфа.       — Да, лорд Блэк, — ответил эльф, входя в комнату.       — Ты можешь найти имущество мистера Поттера, оно может находиться в Хогвартсе или у него дома.       Эльф немного занервничал, прежде чем ответить.       — Элгар может проверить Хогвартс, лорд Блэк, но Элгар не может войти в дом мистера Поттера, — неохотно сказал он.       — Хм, должно быть, защита, — размышлял Арктурус. — У тебя есть эльф, Поттер? — спросил он.       — У меня нет эльфа, сэр, но есть один, который может помочь, — ответил Гарри.       — Зови, — ответил Арктурус.       — Добби? — неуверенно позвал Гарри.       Раздался хлопок, и Гарри тут же обнаружил, что его крепко обнимает истеричный эльф.       — Господин Гарри Поттер, сэр, Добби беспокоился о вас, сэр, но вы в порядке, — причитал эльф.       Гарри просто сидел в шоке от выходки эльфа, не зная, что ему делать. Пока он не увидел Арктура, стоящего напротив стола с яростным взглядом и палочкой в руке.       — Какого черта здесь делает эльф Малфоев? — сердито спросил Блэк.       — Он больше не служит им, — объяснил Гарри, прикрывая собой Добби. — Я освободил его в конце второго курса, — в отчаянии добавил он.       Яростный взгляд сменился на растерянный, а затем на забавный, и Блэк разразился коротким смехом.       — Освободил? — спросил Арктурус. — Тебе придётся рассказать эту историю, — сказал он, а затем снова обратил своё внимание на дрожащего эльфа. — Кому ты служишь, эльф? — прямо спросил Блэк.       Добби выглядел смущённым и ещё более позеленел, прежде чем ответить на вопрос. Он выпрямился и вызывающе посмотрел тому в лицо.       — Добби служит великому Гарри Поттеру, сэр, — ответил эльф на безупречном английском.       Он повернулся, чтобы посмотреть на Гарри, который выглядел слегка обеспокоенным.       — Когда Гарри Поттер освободил Добби, ему нужно было быстро найти нового хозяина, так как Добби был слаб и мог умереть. Добби привязался к великому Гарри Поттеру, зная, что магия Гарри Поттера сильна, и Добби не придётся служить в Хогвартсе, чтобы остаться в живых, — закончил эльф, снова нервничая.       — Все в порядке, Добби, — утешил Гарри дрожащего эльфа. — Все, что тебе нужно было сделать, это попросить, и я бы согласился, если бы это спасло твою жизнь.       Арктурус покачал головой, глядя на эту пару.       — Прямо как Карлус, — сказал он. — Он был похож на вашего Хагрида в этом плане, Дорея сходила с ума, когда он притаскивал домой очередное животное, за которым нужно было ухаживать, — добавил он задумчиво. — Эльф? — сказал Блэк, выныривая из своих мыслей. — Ты можешь принести вещи мистера Поттера, где бы они ни были? — спросил Арктурус, вернувшись к своему обычному тону.       — Да, лорд Блэк, сэр, Добби сейчас принесёт их, — ответил эльф и исчез из комнаты.       Арктурус покачал головой по поводу личности эльфа и обратил своё внимание на Гарри, который все ещё выглядел совершенно ошарашенным. Он кашлянул, чтобы привлечь его внимание.       — Ну, если ты останешься здесь, нам нужно кое-что взять, — сказал Блэк. — Мы отправимся в Гринготтс, конечно же, замаскировавшись, и заглянем в твои хранилища, я уверен, что там найдётся кое-что для тебя. Тебе понадобится пара палочек и, наверное, одежда, — закончил он, почёсывая подбородок.       Гарри почувствовал облегчение при мысли о том, что у него скоро появиться палочка… Стоп, палочки? Он вопросительно посмотрел на Блэка.       — У тебя всегда должна быть вторая палочка, — строго сказал Арктурус. — Это не совсем законно, но ты должен быть готовым ко всем случайностям, — твёрдо сказал он.       — Простите, но вы сказали — хранилища? — спросил Гарри.       Арктурус на мгновение даже растерялся, но потом опомнился и уставился на него.       — Когда ты в последний раз ходил в банк? — спросил он.       — Не был со второго курса, — смущённо ответил Гарри.       — Значит, ты ещё не знаешь о своём семейном хранилище. У Поттеров есть семейное хранилище, и ты как последний в роду можешь получить к нему доступ, — объяснил Блэк.       Гарри был потрясён и взволнован перспективой того, что он там найдёт. Больше всего он надеялся найти фотографии своей семьи и сентиментальные вещи, напоминающие ему о них.       Не успел он додумать свою мысль, как в комнате снова появился Добби с сундуком на буксире.       — Профессор Борода отправил вещи хозяина Гарри Поттера обратно к толстякам, — сказал он. — Самый толстый из них не был рад видеть Добби, — добавил эльф с виноватым видом.       — Он ведь не причинил тебе вреда? — обеспокоенно спросил Гарри.       — Нет, сэр, — ответил Добби. — Добби, возможно, немного проклял его, но Добби не сожалеет, — сказал эльф с некоторой силой в голосе. — Добби сам себя накажет, если того пожелает хозяин Гарри Поттер, сэр, — сказал он, повесив голову.       — Нет, — твёрдо ответил Гарри.       — Зачем эльфу проклинать твою семью? — спросил Арктурус.       Гарри покраснел от смущения, прежде чем собраться с духом и ответить.       — Ну, они не очень хорошие люди, — неубедительно сказал он, проводя руками по волосам.       Арктурус нахмурился, прочитав его слова между строк. Он почувствовал, как в нем поднимается гнев, но прежде, чем заговорить, постарался успокоиться.       — Они причиняли тебе боль? — тихо спросил Блэк, и Гарри почувствовал опасность в его голосе.       Он очень не хотел, чтобы этот разговор состоялся, но знал, что у него нет выбора.       — Только иногда, — ответил он едва слышным шёпотом. — Но все в порядке, — быстро добавил Гарри. — Мне не придётся возвращаться туда до следующего года, — закончил он, чувствуя лёгкую грусть.       Арктурус зарычал, и его ноздри раздулись, когда он увидел реакцию Гарри на тему его родственников.       — Тебе никогда не придётся туда возвращаться, — решительно сказал Блэк. — Это вина моего внука-идиота, — прорычал он. — О, скоро я с ним поговорю, — сказал он себе под нос. — А мы, — сказал он, указывая на себя и Гарри, — встретимся с твоими родственниками позже, — закончил он беззлобным тоном.       Гарри сглотнул, но кивнул, зная, что Арктурус настроен очень серьёзно и компромиссов не будет.       — Теперь, — снова начал Арктурус, когда окончательно успокоился, — пришло время отправиться в путешествие, но сначала нам нужно скрыть, кто ты такой, — сказал он, приглашая Гарри вперёд.       Блэк вынул свою палочку и направил её на лицо Гарри, который не мог не вздрогнуть, и несколько раз взмахнул ею, после чего направил палочку на себя и повторил процесс.       — Никто не узнает нас в таком виде, — сказал он, вызывая зеркало.       Теперь у Гарри были светло-каштановые волосы и карие глаза. Его скулы опустились, а фигура стала немного полнее.       Арктурус был похож на него, только намного старше и с голубыми глазами. Они выглядели так, словно были дедом и внуком, и Гарри должен был согласиться: никто не узнал бы их обоих такими, какими они были на самом деле.       Прежде чем Гарри успел осознать, что произошло, Арктурус схватил его за руку и аппарировал из дома.       Они оказались в переулке прямо перед большим беломраморным зданием банка. Гарри потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя от неожиданного перемещения, но его дезориентация быстро прошла.       — Когда мы войдём, позволь говорить мне, — серьёзно сказал Арктурус, взял Гарри за руку и повёл мимо двух тяжеловооруженных гоблинов-охранников в банк.       Все выглядело так, как Гарри и помнил. По обеим сторонам банка стояли два длинных ряда столов, а один большой стол в конце располагался в центре прохода.       Они подошли к столу совершенно незамеченными, и Арктурус заговорил с гоблином, который выглядел весьма недовольным тем, что его прервали.       — Я хочу видеть Бархока, гоблина, отвечающего за счета Блэков, — сказал он низким голосом, показывая кольцо на правой руке.       Гоблин выглядел удивлённым, но быстро скрыл это. Он пристально посмотрел на Арктуруса, а затем на Гарри, и его кустистые брови многозначительно поднялись при виде этого маловероятного дуэта.       — Прошло некоторое время, барон Блэк, — ответил гоблин таким же низким голосом. — Не волнуйтесь, — добавил он, видя обеспокоенное выражение лица Гарри, — мы гордимся своей осторожностью, что может подтвердить барон Блэк, — с гордостью закончил он.       С этими словами гоблин вышел из-за стола, чтобы позвать нужного им Бархока, оставив Гарри и Арктуруса наедине.       Прошло совсем немного времени, и он вернулся в сопровождении растерянного гоблина. Когда тот увидел спутника Гарри, на его лице появилась ухмылка, но она не выглядела зловещей, напротив, она казалась очень радостной.       — А-а-а, барон Блэк, — начал гоблин. — Прошло пять лет с тех пор, как вы в последний раз осчастливили меня своим присутствием, и это произошло только потому, что дело было срочным и деликатным, я полагаю, что это то же самое, — заявил он, кивнув в сторону Гарри.       — Это действительно так, — нейтрально ответил Блэк. — Однако я должен настаивать на том же уровне осторожности, что и раньше, я уверен, что вы знаете о текущем состоянии моего спутника, — сказал он, бросив на гоблина острый взгляд.       Гоблин склонил голову в знак понимания, прежде чем ответить.       — Я действительно понимаю, барон Блэк, — ответил Бархок. — Может быть, нам стоит обсудить все в более приватной обстановке? — спросил он, заметив, что несколько гоблинов обратили на них внимание.       — Буду признателен, — с благодарностью ответил Арктурус.       Гоблин поманил их вперёд, и те последовали за ним через дверь слева в конце коридора. Они прошли через лабиринт коридоров и добрались до большой коричневой двери, в которую и вошли.       Комната представляла собой что-то вроде конференц-зала. Она была просто оформлена: в центре стоял большой стол, окружённый дюжиной стульев. Здесь был камин, но стены были голыми и выкрашены в нейтральный цвет магнолии.       Гарри и Арктурус сели напротив Бархока, чтобы начать разговор.       — Что я могу сделать для вас, барон Блэк? — спросил гоблин с лёгкой насторожённостью.       — Как вы видите, я привёл сегодня кое-кого, — ответил Арктурус. — Он хотел бы получить доступ к своему семейному хранилищу, чтобы получить немного золота и любые предметы по своему выбору, — просто закончил он.       Гоблин почувствовал облегчение от того, что дела оказались просты. Однако ему было любопытно, почему Арктурус сопровождает юного Поттера.       — Могу я узнать, зачем вы привели мистера Поттера? — недоуменно спросил он. — Это касается вашего предыдущего визита? — спросил Бархок с видимым беспокойством.       Арктурус кивнул в ответ, но не стал вслух отвечать на второй вопрос.       — Некий Тёмный Лорд вновь появился, — заявил он. — Мистер Поттер уже сталкивался с ним, и он должен быть готов, — закончил Блэк, бросив на гоблина выразительный взгляд.       Гоблин резко выдохнул, прежде чем обратиться к Арктурусу.       — Мы ценим предупреждение, — искренне сказал он. — И, конечно, поскольку мистер Поттер является одним из наших более значимых клиентов, в наших интересах сохранить ваш визит в тайне как можно дольше, — добавил Бархок. — Однако, что касается Гринготтса, в связи с характером определённого Турнира в прошлом году и тем фактом, что мистер Поттер — последний в своём роду, он считается взрослым волшебником, — закончил гоблин, щелкая пальцами.       — Я надеялся, что вы это скажете, — ответил Арктурус, склонив голову перед гоблином. — Я бы хотел попросить также проверить здоровье мистера Поттера, у него недавно был довольно травматичный опыт, и, как вы можете догадываться, больница Святого Мунго для него сейчас не идеальный вариант, — объяснил он, жестом указывая на молодого человека.       — Конечно, хотя принципы лечения у нас довольно разные, — предупредил гоблин.       Арктурус просто кивнул.       Гоблин встал, подошёл к Гарри и посмотрел ему в глаза. Он взял его за руки и закрыл свои, на его лице появилось выражение глубокой сосредоточенности. Затем Бархок положил руки ему на голову, большие пальцы мягко надавили на виски Гарри.       Гарри почувствовал тёплое покалывание, которое закончилось так же быстро, как и началось. Затем гоблин вернулся на своё место и с любопытством посмотрел на Гарри.       — В последнее время ваша магия претерпела значительные изменения, — просто констатировал он. — Ваше тело также, похоже, находится в процессе физического изменения и продолжит изменяться в ближайшие недели, все так, как будто оно сдерживалось несколькими факторами и теперь наверстывает упущенное, — закончил он, повернувшись к Арктурусу.       — Оно? — спросил Бархок.       — Думаю, да, — ответил Арктурус. — Его снова поразило убийственное проклятие, оно исчезло? — спросил он гоблина.       Гоблин кивнул.       — Нет никаких признаков влияния инородной магии на мистера Поттера, — ответил он. — Однако есть пара любопытных вещей, на которые я наткнулся, — с любопытством сказал Бархок. — И нужно будет подобрать новую палочку, магия Поттера изменилась, старая может больше не подойти, — закончил он.       — Что за любопытные вещи? — нахмурившись, спросил Арктурус.       — Оказывается, в крови мистера Поттера есть следы яда василиска и слез феникса, — ответил гоблин. — Любопытно, как они туда попали, и как яд не убил его, — закончил он, пристально глядя на Гарри.       Арктурус от него не отставал.       Гарри нервничал и не знал, как ответить, но осознавал, что честность в отношениях со старшим Блэком — главное.       — Я сражался и убил василиска на втором курсе. Кто-то открыл Тайную комнату, и он нападал на студентов. Василиск обратил в камень моего друга, а сестру другого моего друга забрали в комнату, и я пошёл её вытаскивать — сказал он, глядя в пол. — Змея укусила меня, когда я проткнул её нёбо мечом, а Фоукс, феникс Дамблдора, заплакал в рану, тем самым спасая меня — задыхаясь, закончил Гарри.       Арктурус покачал головой.       — Похоже, нам ещё многое нужно обсудить, мистер Поттер, — сказал он. — Как вы нашли комнату, — спросил Блэк.       — Мы разговаривали с Плаксой Миртл в туалете на втором этаже. Она была убита василиском в последний раз, когда комнату открывали, поэтому мы решили, что вход находится там. Он использовал трубы, чтобы оставаться незамеченным в школе — сказал Гарри.       — Хм, — размышлял Арктурус. — И как же двенадцатилетний подросток проник в Тайную комнату, когда многие более опытные волшебники не смогли даже найти вход? — спросил он с ещё большим любопытством.       — Чтобы открыть её, нужно быть змееустом, — тихо ответил Гарри.       Арктурус удивлённо кашлянул, но быстро снова принял правильное выражение лица.       — Так ты змееуст? — тихо спросил он.       — Да, — пристыжённо ответил Гарри. — Дамблдор говорит, что я получил эту способность от Волдеморта, когда он попытался убить меня в первый раз, — объяснил он.       — В роду Блэков были змееусты, но они не появлялись в течение нескольких сотен лет, — твёрдо объяснил Арктурус. — Мы связаны со Слизеринами кровным родством, но очень отдалённо. Блэки женились на представительнице низшей ветви этой семьи много веков назад, так что это может быть проявление нашей крови. Твоя магия изменилась, и я полагаю, что если эта способность досталась тебе от Риддла, то её больше не будет, — сказал Блэк, вопросительно глядя на гоблина, который последние несколько минут вёл себя очень тихо.       Тот встряхнулся, прежде чем ответить.       — Думаю, так и будет. Любые черты, как положительные, так и отрицательные, были бы удалены вместе с... оставленной сущностью, — вздохнул он, заметив взгляд, брошенный на него Арктурусом.       — Есть только один способ узнать это, — заявил Блэк, вызывая маленькую гадюку. — Говори, — добавил он Гарри.       Гарри посмотрел на змею и, прочистив горло, заговорил.       — Здравствуй, друг, — прошипел Поттер.       — Говорящий, — ответила змея. — В тебе есть отпечаток великого. Чем могу служить? — закончила она.       — Я просто хотел узнать, могу ли я по-прежнему говорить со змеями, — начал Гарри. — Моя магия изменилась, и я больше не был уверен, смогу я или нет, — закончил он.       Змея покачала головой с забавным видом.       — Глупый человек, это часть твоей магии, только те, кто принадлежит к змеиной линии, могут говорить на этом языке, но даже в этой линии, — это теперь редкость, слишком много спариваний с себе подобными испортило магию, — закончила она, вызвав смех Гарри.       — Что она сказала? — спросил гоблин.       — Она сказала, что это моя собственная магия, но... — заикаясь, ответил он.       — Но? — нетерпеливо спросил Арктурус.       Гарри напрягся, прежде чем ответить.       — Она сказал, что сейчас она очень редка даже в роду Блэков из-за постоянных браков между родственниками, это испортило магию, — пробормотал он, подавляя смех.       Арктурус убийственно посмотрел на змею, а затем заставил её исчезнуть простым взмахом палочки.       — Что ж, это все объясняет, — сказал он. — Это твоя собственная магия. Я полагаю, что брак твоего отца с матерью удалил все негативные примеси из обоих родов и пробудил дремлющую магию. Это будет значительным преимуществом для тебя в бою, только не против Риддла. Я возьму книги по змеиной магии из хранилища Блэков, пока мы здесь, — кивнув головой, закончил Блэк.       — А что стало с василиском, мистер Поттер? — любопытно спросил гоблин.       — Он все ещё в Комнате, — ответил он. — Только я и Волдеморт можем туда попасть.       — Какого размера он был — двадцать футов? Тридцать? — спросил Бархок.       Гарри задумался на мгновение, прежде чем ответить.       — Я бы сказал, что он был ближе к семидесяти футам, — бесстрастно ответил он.       Арктурус и гоблин переглянулись, и Блэк обратился к Гарри.       — Ты уверен в этом, Поттер? — скептически спросил он.       — Да, — горячо ответил Гарри, — я могу показать свои воспоминания, если вы не верите мне, — закончил он, скрестив руки.       Гоблин пожал плечами, глядя на Блэка, который приставил свою палочку к виску Гарри.       — Вспомни, как ты сражался с василиском, — потребовал он.       Гарри сделал, как ему было сказано, и почувствовал, как воспоминание вытягивается из его головы. Он наблюдал, как гоблин вызвал Омут, и оба исчезли в нем после того, как Арктурус добавил воспоминание.       Через несколько минут они оба появились с одинаковым выражением шока. Арктурус посмотрел на Гарри с чувством, которое можно было назвать гордостью.       — Прямо как твой дед, — с гордостью сказал он. — Там не обошлось без толики удачи, Поттер, но у тебя определённо есть мастерство, — добавил он, глядя на Гарри более пристально.       — Да, мистер Поттер, это было очень впечатляюще, — отозвался гоблин. — Я хотел бы договориться о цене за тушу василиска, поскольку вы его убили, она принадлежит вам по праву, — закончил он совершенно по-деловому.       — Я понятия не имею, насколько она ценная, — сказал Гарри смущённо.       — Последний целый василиск был продан примерно за три миллиона галеонов, но это было около четырёхсот лет назад, — нахмурился гоблин. — Части той змеи все ещё в обращении, и я думаю, что более свежий экземпляр вызовет большой интерес, особенно такого размера. Я могу с уверенностью предложить вам за неё восемь миллионов галеонов, это очень справедливая цена, и, добавив её к текущему состоянию ваших хранилищ, вы станете очень богатым волшебником, мистер Поттер. Вы сможете жить очень комфортно, как и многие другие поколения Поттеров после вас, — закончил он.       Гарри посмотрел на Арктуруса, который просто пожал плечами.       — Это кажется справедливым, — ответил Гарри. — Я все равно не знаю, что бы делал с трупом огромной змеи.       — Отлично, — ответил гоблин, хлопая в ладоши. — Мы можем договориться о визите, чтобы забрать василиска, — заключил он.       — Теперь мы можем спуститься в наши хранилища? — спросил Арктурус. — Мы несколько ограничены во времени, — заметил он.       — Конечно, — ответил гоблин. — Я лично отведу вас вниз.       Поездка в хранилища была именно такой, какой Гарри её помнил. Тележка на единственной извилистой дорожке неслась так же головокружительно, как и в его первое путешествие. Единственным отличием была глубина, на которой они ехали. Гарри понял, что они добрались до самой нижней точки в недрах подземной пещеры, должно быть, на много миль ниже поверхности.       Они остановились возле хранилища, которое было просто жутким. Дверь представляла собой огромную дубовую плиту, украшенную замысловатым обсидиановым узором вокруг петель и железных креплений. В центре двери находился герб, который, как предположил Гарри, принадлежал семье Блэков. Он сильно потускнел, так что детали были плохо видны, что свидетельствовало о его возрасте. Ниже герба были слова: «Toujours Pur».       — Хранилище номер тринадцать, — объявил Бархок по их прибытии.       — Идём, Поттер, — сказал Арктурус. — В тебе достаточно крови Блэков, чтобы войти, — уверенно заявил он.       Когда они подошли к двери, он нежно погладил свой фамильный герб с любовью, но со скорбным выражением лица. Он тяжело сглотнул, и его бесстрастная маска вернулась на место. Блэк достал из рукава свою палочку и поднёс её к гербу. Дверь засветилась оранжевым, затем голубым светом, после чего послышался звук отпираемых замков.       Врата медленно открылись, открыв комнату, которая казалась бесконечной по размеру. Гарри был потрясён количеством выставленных богатств, но не мог отделаться от чувства ужаса.       — Ничего не трогай, — проинструктировал Арктурус. — Здесь есть вещи, которые лишат тебя жизни прежде, чем ты успеешь моргнуть, и это одни из самых безобидных, — серьёзно закончил он.       Гарри стоял на месте, не желая приближаться ни к чему в комнате. Арктурус направился к большой книжной полке, которая находилась на полпути к левой стене, и начал просматривать полку.       Примерно через пять минут он вернулся, левитируя три книги, которые явно были очень старыми.       — Вот, — сказал Арктурус, направляя книги в сторону Гарри. — Это книги по змеиной магии, которые принадлежат Блэкам. Я понятия не имею, что в них, потому что если ты не обладаешь даром, ты не можешь к ним прикасаться, — непринуждённо сказал он. — Никому ни при каких обстоятельствах не позволяй прикасаться к ним; проклятия на них очень тёмные и убивают слишком любопытных людей очень болезненно и долго, — сурово посоветовал он.       Гарри колебался, прежде чем взять книги, не желая подвергнуться ужасному проклятию. В конце концов он забрал книги из воздуха и вздохнул с облегчением, когда ничего страшного не произошло.       — Спасибо, сэр, — с благодарностью сказал он.       Арктурус просто кивнул в знак признательности.       — Ни с кем не делитесь этими знаниями. Эти заклинания не видели и не использовали столетиями, так что это одно из твоих преимуществ, которое может пригодиться или не пригодиться против Риддла, я не уверен в его знаниях по змеиной магии, — задумчиво произнёс он.       — Я не буду делиться ничем из этого, — пообещал Гарри.       Он опустил взгляд на книги, пытаясь определить, что в них содержится и насколько они будут полезны. Первая книга называлась «Змеиные Заклинания» и была скорее записной книжкой, содержащей несколько заклинаний, которые могли пригодиться в бою и повседневной жизни.       Вторая книга называлась «Дар змеи» и представляла собой книгу о заклинаниях и защитах на парселтанге, которые, как знал Гарри, могли пригодиться.       Последняя книга была самой старой, самой маленькой и снова была написана от руки, но имя автора было невозможно разобрать. Книга называлась «Говорение на языке» и представляла собой не более чем руководство о том, как контролировать способность к парселтангу и разговаривать на нём по желанию, без присутствия змеи или другого говорящего.       Гарри знал, что это окажется весьма полезно, ведь он никогда не мог говорить на этом языке по собственному желанию.       Они снова покинули хранилище и, проделав ещё один, гораздо более короткий путь, оказались перед хранилищем с дверью, сделанной, казалось, из красного дерева.       В центре находился другой герб, гораздо более заметный, чем у Блэков. На гербе были изображены дракон и грифон, стоящие спина к спине, каждый из которых сжимал меч в одном когте и жезл в другом. Фон был темно-синего цвета, а животные — золотого и серебряного цвета с чёрной окантовкой.       Гарри в благоговении смотрел на герб, и по его телу разлилось тепло от того, что он теперь чувствовал связь со своей семьёй. Он поднял правую руку и прикоснулся кончиками пальцев к гербу. Когда он это сделал, то почувствовал лёгкое притяжение своей магии, и дверь исчезла, оставив его в шоке.       Он повернулся и посмотрел на Арктуруса с шоковым выражением, запечатлённым на лице.       — Чтобы открыть хранилище, нужно быть Поттером, — объяснил он. — Если кто-то другой попытается это сделать, я уверен, что это будет очень неприятным и, возможно, последним опытом в его жизни, — добавил Блэк, глядя на гоблина, который серьёзно кивнул.       Гарри повернулся и впервые вошёл в семейное хранилище. Там было то, что можно было назвать горами золотых галеонов, занимавших около трёх четвертей массивной комнаты, которая была размером примерно с хранилище Блэков, но его внимание было приковано не к золоту.       Он смотрел только на другую часть хранилища, где, как Поттер мог видеть, находились много аккуратно сложенных сундуков и портретов. Не задумываясь, Гарри направился в тот угол и стал перебирать вещи, оставленные разными членами семьи.       Арктурус внимательно наблюдал за подростком и видел в нём мальчика, который больше всего на свете хотел иметь семью. Любой другой ребёнок набил бы свои карманы золотом, сколько мог унести, но только не юный Поттер.       Блэк мог видеть, каким человеком его подопечный становится. Он заботился не о материальных благах, а о богатстве чувств. Арктурус незаметно кивнул в знак одобрения молодому человеку, который оказался намного лучше, чем думал он сам. Гарри не был обычным ребёнком. Он был мальчиком, повидавшим лишения и пережившим ужасную жизнь, и все, чего он жаждал — это семья, семья, которую у него отняли.       Уже много лет Арктурус не испытывал настоящей печали, но, видя воочию, как мальчик хочет иметь семью, он почувствовал приступ тоски, и это ему очень не понравилось.       Подойдя к углу, Блэк увидел, что Гарри смотрит на фотографию, которую он узнал.       — Это твои бабушка и дедушка вскоре после свадьбы, — сказал Арктурус, заставив Гарри подпрыгнуть от неожиданности.       Гарри просто кивнул, не веря себе, что может говорить. Обитатели фотографии улыбались ему, выглядя по-настоящему счастливыми. На сердце Гарри потеплело от осознания того, что были времена, когда его семья была счастлива, и не все всегда было для них так катастрофично, как это случилось с ним.       От размышлений его отвлёк Арктурус, протягивая ему ещё одну фотографию, которую он вытащил из стопки.       Гарри посмотрел на протянутую фотокарточку и не смог больше сдерживать нахлынувшие эмоции, и одна слеза вырвалась у него и медленно потекла по щеке. Это была фотография его родителей, бабушки и дедушки. На руках у бабушки Гарри увидел маленький свёрток, завёрнутый в белое одеяло, который мог быть только им.       Его дедушка стоял рядом с бабушкой, обхватив её за плечи, и выглядел очень гордым. Все обитатели дома радовались новому пополнению в семье, и эмоции, которые испытывал Гарри, переполняли его.       Он почувствовал руку на своём плече и, подняв глаза, увидел Арктуруса, который смотрел на него со своим обычным бесстрастным выражением лица.       — Используй это, — сказал Блэк. — Используй то, что ты чувствуешь, чтобы почтить свою семью, используй это, чтобы отомстить за преступления, совершенные против них всех, — сурово и с намёком на гнев закончил он.       Гарри смог лишь слабо кивнуть в ответ, но, судя по реакции Блэка, этого было недостаточно. Арктурус резко развернул его, схватил за оба плеча и пронзительно посмотрел ему в глаза.       — За что стоит бороться? — потребовал он. — За волшебный мир? Ради твоих друзей? Или ради себя? — спросил он.       Гарри задумался над тем, о чем его спрашивают, и был удивлён своим выводом.       Волшебный мир всегда был непостоянен для него, в один момент он был героем, а потом злодеем. Обыватели были послушными овечками и в один миг отвернулись бы от тебя, если бы дела пошли плохо и тебя сочли бы виноватым. Нет, он не стал бы сражаться за них.       Его друзья оказались такими же непостоянными, несмотря на то, что знали его, особенно в последний год. Рон открыто называл его лжецом и обвинял в обмане, и, хотя Гермиона ничего не говорила, он всегда видел, что она сомневается в нём.       Он нахмурился от этих мыслей.       Вся школа ополчилась против него, и даже профессора с трудом поверили, что он не по своей воле участвует в Турнире. Как бы ему ни хотелось сражаться за своих друзей, он не мог заставить себя сделать это.       Гарри задумался о своих собственных причинах.       Он всегда был бескорыстным и редко делал что-то для себя и по собственным причинам. Всегда казалось, что то, что он делает, идёт на пользу всем остальным. Поттер нахмурился от этой мысли, но не мог остановить её, проигрывая снова и снова в своём сознании. Что он мог бы получить для себя, если бы сражался по своим собственным причинам? Свободу, нормальную жизнь, отсутствие Волдеморта, мир и месть за свою семью, разорванную на части Риддлом и его режимом. Мысль о том, что Риддл сделал с его семьёй, возмутила его, и он задрожал от ярости и стиснул зубы.       — Я сражаюсь за себя и свою семью, — сказал он почти со стыдом.       — Тебе не должно быть стыдно за свои причины, они твои, и это все, что имеет значение, — твёрдо сказал Арктурус. — Твой дед ответил бы так же, если бы был сейчас на твоём месте, зная, что было сделано с теми, кого он любил, — добавил он. — Ты борешься за то, что кажется тебе правильным, и ты борешься всем, что у тебя есть, слышишь меня? Вспомни, что сказал тебе твой дед, вспомни, что ты видел в тех воспоминаниях, и ты уже на полпути к цели, — закончил он, не отводя взгляда.       Гарри кивнул более решительно, прежде чем вернуть своё внимание к фотографиям.       — Сегодня у нас мало времени, Поттер, — сказал Арктурус. — Возьми вон тот зелёный сундук, — сказал он, указывая на сундук, водружённый на самый верх. — Это сундук твоего деда, который он использовал во время войны, в нем есть все, что тебе нужно на данный момент. Возьми немного золота и найди своё фамильное кольцо, оно должно быть вон там, у книги, — сказал Блэк, указывая на постамент в центре комнаты.       Гарри подчинился, опустил сундук и убрал фотографии в карман.       Он прошёл в центр комнаты, где стоял пьедестал, и нашёл коробку с большим фолиантом. Сам том представлял собой указатель всех книг, которыми владела семья. Он открыл шкатулку, в которой лежало фамильное кольцо, и убрал его в карман.       — Возьми и эту книгу, она поможет в учёбе, тебе ещё предстоит сдавать экзамены, — сказал Арктурус. — Книга станет любой книгой, которая есть в библиотеке Поттеров, так что очень полезно иметь её при себе, — закончил он, направляясь к двери, чтобы подождать мальчика.       Гарри тоже взял книгу и наполнил стоящий рядом мешочек золотом, сколько тот мог вместить. Затем он захватил пачку маггловских банкнот, которую заметил среди золота, на случай, если они ему понадобятся. Он направился к двери, все ещё чувствуя себя подавленным и не желая уходить.       Арктурус, покачав головой, заметил это.       — Ты можешь вернуться в любое время, когда захочешь, Поттер, но сейчас у нас есть дела, — напомнил он, когда сел в повозку, за ним медленно следовал Гарри.       Путешествие на поверхность оказалось гораздо быстрее, чем спуск, и не успел Гарри опомниться, как оказался в переулке, куда он попал, когда они аппарировали.       — Нам нужно приобрести тебе палочки, — сказал Арктурус.       Вместо того чтобы направиться к Олливандеру, магазин которого находился дальше по переулку, Арктурус взял Гарри за руку и повёл его к Лютному переулку. Когда Гарри понял, куда они направляются, он замешкался, но Блэк потянул его вперёд.       — Не верь всему, что слышишь, — качая головой, сказал он, — Если бы здесь все было незаконным и тёмным, как ты думаешь, позволили бы ему продолжать функционировать? — спросил он.       Гарри промолчал, но позволил наполовину протащить себя по переулку.       В конце концов Арктурус остановился возле здания, которое явно знавало лучшие времена. Оно было построено из очень старого камня, а дерево, очевидно, когда-то было темным, но теперь стало блекло-серым. Вывеска над магазином представляла собой пустой дубовый щит, краска на котором настолько потускнела, что её уже невозможно было разобрать.       Гарри снова быстро втащили внутрь магазина. Первое, что он заметил, был очень резкий запах горелого дерева и того, что пахло разными животными ингредиентами, которые он частенько использовал в зельях.       — Кто там? — спросил старый скрипучий голос откуда-то из-за прилавка.       — Я дам тебе один шанс догадаться, дряхлый старый ублюдок, — ответил Арктурус. — Немедленно тащи свой морщинистый зад сюда.       Откуда-то раздался громкий стук, как будто уронили что-то тяжёлое. За этим последовало быстрое шарканье ног.       Гарри с удивлением увидел человека намного старше Арктуруса и удивился, что он может так быстро передвигаться. Он действительно был очень стар. У него почти не было волос, только несколько беспорядочных белых прядей, а глаза были почти полностью белыми, в них остался лишь намёк на карий цвет. Человек был весь в морщинах, и одет так, как будто он жил в начале IX века.       — Неужели мои глаза не обманывают меня? — спросил мужчина, глядя на замаскированного Арктуруса. — Барон Блэк?       — Твои глаза обманывали тебя десятилетиями, бесполезная свинья. Я пришёл не на встречу выпускников, а для того, чтобы купить несколько палочек, — сурово сказал тот.       — Конечно, но твои палочки в порядке, — заявил мужчина, не обращая внимания на его грубые замечания.       — Они не для меня, проклятый кретин, они для моего молодого компаньона, — пояснил Блэк, жестом указывая на Гарри. — И, конечно же, ты дашь клятву хранить тайну, нас здесь никогда не было, понял? — опасливо спросил он.       Мужчина шумно сглотнул, но дал клятву, прежде чем продолжить.       — Тогда к делу, — заявил он, потирая руки. — Выйди вперёд, молодой человек, — попросил он, приглашая Гарри, который подчинился. — Дай мне свою руку, — приказал лавочник.       Он взмахнул своей палочкой над его рукой, и прежде чем Гарри понял, что происходит, почувствовал резкую боль, которая быстро исчезла.       Теперь мужчина сжимал в руках пузырёк с кровью, который был окружён золотистым сиянием.       — Это смесь вашей крови и магии, она уникальна для всех. По ней я могу определить, какие компоненты понадобятся для твоих палочек и что для тебя будет больше всего подходить. Затем я использую то, что находится в этом флаконе, чтобы сделать из всех компонентов палочки, которые будут служить только тебе, — объяснил он.       Гарри просто кивнул на его слова и ждал продолжения.       — Просто посмотрев на то, что находится в пузырьке, я вижу, что у тебя сильная и мощная магия, смесь нескольких сильных родословных, — закончил мужчина, бормоча про себя.       Он отвернулся, прошёл за прилавок и достал из-под него чашу, похожую на Омут памяти. Лавочник опорожнил в неё пузырёк и начал размахивать над ним своей палочкой, бормоча на незнакомом Гарри языке.       Чаша начала светиться постоянно меняющимися цветами, затем остановилась и снова стала прежнего цвета. Он нахмурился, глядя на результат, а затем удовлетворённо усмехнулся.       — Что ж, мистер Поттер, — сказал он, заставив Гарри удивлённо вскрикнуть, — Вы очень интересный человек.       Арктурус зарычал и посмотрел на мужчину, но тот просто напомнил ему о данной им клятве.       — Откуда вы знаете, кто я? — обеспокоенно спросил Гарри.       — Я объясню, когда палочки будут готовы, — ответил мужчина. — Но мне интересно узнать о вашей связи с некоторыми из этих очень неожиданных ингредиентов, — добавил он, выглядя очень любопытным.       — И как долго? — вклинился Арктурус, сердито глядя на мужчину.       — Они будут готовы через пару часов, — заверил его тот.       Арктурус уже взял Гарри за руку и вёл его на улицу. Он протащил его несколько магазинов вверх, и Гарри оказался в магазине одежды.       — Чем я могу вам помочь, дорогие? — спросил нежный женский голос, когда они вошли.       — Мальчику нужно все, — объяснил Арктурус.       Женщина выглядела так, словно Рождество наступило раньше времени, и сразу же принялась за работу, измеряя Гарри по всем возможным параметрам. К тому времени, как она закончила измерения и стала расспрашивать Гарри о фасонах и цветах, он был измотан и раздражён.       Прежде чем женщина приступила к работе, Арктурус отозвал её в сторону.       — Я хочу, чтобы на мантии был вот этот герб, — сказал он, протягивая ей фотографию герба Поттеров, при виде которой женщина побледнела. — И ваше благоразумие было бы весьма признательно, — угрожающе добавил Блэк.       — Конечно, сэр, — ответила она дрожащим голосом. — Я горжусь своей конфиденциальностью, — поспешно сказала она и удалилась в заднюю комнату.       Казалось, прошла целая вечность, но вскоре Гарри вручили массивный сундук с его новым гардеробом. В нем были мантии разных цветов и фасонов, футболки, джинсы, брюки, нижнее белье, плащи, куртки, различные виды обуви, ботинки и кроссовки, а также много свободной одежды, например, спортивные костюмы.       Он быстро оплатил счёт, желая поскорее покинуть магазин, и они направились обратно к лавке создателя палочек.       Когда они вошли в магазин, их встретил мужчина, который ждал их прихода. Он выглядел довольно усталым, но в то же время взволнованным.       — Мистер Поттер, ваши палочки готовы, и я должен сказать, что это было очень непростое задание, — сообщил он подростку, как ни странно, довольный сложностью работы.       Мужчина достал тяжёлую, но небольшую чёрную коробку и открыл её, чтобы показать две очень красивые одинаковые палочки. Они были белого цвета с вкраплениями какого-то чёрного кристалла.       — Из чего они сделаны? — задал Арктурус вопрос, который вертелся на языке у Гарри.       — Ну, — ответил лавочник. — Ты хотел узнать, как я узнал, кто ты? — спросил он.       Получив кивок от Гарри, он продолжил.       — Я узнал, что ты Поттер, по первичным ядрам, — начал он, выглядя немного самодовольным. — Сердечная жила дракона и коготь грифона, — сказал лавочник со знанием дела. — Эти ядра были почти у всех мужчин Поттеров, это уникальное сочетание для вашей семьи. Сердечная жила была взята у самки венгерской хвостороги, а коготь — от самца золотого грифона, — пояснил он. — Сама по себе уникальная комбинация, но любопытна остальная часть палочки, — нахмурившись, добавил он.       — Как это? — спросил Гарри, озадаченный выражением лица мужчины.       — Древко палочки сделано из белого ясеня, — пояснил тот, указывая на белое дерево. — Обсидиан, вкрапленный в дерево, обычно используется в качестве фокусирующего камня на конце, но для этой палочки это было невозможно. Мне пришлось соединить эти два компонента, что невозможно без магии, чтобы палочка работала так, как нужно, — закончил мастер, снова покачав головой.       Арктурус снова нахмурился, прежде чем задать вопрос.       — И зачем тебе это понадобилось? — спросил он нетерпеливо.       — Последние два компонента, — заявил старик, глядя на Гарри с ещё большим любопытством, чем раньше. — Слезы феникса и яд василиска, — подтвердил он, продолжая смотреть.       Гарри никак не отреагировал, но Арктуруса теперь очень раздражало любопытство и вопросы этого человека.       — К чему ты клонишь? — тихо спросил Блэк волшебника предупреждающим тоном.       — Не нужно быть гением, чтобы понять, как в крови мистера Поттер оказались эти два конфликтующих компонента, но то, что они оба там сохранились, само по себе уже подвиг. Я предполагаю, что это благодаря его магии, это единственный способ объяснить это. Они оба выжили в его крови — это очень уникальная форма алхимии, и не должно произойти просто так, — заметил он, качая головой в недоумении. — Однако заставить их существовать в палочке было довольно сложной задачей. Вот почему обсидиан и белый ясень выглядят так, как выглядят. Мне пришлось заключить яд в обсидиан, а слезы феникса — в ясень. Таким образом, они связаны друг с другом, поскольку оба находятся в контакте с обсидианом, который также действует как барьер, удерживающий их отдельно, — объяснил мастер. — Если бы они слились, то просто нейтрализовали бы действие друг друга и сделали бы их бесполезными, вот почему ваша палочка так уникальна, мистер Поттер, — устало заключил он.       Арктурус просто бесстрастно смотрел на него, как он обычно делал, но Гарри был потрясён сложностью проделанной работы.       Прежде чем он успел ответить, вновь вмешался лавочник.       — Чтобы создать эту палочку, нужен сильный волшебник, — сказал он совершенно серьёзно. — В ней много очень волшебных компонентов, и я сомневаюсь, что кто-то, кроме тебя, сможет ею пользоваться, даже если она не будет привязана только к тебе, — с опаской посмотрел он на Гарри. — Но тебе не стоит беспокоиться, — добавил он, глядя на обеспокоенное выражение лица мальчика, — эта палочка создана специально для тебя, поэтому у тебя не будет никаких проблем с её использованием, более того, она поможет тебе показать себя с наилучшей стороны, — уверенно заключил он.       — Она сделает меня более сильным? — с любопытством спросил Гарри.       Мужчина усмехнулся, прежде чем ответить.       — Это работает не так, мистер Поттер, — сказал он, покачав головой. — Палочка — это всего лишь способ направления вашей магии, вот и все. Ваша магия — это ваша магия, и сила исходит только от вас. Палочка не даёт силы, только контроль. Все в вашей палочке — это то, что нужно вашей магии, чтобы использовать её в полную силу, это так просто. Все, чего вы достигаете, исходит от вас, мистер Поттер, палочка — это всего лишь инструмент, но, как вы видите, он может быть совершенно особенным, — подытожил мастер, протягивая ему коробку.       Гарри протянул руку и взял одну из палочек в правую руку. Он сразу же почувствовал, как магия откликнулась, покалывая и согревая его до самых кончиков пальцев на руках и ногах. Это было похоже на перчатку, которая идеально сидит на руке, это было так правильно.       Он улыбнулся этому ощущению и больше не чувствовал себя уязвимым, как в последние несколько дней.       — Могу я спросить, — вопросительно, но осторожно произнёс лавочник, — что случилось с вашей первой палочкой? — закончил он свой вопрос.       Гарри посмотрел на Арктуруса, который пожал плечами и отвернулся, явно не желая влиять на ответ. Гарри посмотрел на него и почувствовал, что должен сказать ему правду; в конце концов, он ему очень помог.       — Она была уничтожена во время дуэли с Волдемортом, — тихо, но небрежно ответил он.       К удивлению Гарри, мужчина не вздрогнул и даже не удивился. Но неприязненно нахмурился.       — Значит, вернулся? — прошипел он.       Гарри просто тупо кивнул, не зная, что сказать.       — Тогда отправь его туда, где ему самое место, если представится возможность, — ответил мужчина, на что Гарри твёрдо кивнул.       — Сколько я вам должен? — спросил он у мастера.       — С тебя пятьсот галлеонов, мистер Поттер; дороговато, я знаю, но ингредиенты и мастерство стоят этих денег, — похвастался тот, снова улыбаясь.       Гарри заплатил и попрощался с ним. Арктурус молча проводил его обратно в переулок рядом с банком, а затем аппарировал к себе домой.       Они вернулись в гостиную и заняли места, которые покинули несколько часов назад. Они сидели в созерцательной тишине, погрузившись в собственные мысли. Гарри был ошеломлён событиями этого дня: его семейное хранилище, фотографии и палочки. Он достал одну из них из коробки и повертел в пальцах, она действительно была очень красивой. Она была примерно такой же длины, как и его предыдущая палочка из остролиста, и весила не намного больше, но она казалась более жёсткой и прочной.       — Разве ты не собираешься её испытать? — спросил Арктурус.       Гарри вопросительно посмотрел на него прежде чем ответить.       — Я несовершеннолетний, — указал он.       — На твоих палочках нет следящих чар, — объяснил Арктурус. — Ты можешь творить любую магию, какую захочешь.       Гарри был вынужден признать, что перспектива иметь возможность творить волшебство, когда захочет, его весьма взволновала. Он подумал о своём репертуаре заклинаний и был весьма разочарован отсутствием общих знаний; Поттер знал, что должен быть лучше. Он сглотнул и подумал о том, как счастливо выглядела его семья на фотографии, где маленький Гарри был на руках у бабушки. Он почувствовал, как его охватывает тепло, и на мгновение погрузился в него, прежде чем мрачно произнести: «Expecto Patronum».       Из кончика его палочки вырвалась ярко-белая форма, настолько яркая, что двое в комнате на мгновение прикрыли глаза.       Арктурус смотрел на это, испытывая одновременно шок и удивление от того, что столь молодой волшебник произносит заклинание такой сложности. Удивление его вызвала форма, которую принял патронус.       Сам Гарри тоже был потрясён. Он привык видеть оленя, но теперь это было не он. Теперь перед ним стояло более крупное животное, которого Поттер не узнал.       Оно было огромным, как жеребец, имело большие кожистые крылья и кожу, длинный тонкий хвост, заканчивающийся толстым треугольным острием. Морда была похожа на лошадиную, но гораздо более костлявая и четко очерченная.       Гарри посмотрел в сторону Арктуруса, и на его лице появилось несколько печальное выражение, которое он скорректировал, увидев взгляд юноши.       — Полностью телесный патронус? — спросил он, подняв бровь, но Гарри видел, что он был весьма впечатлён.       — Да, сэр, — ответил Гарри, — Но он изменился, — прошептал он.       — В каком смысле? — спросил Блэк.       — Раньше это был олень, анимагическая форма моего отца, — ответил он с ноткой печали.       — И теперь ты чувствуешь, что потерял его часть, — скорее констатировал, чем спросил Арктурус. — Ну, та форма, которую он принимает сейчас, все ещё связана с семьёй, — добавил он.       Гарри посмотрел на него, но не смог заставить себя заговорить. У него пересохло во рту, и чувство грусти наполнило его. Он очень любил своего патронуса, он спас жизнь ему и Сириусу, и это всегда приносило ему утешение.       — У тебя тот же патронус, что и у твоей бабушки, — сообщил ему Арктурус. — Я подозреваю, что изменения в твоей магии и новые знания о твоей семье вызвали это изменение. Не думаю, что в день твоего рождения кто-то гордился больше, чем Дорея. Она очень заботилась о тебе в то короткое время, когда была рядом, и, насколько я знаю, ты тоже очень любил её. Ты никогда не суетился, когда она была рядом, и тебе очень нравилось быть у неё на руках, — объяснил он.       Гарри почувствовал, как на его лицо наползает улыбка от услышанного, и больше не чувствовал себя таким грустным, он был благодарен за ещё одну связь со своей семьёй. Поттер кивнул и взял секунду, чтобы успокоиться.       — Кто это? — спросил он, указывая на все ещё присутствующий патронус.       — Это фестрал, — просто ответил Блэк.       Увидев растерянный взгляд Гарри, он пояснил.       — Считается, что это тёмные существа, потому что их могут видеть только те, кто был свидетелем смерти. Это не совсем так. Любой, кто изучал их, скажет тебе, что это сильные, верные и очень любящие и заботливые существа. Они яростно защищают младших членов стада и могут быть очень грозными, если их спровоцировать, — закончил он.       Гарри только кивнул, не упустив из виду, что услышанное им похоже на то, что он знал о своей бабушке. Вместо ответа он отменил заклинание и повторил его другой палочкой, получив тот же результат.       — В любом случае, — прервал его мысли Арктурус, — я уверен, что ты найдёшь здесь много полезных вещей, — сказал он, доставая из кармана зелёный сундучок и изменяя его размер. — Положи руку поверх сундука, теперь он принадлежит тебе, так что ты сможешь его открыть, — проинструктировал он.       Гарри сделал то, что ему было сказано, и крышка сундука открылась, показав его содержимое. Внутри он обнаружил несколько кобур для палочек, книги и личные вещи, принадлежавшие его деду.       — Кобуры будут очень полезны, — вмешался Арктурус.       Гарри взял две одинаковые темно-зелёные кобуры и вложил в них свои палочки.       — Одна на запястье, другая на лодыжке, поверни запястье, и палочка появится в руке, а ту, что на лодыжке, ты сможешь вызвать без помощи палочки, — объяснил он.       Гарри прикрепил кобуры, как было велено, и начал рассматривать книги, которые были внутри. Он понял, что большинство из них были простыми журналами, которые он мог просматривать на досуге, но некоторые содержали больше фотографий. Одна из книг привлекла его внимание. Название книги было «Здоровая магия». Внутри были программы диеты и физических упражнений, которые помогут развить тело, чтобы лучше выполнять магические действия, а также укрепить физическую форму и выносливость.       — Тебе стоит обратить на это внимание, — посоветовал Арктурус. — Карлус знал, что делал, и был в очень хорошем состоянии, никогда не выматывался в бою.       Гарри положил книгу в карман и закрыл сундук, он собирался вернуться к ней позже. Он снова сел, погрузившись в свои мысли, достал из кармана фотографии и с любовью взял их в руки, как будто это была самая дорогая вещь на свете.       Арктурус позволил ему помолчать, зная, что этот день был для него очень эмоциональным. Тишину нарушил Гарри, хотя его голос звучал немного робко и нервно.       — Сэр, есть ли здесь портреты моей семьи, как в Хогвартсе, с которыми я мог бы поговорить? — с надеждой спросил он.       Арктурусу давно было интересно, задаст ли Гарри этот вопрос, и ему пришлось тщательно подбирать слова в своём ответе, чтобы не слишком обнадёживать подростка.       — Я знаю, что в поместье Поттеров есть несколько подобных портретов, но я не уверен, что Карлус или Дорея заказывали свои, но я бы предположил, что сделали, — размышлял он вслух. — Однако я не могу быть полностью уверен, — честно добавил Блэк. — Но я очень сомневаюсь, что твои родители успели бы их сделать, — пояснил он, заставив Гарри опустить глаза. — Они были очень молоды и, вероятно, никогда не считали это необходимым, — закончил Блэк.       — Можно мне как-то попасть в Поттер-мэнор? — с надеждой спросил Гарри.       — Ты должен надеть фамильное кольцо, — проинструктировал Арктурус. — Однако ты можешь быть слишком молод, чтобы получить доступ, поместье было заперто много лет назад, и защита может не признать тебя главой семьи, пока ты не достигнешь совершеннолетия, — объяснил он. — Ты и есть глава семьи, но дом был запечатан твоим отцом, который, возможно, наложил заклятие стазиса до того момента, когда ты достигнешь совершеннолетия.       Гарри достал кольцо из коробочки и надел его на безымянный палец правой руки. Он почувствовал, как его магия откликнулась на него, и ощутил знакомое тепло, распространившееся по всему телу. Больше ничего не произошло, и это вызвало чувство глубокого разочарования.       — Где находится Поттер-мэнор? — спросил Арктурус.       — Я не знаю, — огорчённо ответил Гарри.       — Тогда ты пока не можешь туда попасть, кольцо даст тебе знание, когда это станет возможно. Это был очень длинный день, Поттер, мы должны поесть, а потом пойти спать, — предложил Блэк. — Завтра начнётся твоя подготовка, — добавил он без обиняков.