Honour Thy Blood

      Время до Хэллоуина для Гарри и Арктуруса пролетело быстро, и последние шесть недель были очень напряженными. Что-то изменилось в мальчике с той ночи, когда они видели великанов, и эта перемена была слишком знакома Блэку. Гарри просто перестал быть тем, кем был до событий в конце Турнира. Он вёл себя по-другому, тренировался с полной самоотдачей и ни разу не проявил хоть капли чувств. Поттер действительно умел скрывать свои эмоции, и Блэк не мог отделаться от мысли, что его давно умерший друг восстал из мёртвых и вселился в юношу, стоящего перед ним.       Да, последняя часть детского мышления Гарри канула в лету, и он, казалось, прошёл полный круг. Он стал тем, кем должен был стать, и теперь Блэк верил, что тот сможет не только выжить, но и победить.       Для Гарри изменения происходили почти незаметно. Впервые в жизни он почувствовал, что может стать тем человеком, кем хотели видеть его родители, без пренебрежения и постоянной критики, которой он подвергался всю жизнь. Поттер не стремился ни к каким сознательным изменениям, но заметил их сам. Он больше не был застенчивым и кротким, став спокойным и уверенным в себе, и с каждым днём это было все заметнее и заметнее. За последние полтора месяца он вырос во всех отношениях в разы и очень гордился собой.       Физически он был здоров, подтянут и силен. Его рост составлял почти шесть футов, а тренировки, которые он проводил, позволили ему нарастить значительную мышечную массу, особенно когда он сравнивал себя теперешнего с прежним хлюпиком времен проживания у Дурслей. Гарри стал настоящим атлетом, и достаточно было заглянуть в его глаза, чтобы увидеть разницу. Его глаза постоянно светились мягко танцующим ярким изумрудным пламенем, но это мягкое пламя по его воле мгновенно превращалось в ревущее инферно. Теперь, когда его магия стала стабильной и сильной, его тело наконец-то начало отражать её, и его работа с заклинаниями стала просто феноменальной.       Поттер был очень быстр и силен, двигаясь почти с той же грацией, что и его дед. Он неустанно работал над своей магией, создавая цепочки заклинаний и комбинации, которые были очень неожиданными и разрушительными.       Гарри понимал, что ещё не готов встретиться с Риддлом, но знал, что даже сейчас доставит любому из его последователей серьёзные проблемы в бою, и был уверен, что скоро сможет победить любого из них.       Он начал тренироваться, чтобы противостоять нескольким противникам, и обнаружил, что его семейная магия идеально подходит для такого вида боя. Он преуспел в подобных боевых ситуациях, и когда смотрел на себя в омуте, то сам не мог поверить, что молодой человек, которого видит, — это он сам.       Увидев отрубленную голову своего друга, Гарри по-настоящему осознал реалии войны, и эта реальность создала то, кем он стал. Теперь он был воином и знал, что Том Риддл пожалеет о том дне, когда отправился за Поттерами. Даже если это будет последнее, что он сделает, Гарри отомстит за тех, с кем был одной крови, за тех, кого отняли у него слишком рано.       За несколько недель до этого Гарри решил, что именно в этот день хочет посетить могилу своих родителей и дедушки с бабушкой. Он хотел увидеть, где они покоятся, и отдать им дань уважения. Он не искал отмщения их смерти; он знал, что не получит его до того дня, пока не покончит с Риддлом.       Он ещё не обсуждал этот вопрос с Блэком, но знал, что тот не откажет ему. Арктурус мог быть угрюмым циником, но понимал ценность семьи.       Гарри направился в гостиную, как делал это каждый день, чтобы позавтракать и, как обычно, побеседовать с Арктурусом. Он молча вошёл в комнату, занял своё место и принялся за овсянку с фруктами. Блэк несколько минут ничего не говорил, и тогда Гарри нарушил молчание.       — Где похоронена моя семья? — нейтрально спросил он.       Арктурус ничуть не удивился вопросу, но прежде чем ответить, критически посмотрел на своего младшего родича.       — Они были похоронены в склепе Поттеров в Годриковой Впадине, — хмуро ответил он. — Ты никогда там не был? — спросил он тихим, но настороженным голосом, который, как знал Гарри, означал, что Блэк очень недоволен.       — Нет, сэр, мои тётя и дядя никогда не брали меня с собой, и никто никогда не рассказывал мне об этом. Я знаю только, что они забрали меня к себе, когда моих родителей убили на Хэллоуин, — непринуждённо ответил Гарри.       — И когда ты хочешь пойти? — поинтересовался Арктурус.       — Сегодня вечером, — услышал он.       Блэк посмотрел на Гарри и понял, что его не остановить, даже если бы он захотел. Гарри стал уверенным в себе и таким же упрямым, как и Карлус.       Арктурус посмотрел на Гарри, а потом твёрдо кивнул в ответ на его просьбу.       — Мы отправимся позже вечером, но это может быть рискованно, министерство или Риддл могут следить за этим местом. Я пошлю Элгара на разведку в течение дня, и, если понадобится, мы придумаем, как нам поступить, чтобы нас не побеспокоили, — закончил он.       — Спасибо, сэр, — почтительно сказал Гарри. — Я действительно ценю это.       Они продолжали завтракать в тишине, пока Блэк не закончил. Он отправил Элгара присмотреть за кладбищем, а затем открыл письмо, доставленное ему во время трапезы.       — Письма будут отправлены сегодня, так что встреча с семьёй состоится завтра, — со стальным блеском в глазах произнёс он.       Гарри просто кивнул. Он с нетерпением ждал новой встречи с Сириусом, но знал, что это не будет тем счастливым воссоединением с крестным отцом, на которое он надеялся.       Планировалась семейная встреча, и Гарри знал, что она будет напряжённой, особенно если учесть, что ее участники не встречались друг с другом в течение многих лет.       Он закончил завтракать и отправился на тренировку. Гарри хотел, чтобы день прошёл быстро, так как ему одновременно не терпелось посетить последнее пристанище своей семьи.       Следующие несколько дней будут для Гарри Поттера по меньшей мере интересными.

* * *

      Сегодня Сириус Блэк пребывал в очень мрачном и подавленном настроении. Четырнадцать лет назад его жизнь пошла под откос, и это будет преследовать его вечно. Он потерял своего лучшего друга и его жену, а из-за своих собственных действий потерял и своего крестника.       Сириус Блэк был невиновен в преступлениях, за которые его отправили в Азкабан, но в глубине души знал, что это не так. Он был виновен в безрассудстве, из-за которого его единственный шанс на искупление был упущен его собственными действиями. Блэк был виновен в том, что бросил мальчика, которого любил как собственного сына, и в том, что подвёл своих друзей, не исполнив долг, который обещал выполнить, если бы с ними что-то случилось. Он знал, что всегда будет носить в себе чувство вины, и желал лишь одного — чтобы можно было повернуть время вспять и изменить то, что произошло той ночью.       Увы, он знал, что это невозможно. Вместо этого он желал получить ещё один шанс быть рядом с Гарри — так, как должно было быть с самого начала. Сириус хотел бы вырастить его в той атмосфере любви, которую он бы создал. И больше всего на свете хотел бы быть сейчас рядом с мальчиком, чтобы уберечь его от того, что должно произойти.       Последние шесть недель Сириус был занят как никогда. Блэк тренировался утром, днём и вечером и начал заботиться о себе. Он регулярно питался и крепко спал из-за усталости, которую чувствовал в конце каждого дня, и теперь выглядел и чувствовал себя здоровее, чем когда-либо за последние годы. Сириус больше не был истощён, его волосы были гладкими и блестящими, как раньше. Единственное, что оставалось свидетельством адских лет в Азкабане, — это затравленный взгляд, который больше никогда не покинет его лицо.       Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, гораздо больше, чем он предполагал. Блэк не ожидал, что его магия так сильно пострадает от пребывания в Азкабане: потребовалось несколько недель, чтобы она стабилизировалась и стала прежней. Он отточил свои навыки до того уровня, какими они были раньше.       Сириус Блэк был опытным волшебником и не уступал в боевых навыках многим Пожирателям смерти. Он не изучал свою семейную магию из-за её тёмной природы, но выучился более чем достаточно, чтобы уничтожать людей, когда это было необходимо, ведь он был Блэком, в конце концов.       Сейчас он сидел за завтраком и размышлял о том, как проведёт свой день. Сириус не хотел тренироваться, зная, что сегодня его сердце не лежит к этому, но и бездельничать тоже не хотел.       Прежде, чем он успел принять решение, его мысли прервал резкий стук в окно. Сириус нахмурился и посмотрел на сову, зная, что это вряд ли хорошие новости. Он открыл окно, чтобы дать птице доступ, и как только освободил её от ноши, она тут же улетела.       Сириус узнал красную печать Гринготтса и почувствовал, как его желудок непроизвольно сжался. Он знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Прежде чем продолжить Блэк задумался. Денег банку он не был должен, поскольку никогда не брал кредитов и жил только на свою зарплату и золото, которое оставил ему дядя Альфард.       Он знал, что не должен был ничего унаследовать, так как в шестнадцать лет мать изгнала его из семьи.       Сириус был в растерянности и решил, что открыть письмо — единственный выход. То, что там оказалось, сильно удивило его, но в то же время заставило понервничать.       Уважаемый мистер Блэк,       Я пишу вам как гоблин, отвечающий за счета Блэков в Гринготтсе. Похоже, нам необходимо обсудить множество вопросов, касающихся семейного бизнеса и других деликатных дел, которые не должны упоминаться в письменном виде. Я прошу аудиенции с вами завтра в шесть вечера, чтобы обсудить эти самые неотложные вопросы. Я знаю о вашем нынешнем положении и поэтому передал с этим письмом порт-ключ, который доставит вас в назначенную комнату, где мы встретимся в вышеуказанное время. Даю вам магическую клятву, что это не ловушка, и в наших стенах вы будете в безопасности.       Бархок       Управляющий счетами семьи Блэк       Письмо светилось ярко-голубым светом, скрепляя клятву, и Сириус просто уставился на лист пергамента в шоке и нервном расстройстве. Он не знал, что делать с этим письмом, но понимал, что игнорировать просьбу гоблинов о встрече неразумно. Конечно, ему придётся присутствовать инкогнито, но теперь ему стало по-настоящему любопытно. Сириус снова сел за стол и продолжил размышлять, какое дело к нему может быть у гоблинов.

* * *

      Андромеда Тонкс пришла как обычно на работу. Она села за свой стол и просмотрела записи дел на предстоящую неделю, после чего взяла утренний кофе. Несмотря на жизненные коллизии, она стала очень успешным адвокатом и гордилась тем, чего добилась.       В восемнадцать она сбежала из дома, когда ей объявили, что её выдадут замуж за человека, которого она не выбирала. Она к тому времени уже нашла свою любовь и провела последние три года, скрывая это от своей семьи, потому что те никогда бы не одобрили этот выбор. Её нынешний муж Тед был магглорожденным, а она была Блэк, поэтому её выбор был для них неприемлем.       Она всегда гордилась своим наследием и тем, что родилась в выдающейся семье, но её гордость заканчивалась на фанатизме, которым славились Блэки. Она ничего не имела против тех, кто родился не в семье волшебников, и не поддерживала идею превосходства чистокровных, которая была распространена в волшебном сообществе. Её муж всегда был талантлив и очень умён, и они с ней прекрасно дополняли друг друга.       Их дочь унаследовала таланты, превосходящие их обоих, и, казалось, взяла лучшее из их генов. Она была не только сильна сама по себе, но и унаследовала способность к метаморфизму от Блэков. Нимфадора стала прекрасным аврором, и Андромеда гордилась своим единственным ребёнком.       Несмотря на счастье, которое испытывала, она сожалела, что все члены её семьи, кроме одного, отвернулись от них, но все равно упрямилась и вышла замуж за Теда Тонкса. Её кузен Сириус был единственным, кто сохранил с ней связь и поддерживал новоявленную миссис Тонкс до тех пор, пока не попал в Азкабан.       Андромеда всегда была уверена в невиновности своего кузена. Она знала, что Джеймс был для него все равно что братом, и он действительно боготворил и уважал Лили Поттер. Она несколько раз пыталась навестить его, чтобы убедиться в его виновности или невиновности, но при каждой попытке получала отказ. Ей даже не удалось получить документы, касающиеся её кузена, поскольку ей сказали, что они предназначены для высшего руководства министерства и для авроров.       Она уже давно смирилась с тем, что ничего не добьётся своими расспросами, поэтому просто оставила все как есть. Для неё это была одна из тех вещей, которые она не могла контролировать, и одна из тех вещей, которые должны были оставаться тайной.       У Андромеды было довольно счастливое детство, которое скрашивали две сестры, которых она обожала. Её старшая сестра Белла была красивой, умной и яростной дуэлянткой, и, повзрослев, Андромеда всегда хотела быть похожей на неё. Они тренировалась на протяжении всей юности и сплетничали, как все молодые девушки, но все изменилось, когда Белла вернулась в Хогвартс на седьмой курс.       Её соблазнило движение чистокровных, возглавляемое Неназываемым, и она стала превращаться в безумную убийцу.       Сердце Андромеды разрывалось от того, что её сестра выбрала именно этот путь, и сколько бы она ни упрашивала Беллатрикс, она знала, что та уже приняла решение.       Её младшая сестра Нарцисса всегда была самой любимой и избалованной. Будучи самой младшей, она очаровывала любого, кто попадался ей на глаза, и ей всегда все сходило с рук. Она была талантливой ведьмой, но предпочитала зелья и чары, а не дуэльное мастерство. Андромеда всегда верила, что из Нарциссы выйдет прекрасный целитель, но этому не суждено было сбыться.       Отец свёл её с Люциусом Малфоем, и все надежды и мечты младшей сестры Блэков умерли вместе с её помолвкой. Она стала не более чем трофеем и по-настоящему приняла жизнь Малфоев. Нарцисса смотрела на всех свысока, стала снобом и безэмоциональной оболочкой того, кем она когда-то была.       Она провела свою жизнь впустую в огромном доме и выходила только за покупками или на мероприятия под руку со своим мужем-шутом. По мнению Андромеды, застой в жизни её сестры был непростительным, и волшебный мир мог бы извлечь пользу из женщины с тем мастерством и заботой, которую Нарцисса когда-то проявляла.       Андромеда вернулась за свой стол, чтобы начать рабочий день, и едва начала листать дело своего последнего подзащитного, как её прервал лёгкий стук в окно. Подумав, что это письмо от нового клиента, она открыла окно, чтобы впустить птицу. Только когда сова улетела, она узнала печать Гринготтса. Миссис Тонкс уже получила ежемесячный отчёт, поэтому была в недоумении, что может содержать это письмо. Она открыла письмо и была совершенно шокирована содержанием.       Уважаемая миссис Тонкс, урождённая Блэк,       Я пишу вам как гоблин, отвечающий за счета Блэков в Гринготтсе. Похоже, есть много вещей, касающихся семейного бизнеса и других деликатных дел, которые нам необходимо обсудить и которые не должны упоминаться в письменном виде. Я прошу аудиенции с вами завтра в 6:30 вечера, чтобы обсудить эти самые неотложные вопросы. Я бы попросил вас также привести вашу дочь Нимфадору Тонкс и мужа Теодора Тонкса, поскольку обсуждаемые дела могут затронуть и их.       Бархок       Управляющий счетами семьи Блэк       Письмо заставило Андромеду забеспокоиться. Возможно ли, что её отец каким-то образом составил брачный контракт для Нимфадоры без её ведома? Или, возможно, это относилось к ней самой? Она больше не была Блэк и не была ею уже двадцать пять лет. Она знала, что вряд ли это сулит что-то хорошее, и могла только надеяться, что, что бы это ни было, это не повредит семье.       Она быстро убрала все вещи и взяла письмо, чтобы отправиться домой. Она должна была сообщить Теду и Нимфадоре об этом событии и составить соответствующий план.

* * *

      Настроение в замке сменилось с напряжённого на настороженное. Назначение Амбридж привело ко многим странным событиям. По нескольким пустяковым причинам были выпущены Декреты об образовании, и те из студентов, кто был достаточно сообразителен, прекрасно понимали, что это делается для того, чтобы контролировать их и подавить волю.       Студенты пачками уходили на отработки, а возвращались растерянными и никак не могли вспомнить, что они на них делали. Гермиона, не отбывавшая наказания у Амбридж, обратилась к Макгонагалл со своими опасениями, но ей посоветовали не высовываться.       Профессора были обеспокоены. Студенты, которые присутствовали на отработках, демонстрировали признаки изменения памяти, но все знали, что это будет трудно доказать, если только они не поймают Долорес на горячем. Позиции самих профессоров были в лучшем случае шаткими и подвергались проверке со стороны этой одиозной женщины. Они не могли вести расследование, опасаясь за свои средства к существованию. Хотя это было огорчительно и тревожно, дети в конце концов выздоровели, и до сих пор ни у кого не было никаких очевидных фактических доказательств. Пока что профессора знали одно: если они хотят сохранить работу, то должны просто ждать, пока это пройдёт, и надеяться, что буря скоро утихнет.       Женщина в розовом кардигане твёрдо навязала свою волю всем в замке, и дни под её тиранией стали действительно мрачными.

* * *

      Сегодня настал день, который Гермиона и Рон планировали уже несколько недель. Они знали, что для того, чтобы сдать СОВ и суметь защитить себя, когда придёт время, нужно было обучиться как следует. Они взяли на себя смелость создать группу, в которой они и их сверстники могли бы вместе изучать то, что им понадобится для сдачи экзаменов и умения постоять за себя в бою.       Сегодня в замке царило приподнятое настроение, поскольку ученики получили передышку от правил, введённых Жабой. Это был первый поход в Хогсмид, и золотой дуэт вместе с Невиллом и Джинни выбрал именно сегодняшний день для проведения собрания, чтобы привлечь интерес к своему плану.       Последние несколько недель они тихонько рассказывали о своей идее людям, которым, как они знали, можно доверять. В целом подростки ожидали, что на встрече будет присутствовать около пятнадцати человек.       Сейчас они сидели в «Кабаньей голове» на севере деревни и ждали, когда все соберутся. Они выбрали этот бар, надеясь, что он находится достаточно далеко от посторонних ушей, и зная, что сюда приходит очень мало людей.       Подростки сидели со своими напитками уже около пяти минут, когда дверь открылась, и в паб вошла группа из тридцати студентов во главе с Фредом, Джорджем и Ли Джорданом. Среди них были студенты со всех факультетов, включая нескольких слизеринцев.       Увидев настолько большую группу, Гермиона направилась к близнецам, явно запаниковав.       — Скольким людям вы рассказали? — тихо прошипела она им.       — Только нескольким, — пожимая плечами, ответил Джордж.       — Похоже, ваш план гораздо популярнее, чем вы думали, мисс Грейнджер, — с наглой ухмылкой сказал Фред. — Бармен! — крикнул он. — Всем сливочного пива, — закончил Уизли, жестом указывая на группу, и занял место рядом со своим братом, где собрались остальные студенты.       — Какого черта здесь делают змеи? — сердито спросил Рон. — Ты же знаешь, что им нельзя доверять.       — Ну, мой маленький брат, — сказал Фред, обхватывая его плечи, — похоже, что мисс Гринграсс подслушала наш разговор в библиотеке и настояла на том, чтобы ей и двум её спутникам разрешили присоединиться, — объяснил он.       — Да, она была очень настойчива, — вклинился Джордж. — Моя левая щека до сих пор болит от того удара, — потирая задницу, добавил он.       — Им нельзя доверять, — сердито повторил Рон.       — Заткнись, Уизли, — прервала его Дафна. — Если бы мы хотели что-то сделать, то вместо нас здесь была бы Амбридж, — заметила она.       Прежде чем Рон успел ответить, Гермиона вмешалась.       — Все в порядке, Рон, — сказала она, пытаясь успокоить разгневанного рыжика. — Я хожу на руны и арифмантику с Дафной и Трейси, я уверена, что все будет в порядке, — несколько неуверенно закончила она.       — Ну, я им не доверяю, и они предадут нас при первой же возможности, — прорычал Рон.       — Мы можем просто начать, — раздражённо произнёс Невилл. — Будет плохо, если нас застукают здесь вот так.       — Ладно, ладно, — сказала Гермиона и продолжила объяснять группе свою идею. — Я подумала, что старшекурсники могли бы помочь нам с СОВ, а мы могли бы все вместе взяться за все остальное, — заключила она.       Группа молчала, погрузившись в собственные мысли. Все они знали, что то, что предложила Грейнджер, не лишено смысла, и что у них будет гораздо больше шансов сдать экзамены, если они будут работать вместе. Это было гораздо лучше, чем полагаться на Амбридж и её жалкое представление о том, что такое преподавание.       — Если бы Гарри был здесь, я бы попросила его учить нас, — сказала Гермиона, нарушая молчание.       — Поттер? — вклинилась Трейси Дэвис. — Чему он может нас научить, чего мы ещё не знаем? — спросила она. — И жив ли он вообще? Конечно, ты что-то знаешь, он же твой лучший друг.       Большинство в группе согласилось с её словами, о чем свидетельствовали множественные энергичные кивки.       — Гарри, безусловно, лучший по Защите от тёмных искусств на нашем курсе, и у него есть реальный опыт, — раздражённо ответил Рон.       — Что, потому что он победил Тёмного Лорда до того, как смог взять в руки палочку? — спросила Астория Гринграсс. — Это была удача, а не навык.       — Он не это имел в виду, — сердито ответила Гермиона и быстро закрыла рот рукой, как только поняла свою ошибку. — И нет, никто из нас не слышал о Гарри с тех пор, как он отправился в лабиринт,— грустно ответила она.       — И что же тогда? — нейтрально спросила Дафна.       Уизли и Гермиона переглянулись, и она кивнула в знак согласия. Гермиона чувствовала себя обязанной защитить своего друга, и хотя она знала, что его будет беспокоить, что она расскажет то, что он видел и делал, она чувствовала, что это необходимо, хотя бы для того, чтобы показать, что есть какая-то надежда в это тёмное время.       — Помните наш первый курс? — спросила она группу. — Нам сказали держаться подальше от коридора на третьем этаже, что мы и делали, но обнаружили, что кто-то пытается украсть что-то, спрятанное там.       — Что же там было? — с любопытством спросила Сьюзен Боунс.       — Философский камень, — почти прошептала Гермиона.       — Вы думаете, мы поверим, что камень был в Хогвартсе? — скептически спросила Мариэтта Эджкомб.       — Был, — просто ответила Гермиона. — Профессор Квиррелл пытался украсть камень, а Гарри остановил его, — объяснила она.       — Вы имеете в виду того заикающегося болвана, который едва отличал свою задницу от локтя? — спросил Ли Джордан.       — Он был одержим Сами-Знаете-Кем, — ответил Джордж.       Ли посмотрел на своего друга, но не стал расспрашивать его дальше. Близнецы знали почти все о Хогвартсе. Собрание было ошеломлено этим заявлением, и потребовалось несколько мгновений, чтобы нарушить тишину.       — Как он остановил его? — тихо спросила Ханна Эббот.       — Мы действительно не знаем, — ответила Гермиона. — Но Гарри убил его и почти неделю после этого был без сознания, — добавила она.       — Вот почему вы получили баллы в последнюю минуту, — внезапно сообразила Дафна.       — Да, — ответила Гермиона, кивая.       — А ещё был второй курс, — заметил Рон.       — Это когда куча студентов окаменели, и никому из нас не сказали, что произошло? — спросил шестикурсник с Хаффлпаффа.       Гермиона только кивнула в ответ, вспомнив большие жёлтые глаза василиска.       — Кто-то открыл Тайную комнату, и внутри был василиск, вот что всех повергло в ужас, — объяснила она.       — Значит, комната Слизерина настоящая? — с трепетом спросила Дафна.       — Да, вход находится в туалете Плаксы Миртл, — ответила она.       Так как никто не подал голос, чтобы продемонстрировать своё неверие, она продолжила.       — Чтобы открыть его, нужно быть змееустом, вот как Гарри попал внутрь, но это не он нападал на учеников, это снова был Сами-Знаете-Кто.       — И как ему это удалось, он же мёртв? — вмешался тот же мальчик из Хаффлпаффа.       — Я не знаю, но он это сделал, — раздражённо сказала Гермиона.       — Тогда откуда ты это знаешь? — не менее раздражённо спросил он.       — Потому что Гарри спас именно меня, — вклинилась Джинни с расстроенным видом. — Меня утащили в Тайную комнату, а Гарри спустился туда и убил василиска, — сказала она, сдерживая слезы.       — Этому василиску, должно быть, сотни лет, и он был огромным. Как же Гарри это удалось? — нахмурившись, спросила Трейси.       — Мечом, он убил его мечом и с помощью феникса, который ослепил змею, — эмоционально ответила Джинни.       — Ты действительно думаешь, что мы в это поверим? — недоверчиво хмыкнул хаффлпаффец. — Ищи дурака, Уизли.       — Все это было, — сердито ответила Джинни. — Василиск даже укусил его за руку, но феникс успел его спасти, — добавила она.       — Так вот откуда у него этот шрам, — подхватила Кэти Белл. — Я спросила его об этом, а он промолчал; я знала, что на первом курсе у него его не было, — торжествующе сказала она. — Я думала, он получил его дома или что-то в этом роде, — закончила Кэти.       При упоминании о доме Гарри все осведомлённые подростки обменялись неловкими взглядами.       — Я не удивлюсь, если так и есть, — сердито прорычал Джордж.       — Что это значит? — спросила Сьюзен Боунс.       — Скажем так, у Гарри не было той жизни, о которой мы все думали, — сказал Фред. — Его воспитывали родственники-магглы, а они просто ублюдки. Они обращались с Гарри как с чёртовым домовым эльфом и почти не кормили бедного ребёнка, нам пришлось спасать его, полуголодного, после первого курса, — закончил он, трясясь от необычной ярости.       Собравшаяся группа была потрясена услышанным, и никто не мог найти слов, чтобы ответить на эту информацию. Неловкое молчание сохранялось до тех пор, пока его не нарушил тот же напыщенный хаффлпаффец.       — А что ещё такого великого сделал Поттер? — спросил он с сарказмом, но с лёгкой завистью в голосе.       — Ну, вы все видели его на Турнире, и как хорошо он справился с семикурсниками, у которых магическое образование намного выше, чем у него, — ответил Невилл.       — И он может вызывать телесного патронуса, — добавил Рон.       — Чушь, — вклинился хаффлпаффец. — Большинство взрослых волшебников не могут вызвать даже дымку, — заметил он.       — Гарри может, — тихо сказала Гермиона. — Я видела, как он отогнал сотню дементоров на третьем курсе.       — Зачем Поттеру это нужно? — спросила Трейси. — Кроме того матча по квиддичу, они держались в стороне, — сказала она.       — Да, но они пытались напасть на Гарри и его крестного в конце года, и он их прогнал, — застенчиво пояснила Гермиона.       — Погодите, если у Поттера есть крестный отец, то почему же он живёт с этими ужасными магглами? — спросила Сьюзен.       Гермиона и Уизли потупили взоры, зная, что это, скорее всего, станет вишенкой на торте для присутствующих .       — Его крестный отец — Сириус Блэк, — наконец объяснила Гермиона.       Если собравшиеся и были потрясены до этого, то это было ничто по сравнению с тем шоком, который они испытали сейчас. Крестным отцом Гарри Поттера был скандально известный массовый убийца?       — Зачем Гарри его спасать? — спросила Сьюзен. — Он предал его родителей, все это знают, — сказала она.       — Сириус невиновен, — вклинился Джордж. — Это Питер Петтигрю предал их, он скрывается в анимагической форме уже много лет, — не став уточнять, заявил он.       В комнате снова воцарилась полная тишина, поэтому Гермиона воспользовалась возможностью перевести разговор с Сириуса, не желая больше привлекать внимание к этой теме.       — Гарри — самый могущественный волшебник из всех, кого я знаю; он стоит наравне с Дамблдором и Сами-Знаете-Кем, но всю жизнь его подавляли родственники. Вот почему он такой тихий и не очень уверенный в себе, но поверьте мне, он всегда приходит на помощь, когда это имеет значение, — начала она. — Я не знаю, где он и жив ли он вообще, но если да, то я могу обещать, что он сделает все возможное, чтобы остановить Сами-Знаете-Кого. Я верю Дамблдору, у него нет причин лгать нам. Как вы думаете, почему Министерство поставило Амбридж здесь и почему, по-вашему, они пытаются дискредитировать Дамблдора? — спросила она. — Это потому, что они боятся правды, — уточнила она, прежде чем её успели прервать. — Как вы думаете, почему они так сильно хотят найти Гарри? Потому что они знают, что он — тот человек, к которому все будут обращаться, когда все пойдёт плохо, — добавила она. — Возможно, когда он был ребёнком, это была удача, но сейчас он уже не ребёнок, — задыхаясь, закончила она.       — Вот почему мы хотим создать эту учебную группу, — продолжил Невилл. — Нам нужно быть готовыми к экзаменам и к тому, что нас ждёт, потому что сейчас на любой дуэли мы продержимся меньше минуты, — признался он.       — Поклянись в этом, — потребовал хаффлпаффец.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона.       — Поклянись своей магией, что все, что ты нам рассказал, правда, — с самодовольным видом потребовал он.       Не раздумывая, Гермиона достала свою палочку, но прежде чем она успела сказать хоть слово, её прервал Невилл.       — Ты не должна этого делать, Гермиона, — сказал он, положив руку на её предплечье.       — Если это единственный способ, чтобы они мне поверили, то я сделаю это, — грустно ответила она.       С этими словами она подняла свою палочку и начала говорить.       — Я, Гермиона Джин Грейнджер, клянусь своей жизнью и магией, что все, что я сказала о Гарри Поттере на этом собрании, насколько мне известно, правда, да будет так, — без колебаний, произнесла она, и золотое сияние окружило её.       Группа выжидающе смотрела на неё, ожидая, что же произойдёт.       — Люмос, — произнесла она, зажигая огонёк на кончике своей палочки.       Группа снова была шокирована. Они не ожидали, что Гермиона выполнит просьбу мальчика, но она подчинилась и не утратила при этом свою магию.       Шокированная группа уйдёт сегодня с совершенно другим мнением о Гарри Поттере и с новыми знаниями о нём. Многие поняли, что на самом деле ничего о нем не знали. Несмотря на то, что Гарри учился с ними в одной школе в течение четырёх лет, он всегда был тихим и замкнутым, и круг его друзей был невелик.       В душе многих зародилась надежда, и им оставалось только ждать, что Поттер вернётся и снова сможет делать то, что делал в детстве, но на этот раз с более постоянным результатом.       — У нас тут есть пергамент для всех, кто захочет участвовать, так что подпишите его и передайте дальше, — сказала Гермиона, передавая пергамент Фреду. — Я обещаю, что буду хранить его в безопасности, и мы сообщим вам, когда состоится первое официальное собрание и где оно будет проходить, когда мы найдём подходящее место, — закончила она.       Студенты подписали пергамент без особых колебаний, и как только тот вернулся к Гермионе, они начали расходиться. После ухода группы Гермиона в изнеможении опустилась на своё место.       — Все прошло хорошо, — сказал Невилл.       — Да, — согласилась Гермиона. — Я только хотела бы, чтобы нам не пришлось так много объяснять о Гарри, — сказала она, чувствуя себя виноватой.       — Он поймёт, — ответил Невилл, подбадривающе положив руку ей на плечо. — Если бы ты этого не сделала, они бы ушли, и мы бы вернулись на исходные позиции, — добавил он.       — Я знаю, но все равно чувствую себя виноватой за то, что выдала его тайны, — грустно объяснила она. — Надеюсь, он простит меня, — почти про себя сказала она.       — Я уверен, что простит, — ответил Невилл. — А теперь давайте уже уберёмся отсюда, это место ещё более жуткое, чем «Визжащая хижина», — с содроганием заявил он.       И с этим группа вышла из бара, чтобы насладиться тем временем, что осталось от их отдыха. В конце дня им предстояло вернуться в замок, но они знали, что сегодня чего-то добились, и чувствовали себя намного лучше.

* * *

      Гарри только что закончил свой тренировочный день и готовился принять душ. Он одновременно нервничал и радовался, предвкушая, что наконец-то сможет побывать там, где упокоилась его семья. Обычно он проводил Хэллоуин в меланхоличном настроении, но сегодня все было по-другому — сегодня Поттер сможет отдать дань уважения предкам и, наконец, получить некоторое удовлетворение. Он уже не был таким, как в предыдущие годы. Сегодня он был как никогда решительно настроен на то, чтобы его семья получила заслуженные почести.       Он закончил принимать душ и не спеша оделся. Гарри решил надеть рубашку цвета хаки с пуговицами до середины, чёрный жилет, джинсы и ботинки чёрного цвета. Он не хотел, чтобы это было какое-то официальное мероприятие; мысль о том, что отец будет смеяться над ним из-за того, что он наденет традиционную мантию для посещения могил, его не привлекала.       Гарри увидел себя в зеркале и понял, что ему нужно привести в порядок волосы на лице, которые достаточно быстро начали расти. Он обнаружил, что ему это нравится и что это делает его менее похожим на ребёнка и более брутальным. Поттер носил лёгкую щетину, переходящую в короткую стрижку. На макушке волосы были длиннее, но настолько, что он мог усмирять их с помощью простой небрежной укладки. В одном из дедушкиных дневников он нашёл очень полезное заклинание парикмахера, и, немного попрактиковавшись, обнаружил, что владеет им вполне сносно.       Поттер направился в гостиную, где его ждал Арктурус, чтобы они могли поесть перед тем, как отправиться в Годрикову Впадину. Он вошёл в комнату и занял своё место, но тут же застыл под критическим взглядом Блэка.       — Иди и переоденься в костюм, — просто приказал тот.       Гарри хотел было запротестовать, но Блэк прервал его, прежде чем слова успели сложиться на его губах.       — Это не обязательно должно быть официальным мероприятием, но ты должен быть одет соответственно, — твёрдо сказал он. — Карлус проклял бы тебя за глупость, если бы он был здесь, а ты в таком виде впервые пошёл бы навестить их могилы, — заметил Блэк.       Гарри сглотнул и кивнул, прежде чем выйти. Через десять минут он вернулся в комнату в темно-синем костюме с простой белой рубашкой и угольным галстуком и в подходящем гороховом пальто. Он дождался одобрительного кивка Арктуруса, прежде чем занять своё место.       — Нам нужно поговорить о завтрашнем дне, — объявил Блэк. — Письма были отправлены сегодня, и встреча состоится завтра вечером, — закончил он.       — Хорошо, — сказал Гарри в замешательстве. Это не было похоже на Блэка — делиться подробностями своих дел с подростком.       — Я хочу, чтобы ты был там, но у меня есть две просьбы, — сказал Арктурус, заметив удивление на его лице.       Гарри только кивнул в знак признательности.       — Во-первых, — начал Блэк, подняв палец. — Ты будешь закутан в свою мантию и покажешься только с моего разрешения, понял? — спросил он строгим тоном.       — Да, сэр, — немного грустно ответил Гарри, зная, что он будет находиться в одной комнате со своим крестным отцом и, возможно, не сможет с ним поговорить.       — И во-вторых, — продолжил Арктурус, — ты останешься невидим, что бы ни случилось; это семейное дело, и есть вероятность, что оно выльется в неприятности, но если я не дам тебе прямого разрешения, ты должен позволить случиться тому, что случится, ты понял? — закончил он, вопросительно глядя на мальчика.       — Да, сэр, — искренне ответил Гарри.       Он понимал важность этого мероприятия и знал, что любое его вмешательство вызовет гнев старшего Блэка.       — Хорошо, — снова расслабляясь, ответил тот. — Думаю, сейчас самое время уходить, Элгар сообщил, что на кладбище нет подозрительных личностей, так что, надеюсь, все пройдёт без проблем, — беря Гарри за руку, закончил он.       Они появились на тихой улице в деревне, где по обе стороны дороги стояло несколько домов в викторианском стиле. В конце дороги виднелась церковь, и Гарри сразу понял, почему его родители решили жить здесь. Здесь было просто красиво. Здесь росли разнообразные деревья, а на горизонте виднелись пышные зелёные холмы. Пахло свежей хвоей, а воздух был густым и пьянящим.       Они в непринуждённом темпе направились к церкви, где, как знал Гарри, находилось кладбище. Оба внимательно наблюдали за окружающей обстановкой, что стало их привычкой, но они знали, что угрозы нет, Гарри с трудом верилось, что здесь могла произойти трагедия, подобная той, что случилась четырнадцать лет назад. Он чувствовал, что деревня ему знакома, и знал, что что-то внутри него признает её родиной.       Они дошли до входа на кладбище и прошли через ворота, за которыми змеилась дорожка, которая, если бы они захотели пройти по ней, провела бы их через все кладбище.       Именно имя Карлуса на надгробной плите остановило их возле места, где были похоронены Поттеры.       Гарри замешкался и почувствовал руку Блэка на своём плече. Он поднял голову и увидел обычное бестрастное выражение лица Арктуруса, которое, как он мог заметить, было немного принуждённым.       — Ты можешь остаться на столько, сколько тебе нужно,— искренне сказал тот и отошёл на приличествующее расстояние, чтобы дать Гарри возможность побыть наедине с собой.       Первая могила, к которой он подошёл, принадлежала его бабушке. Надгробие было сделано из чёрного гранита, украшенного гербом Поттеров и красивой золотой надписью:       

Дорея Константа Поттер

Благородная жена, мать, бабушка, целительница

      

Родилась 4/6/1925

      

Умерла 12/10/1980

Чти Свою Кровь

      Гарри опустился на колени рядом с камнем, положил на него руку и некоторое время просто погрузился в размышления.       — Мне жаль, что мы так мало времени провели вместе, но, судя по тому, что я знаю, ты была бы замечательной бабушкой, — тихо сказал он. — Твой брат рассказывал мне о тебе все. Какой ты была заботливой и доброй, и как ты надирала задницу дедушке, когда это было нужно, — усмехаясь, добавил младший Поттер.       Он задумчиво помолчал, вспоминая, что знал о ней из того, что ему рассказывали, и что видел в омуте.       — Если я смогу найти кого-то, кто будет хотя бы наполовину такой женщиной, как ты, когда все это закончится, я знаю, что смогу на неё положиться, — прошептал он, поцеловав гранит, и встал.       Гарри достал свою палочку и наколдовал букет красных роз, положив его перед надгробием, а затем отступил назад.       Он переместился влево и подошёл к могиле, которая была последним пристанищем его деда. Она выглядела точно так же, как и могила его бабушки. Это был такой же чёрный гранит с золотыми буквами:       

Барон Карлус Генри Поттер

Любящий муж, отец, дед, воин

      

Защитник наших земель и народа

      

Родился 23/7/1924

      

Умер 15/2/1981

      

Чти Свою Кровь

      Гарри положил руку на гранит, как это было с его бабушкой, но остался стоять на ногах. Он погрузился в свои мысли о том, как сильно этот человек повлиял на него за последние месяцы. Поттер глубоко сглотнул, прежде чем заговорить, зная, что должен быть сильным.       — Ты заставил меня гордиться тем, кто я есть, и тем, в какой семье я родился, — начал он. — Я буду носить фамилию Поттер с гордостью и сделаю все, что в моих силах, чтобы быть достойным её,— искренне добавил он. — Даже после смерти ты научил меня большему, чем я когда-либо смог узнать сам, и я не могу выразить словами, насколько я благодарен. Ты дал мне шанс отомстить за моих родителей и заставить этого ублюдка заплатить за то, что он сделал со всеми вами, и он заплатит. Даже если мне потребуется умереть, чтобы прикончить его, я обещаю, что я это сделаю, — твёрдо сказал он. — Позаботься о них всех там, где ты сейчас, как ты делал это при жизни, и настанет день, когда я присоединюсь к тебе, — закончил младший Поттер.       Он снова достал свою палочку, но на этот раз наколдовал мраморную фигурку фестрала и поставил её на надгробие, закрепив заклинанием.       — Я очень сомневаюсь, что тебе понравились бы цветы, — рассмеялся Гарри. — Но я знаю, как сильно ты любил её, — жестом указывая на могилу своей бабушки, сказал он. — Я думаю, это гораздо более уместно, — прежде чем двинуться дальше, заключил он.       Гарри подошёл к могиле своего отца и уставился на неё в замешательстве, которое быстро переросло в гнев.       Надгробие представляло собой обычный белый камень с черными буквами. Герб Поттеров присутствовал, но могила определённо не показывала, каким был Джеймс Поттер.       

Джеймс Карлус Поттер

      

Отец нашего Избранного

      

Гарри Джеймса Поттера

      

Родился 11/4/1960

      

Умер 31/10/1981

      

Мы благодарим вас за вашу жертву

      Гарри разочарованно покачал головой и посмотрел на участок своей матери, который находился рядом с участком отца. Он был выложен из того же камня и исписан теми же письменами, что и отцовский, но герба Поттеров на нем не было.       

Лили Поттер

      

Мать нашего Избранного

      

Гарри Джеймса Поттера

      

Родилась 12/2/1960

      

Умерла 31/10/1981

      

Мы благодарим вас за вашу жертву

      Гарри начал трястись от ярости из-за неуважения, проявленного к памяти его родителей. Они были не просто его родителями, но это никак не отражалось на том месте, где они покоились.       Арктурус, почувствовав ярость, исходящую от мальчика, подошёл к нему и, увидев могилы, понял гнев, который испытывал Гарри.       — Очевидно, Министерство взяло на себя смелость похоронить твоих родителей, — с отвращением заключил он.       Гарри глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и направил палочку на надгробие отца, на его лице появилась сосредоточенность, и камень начал трансформироваться.       Когда он закончил, Арктурус выглядел впечатлённым тем, что тот сделал.       — Ты определённо учишься, — с некоторой гордостью в голосе заметил он.       — Да, сэр, — подтвердил Гарри, не отрывая глаз от своей работы.       Он даже признался себе, что гордится сложной трансфигурацией, которую только что продемонстрировал.       Камень был преобразован в гранит, надпись изменилась и стала золотой, как у его дедушки и бабушки. Упоминание о себе было удалено, и теперь камень был истинным и гордым представлением того, что он знал об отце.       

Джеймс Карлус Поттер

      

Муж, отец, Мародёр

      

Теперь Сохатый бежит свободно

      

Родился 11/4/1960

      

Умер 31/10/1981

      

Чти Свою Кровь

      

Шалость удалась

      — Я даже не буду спрашивать, — сказал Арктурус, покачав головой, и снова отошёл в сторону.       — Это странно, — начал Гарри. — Я знаю о своих бабушке и дедушке больше, чем о тебе, а ты — мой отец, — с грустью продолжил он. — Я думаю, что мы бы очень повеселились, судя по тому, что мне рассказывал Сириус, и, возможно, свели бы маму с ума, — сказал он, качая головой. — Тебя забрали слишком рано, — констатировал младший Поттер.       Он взял паузу, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить говорить.       — Спасибо, что защищал как мог нас с мамой,— искренне произнёс он. — Я достану крысу за то, что она с нами сделала, — уверенно добавил Гарри. — Я сделаю так, чтобы этот ублюдок страдал за всё, — прорычал он. — Я люблю тебя, папа, и мы ещё увидимся, — закончил он.       В завершение встречи с отцом он наколдовал две мраморные фигурки: большую лохматую собаку и оборотня, которые закрепил на надгробии. В дополнение к этому Гарри наколдовал одну белую лилию и положил её между двумя фигурками, после чего обратил своё внимание на могилу матери.       Он с отвращением посмотрел на неё и быстро принялся за работу, преобразуя в более подходящий для своей матери памятник. Когда он закончил, он стал похож на три других, а герб Поттеров гордо украсил его.       

Лили Поттер

      

Любящая мать и жена

      

Несомненно, самая яркая ведьма своего времени

      

Родилась 12/2/1960

      

Умерла 31/10/1981

      

Чти Свою Кровь

      — Я всю свою жизнь мечтал, чтобы ты была здесь, и мучился, переживая твои последние мгновения, — грустно сказал он. — Услышав твой голос после того, что случилось в июне, я лишился почти всего этого. Я не собираюсь извиняться за все то, что мне придётся сделать, потому что знаю, что ты поймёшь и простишь меня, — тихо проговорил он.       Прежде чем он смог остановиться, из его глаза вытекла слеза, и он не сделал попытки вытереть её.       — Не проходит и дня, чтобы я не хотел отдать всё, что у меня есть, лишь бы ты вернулась хоть на минуту, — дрожащим голосом сказал он. — Я люблю тебя, мама, и спасибо тебе за то, что ты сделала для меня, обещаю, что не позволю этому пропасть зря, — смахнув слезу, закончил Гарри.       Он наколдовал мраморные фигурки оленя и лилии и прикрепил их к камню. Он бросил последний взгляд на место, где покоилась его семья, и направился к Арктурусу, который кивнул ему, после чего сам направился к могилам.       Когда он закончил скорбеть, то наколдовал четыре черные розы и положил по одной на каждое надгробие. Гарри был тронут чувствами Блэка, но знал, что тот не оценит его слов. Вместо этого он благодарно кивнул ему в ответ. Тот тоже кивнул в ответ, а затем исчез с тихим хлопком.       Гарри в последний раз оглянулся вокруг и бросил последний взгляд на могилы своей семьи.       — Я скоро вернусь, — тихо прошептал он. После этого сам исчез с почти неслышным треском.       Гарри появился в гостиной, но не стал садиться, он чувствовал необходимость побыть одному и поразмышлять о прошедшем часе своей жизни. Для него это был один из тех определяющих моментов в жизни, и теперь он знал, что никогда не будет прежним. Его решимость стала ещё более твёрдой, несмотря на то, что он чувствовал, что это невозможно.       — Спасибо, сэр, — монотонно произнёс он.       Гарри вышел и направился в свою комнату, зная, что ещё долго не сможет уснуть. Но вместо того, чтобы работать, он часами лежал, думая о своей семье и впитывая впечатления этой ночи. Это было горько и сладко одновременно, но он знал, что по-другому и быть не могло.       В конце концов, в ту ночь он заснул лёгким сном, самым лучшим, за всю его короткую пятнадцатилетнюю жизнь.

* * *

      Андромеда Тонкс с нетерпением ждала встречи, на которую её пригласили вместе с мужем и дочерью. Семья Тонксов провела весь предыдущий день, обсуждая все возможности и варианты развития событий, и разработала план действий на случай, если им придётся бежать. Все они надеялись, что какой бы ни была проблема, её можно будет решить таким образом, что их жизнь не изменится.       Тед Тонкс был самым нервным из троицы. Он никогда не имел ничего общего с Блэками: будучи магглорожденным, он просто не был бы достоин их внимания. Конечно, Тед знал об их репутации и всегда задавался вопросом, действительно ли его жена происходила из этой семьи.       В этом, конечно, не было никаких сомнений.       Это подтверждало не только сверхъестественное сходство с сестрой, но и её вспыльчивость, которую он видел и ощущал на себе. По правде говоря, он боялся своей жены, когда она была в гневе. Андромеда была очень сильной, и тот факт, что она была Блэк, нельзя было игнорировать в моменты её ярости.       Однако такие моменты были очень редки. Она была очень любящей и заботливой женщиной, но при необходимости защищала себя и их дочь до конца. От этой мысли Теду стало немного легче на душе из-за предстоящей встречи. Не то чтобы он боялся Блэков, Тед сам по себе был очень способным волшебником, но он боялся того, что эта встреча будет означать для его семьи. Ему оставалось только ждать и надеяться: что бы ни случилось, они смогут разобраться между собой.       Нимфадора Тонкс чувствовала преимущественно растерянность. Она никогда не была знакома с семьёй своей матери, поэтому не понимала всей серьёзности ситуации. Семьи Блэков, по сути, не существовало для неё всю её жизнь, а Сириуса она помнила только с детства, и он всегда был милым.       Что бы ни случилось, она не позволила бы никому ни в коем случае распоряжаться своей жизнью. Она поступит как её мать и при необходимости убежит, прежде чем это произойдёт. Хотя она была уверена, что все, что случилось, можно исправить, она не могла побороть нервозность, которая то и дело появлялась при мысли о встрече.

* * *

      Сириус Блэк проснулся на следующее утро очень нервозным, гадая, чем обернётся предстоящий день. Он знал, что после сегодняшнего дня все так или иначе изменится, но не мог решить, хорошо это или нет. С одной стороны, он был в безопасности там, где находился, и при текущем положении дел. Прямо ему ничего не угрожало, и он знал, что никто не сможет проникнуть в его дом без разрешения, его семья, по крайней мере, проделала хорошую работу, устанавливая разнообразные защитные чары на площади Гриммо, и за это он мог быть благодарен.       С другой стороны, ему казалось, что он просто отсиживается в кустах, просто ждёт и наблюдает за тем, как развиваются события вокруг него. Сириус был человеком действия и предпочёл бы быть в гуще событий, а не сидеть на одном месте и попусту тратить время.       Да, он знал, что все изменится к лучшему или худшему, и ему оставалось только подождать и посмотреть, каким сложится исход дня, и надеяться, что изменения будут положительными для него.       Весь день он провёл в раздумьях и смотрел на часы, призывая время либо пройти быстрее — в более смелые моменты, либо умоляя его замедлиться, когда нервы брали верх. Прежде чем он смог окончательно решить, что он хочет, пришло время активировать портключ в банк. Решать его судьбу предстояло какому-то божеству, наблюдавшему за ним, и эта мысль не понравилась Сириусу.

* * *

      Гарри и Арктурус находились в комнате для совещаний в Гринготтсе, ожидая прибытия своих гостей. Гарри, как и обещал, сидел в углу комнаты, скрытый плащом-невидимкой, и, несмотря на то, что он знал, что не сможет поговорить с Сириусом, пока старший Блэк не разрешит, он был взволнован перспективой увидеть своего крёстного отца.       Арктурус сидел во главе большого дубового стола, который был предоставлен для собрания, а Бархок стоял у двери и ждал, когда прибудут члены семьи Блэк. Между ними состоялся разговор, в ходе которого гоблину было велено не вмешиваться и позволить произойти тому, что должно произойти, как было ранее велено Гарри. Гоблин охотно согласился, не желая участвовать во встрече, учитывая репутацию семьи.       Прошло совсем немного времени, когда за дверью послышался звук прибытия портключа, и все присутствующие в комнате поняли, кто это. На осторожный стук в дверь гоблин открыл её, чтобы поприветствовать Сириуса.       — Мистер Блэк, пожалуйста, проходите и присаживайтесь, — деловым тоном попросил гоблин.       — Спасибо, Ба... — Сириус застыл при виде своего давно считавшегося мёртвым деда и сильно побледнел.       Однако он быстро пришёл в себя и лишь вскрикнул от шока, а затем повернулся и выскочил из все ещё открытой двери, через которую он только что вошёл.       — Тащи свою никчёмную шкуру обратно сюда, ты, мешок собачьего дерьма, — прорычал Арктурус, бросая жалящее заклинание в заднюю часть своего удаляющегося внука.       Гарри услышал, как его крестный вскрикнул, когда заклинание попало в цель, а затем звук удара, когда тот упал на пол. Он не смог удержаться и подавил смешок, когда Сириус появился вновь, потирая зад и разинув рот, как рыба, вытащенная из воды.       — Может, хватит заикаться, ты выглядишь ещё большим идиотом, чем являешься на самом деле, — с досадой потребовал Арктурус.       — Но ты же мёртв, — тупо сказал Сириус, указывая на деда пальцем.       — Да, блядь, я мёртв, — раздражённо ответил Арктурус. — Я сижу прямо здесь, и даже такой шут, как ты, может это увидеть, а теперь садись, мать твою, пока я не разделал тебя заживо, кретин, — приказал он, указывая на стул слева от себя.       Сириус подчинился, зная, что это была не пустая угроза. Он сидел, тупо уставившись на деда, и понимал, что все будет гораздо хуже, чем он предполагал, теперь дерьмо действительно попадёт в вентилятор.       — Ты собираешься отдать меня Ему? — наконец смог спросить Сириус, незаметно вытаскивая палочку из рукава под столом.       — Если бы я хотел твоей смерти, я бы сделал это сам, не нуждаясь в помощи полукровного ублюдка, — прошипел Арктурус. — И на твоём месте я бы вернул эту палочку туда, откуда ты её достал, прежде чем ты обнаружишь, что она засунута тебе в задницу, — глядя на младшего, добавил он.       Сириус только глубоко сглотнул, отчасти от облегчения, а отчасти от нервозности, которая поселилась в нем. Тут он понял, что сказал его дед, и растерялся.       — Что значит «полукровный ублюдок»? — в замешательстве спросил он.       — А-а-а, значит, Дамблдор все ещё держит язык за зубами и не счёл нужным рассказать тебе, с чем ты столкнулся; вот ещё один идиот, с которым мне предстоит разговор, — тихо сказал себе Арктурус.       — О чем ты говоришь? — раздражаясь, спросил Сириус.       — Мы перейдём к тому, как и почему, позже, нам есть что обсудить до прибытия остальных, и, если ты ещё раз что-то скажешь мне таким тоном, грязная шавка, я позабочусь о том, чтобы тебя кастрировали в обеих формах, понял? — сурово спросил Арктурус.       Сириус выглядел потрясённым и снова начал тараторить. Наконец ему удалось собраться с мыслями, но его голос явно поднялся на октаву или две выше.       — Ты знаешь, — категорично спросил он.       — Конечно, я знаю, от тебя всегда пахло псиной. Либо это так, либо у тебя к ним отвратительные наклонности. Так вот в чем дело? Тебе нравится трахаться с животными? — спросил Арктурус. — Опять же, судя по некоторым ведьмам, с которыми ты совокуплялся, меня это не удивит, — мрачно заметил он.       Сириус возмущённо вскрикнул и начал бессвязно бормотать. Прежде чем он снова смог сформулировать слова, Арктурус оборвал его.       — Мы займёмся твоей личной жизнью немного позже, — серьёзно сказал он. — Но сейчас нам нужно обсудить другие вещи.       С быстротой, которой не ожидал Сириус, Арктурус схватил его за горло и ударил его головой об стол.       Увидев это, Гарри пришлось бороться с желанием вмешаться. Это поначалу казалось ему забавным, но теперь стало ясно, что ситуация была совсем не такой.       Арктурус посмотрел в полные страха глаза внука, прежде чем начать его расспрашивать. Он просто надеялся, что ему не собираются лгать, младшему лучше быть честным, последствия будут не из приятных.       — Ты сделал это, — зашипел он на внука. — Ты продал Поттеров этому ублюдку? — спросил старший Блэк.       Дело было не в том, что он считал Сириуса виновным, а в том, что хотел услышать это от самого Сириуса. Он хотел посмотреть ему в глаза и увидеть там правду. Арктурус был не из тех, кто руководствовался слухами или чужими свидетельствами, он должен был убедиться в этом сам.       Сириус пришёл в ярость от этого вопроса. Его дед знал, насколько он был близок с Джеймсом и Лили, и знал, что он бы этого не сделал.       — Я бы умер, но не предал друзей, — сплюнул Сириус с ядом в голосе.       Арктурус понял, что тот говорит правду, и просто кивнул. Гнев в его глазах дал ему надежду, что он нашёл настоящего союзника для мальчика Поттера, чёрт возьми, он не мог вести эту войну в одиночку.       — Хорошо, — сказал он, отпуская внука и возвращаясь на своё место. Он посмотрел, как Сириус потирает шею, и дал ему мгновение, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить.       — Кроме меня, ты последний оставшийся взрослый Блэк, и когда я умру, ты станешь Главой семьи, — заявил он удивлённому младшему. — Что ты собираешься делать для продолжения рода? — спросил старший Блэк.       Сириус выглядел более чем немного смущённым и нервно потирал затылок, явно не желая отвечать. В конце концов, он издал протяжный вздох и повесил голову, как показалось, от стыда.       — Двенадцать лет в Азкабане отнимают определённые способности, — тихо объяснил он. — Палочка может выпускать искры, но в них нет магии, — шёпотом закончил Сириус.       Арктурус догадывался об этом, но не хотел обсуждать сейчас бесплодие своего внука.       — У тебя есть план на случай непредвиденных обстоятельств, я полагаю, — нейтрально заявил он.       — Я составил завещание пятнадцать лет назад, согласно которому всё, чем я владею, переходит к моему крестнику, — ответил Сириус, ожидая, что ему снова сделают замечание. — И я скорее увижу, как наша семья прекратит своё существование, а наше состояние превратится в ничто, чем передам его Малфоям, — с отвращением проговорил младший Блэк.       Гарри был удивлён тем, что Сириус оставил ему все, и впервые в жизни почувствовал, что имеет для кого-то значение. Он был благодарен не за вещи, а за чувства, которые проявил этот человек. Он не мог поверить, что он так много значит для него.       Арктурус только кивнул на ответ внука. Он не мог не согласиться с ним, но, конечно, не собирался сообщать ему об этом.       Прежде чем он успел задать ему дальнейшие вопросы, его прервал сам Сириус.       — Почему ты вернулся сейчас, почему ты хотел, чтобы все думали, что ты мёртв? — искренне спросил он.       — За несколько месяцев до падения Тёмного Лорда ко мне приходил твой брат, — заявил Артурус.       При упоминании о брате Сириус вскочил на ноги, мгновенно задрожав от ярости.       — Этот ублюдок был Пожирателем смерти, — в ярости прорычал он.       — Твой брат сделал больше, чем кто-либо другой, для окончания этой грёбаной войны. Если бы не он, волшебному миру пришёл бы конец, — угрожающе сказал Арктурус. — Бархок, могу я воспользоваться твоим омутом памяти? — спросил он гоблина, зная, что его внук не поверит ему, пока сам не убедится.       — Конечно, барон Блэк, — согласился гоблин и вызвал каменную чашу, чтобы поставить её на стол.       Арктурус осторожно достал нужное ему воспоминание, положил его в чашу и жестом велел внуку приступать к просмотру.       Через несколько минут Сириус вышел оттуда бледный, взволнованный, и в оцепенении опустился на своё место.       — Он выступил против него, — растерянно заявил он.       — Да, — согласился Арктурус.       Сириус нахмурился и посмотрел на своего деда. Он не мог понять, почему он так себя ведёт и почему все это имеет значение для этого человека.       — Почему тебя это волнует? — не отрывая от него взгляда, спросил Сириус.       Арктурус не удивился вопросу, он ожидал его. Старший Блэк подумал, прежде чем ответить, но не стал скрывать правду от мальчика, в конце концов, он был членом семьи, чего у самого Арктуруса почти не осталось.       — Первая и вторая война разорвали мою семью, нашу семью, на куски, — начал он. — Наша семья не переживёт ещё одной войны, если мы не соберёмся вместе. Я всю жизнь пытался восстановить семью Блэков, и до появления этого ублюдка в первый раз у нас все было хорошо.       Арктурус сделал паузу, прежде чем продолжить.       — Мало того, он убил моего лучшего друга, — печально сказал он. — Нет, не друга, — качая головой, добавил он, — брата, — закончил он.       — Дядя Карлус, — тихо сказал Сириус. — Но почему ты вернулся сейчас? — снова спросил он.       — Я не сидел на попе ровно последние четырнадцать лет, — раздражённо проворчал он. — Ты видел воспоминания и то, что он упомянул, — сказал Арктурус.       — Крестражи? Что это, черт возьми, такое? — спросил Сириус.       — Это не имеет значения, я занимаюсь ими, — прервав Сириуса, объяснил Арктурус. — Просто предоставь это мне, — сурово добавил он.       — Значит, ты на стороне Дамблдора, — задохнулся Сириус, осознав это и весело указывая на Арктуруса.       — Я на своей стороне, — поправил тот. — Дамблдор слишком мягок, чтобы быть полководцем. Как ты можешь следовать за тем, кто оглушает врагов и запирает их только для того, чтобы они снова вышли на свободу? — спросил он. — Но Дамблдор убьёт нас всех и осудит меня за то, что я сражаюсь так, как подобает на войне, — закончил Блэк.       — Но Дамблдор убил Гриндевальда, — заметил Сириус.       — Нет, — перебил Арктурус. — Гриндевальд убил себя сам, он был поражён собственным заклинанием, и даже я уверен, что Дамблдор сделал это случайно, — возразил он.       Сириус просто сидел и слушал, что говорил его дед, и знал, что это правда. Дамблдор всегда настаивал на не смертельных заклинаниях, которые Пожиратели смерти точно не будут использовать.       Прежде чем разговор успел зайти дальше, в дверь снова постучали, и оба мужчины заняли свои места и стали ждать, пока их гостей впустят.       Сириус был озадачен, но решил, что присутствующие могут быть только членами семьи Блэк. Однако он был удивлён, ожидая, что это будет одна из его дальних тётушек, когда увидел, что в комнату вошла семья Тонкс.       — О, чёрт, — воскликнула Андромеда, увидев своего дедушку. Затем она вопросительно посмотрела на Сириуса, который покачал головой и пожал плечами.       Нимфадора Тонкс была просто в замешательстве от страха, который она увидела в глазах матери, и ещё больше от присутствия своего кузена.       — Сириус, Дамблдор выйдет из себя, когда узнает, что ты покинул дом, — прошипела она.       — Дамблдор может пойти в задницу козла его братца, Аберфорта, — вклинился Арктурус. — А теперь садитесь, — приказал он троице, которая все ещё стояла.       Все трое подчинились, Андромеда знала, что деда нельзя ослушаться, а двое других просто последовали её примеру.       — Андромеда, — начал Арктурус. — Прошло много времени, — закончил он, нахмурившись.       — Двадцать пять лет, — ответила женщина с явным гневом в голосе. — Двадцать пять лет назад меня изгнали, потому что я отказалась выйти замуж за Эвана Розье, — презрительно бросила она.       — Изгнали? — с сарказмом спросил Арктурус. — Ты ушла по собственному желанию, — заявил он.       Андромеда в замешательстве уставилась на деда, но не нашла, что возразить. Она ушла по собственной воле, но знала, что из-за выбора мужа её больше не примут и даже не будут считать членом семьи Блэк. Не успела она договорить, как Арктурус снова вмешался.       — Ты никогда не была изгнана, Андромеда, у твоего отца никогда не было такой власти, и когда он пришёл ко мне с просьбой, чтобы я это сделал, я отказал ему, — объяснил он. — Как и твоей матери, — добавил старший Блэк, глядя на Сириуса.       Оба в шоке смотрели на него. Неужели их никогда официально не изгоняли из семьи? Ни один из них не мог найти слов, чтобы выразить то, что они чувствовали: растерянность, гнев и раздражение. Их спасло то, что Арктурус обратился к Теду.       — Ты, должно быть, Теодор, — неприязненно вымолвил он.       — Да, сэр, — нервно ответил Тед.       — Для тебя я либо лорд Блэк, либо барон Блэк, понятно? — спросил Арктурус, глядя на него.       Тед глубоко сглотнул, но кивнул.       — Да, лорд Блэк, — заикаясь, произнёс он.       Нимфадора Тонкс была в недоумении, почему её мать позволила этому человеку так разговаривать с отцом. Она разозлилась и уже собиралась высказать этому мужчине все, что думает, когда её прервала мать.       — Помолчи, Нимфадора, — тихо посоветовала она, энергично покачивая головой.       — А-а-а, а ты, должно быть, дочь, — проговорил Арктурус, обращая своё внимание на молодую женщину и с отвращением рассматривая её внешность. — Аврор и метаморф, талант, унаследованный от Блэков, — добавил он.       Аврор лишь кивнула в ответ на его замечание.       — Почему ты так свободно используешь этот дар? — спросил он. — Было бы гораздо разумнее, если бы ты выбрала одну форму для ежедневного использования и применяла дар только тогда, когда он тебе нужен, а не так, — предложил он, жестом указывая на её голубые волосы и пышную грудь.       — Мне нравится быть разной и всё менять, — пожимая плечами, ответила она.       — Нет, — покачав головой, сказал Арктурус. — Тебе нравится выделяться, потому что ты думаешь, что это придаёт тебе индивидуальность, — сказал он, его серые стальные глаза буравили её ярко-голубые. — Ты думаешь, что все хотят тебя только за твою способность менять своё тело, и ты с этим смирилась, — добавил Арктурус. — Имей самоуважение, чёрт возьми, и перестань пытаться угодить людям, которые не имеют значения, потому что я знаю, что в естественном состоянии ты выглядишь совсем не так, — закончил он, жестом указывая на Нимфадору, которая выглядела шокированной и расстроенной тем, насколько точным был этот незнакомец.       — Почему мы здесь? — вмешалась Андромеда, заметив, как расстроилась её дочь.       — Мы здесь потому, что мы последние Блэки и должны обсудить, как мы планируем выжить в грядущей войне, — начал Арктурус, снова занимая своё место. — В прошлом я позволял семье иметь слишком много свободы и вольностей в своих действиях, но теперь это прекратится, — твёрдо сообщил он им.       — Я не стану одним из последователей этого безумного ублюдка, — прорычала младшая Тонкс.       — Вот и отлично, — сказал Арктурус, удивив всех. — Позвольте мне объяснить, почему я здесь и что я делал последние четырнадцать лет, — обратился он к растерянной троице.       Затем он рассказал об упадке семьи Блэков из-за возвышения Волдеморта и Гриндевальда. Он объяснил, что Регулус пришёл к нему и дал ему определённую информацию, чем выдал своего хозяина. Он не упомянул о крестражах, так как должен был рассказать эту информацию Сириусу, не желая, чтобы об этом узнали другие люди. Арктурус объяснил, как сильно, по его мнению, изменится волшебный мир и что станет с Блэками, если не выживут оставшиеся члены семьи, ибо он не хотел, чтобы подобное случилось после всей его тяжёлой работы по восстановлению своего рода как чего-то значимого.       Когда он закончил, троица была потрясена и ошеломлена. Но они не успели расспросить его дальше, так как в дверь постучали, и четверо гостей растерянно и напряжённо переглянулись.       Когда дверь открылась и вошла Нарцисса Малфой, атмосфера стала очень напряжённой. Даже Гарри почувствовал, что напрягся от её присутствия, не зная, что она будет здесь.       Первое, что увидела Нарцисса, это четыре палочки, направленные на неё, но прежде чем она смогла достать свою, она увидела своего деда и побледнела от шока и страха. Это не сулило ей ничего хорошего.       — Сядь, Нарцисса, — кислым тоном приказал Арктурус.       Нарцисса расправила мантию и села по одну сторону стола с одиноким мужчиной, который, как она поняла, был её кузеном Сириусом. Она быстро спрятала своё удивление за бесстрастной маской, прежде чем обратиться к нему.       — Кузен Сириус, — формально поприветствовала она его. — Ты хорошо выглядишь для человека в бегах,— приподняв бровь, заметила она.       — Нарцисса, — произнёс Сириус скучающим голосом. — Ты выглядишь худой и совсем нездоровой, — лениво и без интереса сказал он.       Нарцисса решила не удостаивать кузена ответом, а вместо этого обратила своё внимание на трёх других людей, сидевших на противоположной стороне стола. На этот раз ей не удалось так хорошо скрыть своё удивление.       — Энди, — поприветствовала она, наклонив голову в сторону старшей сестры. — Давно не виделись, — закончила она.       — Цисси, — ответила Андромеда, используя своё детское прозвище для сестры.       Нарцисса предпочла проигнорировать двух других членов семьи Тонкс и обратилась к деду.       — Почему не были приглашены Люциус и Драко? — спросила она. — Полагаю, если они, — с отвращением сказала она, указывая на семью Тонкс, — здесь, то мой сын и муж тоже должны присутствовать, — заключила она.       — Ваш сын и муж не могут стать Блэками, даже если бы очень сильно этого хотели, — кисло ответил Арктурус.       — Мой муж — хороший человек, — ответила она. — И Драко однажды станет главой этой семьи, — заметила Нарцисса.       — Твой муж — идиот, и сын точно такой же, — сердито ответил Арктурус. — И будь я проклят, если позволю Малфою встать во главе нашей семьи, — прошипел он.       Нарцисса не успела ответить, как дед прервал её.       — Люциус — всего лишь бурое ссаное пятно, которому не следовало позволять жениться на члене нашей семье, ибо он недостоин, и потомство, которое вы принесли в этот мир, не достойно такого титула, я скорее увижу, как все, чем мы владеем, сгорит дотла, чем оно достанется этим гребаным имбецилам, — твёрдо заключил он.       Нарцисса потрясённо замолчала. Она не ожидала этого, как и не ожидала услышать, что о её семье будут говорить в таком тоне. Миссис Малфой знала, что ничем хорошим для неё это не закончится, но молчала и ждала развития событий.       — Прежде чем мы продолжим, — прервал её мысли Арктурус, — вы все дадите магическую клятву как своей жизнью, так и магией, что ничего из того, что вы видели, слышали или будете видеть и слышать, не будет сказано никому, кто не находится в этой комнате, — приказал он.       — А если мы откажемся? — в панике и гневе спросила Нарцисса.       — Тогда я буду стирать все воспоминания, пока твои мозги не превратятся в кашу, — искренне ответил он. — В том числе ты забудешь, что я вообще жив, — добавил он, видя, что Нарцисса что-то быстро прикидывает.       Все сидящие за столом переглянулись, и Сириус первым дал клятву, за ним последовали оба старших Тонкс. Нимфадора колебалась, и прежде, чем она смогла дать клятву, Арктурус прервал её.       — Это также означает, что ты не можешь рассказать Дамблдору, — серьёзно объяснил он.       Тонкс просто кивнула, прежде чем дать клятву, и группа обратила своё внимание на Нарциссу, которая явно колебалась.       — Почему я здесь? — спросила она. — Все, что вы делали, это оскорбляли мою семью и, по сути, игнорировали их, — нервно закончила она.       — Ты здесь, потому, что ты — семья, — просто заметил Арктурус. — Я знаю, что ты верна своему мужу-идиоту, но я даю тебе шанс разработать план действий на случай непредвиденных обстоятельств, и если ты решишь, что хочешь уйти, то у тебя будет такая возможность, — объяснил он.       — А как же Драко? — спросила она в ответ.       — Твой сын — Малфой и последует за своим придурковатым отцом; я бы дал меньше года, прежде чем он примет эту нелепую метку, — уверенно заявил Арктурус.       Нарцисса выглядела расстроенной, но знала, что это вполне вероятно. Однако она не отвернулась бы от своего мужа. Несмотря на его недостатки, она любила его и своего сына больше всего на свете.       Неохотно она дала ту же клятву, что и остальные члены семьи, и вздохнула в разочаровании.       — Я не могу пойти против них, — упрямо заявила она.       — Я и не ожидал ничего меньшего, — ответил Арктурус, пожимая плечами. — Но теперь я могу быть спокоен, зная, что честно предупредил тебя, остальное в твоих руках, — закончил он.       — Ты хочешь выступить против Тёмного Лорда, — прошептала Нарцисса в шоке и осознании.       — Да, — просто ответил Арктурус.       — Но он убьёт вас всех, никто из вас не сможет победить его, — заметила она.       — Тогда мы умрём, пытаясь, — решительно вмешалась младшая Тонкс.       — Тогда вы все дураки, — произнесла Нарцисса.       Она села на мгновение и обдумала ситуацию. Среди живущих не было никого, кто мог бы выступить против Тёмного Лорда и победить. И тут ей показалось, что она поняла, что происходит, и не смогла сдержать смех.       — Ты встал на сторону Дамблдора, — заявила она. — Ты думаешь, что Дамблдор сможет покончить с Тёмным Лордом? — недоверчиво переспросила она.       Арктурус покачал головой и ухмыльнулся своей внучке.       — Дамблдор в наши дни, наверное, едва может поднять ложку, — заявил он. — И нет, я не на его стороне, — ехидно добавил он.       — Тогда кто? — спросила Нарцисса. — Нет никого другого, кто мог бы выступить против него и победить, единственным, в кого люди по глупости верили, был мальчик Поттер, но он мёртв, Люциус сам это видел, — заметила она.       Арктурус только рассмеялся над её замешательством. Он ждал этого момента уже несколько дней, зная, что дело дойдёт до этого. Блэк приблизил своё лицо к внучке и снова ухмыльнулся.       — Он мёртв? — спросил он. — Почему бы тебе самой не убедиться в обратном? — самодовольно закончил Арктурус.       Все сидящие за столом повернулись, чтобы увидеть Гарри Поттера, появившегося в другом конце комнаты, но это был не тот Гарри, которого помнили Сириус и Нарцисса. Он больше не выглядел кротким и ранимым мальчиком, стоявший перед ними человек был мужчиной. Поттер был ростом в шесть футов, атлетически сложен, с гораздо более короткими волосами и щетиной. Он был без своих фирменных очков и шрама, одет в простую чёрную футболку, которая сидела на нем как вторая кожа, темно-синие джинсы и ботинки медового цвета.       Сириус медленно встал, с трудом веря своим глазам. Он ждал этого момента уже несколько месяцев, и смятение, которое он должен был почувствовать, не проходило. Блэк знал только, что перед ним стоит Гарри, и теперь он может защитить своего крестника.       Прежде чем Гарри успел что-то сказать, его крёстный отец в мгновение ока подскочил и теперь прижимался к нему, безудержно рыдая у него на плече. Желая, чтобы этот неловкий момент закончился, Гарри мягко оттолкнул Сириуса, прежде чем обратиться к нему.       — Ради всего святого, не здесь, Сириус, возьми себя в руки, — шипел он.       Тот, не услышав, что сказал его крестник, начал тараторить, что переросло в быструю болтовню, когда он озвучил план.       — Мы можем увезти тебя отсюда, малыш, и я буду держать тебя в безопасности, обещаю, мы можем найти место, где мы сможем пересидеть эту войну, — искренне закончил он.       Гарри посмотрел на своего крёстного отца и понял, что тот понимает, что пытается сделать, но все равно покачал головой.       — Я никуда не пойду, Сириус, я не буду убегать, — твёрдо заявил он без обиняков.       — Но ты слишком молод, чтобы делать это, Гарри, он убьёт тебя, — умолял Сириус.       — Возможно, — согласился Гарри. — Но я заберу этого ублюдка с собой, — решительно закончил он.       Сириус повернулся к дедушке, на его лице была маска ярости.       — Какого хрена ты с ним сделал? — яростно спросил он.       — Я исцелил его и дал ему инструменты, остальное — его собственная работа, — сверкнув глазами, пожал плечами Арктурус.       — Но он всего лишь мальчик, ты же не серьёзно? — вмешалась Андромеда.       Арктурус выглядел раздражённым, но он знал, что должен дать им понять, почему это делает. Блэк посмотрел на каждого из собравшихся и придумал идею.       — Сколькие из вас сталкивались с ним лицом к лицу? — спросил он.       Никто из них, кроме Гарри, не поднял руки.       — Сколько раз ты противостоял ему, Поттер? — спросил он.       — Пока четыре раза, — ответил Гарри.       — Четыре? — спросил Сириус, тогда как остальные в комнате выглядели растерянными.       — Когда я был маленьким, на первом курсе, на втором курсе и на кладбище, — непринуждённо ответил Гарри.       Теперь все в комнате выглядели ещё более озадаченными. Арктурус просто кивнул и повернулся к остальным членам группы.       — Назовите его «имя», — приказал он им всем. Никто из них не ответил, и они выглядели нервными.       — Поттер, — скомандовал он.       — Волдеморт, — без колебаний ответил Гарри, заставив остальных членов группы вздрогнуть.       — Никто из вас не сталкивался с ним и не смеет даже произнести его имя, и все же вы думаете, что Поттеру не следует этого делать? — сказал он, свирепо глядя на свою семью.       — Но он всего лишь мальчик, — повторила Андромеда.       Арктурус продолжал смотреть на собравшуюся группу, но потом кивнул и приступил к продолжению своего плана. Он знал, что это единственный выход.       — Отлично, — начал он. — Если вы видите только мальчика, то докажите это. Один из вас вызовет его на дуэль, мне все равно кто, и если вы победите, я соглашусь с Сириусом, что Поттер должен пересидеть войну, и вы сможете забрать его, куда захотите, — предложил он.       Прежде чем группа успела обсудить этот вопрос, вперёд вышла самая молодая Тонкс.       — Я сделаю это, — заявила она. — Я в долгу перед ним с июля, — сказала Тонкс с некоторым смущением.       — Так это вы тогда были с Дамблдором и пытались напасть на меня, мисс Тонкс? — спросил Гарри немного удивлённо. — Вам больше идут розовые волосы, — добавил он к веселью Сириуса и смущению аврора.       — Тебе недолго осталось шутить, Поттер, — сердито сквозь стиснутые зубы ответила она и направилась в другой конец комнаты.       Арктурус посмотрел на гоблина, который лишь пожал плечами и махнул рукой, заставив стол исчезнуть.       — Все, кто не участвует, встаньте за этой линией, — сказал он, снова взмахнув рукой, и появилась синяя линия.       Арктурус схватил Гарри за руку и заговорил с ним тихо, чтобы никто не услышал.       — Я имел в виду то, что сказал, Поттер, — прорычал он. — Если ты проиграешь, то пойдёшь с ним, — добавил Блэк, кивнув в сторону Сириуса. — Не валяй дурака и не сдерживайся, покажи им, зачем ты здесь, — твёрдо приказал он.       Гарри только кивнул. Он не хотел причинять боль молодой женщине, но будь он проклят, если будет отсиживаться на этой войне. Это был его испытательный полигон, и он понимал, что должен многое доказать собравшимся и самому себе. Он взял себя в руки и занял место напротив синеволосого аврора.       — Начинайте, когда будете готовы, — непринуждённо сказал Арктурус, пожав плечами.       Тонкс не теряла времени и начала обстреливать Поттера всевозможными заклинаниями, оглушающими, обезоруживающими чарами, и даже несколькими взрывными проклятиями.       Гарри, к досаде своей противницы, просто лениво отбивал их, как будто они были пустяком.       Аврор зарычала от разочарования и перешла к заклинаниям, которые имели более травматичные последствия. Она пускала в ход костедробительные и пробивные заклинания с энергией и скоростью, с которой многие бы не справились.       Гарри уклонялся от заклинаний с такой скоростью и изяществом, которые никто в комнате не считал возможным, и делал это с лёгкостью. Они были в восторге от способностей пятнадцатилетнего подростка, а ведь он ещё даже не произнёс ни одного заклинания.       Гарри это очень раздражало. Аврор сражалась не для того, чтобы просто вывести его из строя, она пыталась нанести ему травму. Он видел, как к нему приближается костедробитель, но не двигался и не защищался, он ждал.       Зрители содрогнулись от предстоящего удара, зная, что он будет очень неприятным. Они были весьма удивлены, когда Поттер просто поднял свою палочку, и заклинание остановилось прямо перед ним и сформировалось в шар. Затем он прошипел на него, и заклинание из тёмно-синего превратилось в ярко-розовое, которое он запустил обратно в Нимфадору с невероятной скоростью и силой, сбив с ног и отправив её в полет по воздуху до стены.       Все присутствующие были ошеломлены тем, что только что увидели, кроме Андромеды, которая подбежала к дочери, валяющейся без сознания, чтобы попытаться привести её в чувство.       — Что, чёрт возьми, это было, Поттер? — спросил Арктурус с лёгким благоговением в голосе. — Я такого ещё не видел, — заявил он.       — Я над этим работал, — непринуждённо пожал плечами Гарри. — Хотя я ещё не пробовал это с чем-то более сильным, чем оглушающее, — потирая затылок, добавил он.       — Как? — тихо спросил Сириус.       — Это то же самое, что и отбивать заклинание, но ты блокируешь магию и манипулируешь ею, чтобы поймать заклинание, — объяснил Гарри. — Вторая часть — это заклинание языковой модификации, которое обычно используется для лечебных чар, — продолжил он. — Обычно это используется для модификации заклинания срастания костей в заклинание лечения кожи без необходимости завершать его, — пояснил он. — Я обнаружил, что это работает с боевой магией и может превратить оглушающий удар в практически то, что я хочу, но оно не работает, если не произносить его на змеином языке, — закончил Поттер.       — Это уже кое-что, — заметил Арктурус.       — Ты змееуст? — нервно спросил Тед.       — Да, этот дар я унаследовал от Блэков, — ответил Гарри.       Нарцисса в шоке смотрела на него, но ничего не сказала. Признаться, она была впечатлена, но это была всего лишь дружеская дуэль, и мальчик её не убедил.       — Она не просыпается, — обеспокоенно позвала Андромеда с другого конца комнаты.       — Все в порядке, миссис Тонкс, — сказал Гарри, подходя к ним, — я только превратил заклинание в оглушающее, вы можете быть недостаточно сильны, чтобы пробудить её, — наклоняясь к аврору, объяснил он. — Enervate, — направляя свою палочку на Нимфадору, пробормотал он.       Нимфадора Тонкс очнулась и посмотрела на самые яркие зелёные глаза, которые она когда-либо видела. Они светились силой, и казалось, что в них мягко мерцает изумрудное пламя, которое переливается в тусклом свете. Но было в них и что-то ещё, что никак не вязалось с силой, которую она видела:, в них были беспокойство и озабоченность.       Она покраснела в нежно-розовый цвет, а её волосы непроизвольно стали рыжими от красоты, которую она увидела в этих глазах. Прежде чем она смогла успокоиться или заговорить, она услышала голос, принадлежащий хозяину этих глаз, и вспомнила, где находится.       — Мои извинения, мисс Тонкс, — искренне сказал Гарри. — Я не ожидал, что оно окажется таким сильным, — закончил он и протянул руку, чтобы помочь ей подняться на ноги.       Тонкс взяла предложенную руку и позволила подтянуть себя и встать на ноги, чувствуя удивительно нежную хватку Гарри.       — Ой, — вздохнула она, потирая грудь. — Почему постоянно туда, — нахмурившись, сказала она.       Гарри только поднял бровь и направил свою палочку на её грудь, прошипев заклинание, которое заставило боль немедленно рассеяться.       — Ты и вправду делаешь их мишенью, — ответил Гарри, вызвав очередной приступ румянца у аврора, которая попыталась сдержать его, но безуспешно. Она не привыкла, чтобы её заставляли чувствовать себя так, ведь это она обычно смущала других людей и заставляла их краснеть. Она скрестила руки и надулась, хмуро глядя на Гарри, который только фыркнул от смеха и покачал головой от такой выходки.       Андромеда повернулась к дедушке и обратилась к нему, все ещё удивлённая всем увиденным.       — Почему я не смогла её оживить? — спросила она в замешательстве.       — Мальчик намного сильнее тебя, — спокойно ответил Арктурус.       — Но ему пятнадцать, — с досадой сказала она.       — И он уже прошёл через магическое созревание, — объяснил Блэк.       — Уже? — с озабоченным видом вклинился Сириус, — но это не должно было происходить ещё по крайней мере несколько лет, — заметил он.       — Вряд ли он среднестатистический волшебник, не так ли? — риторически спросил Арктурус.       — Как долго это продолжалось? — спросила Андромеда.       — Поттер, — позвал Арктурус, привлекая внимание мальчика. — Как долго? — спросил он.       — Одиннадцать дней, — пожимая плечами, ответил Гарри.       — Одиннадцать! — вскричал Сириус, — У меня было только пять, а Джеймса — шесть, — в отчаянии сказал он.       — У меня пять, — с благоговением добавила Андромеда.       — Тоже пять, — подхватил Тед.       — У Нимфадоры было шесть, кажется, — тихо сказала Андромеда. — Насколько он силен?       — Достаточно силен, чтобы прогнать сотню дементоров, — ответил Сириус, осознав это. — Когда ему было тринадцать, — добавил он.       Андромеда насмешливо хмыкнула.       — Тринадцатилетний подросток, создающий телесного патронуса — это одно, но отгонять столько дементоров? — спросила она.       — Он спас мне жизнь, сделав это, — тихо сказал Сириус.       — Я не верю в это, — сказала Андромеда, качая головой. — Это просто невозможно, — закончила она.       — Гарри, — все ещё тихо позвал Сириус. — Ты можешь показать нам Сохатого? — спросил он.       Гарри выглядел немного нервным, прежде чем ответить своему крёстному отцу. Он не хотел разочаровывать его, но не мог дать ему то, что он хотел.       — Это больше не Сохатый, — прошептал Гарри.       — Что ты имеешь в виду? — обеспокоенно спросил Сириус.       — Теперь он изменился, и это она, — сказал он, глядя на Арктуруса, который кивнул в знак узнавания.       — Могу я посмотреть? — спросил Сириус.       Гарри сглотнул, но кивнул и подумал о картине, которая сейчас стояла на его прикроватной тумбочке.       — Expecto Patronum, — прошептал он, и знакомый ему фестрал появился во вспышке ярчайшего белого света и тепла, которое согрело всю комнату.       — Невероятно, — в благоговении сказала Андромеда, протягивая руку, чтобы коснуться существа. — До неё действительно можно дотронуться, — добавила она.       — Фестрал, — удивлённо произнёс Сириус, нахмурившись, что быстро сменилось поднятыми бровями, которые почти скрылись в его волосах. — Тётя Дорея? — спросил он Арктуруса, который торжественно кивнул.       — Мальчик вообще ничего не знал о своей семье, — горько сплюнул он. — Но я рассказал ему все о его бабушке и дедушке, теперь ты должен рассказать ему о его родителях, — сообщил он Сириусу.       Сириус кивнул, понимая, что это то, что он должен Гарри и самому себе. Он почти не говорил о Джеймсе и Лили в течение пятнадцати лет, и не было никого, с кем бы он хотел обсудить их, кроме своего крестника.       — Твоя палочка, — неожиданно громко сказал Сириус, обращаясь к Гарри. — Она была сломана, а осколки у Дамблдора, — добавил он. — Что это? — спросил он, глядя на палочку, которая все ещё была в руке Гарри.       Остальные в комнате обратили внимание на упомянутую палочку и в замешательстве смотрели на неё.       — Из чего она сделана? — спросила Андромеда, с любопытством разглядывая инструмент.       Гарри посмотрел на Арктуруса, который смотрел на всех присутствующих в комнате, кто уставился на палочку мальчика. Палочка — это личная вещь, и не следовало спрашивать о ней, какой бы любопытной она ни казалась.       — Ты не обязан отвечать, — твёрдо сказал ему Арктурус, все ещё глядя на собравшихся.       — Все в порядке, — сказал Гарри. — Они все равно не смогут это использовать, — с весельем добавил он. — Внешняя часть сделана из белого ясеня, с вкрапленным в него обсидианом, — начал он.       — Это черта Блэков, — перебил Сириус. — Но должен быть фокусирующий камень, и соединить эти два компонента, должно быть, очень сложно, — предположил он, выглядя озадаченным.       — Мастер не мог сделать это таким образом, — сказал Гарри. — Ядра противоречат друг другу, поэтому одно из них нужно было поместить внутрь обсидиана, чтобы оно могло соединиться с остальным ядром и деревом, — объяснил он то, что ему сказал мастер по изготовлению палочек.       — Что внутри? — с любопытством спросила Андромеда, зная, что это будет далеко не обычная комбинация.       — Сердечная жила венгерской хвостороги и коготь золотого грифона, — ответил Гарри, но его снова прервали, на этот раз Тед Тонкс, который присвистнул.       — Неплохая комбинация, — явно под впечатлением сказал он, но его снова прервал Гарри.       — И слёзы феникса с ядом василиска, — тихо закончил он.       — Яд василиска и слезы феникса? — удивлённо спросила Андромеда. — Сродство с одним из них совершенно неслыханно, но оба, — покачав головой, закончила она.       — Они оба у меня в крови, — объяснил Гарри.       — Ты бы умер, если бы у тебя в крови был яд василиска, — скептически заметила Нарцисса.       — На втором курсе, — мрачно сказал Гарри, — меня укусила змея, Фоукс вылечил рану, а василиска я убил мечом, — добавил он, глядя на Нарциссу. — И все это благодаря вашему мужу, который решил подбросить артефакт, принадлежащий Волдеморту, одиннадцатилетней девочке, — сквозь стиснутые зубы прошипел он в её адрес.       Андромеда и Тед перевели взгляд с Нарциссы на Арктуруса, который кивнул.       — Я видел это воспоминание, — подтвердил он. — Однако мы собрались здесь, чтобы обсудить, что нам делать дальше, — сказал Блэк, возвращая разговор к текущим делам.       — Я мало что могу сделать, — разочарованно сказал Сириус. — Я в розыске, — закончил он.       — Тогда нам нужно найти крысу, — с отвращением вклинился Гарри.       — Это твой следующий проект, Поттер, — решил Арктурус. — Разыщи крысу, — добавил он.       Гарри не мог не почувствовать воодушевления от перспективы заполучить Петтигрю, крыса не уйдёт на этот раз, если он будет иметь хоть какое-то право голоса. Гарри кивнул Арктурусу и ухмыльнулся.       — Не убивай его, мать твою, — приказал Арктурус, увидев его взгляд. — Иначе этот идиот проведёт остаток своей жизни в бегах, — сурово заключил он, жестом указывая на Сириуса.       — Убить? — вклинилась младшая Тонкс. — Вы же не ожидаете, что он действительно убьёт? — спросила она, получив кивки согласия от Сириуса и Теда.       — Это война, — прошипел Арктурус. — Убей или будешь убит, ты что, планируешь всех оглушать? — спросил он с сарказмом. — Потому что эти ублюдки не будут снисходить до оглушающих, это я вам обещаю, — процедил Блэк.       — Дамблдору это не понравится, — нервно заметила Тонкс.       — Собачье дерьмо, — прошипел Арктурус. — Я не Дамблдор, а Дамблдор ни хрена не отвечает за тех, кто выступает против этих ублюдков; если вы его послушаете, то умрёте, — с раздражением закончил он.       — Вы все сошли с ума, — тихо прошептала Нарцисса. — Он собирается убить вас всех, у вас нет ни единого шанса, — качая головой, добавила она.       Прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, Гарри набросился на Нарциссу, окончательно устав от её присутствия и от её отношения. Все почувствовали, как температура в комнате значительно упала, когда подросток подошёл к ней, и вздрогнули от силы, которую он излучал.       Гарри посмотрел ей в глаза пронизывающим взглядом и увидел, как она побледнела при виде его возвышающейся фигуры.       — Я убью этого ублюдка и всех этих грёбаных идиотов, которые носят его метку, — угрожающе убеждённо произнёс Гарри. — Это касается и твоего мужа-мудака, и сына-идиота, если он присоединится к нему, — добавил он. — Хочешь знать, что за человек твой муж? — риторически спросил Поттер.       Нарцисса просто не могла ответить и застыла от страха. Она чувствовала, как её тело дрожит. Такой страх она испытывала только в присутствии Тёмного Лорда, и ей это не нравилось. Она верила каждому слову Гарри, она видела искренность в его изумрудных, полных огня глазах.       Миссис Малфой глубоко сглотнула и ждала продолжения, надеясь, что он позволит ей уйти. Он знал, что она никому не могла сказать ни слова, и она надеялась, что он помнит об этом.       — Твой муж и его друзья смотрели и издевались над четырнадцатилетним подростком, когда его снова и снова пытала эта тварь, — прошипел он. — Они смеялись и подстёгивали его, видя в этом развлечение, — тихо добавил он. — И поверь мне, я разорву их всех на части и обоссу все, что останется, — сквозь стиснутые зубы закончил он.       Нарцисса была в ужасе от того, насколько дико выглядел Гарри, и знала, что он отвечает за каждое своё слово. Она не успела даже подумать, что ответить, как холодный взгляд покинул лицо юноши, и он стал выглядеть как обычно.       — Но не волнуйтесь, миссис Малфой, — небрежно добавил Гарри. — Я позабочусь о том, чтобы вы получили все, что останется от вашего мужа, — предупредил он таким радостным и снисходительным тоном, что только Нарцисса уловила в нем обещание. — А теперь убирайтесь, — скомандовал он, снова возвращаясь к своему холодному тону.       Нарцисса лишь мельком взглянула на свою семью и как можно быстрее вылетела из комнаты, где за ней все это время следил юный Поттер. Гарри только скривил губы, с отвращением глядя на неё, а затем повернулся и посмотрел на других обитателей комнаты, на лицах которых был страх.       — Проклятье, Гарри, — наконец смог произнести Сириус. — Ты был ужасен, — добавил он, получив кивки согласия от семьи Тонкс.       — Я не солгал ни единым словом, — тихо ответил Гарри.       Арктурус оценивающе посмотрел на него, не сомневаясь в его способностях и намерениях. Он был безмолвно впечатлён и не мог не гордиться.       «Совсем как Карлус», — подумал он, слегка кивнув.       — Что мы будем делать дальше? — спросила Андромеда всех присутствующих в комнате.       — Поттер найдёт крысу, — подтвердил Арктурус, указывая на Гарри, который молча кивнул. — Ты и твой муж держите глаза и уши открытыми и начинайте готовить дело для оправдания этого болвана, — добавил он, жестом указывая на Сириуса. — А вы двое, — сказал он, указывая на Тонкс и своего внука. — Я хочу знать, что известно Дамблдору, он может быть старым дураком, но он знает гораздо больше, чем я, — заключил он.       — Он не говорит нам многого, — ответил Сириус. — Но у него есть члены Ордена, которые охраняют что-то в Отделе тайн, — объяснил он.       — Правда? — почёсывая подбородок, спросил Арктурус. — Что-то, за чем Он охотится? — спросил он.       Сириус и Тонкс только кивнули, не зная, что именно охраняется.       — Узнай, что это такое, это явно важно, — приказал Арктурус. — Что-нибудь ещё? — спросил он.       — Как прошли похороны? — тихо спросил Гарри у Тонкс и Сириуса, которые выглядели озадаченными.       — Какие похороны? — спросил Сириус, глядя на Тонкс, которая пожала плечами.       — Похороны Хагрида,— разочарованно ответил Гарри. — Только не говори мне, что никто не знает, — взволнованно закончил он.       — Что знает? — спросил Сириус, не менее расстроенный.       — О великанах, — с досадой вздохнул Гарри. — Мы видели около двадцати особей, и они убили Хагрида и мадам Максим, — объяснил он.       — Хагрид мёртв? — тупо спросил Сириус. — Но Дамблдор сказал бы нам об этом, — с грустным видом тихо пробормотал он.       — Очевидно, он не знает, — проворчал Гарри, осознав это. — Ты должен сказать ему, они с Хагридом были хорошими друзьями, — грустно закончил он, думая о полувеликане.       — Я скажу, — сказал Сириус, сглотнув. — Прости, я знаю, что ты был близок с ним, — искренне добавил он.       — Такова жизнь, — ответил Гарри, пожимая плечами. — И это случится ещё много раз, прежде чем все закончится, — заключил он.       — Что мы должны сказать Дамблдору? — спросила Тонкс.       — Скажи ему, Сириус, что ты встречался со мной, — твёрдо сказал Гарри.       — Это сработает, — согласился Арктурус. — Скажи, что Поттер велел тебе прийти одному, иначе бы он не пришёл, — проинструктировал Блэк.       Оба кивнули и приготовились уходить.       — Как мы с вами свяжемся? — спросил Сириус.       — Никак, — рубанул Арктурус. — Если только это не срочно, тогда зовите его эльфа Добби, но только если это очень срочно, понятно? — спросил он.       Они кивнули, Сириус неохотно, но согласился, так было гораздо проще, да и вероятность того, что их обнаружат, была меньше. С этими словами они оба взялись за портключ который был у Сириуса, и исчезли с тихим хлопком.       Андромеда и Тед попрощались и последовали примеру Сириуса и Нимфадоры, оставив Гарри и Арктуруса наедине с гоблином.       — Все прошло так хорошо, как и следовало ожидать, — сказал Блэк. — Очень хорошо справился с собой, Поттер, ты должен гордиться своей игрой, — похвалил он.       Гарри лишь бесстрастно посмотрел на него, прежде чем ответить.       — Это было не выступление, — искренне произнёс он и исчез с лёгким хлопком.       Арктурус посмотрел на гоблина с поднятыми бровями и получил в ответ пожатие плечами.       — Юный Поттер — это нечто, не так ли? — спросил гоблин.       — Действительно, — ответил Арктурус, покачав головой, и так же последовал за Гарри домой.

* * *

      Сириус и Тонкс появились в коридоре на площади Гриммо и молча направились на кухню. Они вошли в помещение, где явно проходило незапланированное собрание Ордена, и при их появлении в комнате воцарилась тишина.       — Хорошо, что вы присоединились к нам, — нарушил тишину Дамблдор с весёлым блеском в глазах.       Прежде чем Сириус или Тонкс успели ответить, комнату прорезал пронзительный голос Молли Уизли.       — Сириус Блэк! — прокричала она. — Где тебя носило? — спросила она, положив руки на бедра.       Сириус сразу почувствовал раздражение от этой властной женщины и прервал её, прежде чем она успела начать свою лекцию.       — Не то чтобы это тебя касалось, но я ходил повидать своего крестника, — холодно ответил он.       — Вы видели Гарри? — спросила Молли, тут же забыв о ругани, которой хотела осыпать Сириуса. — Тогда где же он? — добавила она, глядя между двумя новоприбывшими.       — Очевидно, его здесь нет, — ответил Сириус, жестом обводя комнату.       — Тогда почему ты не привёл его обратно? — сердито спросила Молли. — Ты должен был заставить его вернуться с тобой, он всего лишь мальчик и за ним нужно присматривать, — сварливым тоном закончила она.       — Да, конечно, — тихо буркнула Тонкс.       Прежде, чем Молли успела задать вопрос, Сириус перебил её.       — Гарри не хочет быть здесь, он в безопасности, — сказал он, пытаясь успокоить расстроенную женщину. — И поверьте, мы не смогли бы заставить его вернуться, даже если бы захотели, — ворчливо добавил он, качая головой.       — Что это значит? — спросила Молли у дуэта, который обменялся понимающими взглядами.       — Это значит, что Поттер вытер бы пол любым, кто попытался бы, — объяснила Тонкс. — Поверь мне, я знаю, что говорю, — заключила она, вспомнив свою дуэль с подростком.       — Конечно, ты преувеличиваешь, — вмешался Билл Уизли.       — Хотела бы я преувеличивать, — пробормотала Тонкс в ответ. — Я сомневаюсь, что даже у Грюма есть шанс, — добавила она, указывая на аврора.       Аластор выглядел взволнованным перспективой такого испытания.       — Ты действительно так думаешь? — прорычал он.       — Я знаю это, — ответила Тонкс. — Он делает вещи, которых я никогда не видела, и ты не сможешь его даже задеть, — сказала она с явным разочарованием. — И его сила — это просто нечто другое, он уже достиг зрелости, — добавила она, обращаясь к тем, кто смотрел на неё с недоумением. — Одиннадцать дней,— закончила она, качая головой.       — Одиннадцать дней, — задумчиво произнёс Дамблдор. — У меня было всего девять, а началось только в семнадцать лет, — с забавным видом добавил он.       Все присутствующие в комнате выглядели удивлёнными полученной информацией и шокированными добавлением того, что сказал Дамблдор.       — Он действительно настолько силен? — с трепетом спросил Кингсли Шеклболт.       — И быстрее, чем икота, — серьёзно добавил Сириус.       — Как он? — искренне спросил Дамблдор. — Чем он занимался?       — Тренировался, очевидно, — начал Сириус. — Он выше меня и точно уже не мальчик, — грустно сказал Сириус. — Что бы ни случилось с ним на кладбище, это превратило его в мужчину, причём в чертовски сильного мужчину, — добавил он. — Но он в порядке, он никогда не выглядел лучше и здоровее, — обращаясь к Дамблдору, закончил Блэк.       Дамблдор, мягко говоря, почувствовал облегчение. Он не часто позволял себе формировать тесную привязанность к ученику, но Гарри был другим и доказывал это снова и снова. Дамблдор искренне заботился о мальчике и хотел только одного — чтобы Гарри обрёл счастье в жизни, в котором ему всегда было отказано.       — Я доволен, — просто сказал он.       — Вы не собираетесь попытаться вернуть его? — недоверчиво спросила Молли.       — Вы сами слышали, что это невозможно, — ответил Дамблдор. — И я бы не стал заставлять его, даже если бы мог, — сурово сказал он. — Всё, что мы можем сделать, это поддержать его, когда понадобится, а ему это понадобится, — уверенно добавил он. — Исход этой войны зависит от Гарри, и только от него зависит её окончание, — заключил он.       — Ты не можешь быть серьёзным, Альбус, — вмешалась Молли. — Я думала, что ты шутишь, но ты действительно был серьёзен, не так ли? Ты хочешь, чтобы Гарри убил Его? — с недоверием спросила она.       — Да, — твёрдо ответил тот. — Это единственный выход, — печально добавил он.       — Правда, директор? — вклинился Снейп. — Вы все ещё думаете, что Поттер выиграет эту войну? — в отчаянии спросил он.       Прежде чем Дамблдор успел ответить, Сириус прервал своего школьного врага.       — Гарри не только поклялся убить этого ублюдка, Сопливус, он нацелился на всех, у кого есть метка, — сказал он с нескрываемым весельем в голосе. — Он говорит, что хочет отомстить за то, что было сделано с его семьёй и с ним самим, — закончил он, сделав ударение на слове «семья».       — Ну, я не верю ни единому слову, — прошипел Снейп. — Он просто высокомерный и наглый сопляк, как и его отец, — заключил он.       — Он совсем не похож на Джеймса, — немного грустно сказал Сириус. — Так же, как и совсем не похож на Лили, — добавил он. — Он гораздо больше похож на Карлуса, — нахмурившись, сказал он.       — Тогда только Господь поможет тому, кто встанет перед ним, — с содроганием прошептала Минерва.       Те, кто не знал о репутации старшего Поттера, просто пожали плечами, а те, кто знал, почувствовали себя немного легче, зная, что будет. Грюм и Дамблдор обменялись понимающими кивками.       — Будем надеяться, что ты не столкнёшься с ним во время одного из своих рейдов, Снейп, — весело прорычал Грюм. — Если он похож на своего деда, то без колебаний убьёт тебя, и поверь мне, это будет очень неприятно, — ухмыляясь, сказал Аластор.       — Что такого замечательного было в дедушке Гарри? — спросил Билл Уизли.       — Карлус Поттер был, вероятно, самым жестоким ублюдком за многие века, родившимся в мире волшебников, — объяснил Грюм. — Он лично сражался против Гриндевальда и имел репутацию человека, который не берет пленных. Поттер приходил и учил нас некоторое время, когда я был кадетом, — размышлял он.       Аластор покачал головой от болезненных воспоминаний об обучении.       — Даже сам Альбус не захотел бы с ним драться, не так ли? — забавляясь, спросил он Дамблдора.       Тот только покачал головой.       — Я очень мало знал Карлуса, но нет, я бы не хотел скрещивать с ним палочки, — признался он.       — Это была бы адская бойня, — разочарованно произнёс Грюм.       — Но тогда у Гарри есть новая палочка, — сказал Дамблдор Сириусу и Тонкс, меняя тему разговора.       — Да, — ответил Сириус. — Она очень уникальна, но я не буду обсуждать её без его разрешения, — твёрдо сказал он.       — Конечно, — согласился Дамблдор, склонив голову. — Прежде чем мы закончим, есть ли ещё какие-нибудь дела? — спросил он.       — Да, — приглушённо вздохнул Сириус. — Миссия Хагрида и мадам Максим была провалена, Гарри наткнулся где-то на великанов; они убили их обоих, Альбус, — мрачно закончил он.       — Понятно, — печально сглотнув, сказал Дамблдор, и его глаза тут же заблестели от слез, вызванных потерей друга. — Заседание окончено, — добавил он и мгновенно удалился.       — Разве мы не должны пойти за ним? — обеспокоенно спросила Молли.       — Нет, девочка, — качая головой, ответил Грюм. — Он захочет немного побыть один, — добавил он, похлопав её по плечу.       На этом собрание закончилось, и остались только Уизли.       — Что задумал Гарри? — осторожно спросила Молли, не желая раздражать Сириуса.       — Ну, пока что он охотится на крысу, — радостно ответил тот.       — Крысу? — спросила миссис Уизли.       — Скоро ты всё узнаешь, Молли, — ответил Сириус. — Спокойной ночи, — добавил он растерянной троице и вышел из кухни, чтобы отправиться в свою комнату для столь необходимого ему крепкого сна.