Honour Thy Blood

      С момента встречи в «Кабаньей голове» прошло шесть недель, и жизнь в замке, если можно так выразиться, стала ещё хуже. Тирания Жабы стала фанатичной и превратилась из неудобства в угрозу. Она практически свела на нет все полномочия других профессоров, включая директора, и теперь замок, казалось, функционировал по её воле и правилам. Чтобы обеспечить соблюдение своих правил, она предложила некоторым студентам место в своём «инквизиционном отряде», который был ничем иным, как группой придурков и подхалимов, готовых без всяких оснований сделать жертвой любого, кто им попадётся.       Разумеется, отряд, подобранный самой Амбридж, состоял в основном из старших студентов Слизерина из чистокровных семей и нескольких избранных, которых считали лакеями. Поначалу против такой группы было много возражений, но эти люди вскоре замолчали после пары задержаний с самой жабой.       Да, Долорес Амбридж была очень довольна реализацией и исполнением своих указов, и она обнаружила, что быть на вершине здесь, может быть довольно лёгким заданием.       Конечно, было несколько учеников, которых ещё нужно было усмирить, о чём свидетельствовали периодические беспорядки в замке в виде фейерверков и других шалостей, обычно направленных на её отряд, но Амбридж была уверена, что виновные скоро будут задержаны, и тогда созданный ею мир будет процветать.

***

      Группа, собравшаяся в Хогсмиде, до сих пор без помех проводила свои встречи. Простые чары конфиденциальности в сочетании с Фредом и Джорджем, расставляющими по всему замку фейерверки с задержкой по времени в те вечера, когда они собирались, обеспечивали им возможность для практики. Они старались каждый раз менять место встречи, а благодаря изобретательности Гермионы с зачарованными галлеонами, время и дату можно было незаметно всем сообщить.       На данный момент они отработали некоторые заклинания, необходимые для сдачи СОВ по защите, и несколько внеклассных заклинаний для самообороны. Гермиона изучала заклинания перед собранием, а группа отрабатывала их вместе после того, как она объясняла теорию. Старшие ученики помогали младшим с работой на уровне СОВ, а затем группа коллективно работала над остальной магией, которую они хотели практиковать. Сегодня была четвертая по счёту встреча группы, и сейчас они собрались в неиспользуемом классе на шестом этаже, ожидая начала собрания.       Гермиона неустанно изучала чары, которые могли бы помочь в драке, но больше внимания уделяла заклинаниям, которые позволили бы им сбежать. Похоже, библиотека в Хогвартсе была неплохим источником дополнительных заклинаний, особенно по базовой дуэльной магии.       До сих пор группа работала над оглушающими, обезоруживающими и связывающими заклинаниями, а сегодня она надеялась научить их чарам помех, которые Гарри открыл в прошлом году и использовал во время турнира.       Гермиона находила своё положение довольно странным. До встречи с Роном и Гарри она никогда не была в центре внимания, и её мало кто слушал, но с началом этих встреч всё изменилось. Люди начали прислушиваться к ней и даже обращались за советом, который она по мере возможности с радостью давала. Однако, несмотря на это, ей было не совсем удобно вести эту группу, и она чувствовала себя не в своей тарелке. Грейнджер знала, что Гарри справился бы с преподавательской частью группы лучше, чем она, и он не допустил бы ошибок при произнесении заклинаний, как это иногда она делала. Но Гермиона знала, что в сложившихся обстоятельствах нет другого, кто мог бы взять руководство группой в свои руки, поэтому упорствовала и делала всё, что могла.       Проработав всю магию уровня СОВ в защите, она наблюдала, как остальные члены группы тренируются, и ждала своей очереди продемонстрировать заклинание. Спустя ещё несколько минут группа, казалось, была довольна академической частью встречи, поэтому она вышла вперёд, чтобы обратиться к ним, увидев, что те ждут, когда она начнёт.       — Хорошо, я думаю, сегодня мы будем работать над чарами помех — Импедимента, — объявила она.       — Что они делают? — спросил Невилл, явно никогда не слышавший о них раньше.       — Чары помех замедляют вашего противника и дают вам немного времени, чтобы либо убежать, либо атаковать чем-то, на что уйдёт больше времени, — объяснила Гермиона. — Но у них есть свои недостатки, они не совсем надёжны, — добавила она.       — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Ли Джордан.       — Ну, если вы примените его против сильного волшебника или существа, оно может практически не подействовать, — в своём обычном лекторском режиме начала она. — Продолжительность действия заклинания зависит от того, насколько сильным вы его сделали, и от силы вашего противника, поэтому применять его против кого-то вроде Дамблдора или Сами-Знаете-Кого, вероятно, не очень хорошая идея, но знать это полезно, — закончила Гермиона.       — Хорошо, звучит неплохо, — сказала Ханна Эббот. — Что бы ты сделала, если бы не была так сильна, как твой противник? — спросила она.       Гермиона на мгновение задумалась над вопросом, прежде чем ответить.       — Ну, если вы хотите сбежать, то отталкивающие чары были бы хороши, чтобы дать вам больше пространства для действий, — задумчиво предложила она. — Их обычно легко блокировать, они быстро накладываются, так что если ты наложишь их сразу после чар помех, то велика вероятность, что они попадут в цель, если сглаз Импедимента сработает первым, — заключила Гермиона, кивая на собственную логику.       — Что за заклинание и какие движения палочкой? — желая начать практиковаться, спросила Астория Гринграсс.       — Движение палочки — полукруг слева направо, затем взмах в сторону противника, а заклинание — Impedimenta, — объяснила она.       С этими словами группа разделилась на пары, чтобы начать. Гермиона, как обычно, работала с Роном, так как большинство других не хотели практиковаться с ним. Его всё ещё очень раздражало присутствие Слизеринцев, и он был уверен, что их поймают, о чём Уизли очень громко заявлял.       Большинство членов группы игнорировали его вспышки, поскольку это стало нормой, и не важно, как часто Фред и Джордж говорили ему заткнуться, он их не слушал.       Гермиона надеялась, что, поскольку назревает война и Гарри больше здесь нет, чтобы затмевать его, Рон действительно посвятит себя учёбе и собственному развитию. Однако Уизли стал ещё более ленивым, а его учёба стала хуже, чем когда-либо. Он постоянно придумывал отговорки, чтобы не выполнять домашние задания, и Гермиона знала, что, если бы она не помогала ему, то его бы просто исключили. В лучшем случае Рон всё ещё получал только проходной балл по всем предметам, и она знала, что на СОВ все будет ещё хуже, с розовой жабой или без неё. Грейнджер была уверена, что он злится из-за того, что не получил место старосты, на которое, по какой-то причине, Рон считал, что мог вправе претендовать в отсутствие их своенравного друга.       Он был постоянно угрюм, даже на собраниях не прилагал особых усилий к работе над заклинаниями и явно предпочёл бы читать свои журналы по квиддичу или играть в шахматы. Сколько бы Гермиона ни пыталась помочь ему, это никак не повлияло на его отношение. Уизли бунтовал перед лицом того, что считал несправедливым отношением к себе. Втайне Гермиона считала, что так и должно быть. Он просто был слишком ленив и незрел, чтобы быть хорошим примером для подражания младшекурсникам на их факультете.       Она встала напротив него и жестом попросила его попробовать произнести заклинание. Когда он это сделал, ничего не произошло, и Уизли сразу же рассердился. Она видела, что его палочка двигалась лишь наполовину, так как нужно, и указала ему на это.       — Ты должен сделать все правильно, Рон, — объяснила она. — Это заклинание основано на намерении и не сработает, если ты этого не захочешь, а твоё движение палочки было недостаточно плавным, — указала Гермиона.       Мальчик покраснел от гнева и зарычал, прежде чем повторить попытку.       — Impedimenta, — сквозь стиснутые зубы произнёс он, в результате чего снова ничего не произошло. — Impedimenta, — в отчаянии крикнул Рон, отчего из его палочки вместо струи света, повалил жёлтый дым.       — Злость не поможет, — попыталась объяснить Гермиона, но рыжий уже трясся от ярости и стал ещё более пунцовым.       — Всё равно это дурацкое заклинание, — проворчал Рон, отходя в сторону, сел на край комнаты и достал из мантии журнал.       — Просто не обращай на него внимания, Гермиона, — качая головой, сказал Фред сзади неё. — Он просто ведёт себя как жалкий придурок из-за того, что здесь присутствуют Слизеринцы, — добавил он.       Гермиона посмотрела на своего друга и просто покачала головой. Она могла сделать много чего, чтобы помочь, но если Рон просто не захочет этого делать, то все её усилия пропадут зря.       Она начала осматривать комнату, чтобы проверить, как идут дела у остальных членов группы. Грейнджер видела, что все они неплохо справляются с заклинанием и хорошо работают в парах. Тут она посмотрела на часы и увидела, что пора заканчивать собрание.       — Это все, на что у нас сегодня есть время, ребята, — обратилась она к залу. – Вы все хорошо поработали, — оценивающе закончила Гермиона.       — Грейнджер, — позвала Дафна Гринграсс, чтобы привлечь её внимание, когда все уже собирались уходить.       — Да, Дафна? — Гермиона вздохнула, когда к ней обратились по фамилии.       — Разве в прошлый раз Сами-Знаете-Кто не использовал множество существ, таких как оборотни и великаны? — спросила она. — Разве мы не должны работать над борьбой с ними? — спросила она, заставив многих в комнате кивнуть на это замечание.       — Оборотни очень быстрые и сильные, и, как известно, их трудно победить, — сказала Гермиона, её выражение лица помрачнело. — Я видела, как профессор Люпин превращался в него на третьем курсе, поэтому я бы рекомендовала вам бежать как можно быстрее. В волчьей форме оборотни очень дикие и подчиняются лишь своим инстинктам, и от них легче убежать, чем пытаться бороться, — продолжила она. — Простое заклинание, маскирующее запах, и глушащие звуки помогут, когда вы выйдете из поля зрения одного из них. Если вам придётся драться, то вам нужно иметь под рукой серебряный клинок или уметь создавать его, чтобы отправлять созданное вами оружие в оборотня, не стоит подходить близко, — твёрдо объяснила она, вспомнив совет, который получила из учебника для третьего курса.       — Нас не будут учить создавать предметы до седьмого курса, — вмешался Невилл.       — Да, и это очень утомительно, — со знанием дела добавил Джордж.       — Тогда нам стоит попрактиковаться в заклинании Делюминации, — вмешалась Анджелина Джонсон.       Увидев непонимающие выражения на лицах большинства присутствующих, она добавила.       — Оно делает тебя почти невидимым. Этого, вместе с маскирующими запахи и заглушающими чарами, должно быть достаточно, — пожала плечами Анджелина.       — Хорошая идея, — похвалила Гермиона, досадуя на себя за то, что не подумала об этом.       — А как насчёт великанов? — спросил Майкл Корнер, с опаской глядя на Грейнджер.       — Они практически невосприимчивы к магии, — объяснила Гермиона. — Чтобы убить одного из них, нужно быть не просто исключительно сильным и метким. Нужно использовать твёрдые предметы, и они должны быть достаточно тяжёлыми и смертоносными, чтобы остановить великана. Количество магии, которое тебе придётся использовать для этого, будет просто изнурительным, — покачав головой, заключила она.       — Но это можно сделать? — с любопытством спросила Кэти Белл.       — Да, но очень немногие могут это сделать, и большинство умирает при попытке. Последним человеком, который смог убить великана в одиночку, был некто Поттер в 1940-х годах, когда они сражались с Гриндевальдом, — нахмурившись, сказала она, пытаясь вспомнить информацию, которую прочитала так давно.       — Поттер? — спросил Фред. — Родственник нашего маленького Гаррикинса?       — Думаю, да, — неуверенно ответила она. — Я пыталась найти информацию о его семье, но ничего не нашла, — с досадой призналась она.       — И не найдёшь, — прервала её Дафна. — Поттеры известны своей уединённостью и скрытностью, они всегда были такими, а после смерти родителей Гарри всё стало ещё более непонятным. Я думаю, Дамблдор издал несколько законов, чтобы защитить семейные тайны, пока Гарри не достигнет совершеннолетия и не сможет сам сохранить секреты своей семьи, — закончила она.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона.       — Ну, когда известная семья ждёт ребёнка, они объявляют об этом общественности, — объяснила Дафна, получив ропот согласия от тех, кто был в курсе. — Поттеры никогда этого не делали — добавила она. — Ребёнок Поттеров просто материализуется, когда они достигают школьного возраста, так было всегда, и родство ребёнка не всегда ясно. Когда-то семья Поттеров была огромной, но многие погибли в войнах, и в конце концов семья сократилась до того, что осталось сейчас, когда появился Неназываемый. Я очень сомневаюсь, что кто-то из нас знал бы о Поттере до его прихода в школу, если бы не тот вечер Хэллоуина, — уверенно заключила она.       — Конечно, есть министерская запись, — заявила Гермиона, чувствуя себя немного шокированной этой новой информацией о семье её друга.       — Она запечатана, и доступ к ней может получить только Поттер. Я полагаю, имеет место магия крови, — объяснила Дафна.       — Но это же тёмная магия, — воскликнула Гермиона, потрясённая ещё больше. — Откуда ты это знаешь? — нахмурившись, спросила она.       — Моя мама работает в отделе семейных архивов, и она рассказала мне, — объяснила Дафна.       — Ну, насколько я знаю, Поттеры — не совсем светлая семья, — вмешался Невилл, выглядя смущённым.       — Конечно, светлая, — сердито влез Рон. — Сами-Знаете-Кто пришёл за ними, — с резким кивком добавил он.       — Я не имел в виду, что они тёмные, — тихо ответил Невилл.       — Что ты хочешь сказать, Невилл? — обеспокоенно прикусив губу, спросила Гермиона.       Невилл вздохнул, не зная, как ответить на этот вопрос, не раскрывая слишком много из своей жизни, особенно судьбу своих родителей.       — Мои родители и родители Гарри были очень близкими друзьями, — начал он. — Я не знал этого до тех пор, пока пару лет назад не спросил у бабушки, кто все эти люди на фотографиях, которые у меня есть, — добавил он, зная, что Гермиона собирается расспросить его о том, почему он никогда не рассказывал об этом Гарри.       — При чем тут это? — нетерпеливо спросила Трейси Дэвис.       Невилл снова вздохнул, прежде чем ответить.       — Ну, я спросил у бабушки о семье Гарри, зная, что его родители умерли, мне стало интересно, где он воспитывался, потому что я узнал, что моя мама была его крёстной, а его мама — моей, — грустно закончил он.       Было очевидно, что все присутствующие в комнате были шокированы этим заявлением. Только Гермиона взяла себя в руки и сумела первой задать ему вопрос.       — Почему ты никогда не говорил Гарри? — тихо спросила она.       Невилл пожал плечами.       — Это было бы бессмысленно, — удручённо сказал он. — Мы с Гарри не близкие друзья, и это ничего бы не изменило, ни один из наших родителей не может выполнить свой долг крёстного родителя, — тихо объяснил Невилл.       Джинни собиралась задать вопрос, но её прервала ещё более раздражённая Трейси Дэвис.       — И как это не делает Поттеров светлыми? — явно расстроенно спросила она.       Невилл встряхнулся от своей задумчивости, прежде чем ответить.       — О, э... ну, я спросил бабушку об остальных членах его семьи, и она рассказала мне о его дедушке, кажется, она сказала, что его звали Карлус, и он был бароном. Она сказала, что ходила с ним в школу, — закончил он.       — Вот оно что! — воскликнула Гермиона. — Он был последним, кто убил великана, — с триумфом объяснила она.       — Барон? — спросил Ли Джордан. — Я слышал о лордах, но не о баронах, — озадаченно добавил он.       — Бароны — большая редкость, — вклинилась Дафна. — Вы должны заслужить титул, и быть очень хорошим бойцом, это означает, что вы становитесь защитником земли и народа, — объяснила она тем, кто не знал.       — Это такая редкость? — спросила Гермиона, не сталкиваясь с этим титулом в волшебном мире.       — Да, максимум один или два человека в несколько столетий, было два после последней войны, так что один из них, должно быть, был дедом Поттера, — объяснила Дафна.       — Все это ещё не объясняет, почему они не светлые, — прервала её раздражённая Трейси Дэвис.       Невилл наконец-то ответил после того, как вспомнил, что ему рассказывала бабушка.       — Моя бабушка сказала мне, что однажды видела его дуэль с парнем, он почти сжёг его дотла, прежде чем кастрировать. Она сказала, он использовал тёмную магию во время поединка, — нахмурившись, произнёс он. — По словам бабушки, он был очень силён и безжалостен, и даже Дамблдор не захотел бы с ним сражаться, — закончил Невилл.       — Но он сражался с Гриндевальдом, — заметил Джордж.       — Да, и чтобы выжить, ему пришлось бы убивать, — еле слышно сказала Гермиона. — Ты уверен, что она так сказала? — спросила она Невилла.       — Да, — твёрдо ответил он. — Вот почему я сказал, что не думаю, что Поттеры — светлая семья, они сражаются в войнах и всегда все знали, что они используют заклинания и магию, которые смертельно опасны, — пожав плечами, заключил он.       — Но они сражаются против тёмных волшебников, — озадаченно заявил Фред.       — Да, но это не значит, что они светлые только потому, что сражаются за светлую сторону, — ответила Гермиона. — Чтобы светлая сторона победила, на ней должны быть желающие убивать, — заметила она. — Посмотрите на «Грозного Глаза» Муди, — добавила она, приведя в пример бывшего аврора.       — Он открыто признает, что использует тёмную магию, — заметил Фред. — Но сражается за светлую сторону, — добавил он.       — Значит, семья Гарри похожа на Аластора Муди? — недоверчиво спросил Рон.       — Наверное, да, — ответила Гермиона. — Твоя бабушка упоминала что-нибудь о бабушке Гарри? — спросила она Невилла, который покачал головой.       — Она только сказала, что та была целительницей и умерла вскоре после его рождения, — ответил Лонгботтом.       — Моя мама сказала то же самое, — добавила Дафна.       — А вы не можете просто пойти туда, где они похоронены, и посмотреть? — спросила Трейси.       — Нет, — ответила Дафна. — Могилы были зачарованы, чтобы последователи Сами-Знаете-Кого не осквернили их, и только Поттер и люди, которых он берет с собой, могут увидеть их, — со знанием дела пояснила она.       — Они действительно любят хранить свои секреты, не так ли, — насмешливо проворчала Трейси.       Группа посмеялась над её выпадом, пока Гермиона не напомнила им, что им пора уходить. Их снова остановил вопрос, на этот раз его задала Кэти Белл.       — А как же Дементоры? — нервно спросила она. — В прошлый раз они были на его стороне.       Гермиона увидела выражения лиц собравшихся и поняла, что они не будут довольны её ответом, но она не станет им лгать. Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить.       — Очевидно, что заклинание Патронуса, — лучший способ справиться с ними, но я не могу этого сделать, — объяснила она, явно разочаровавшись в себе. — Я недостаточно сильна и не думаю, что когда-нибудь стану, — грустно продолжила Гермиона.       — Тебе всего 16 лет, — заметила Анжелина Джонсон.       — Да, но менее 10% от всего населения волшебников и ведьм способны создать патронуса. Для этого нужно чертовски много силы и концентрации, а также способность поддерживать и то, и другое одновременно, — объяснила она. — У меня есть концентрация, но не сила, и вероятность того, что один из нас здесь сможет это сделать, практически нулевая, — заключила она.       — Как долго ты пытаешься? — спросила Джинни.       — С конца третьего курса, — удручённо ответила Гермиона. — Чувствуется отток магии, но ничего не происходит, и это полностью истощает меня, я чувствую себя очень слабой после этого и даже не могу зажечь свою палочку в течение нескольких часов, — объяснила она. — Это должно сказать вам, насколько силен Гарри, раз он смог создать и поддерживать телесного патронуса в тринадцать лет, — заключила она.       Члены группы посмотрели друг на друга, чувствуя себя побеждёнными. Они знали, что Грейнджер была одной из самых сильных в комнате, и если это так на неё подействовало, то ни у кого из них не было реальных шансов добиться большего.       В комнате был только один человек, который не хотел соглашаться с ними и обещал себе, что овладеет этим заклинанием. Он помнил, как на них подействовали дементоры, когда они сели в поезд в поисках Сириуса Блэка, и не хотел испытать это снова, не имея возможности дать отпор.       С этими словами несколько мрачные подростки вышли из зала и молча направились обратно в свои общие комнаты, каждый из них погрузился в размышления о том, что будет дальше и что им делать. Многие надеялись, что то, что они слышали о семье Поттеров, было правдой и что Гарри поможет им, если он действительно жив.       Большинство из них знали, что они не были прирождёнными бойцами и не были предназначены для великих сражений, но они собирались научиться как можно большему, чтобы защитить себя, когда и, если ситуация потребует этого. В глубине души они знали, что им понадобится спаситель, тот, кто захочет закончить бой, и тот, кто сделает все необходимое для этого.

***

      Нарцисса Малфой была в напряжении с тех пор, как покинула встречу в Гринготтсе. Когда она вспоминала её, воспоминания пробирали её до дрожи в позвоночнике и в самой глубине души. Узнав, что дедушка жив, она, конечно, была потрясена, но это потрясение не шло ни в какое сравнение с тем, что Поттер жив и кем он стал. Ей не хотелось признаваться себе в этом, но она боялась этого подростка так же, как боялась Тёмного Лорда, просто в их паре было что-то очень необычное, от чего ей становилось не по себе.       Люциус почти не обращал на неё внимания, поскольку был постоянно занят делами своего хозяина, пытаясь манипулировать ситуацией в его пользу, поэтому не замечал её нервного настроя. Она знала, что он проводит много времени за границей, пытаясь найти союзников для своего дела, поэтому Люциус почти ничего не замечал. Нарцисса пыталась найти способ обойти данную ею клятву, но даже мысль о её нарушении вызывала болезненную реакцию магии, и поэтому она оказалась в затруднительном положении. Люциус продолжал расхаживать по дому, как павлин, совершенно не обращая внимания на события, о которых она знала. Он и сам был способным волшебником, но по тому, что она видела, миссис Малфой поняла, что её муж не может сравниться с мальчиком Поттером.       Она написала Драко письмо, как советовал Поттер, и умоляла его не высовываться и не ввязываться в грядущий конфликт, но не получила ответа и предположила, что он уже принял решение. Уровень стресса достиг той точки, когда он быстро становился невыносимым. Нарцисса понимала, что, если Люциус узнает, что она утаила важную информацию, несмотря на клятву, он будет очень недоволен, и жизнь станет очень несчастной, если её муж вообще позволит ей жить.       Она незаметно начала переводить деньги на личный счёт, если возникнет необходимость бежать. Конечно, то, чем она воспользуется в последнюю очередь. Она любила своего сына и мужа, но чувство самосохранения заставило предпринять шаги для обеспечения своей безопасности. Нарцисса знала, что в любом случае война станет для неё болезненным испытанием. Она либо потеряет то, что осталось от семьи, в которой родилась, либо потеряет семью, за которую вышла замуж и которую создала. Миссис Малфой смирилась с тем, что ближайшие дни будут мрачными, независимо от исхода назревающей войны.

***

      Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс почти не появлялся на людях с тех пор, как узнал о смерти своего давнего друга. Дамблдор чувствовал себя так, словно вместе с Рубеусом умерла часть его самого. Он знал этого человека с детства и полюбил его, как любой мужчина полюбил бы собственного сына. Не будучи склонным к противоположному полу, он никогда не имел собственных детей, но в Рубеусе он нашёл самого близкого человека. В отношении полу-гиганта он испытывал сильную вину. Он не только не смог восстановить его в правах студента после того, как тот ещё мальчиком был исключён, но и фактически убил его, когда тот выполнял для него задание, и это повергло его в такое горе, какого он не испытывал со времён смерти своей младшей сестры. Да, Дамблдор был несчастен, и мысли о вине и несчастье заставили его задуматься о других аспектах своей жизни.       Его сестра погибла в результате несчастного случая, в котором участвовали он сам, его брат и Геллерт, и Дамблдор каждый день чувствовал её кровь на своих руках. Это был первый инцидент, за который он никогда не сможет простить себя, и знал, что его брат чувствует то же самое. Он мог только надеяться, что, где бы ни была его сестра, она простит его за ошибку.       Вторым инцидентом, которое пришло ему на ум, была смерть Геллерта во время их дуэли, завершившей Великую войну. Он намеревался лишь подчинить его себе и привести в дом, но этому не суждено было случиться. Если бы ему удалось отправиться с ним, как планировалось, Альбус знал, что его друг не стал бы тем, кем стал, поскольку ему всегда удавалось обуздать его более мрачные и жестокие наклонности. Без руководства Альбуса, Геллерт поддался тьме и стал тем, кем стал, и директор снова почувствовал на своих руках кровь всех тех, кто пал жертвой его безумия.       Затем была самая последняя жертва его вмешательства — Гарри Поттер. Смерть Рубеуса заставила Альбуса понять, что он испытывал те же отцовские инстинкты по отношению к мальчику и любил его так, словно тот был его внуком. Но снова видел только то, как его подвёл. Он знал, что Дурсли — не самые приятные люди, но никогда не думал, что они могут так обращаться с Гарри, это была самая большая ошибка — отдать мальчика им.       Школьные годы едва ли были лучше, и с каждым годом он совершал все новые и новые ошибки в отношении Гарри, который постоянно удивлял пожилого человека своей стойкостью и способностями. Когда в конце третьего года обучения он обнаружил в мальчике крестраж, он удалился в свой кабинет и прослезился от того, какой, по его мнению, должна была стать его судьба. Он поклялся, что посвятит остаток своей жизни, если потребуется, поиску способа спасти мальчика, и он так и сделал. Ему пришлось пойти против собственной морали и обратиться к очень темной и непонятной магии, чтобы найти решение, и директор его нашёл. Оно в любом смысле не было идеальным, но Альбус знал, что это должно быть сделано. Когда он обнаружил, что крестраж был удалён другим способом, на его лице проступили слёзы радости.       Вспомнив все свои ошибки, он пришёл к выводу, что не заслуживает прощения ни Гарри, ни Рубеуса, но он сделает всё возможное, чтобы искупить их. Дамблдор знал, что в будущем ему предстоит долгий и болезненный разговор с юношей, и директор примет последствия, когда это случится. Он просто хотел помочь Гарри, и сделает для этого всё возможное. Он поклялся, что ничего не будет утаивать, будет полностью открыт и честен с ним, ведь если кто и заслуживает этого, так это Гарри Поттер.       В честь своего погибшего друга он лично воздвиг памятник в Запретном лесу с помощью многих обитавших там существ. Все они знали, уважали и даже любили полувеликана, который заботился о них, когда они в этом нуждались. Акромантул Арагог был безутешен потерей своего друга и поклялся, что его род никогда не встанет на сторону Риддла и будет защищать лес от него и ему подобных.       Даже кентавры отдали дань уважения своим собственным воинским способом, которое они отдавали только своим сородичам после того, как те пали в бою. Дамблдор был особенно тронут, зная, что это было очень необычно, когда подобной чести удостаивалось другое существо.       Лесные жители, узнав о смерти, пришли издалека, чтобы добавить свой собственный штрих к памятнику. Теперь памятник представлял собой деревянного норвежского горбатого* в натуральную величину, украшенного множеством подарков от различных существ. Здесь был рог единорога, лук и стрелы кентавров, изобилие из очень редкого и ценного шёлка акромантулов, подаренного самим Арагогом, различные виды клыков, рогов и перьев, шерсть фестрала и даже то, что, как подозревал Дамблдор, было мехом нунду и когтём химеры, но он не хотел знать, откуда они взялись.       Альбус был уверен, что Рубеусу понравилось это подношение, и только жалел, что не может сделать больше. Директор знал, что пока не стоит публично объявлять о его смерти, и понимал, что даже если бы он это сделал, общественность не проявила бы к нему особого сострадания благодаря статье о его происхождении, которую Скитер опубликовала в прошлом году.       Несмотря на все его усилия, депрессия, которую он чувствовал, сохранялась, и директор был уверен, что в ближайшее время ничего не измениться. Он знал, что в ближайшем будущем ему придётся поговорить с Гарри, а пока он сделает всё возможное, чтобы помочь ему в предстоящей войне.

***

      Сириус Блэк испытывал смешанные чувства. Он был счастлив, что сегодня утром получил от Гарри письмо с просьбой о встрече, это была простая записка с текстом:       То же место, то же время       Г. Дж. П.       Он был рад снова увидеть своего крестника, но очень волновался за Ремуса. Он уехал два месяца назад, чтобы выяснить настроение кланов оборотней на континенте, и с момента отъезда от него не было никаких вестей, что было очень необычно, особенно если учесть, что он написал ему вскоре после возвращения из Гринготтса. Однако Блэк знал, что мало что может сделать, поскольку застрял в этом ненавистном доме.       Он знал, что Гарри пытается найти крысу-предателя, и надеялся, что у него есть хорошие новости на этот счёт, чтобы сообщить ему этой же ночью. Он продолжил свои тренировки в гораздо лучшем настроении и с большей решимостью после того, как воочию увидел, как развивается его крестник. Сириус знал, что теперь более чем способен справиться с Пожирателями в поединке, и был доволен достигнутым прогрессом. Теперь он редко погрязал в чувстве вины, которое испытывал за свой провал много лет назад. Да, боль ещё не утихла, но ему был дан шанс искупить свою вину, и он намеревался сделать это, как только станет свободным человеком, в чём он был уверен – его крестник лично проследит за этим. Теперь ему оставалось лишь скоротать последние часы до новой встречи с Гарри и узнать, каких успехов добился подросток, если таковые имеются.

***

      Гарри Поттер пережил очень неоднозначные шесть недель. Он сразу же начал поиски крысы и даже заручился помощью Добби. Быстро стало ясно, что предатель прячется и прячется хорошо.       От Арктуруса он узнал, что за кулисами начали происходить какие-то события. Несколько известных людей пропали без вести, и он слышал о попытках вымогательства и запугивания, имевших место в нескольких заведениях. Конечно, ни о чем из этого не сообщалось в Пророке, и Гарри догадался, что это дело рук идиота-министра.       Поттер провёл время, маскируясь, посещая Лютный переулок и многие другие неприглядные места, пока, наконец, не наткнулся на первую зацепку на Петтигрю, по которой он планировал пойти на следующий день. Три дня назад он оказался в захудалом пабе в вышеупомянутом переулке, когда подслушал разговор за соседним столиком, где двое незнакомых ему людей разговаривали тихими голосами.       — Так Он послал крысу в Тулузу представлять его интересы? — недоверчиво спросил своего собеседника очень грязный и неопрятный мужчина.       — Тсс, тише, — ответил его столь же грязный знакомый, обводя комнату пугливым взглядом.       Гарри сделал вид, что занимается своими делами, и притворился, что пьёт из своего грязного стакана огненное виски, которое постепенно бесследно исчезало, вместо того чтобы потребляться.       — Да, — продолжил мужчина, когда убедился, что их не подслушивают. — Не спрашивай меня почему, но Он, кажется, доверяет ему, — покачав головой, добавил второй.       — Я бы не доверил этому придурку даже вербовку ему подобных, — вызывающе заявил первый мужчина.       — Тогда будь благодарен, что это не зависит от тебя, — ответил его друг.       Получив то, зачем пришёл, Гарри положил один галеон на стойку бара и кивнул бармену, после чего вышел и направился домой.       Когда он сообщил Арктурусу о своих мыслях, пожилой человек выглядел довольным прогрессом.       — Хорошая работа, Поттер, — похвалил он. — Теперь ты можешь расслабиться на пару дней перед отъездом, ты был угрюмым с тех пор, как мы вернулись с семейного собрания, — с ноткой раздражения в голосе заявил Блэк.       — Мне жаль, — искренне произнёс Гарри. — Просто это очень важно для меня, — закончил он.       — Я знаю, так почему бы тебе не пойти и не увидеться с этим идиотом, прежде чем идти куда-то, — предложил Арктурус. — И не забудь о том, о чём мы говорили после встречи, — твёрдо добавил он.       Гарри вряд ли мог забыть разговор, который состоялся после их возвращения из Гринготтса.

Flashback

      Он аппарировал в гостиную и направлялся в свою комнату, когда его окликнул Арктурус.       — Поттер, — окликнул его пожилой мужчина. — Мы ещё не закончили, нам с тобой нужно поговорить, — твёрдо потребовал Блэк.       — Да, сэр, — ответил Гарри, присаживаясь перед столом, за которым расположился пожилой человек.       — Ты не можешь вести эту войну сам, — прямо, без предисловий произнёс Арктурус. — Тебе нужны союзники, кто-то, кто будет рядом с тобой в битве, кто-то, кому ты доверишь свою жизнь, понимаешь? — спросил он, не желая, чтобы мальчик действительно ответил.       Гарри на мгновение задумался над словами старшего мужчины и кивнул в знак согласия. Как бы ему ни хотелось закончить эту войну в одиночку, он знал, что это невозможно.       — Есть ли кто-то, кому ты так сильно доверяешь? — спросил Арктурус.       Гарри снова задумался над тем, о чем его спросили, и пришёл к выводу, что есть только один человек, который не обидел его и был честен с ним с самого начала.       — Только вам, сэр, — искренно ответил Гарри.       Старший мужчина не ожидал такого ответа, но оказалось, что он был несколько тронут этим чувством. Несмотря на это, он все же горестно покачал головой.       — Это не могу быть я, — ответил он. Блэк поднял руки, чтобы заставить молодого человека замолчать, когда увидел, что тот собирается прервать его. — Позволь мне объяснить, — попросил Арктурус.       — У меня, как и у Дамблдора, была своя война, я слишком стар, чтобы быть тем человеком, — просто заявил он. — Даже в расцвете сил я с трудом поспевал за Карлусом, а сейчас у меня не было бы никаких шансов на этом посту, — пояснил Блэк. — Поверь, когда придёт время, я буду сражаться изо всех сил, но мне нельзя доверить свою жизнь, и я не могу ожидать, что ты будешь нести меня на руках, когда тебе, несомненно, придётся, — заключил он.       — Значит, нет никого, кому я мог бы так доверять, — пожимая плечами, ответил Гарри.       — Хотя мне больно это признавать, я думаю, что есть один человек, на которого ты можешь положиться, если он обуздает свою глупость, — ответил Арктурус.       — Сириус? — спросил Гарри.       Старший мужчина кивнул в знак согласия.       — Да, несмотря на его склонность к глупости и незрелость, он очень одарённый и способный волшебник, и, похоже, серьёзно относится к этой войне, — объяснил свои рассуждения пожилой мужчина. — И кроме того, он заботится о тебе так, словно ты на самом деле его сын, — пояснил Блэк.       Гарри согласился.       За то короткое время, что он провёл со своим осуждённым крёстным отцом, тот не показал ему ничего, кроме заботы и сожаления о своих прошлых поступках. Проведя с ним совсем немного времени, этот человек был готов без колебаний забрать тринадцатилетнего Гарри в настоящий дом. Чёрт возьми, он сбежал из Азкабана, чтобы попытаться спасти его от предателя, и с тех пор был в бегах.       — И он может научиться той же магии, что и я, — воскликнул Гарри, осознав это.       — Конечно, сможет, и это преимущество, от которого ни один из вас не должен отказываться, — ответил пожилой мужчина. — Ты должен хотя бы подумать об этом, — закончил Арктурус, подводя итог разговору.

End of Flashback

      Гарри провёл несколько дней в раздумьях и пришёл к выводу, что, несмотря на отсутствие крёстного отца на протяжении всей его жизни, не было никого другого, кому он мог бы так доверять.       Поттер рассматривал и Рона, и Гермиону, но решил, что первый в лучшем случае непостоянен и его ревность была бы невыносима, а вторая, скорее всего, не согласилась бы с его методами.       На самом деле он больше всего на свете хотел защитить Гермиону. Гарри знал, что к концу этого дела на его руках будет много крови, и не хотел, чтобы она разделила его участь. Парень знал, что она способная ведьма, но не мог быть уверен в том, что у неё на уме и как она справится с тем, что ей предстоит. Он любил её, как любил бы сестру, если бы она у него была, и Гарри не мог взять на себя ответственность за то, что так испортит её. Поэтому он пришёл к выводу, что Сириус — лучший вариант, и даже обрадовался тому, что у него есть кто-то, на кого он может положиться, когда ему это нужно. В последние несколько недель парень представлял себе, как он и его крёстный отец подражают своим дедам на поле боя, разделяют настоящие значимые отношения так, как они всегда должны были быть, и прикрывают друг другу спину, как это когда-то делали старшие мужчины.       Гарри покачал головой и оторвался от своих размышлений, прежде чем ответить Арктурусу.       — Да, сэр, я помню, — ответил он.       Старший мужчина кивнул.       — Как у тебя дела со школьной программой? — спросил он мальчика, зная, что в последнее время он уделяет ей гораздо больше внимания.       — Я освоил все заклинания и теорию для сдачи СОВ и ТРИТОН, и даже больше, — ответил Гарри.       — Даже руны и арифмантию? — подняв брови, спросил Арктурус.       — Да, сэр, похоже, у меня есть к ним способности, — пожимая плечами, ответил Гарри.       Он был очень удивлён тем, как легко дались ему эти предметы, и счёл их полезными в работе над заклинаниями.       — Впечатляет, — ответил пожилой мужчина. — Ну, после Рождества, я попрошу Гризельду Марчбэнкс прийти, чтобы ты сдал свои СОВ, — сказал он. — Ей можно доверять, и я возьму с неё клятву молчания, — объяснил Арктурус. — Она твёрдо стоит на позициях Дамблдора, и не будет задавать много вопросов, — закончил Блэк.       Гарри только кивнул и приготовился уйти на встречу с Сириусом.       — Я вернусь сюда перед завтрашним отъездом, — объяснил Гарри Арктурусу.       — Хорошо, это даёт нам ещё одну возможность обсудить план, — ответил старший мужчина.       Гарри только закатил глаза и покачал головой. Они провели последние два дня над планом, и он прочно засел у него в голове.       — Есть, сэр, — торжественно выкрикнул Гарри, вставая и отдавая шуточную честь, после чего исчез.       — Наглый ублюдок, — пробормотал про себя Арктурус, уголок его рта слегка подёргивался.       Гарри появился в конференц-зале Гринготтса, получив на это разрешение Бархока, и стал ждать прибытия своего крёстного отца. Ему не пришлось долго ждать, так как вскоре дверь распахнулась, показывая Блэка. Несколько секунд они смотрели друг на друга, прежде чем каждый из них сократил расстояние между ними и заключил друг друга в крепкие объятия. В конце концов они разошлись, и Сириус заговорил первым.       — Как ты, парень? — с явным беспокойством спросил он.       — Я в порядке, Сириус, правда, в порядке, — ответил он, подняв руку, чтобы его крестный не задавал дальнейших вопросов о его благополучии. — Пока я не забыл, у меня есть кое-что для тебя, — добавил он, доставая из кармана галлеон.       Сириус был озадачен подарком.       — Может, моя жизнь сейчас и не очень хороша, Гарри, но мой кошелёк не так уж и пуст, — объяснил он.       Гарри только покачал головой.       — Это порт-ключ, который приведёт тебя к волшебнику, сделавшему его. Просто коснись его своей палочкой и подожди, пока он активирует его со своей стороны, мастер сделает тебе пару палочек, которые подойдут тебе лучше всего, — объяснил он.       Сириус был явно ошеломлён тем, что ему дали.       — Спасибо, — сказал он с благодарностью. — Та, которой я пользуюсь, в порядке, но она определённо могла бы быть лучше, — заключил Блэк.       — Есть новости о том, что Дамблдор поручил охранять ордену? — спросил Гарри.       — Нет, — качая головой, ответил Сириус. — Его почти не видели с тех пор, как он узнал о Хагриде, он очень плохо это воспринял, — печально закончил он. — Есть новости о крысе? — с надеждой спросил Блэк, меняя тему.       — Я отправлюсь за ним завтра, насколько мне удалось узнать, он находится в Тулузе и работает над чем-то для Волдеморта, — объяснил он.       — Франция, — вскрикнул Сириус. — Ты ведь не поедешь один? — обеспокоенно спросил он.       — Поеду, — ответил Гарри. — Я могу позаботиться о себе, Сириус, а ты, конечно, не в состоянии помочь, а все остальные либо думают, что я мёртв, либо пропал без вести, это и должно быть сделано таким образом, я могу спокойно прийти и уйти, не вызывая никаких подозрений, — объяснил он.       — Я знаю, парень, но мне это не нравится, — ответил Сириус, нервно проводя рукой по волосам.       — Все будет хорошо, — сказал Гарри, пытаясь успокоить мужчину.       Сириус только кивнул, хотя на самом деле эта идея была ему совсем не по душе.       — Ты хотел увидеть меня только для того, чтобы подарить мне это? — спросил он, размахивая перед собой монетой.       — Нет, — искренно ответил Гарри. — Я знаю о тебе уже два года, но мы провели друг с другом не больше часа, и там всегда были другие люди, — продолжал он. — Я уверен, что мой отец был бы взбешён этим, — с усмешкой закончил Поттер.       — Да, я думаю, что старый добрый Сохатый изгнал бы нас в небытие, если бы мог, — добавил Сириус, почесав подбородок и усмехнувшись про себя.       — Я впервые увидел их могилы, только на этот Хэллоуин, — тихо проговорил Гарри.       — О, малыш, как бы я хотел быть там с тобой, — искренне сказал его крёстный отец, положив руку на плечо своего крестника.       — Все в порядке, — ответил Гарри, отстраняя его взмахом руки. — Это было ужасно, хотя могилы мамы и папы были совсем не такими, какими должны были быть, поэтому я изменил их, — без всякого сожаления сказал он.       — Покажи мне, — приподняв бровь, ответил Сириус.       — Мы не можем пойти туда сейчас, это слишком рискованно, я не знаю, следят ли за этим местом, — объяснил Поттер.       — Омут памяти? — возразил анимаг.       — Бархока здесь нет, и я сомневаюсь, что ему понравится, если мы будем рыться в его вещах, — со знанием дела ответил Гарри.       — У меня есть и бутылка огненного виски, — наставительным тоном сказал Сириус — Там больше никого нет, и нас не потревожат в гостиной, — заверил он подростка.       Гарри только кивнул на ухмылку, которой одарил его крестный отец. Сириус протянул ему клочок пергамента, который он прочитал.       Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Площадь Гриммо, дом 12.       — Чары Фиделиуса? — явно под впечатлением спросил Гарри.       — Да, но откуда, черт возьми, ты это знаешь? — недоверчиво спросил Сириус, зная, что они об этом узнали только на седьмом курсе.       — Я читаю, Сириус, а ты думаешь, что последние шесть месяцев я держал большой палец в заднице? — в шутку спросил он.       — Ты удивляешь меня, малыш, — сказал другой мужчина. — Ты можешь аппарировать или тебе нужна помощь твоего сурового красивого крёстного отца? — спросил он, вставая в позу и изображая превосходство.       Гарри только приподнял бровь и исчез без единого звука.       — Да ладно, — громко сказал Сириус, глядя в потолок и резко жестикулируя руками. — Бесшумная аппарация? Серьезно? — спросил он у того, кто наблюдал за ним сверху.       Покачав головой, Блэк последовал за своим крестником, изо всех сил стараясь быть как можно более бесшумным.       Он появился на знакомой улице возле своего дома и тут же упал на спину.       — Ох, — застонал он, поднимаясь на ноги и потирая зад.       — Ты пытался быть бесшумным, не так ли? — спросил Гарри, стараясь не рассмеяться.       — Почему я не могу этого сделать? — Сириус жалобно заскулил.       — Потому что ты старая дряхлая шавка, которая провела 12 лет в Азкабане, — небрежно ответил Гарри. — Тебе лучше войти первым и посмотреть, чист ли берег, — добавил он, постучав палочкой себя по голове и исчезнув под чарами Делюминации.       — Дряхлая старая шавка? — пробормотал про себя Сириус, покачал головой и вошёл в дом, чтобы убедиться, что он пуст.       Войдя на кухню, он увидел Тонкс, сидящую за столом с чашкой чая.       — Гулял? — спросила она, когда он вошёл в комнату.       — Здесь есть кто-нибудь ещё? — резко спросил Сириус.       — Нет, только я, и я как раз собиралась уходить, — ответила она. – Что-то случилось? — поинтересовалась она.       Сириус проигнорировал её и жестом показал на входную дверь, чтобы Гарри мог войти. Он так и сделал, сбросив чары, когда увидел, что внутри только они двое.       — Мисс Тонкс, — обратился он к розововолосой девушке-аврору. — Рад снова видеть вас, — ухмыляясь, добавил Гарри, от чего метаморф покраснела.       — Поттер, — признала она, пытаясь взять себя в руки, и опустила взгляд на стол.       Гарри насмешливо вздохнул и оценивающе посмотрел на девушку.       — Мне бы хотелось, чтобы ты называла меня Гарри, мы ведь были близки... в бою, конечно, — добавил он, видя, что женщина ещё больше покраснела.       Сириус трясся от усилий, чтобы не разразиться смехом. Он никогда не видел свою племянницу в таком состоянии и знал, что она не оценит его смех.       — Да... ну, мне пора, — ответила она и внезапно встала, не в силах сдержаться, её волосы стали пунцовыми, как и лицо. Она поспешно вышла из комнаты, и вскоре послышался звук открывающейся и закрывающейся входной двери, и в этот момент Сириус полностью потерял контроль над собой и разразился хохотом, стукнув кулаком по столу.       — Когда ты стал таким дамским угодником? — спросил он, вытирая слезы с глаз, когда ему удалось взять себя в руки.       — Я не знаю, — простодушно ответил Гарри. — Думаю, когда ты — цель номер один для Волдеморта, женщины уже не так страшны, — пожимая плечами, добавил он.       — Пойдём, Казанова, — сказал Сириус, покачав головой, и повёл их вглубь дома: — Омут здесь, — кивнул он в сторону двери.       Они вошли в прекрасно обставленную гостиную, и каждый встал у круглого дубового стола, в центре которого стоял Омут Памяти.       — У меня тоже не было возможности навестить их, — грустно начал Сириус. — Давай посмотрим, насколько министерство все испортило, — попросил он, жестом указывая на чашу.       Гарри подчинился и вынул воспоминание о том, как они с Арктурусом посетили кладбище в Годриковой Впадине, и положил его в каменную чашу. Сириус вошёл в Омут, и Гарри стал ждать его возвращения, не желая пока возвращаться к этим воспоминаниям.       Прошло около 10 минут, и его крёстный отец появился с опухшими глазами и слезами, текущими по лицу. Он сразу же обнял Гарри и несколько мгновений просто плакал, прижимаясь к нему, прежде чем взять себя в руки и заговорить.       — Им бы понравилось это, — уверенно сказал он. — Спасибо тебе за то, что ты сделал это для них, — искренне добавил Блэк.       — Это просто казалось правильным, — торжественно ответил Гарри.       Сириус кивнул и достал из шкафа в другом конце комнаты бутылку огненного виски и два стакана. Он налил им обоим по бокалу и передал один Гарри, после чего сел в кресло. Гарри последовал его примеру, и некоторое время они сидели в тишине, потягивая из бокалов.       — Знаешь, — сказал Сириус, нарушая тишину. — Твой отец был моим первым другом, — продолжил он и сделал ещё один глоток из своего бокала. — Быть Блэком достаточно сложно из-за репутации семьи, а когда я рос, меня и моего брата держали подальше от других, из-за матери, — с горечью объяснил он, осушив свой бокал и наполнив его снова.       Гарри сидел в тишине и впитывал каждое слово своего крестного отца.       — Я очень хотел быть другим и умолял сортировочную шляпу отдать меня куда угодно, только не в Слизерин, — объяснил он. — Когда меня определили в Гриффиндор, все были в шоке, — добавил Блэк, покачав головой от смеха. — Я сел за стол, и все отодвинулись от меня, думая, что я обманул шляпу. Но Джеймс подошёл и представился. Его не волновала репутация моей семьи, возможно, потому что тётя Дорея была его матерью. Он сел и поел вместе со мной, и его не волновало, что думают другие. Таким человеком был твой отец, Гарри, — сказал Сириус, глядя в глаза своему крестнику.       Гарри с благодарностью кивнул собеседнику за информацию, которой тот поделился.       — Не пойми меня неправильно, в основном он был задницей, — смеясь снова начал Блэк. — Но он был моим лучшим другом, и мы были задницами вместе. Мы не относились ко многому серьёзно, но всегда следили за тем, чтобы учёба была на первом месте, и мы были лучшими в своём году, вместе с твоей мамой, конечно, но мы проводили наши школьные годы в шутках и розыгрышах и воспринимали все как смех. Только на пятом курсе, когда Неназываемый стал настоящей проблемой, мы начали меняться, и даже тогда, только когда мы закончили школу, мы увидели, насколько все стало плохо для нас самих, — закончил Сириус, снова осушив свой стакан и наливая ещё один для себя и Гарри.       — Что случилось? — нетерпеливо спросил Гарри.       — Мы поступили в академию авроров, — просто ответил Сириус. — Я, твой отец, Фрэнк Лонгботтом, Алиса, которая стала его женой, и близнецы Прюэт, младшие братья Молли. Они не позволили Ремусу присоединиться, а Питер был недостаточно хорош. Твоя мама осталась в Хогвартсе и училась на мастерство чародейства у Флитвика, — добавил он.       — Если мой отец был таким засранцем, то, как он оказался с моей мамой? — спросил Гарри, пытаясь заставить своего крестного отца немного отступить.       — Ааа, ну, твоя мама не очень любила твоего отца до седьмого курса, он был слишком незрелым для неё, — начал Сириус. — Твоя мать сначала была очень похожа на Гермиону, она все знала и не была очень популярна из-за этого. Но все изменилось, когда Лили стала старше, и она немного обуздала своё отношение и стала действительно хорошей подругой Алисы и некоторых других девушек, — объяснил он. — Твой отец преследовал её с третьего курса, и она согласилась пойти с ним на свидание на седьмом, думаю, чтобы отвязаться от него, — усмехаясь, сказал он. — Что бы он ни сделал на том свидании, это должно было произвести на неё впечатление, потому что после этого они были неразлучны, и она влюбилась в него по уши, все это видели, — со знанием дела закончил Блэк.       — И они закончили школу и поженились, — заявил Гарри.       — Это практически всё, — ответил Сириус, почёсывая подбородок. — Я знаю, что это немного, но так оно и было. Ты должен помнить, Гарри, что им было всего 21 год, когда их убили, они едва вступили во взрослую жизнь, — грустно заключил он.       — Я знаю, — так же грустно ответил Гарри. — Каково это было, когда они узнали, что мама беременна? — спросил Гарри, желая сменить тему разговора на что-то менее грустное.       Сириус усмехнулся на этот вопрос.       — Это было очень забавно, — ответил Сириус. — Я был дома, и Сохатый внезапно появился в моей комнате, выглядя очень бледным и с трудом дышал. Он был в полном замешательстве, заикался и болтал как идиот, — добавил он, покачав головой. — Я подумал, что произошло нападение, пока он не произнёс классическую фразу, — сказал Блэк с глазами, полными веселья.       — Что он сказал? — нетерпеливо спросил Гарри.       — Не обижайся на меня, малыш, помнишь, я был молод и подумал, что это будет смешно, — наполовину умолял он, наполовину хихикал.       — Ну? — раздражённо спросил Гарри.       Сириус вздохнул.       — Он сказал, что противозачаточные чары, которые я ему дал, не сработали, — выдал он. — На самом деле Сохатый сказал так: — Я должен был знать, что противозачаточные чары не сделают мою сперму оранжевой, — со смехом закончил Блэк.       — Как, черт возьми, это получилось? — спросил Гарри, удивляясь глупости своего отца.       — Ну, я был пьян, а твой отец появился практически в таком же виде, и попросил у меня мощные противозачаточные чары, видишь ли, сильным волшебникам иногда нужно что-то посильнее. Я дал ему заклинание, меняющий цвет, который мы с Ремусом разработали и которое меняет цвет телесных жидкостей, это очень умно, — объяснил он с довольным выражением лица. — В любом случае, результатом этого маленького казуса стала беременность твоей матери, — заключил Блэк.       — Значит, я был результатом розыгрыша? — недоверчиво спросил Гарри.       — Вовсе нет, парень, — ответил Сириус. — Твоя мать была в восторге, это Джеймс сначала хотел подождать с этим, но когда он оправился от шока, то стал самым счастливым человеком на свете. Несмотря на то, что он был напуган, а твоя мать была гормональной сумасшедшей, Сохатый хотел этого больше всего. Твои бабушка и дедушка были так же рады, — добавил Блэк, пытаясь успокоить своего раздражённого крестника.       — Да, у меня есть фотографии, — качая головой, ответил Гарри и осушил свой бокал.       Оба уже начали ощущать действие виски, но наслаждались долгожданным временем, которое они проводили вместе. Следующим молчание нарушил Гарри.       — А как насчёт тебя, неужели ты не встретил никого, за кого стоило бы держаться? — с сарказмом спросил он, прекрасно зная о репутации своего крестного отца. Но был удивлён, увидев, что на лице мужчины появилось страдальческое выражение.       — Да, — ответил он, глубоко сглотнув, но выражение боли осталось.       — Мне жаль, Сириус, — добавил Гарри. — Я не знал, — неубедительно закончил он.       — Не знал, — качая головой, ответил Сириус. — Все в порядке, малыш, — сказал он, пытаясь заверить юношу. — Подожди здесь минутку, — добавил он и вышел из комнаты.       Через несколько минут он вернулся и протянул Гарри фотографию. На фотографии был изображён молодой Сириус и очень красивая темноволосая женщина, которая обнимала его. Гарри ясно видел, как они оба были счастливы, и мог сравнить это с фотографиями своих родителей, бабушки и дедушки. У молодой женщины были глаза осенней листвы и очень тонкие черты лица. Она выглядела почти хрупкой, но ростом не уступала его крёстному отцу, а в её глазах светилась уверенность.       — Её звали Марлин МакКиннон, мы были помолвлены, — эмоционально начал Сириус. — Я любил её так же сильно, как твой отец любил Лили, и она была единственной женщиной, которая когда-либо приручала меня и могла держать в узде, — с принуждённым смехом добавил он. — Не проходит и дня, чтобы я не думал о ней, Гарри, — искренне сказал он. — Я никогда не мог любить кого-то так же, как её, это до сих пор так, — поправил Блэк. — В ней было всё, тот факт, что она была красивой, ничего не значил для меня по сравнению с тем, какой она была. Марлин была прекрасна внутри и снаружи, в ней просто было что-то такое, перед чем я не мог устоять, и я знаю, что она чувствовала то же самое по отношению ко мне. Она приняла меня таким, какой я есть, и я изменился, не потому что Марлин меня изменила, а благодаря ей. Она сделала меня лучшим мужчиной, лучшим мужчиной, каким я только мог быть, — со слезой на глазах закончил Сириус.       — Что с ней случилось? — спросил Гарри, передавая фотографию обратно Сириусу, который вцепился в неё, как в спасательный круг.       — Я не совсем уверен, — ответил он. — Дом её семьи сровняли с землёй Пожиратели смерти, и все они погибли, — объяснил Блэк.       — Мне очень жаль, Сириус, я не хотел об этом напоминать, — снова искренне извинился Гарри.       — Все в порядке, малыш, честно говоря, мне потребовалось много времени, чтобы научиться жить с этим, но это только малая часть вины, которую я должен нести с собой, как и смерть твоих родителей, — добавил он с грустью.       — Но это была не твоя вина, — заметил Гарри.       — Я не предавал их лично, но я все равно виновен, — ответил Сириус, явно злясь на себя. — Это я убедил их использовать крысу, и даже после того, как он их сдал, я пошёл за ним, вместо того чтобы быть рядом с тобой, — добавил он с горечью. — Я должен был забрать тебя и вырастить, как хотели твои родители. Вместо этого я поступил безрассудно, пошёл за Хвостом и оказался в Азкабане, — сердито сказал Блэк.       — Ты не знал, что так получится, — вмешался Гарри.       — Нет, но ты должен был быть моим главным приоритетом, — ответил Сириус, делая длинный глоток прямо из бутылки. — Из-за меня тебя вырастили эти ублюдки, которые сделали с тобой бог знает что, и это моя вина, Гарри, вина лежит только на мне, — закончил он, сделав ещё один глоток.       — Если ты действительно так себя чувствуешь, то искупи свою вину, — простодушно заявил Гарри.       — И как я могу это сделать, малыш, посмотри на меня, — сказал он, показывая на себя. — Я беглый заключённый, который даже не может выйти из собственного дома, потому что все считают меня убийцей и при первой же возможности живьём разорвут на улице, — горячо закончил Блэк.       — Мы можем изменить это, когда я получу крысу, — ответил Гарри. — И я пережил Дурслей, Сириус, да, это было неприятно, и я ненавижу этих ублюдков за то, через что они заставили меня пройти, но я все ещё здесь, — заявил он.       Он взял паузу, чтобы успокоиться, и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.       — Правда в том, что сейчас ты нужен мне больше, чем когда-либо раньше, — искренне начал Гарри. — Твой дед был прав, я не могу вести эту войну в одиночку, и мне нужны люди рядом, которым я могу доверить свою жизнь, и которые доверяют мне так же, — продолжил он. — После сегодняшнего разговора с тобой я больше чем когда-либо знаю, что ты именно такой человек, Сириус, и я буду рад, если ты прикроешь мне спину, когда я буду в этом больше всего нуждаться, а я с радостью прикрою твою, — страстно закончил Поттер.       Сириус был ошеломлён заявлением своего крёстного сына и не мог найти слов для ответа.       Гарри увидел, что его крёстный отец не может ответить, поэтому вместо этого он достал из кармана кожаную книгу, которую он увеличил до первоначального размера большого кожаного тома.       — Это книга, в которой содержится семейная магия как семьи Поттеров, так и семьи Блэков, — объяснил он крёстному отцу.       — Однажды я слышал, как тётя Кэсси рассказывала о них, она говорила, что у Карлуса и моего деда была такая книга, но я не поверил. Мы с Джеймсом несколько раз подслушивали, как они вспоминали о войне, но ничего об этом не слышали, — явным удивлением сказал он.       — У меня есть другая копия, — объяснил Гарри. — Если ты действительно чувствуешь себя виноватым за все эти вещи, тогда выучи это, — сказал он, жестом указывая на книгу. — Давай заставим этих ублюдков, всех до единого, заплатить за то, что они отняли у нас, и проследим, чтобы они не сделали этого с кем-нибудь ещё, — яростно сказал Гарри. — Я знаю, что ты ненавидишь свою семью и не любишь магию семьи, но сделай это для них, Сириус, — умолял Гарри. — Сделай это ради моих родителей и своей невесты, не позволяй, чтобы их смерть была напрасной, — закончил Поттер.       Гарри дал своим словам дойти до Блэка, прежде чем продолжить. Он знал, что близок к тому, чтобы убедить своего крёстного отца, и знал, что ему нужно лишь немного поднажать.       — Я думаю, что в этой войне нужен союз Поттеров и Блэков, как это было с Гриндевальдом, а ты? — спросил он Сириуса.       Эмоции, которые испытывал Сириус, были очень очевидны. Он был потрясён предоставленным ему шансом на искупление и поклялся себе, что не упустит его. Он подвёл Джеймса и Лили, в какой-то степени подвёл и Марлин, но не подведёт Гарри, он умрёт прежде, чем это случится снова. Блэк взял книгу из рук своего крестника и решительно кивнул.       — Нет никого другого, с кем бы я предпочёл стоять рядом и пасть, если понадобится, — искренне проговорил он. С этим заявлением Сириус поддался воздействию большого количества выпитого алкоголя и потерял сознание, сильно ударившись головой о стол.       — Отдыхай, Бродяга, я вернусь раньше, чем ты думаешь, — тихо сказал Гарри и поцеловал голову своего крёстного отца, после чего вышел из Гриммо и аппарировал обратно домой.       Он появился в гостиной, где Арктурус сидел и читал очень старую книгу. Когда пожилой мужчина понял, что Гарри вернулся, он поднял бровь на пьяного подростка.       — Весёлая ночь? — спросил Блэк.       Гарри просто кивнул и сел в кресло напротив мужчины.       — Я могу доверять ему, как ты и сказал, — сообщил он Арктурусу.       Старший мужчина почувствовал облегчение, услышав это, и ему стало немного легче от перспективы предстоящей войны. Он знал, что у мальчика есть человек, на которого он может положиться.       — Что ты знаешь о МакКиннонах? — спросил Гарри.       Арктурус задумался над вопросом. Они были известной семьёй до того, как их уничтожили во время последней войны. Это была одна из немногих семей, которую он искренне уважал, и их гибель ощущалась всем сообществом волшебников. Они были такой же старой семьёй, как и его собственная, и входили в нейтральную фракцию, когда дело касалось политической арены. Удивительно, что Риддл выбрал их в качестве мишени, это не имело никакого смысла. У них не было большого влияния, и эта семья не была такой богатыми, как некоторые другие семьи. Фентон МакКиннон, глава семьи, был очень откровенным человеком и довольно искусным бойцом, но он отказывался выбирать чью-либо сторону. Возможно, именно это сделало его мишенью. Какой бы ни была причина, Арктурус никогда не мог быть в этом уверен на 100 процентов.       — Они были старой семьёй и пользовались большим уважением, — начал он. — По какой-то причине они погибли в последней войне, почему ты спрашиваешь? — спросил Блэк юношу.       — Сириус был помолвлен с одной из дочерей, мне просто любопытно, — ответил Гарри.       — Был? — спросил Арктурус с поднятыми бровями. — Это была бы пара, которую я одобрил, — задумчиво добавил он.       Гарри молчал и ждал, когда старший мужчина продолжит. Когда он заговорил, речь зашла не о Сириусе и не о МакКиннонах.       — Ты готов к завтрашнему дню? — спросил он подростка.       — Да, — ответил Гарри. — У меня готовы порт-ключи, мантия и все остальное, что мне понадобится, — добавил он, видя, что простого «да» недостаточно.       — Хорошо, — ответил старший мужчина. — Помни, не рискуй из-за глупостей, — сказал он, указывая на подростка. — Если всё пойдёт наперекосяк, используй порт-ключ, понял? — строго спросил Блэк подростка.       — Я понял, сэр, — ответил Гарри, понимая, что пожилой человек проявляет к нему большое доверие.       Арктурус кивнул, направил свою палочку на Гарри и пробормотал отрезвляющее заклинание.       — Тебе понадобится ясная голова, пить накануне — неразумно, — твёрдо прочёл он лекцию. — А теперь поспи немного, завтра будет твоё первое настоящее испытание в этой войне, покажи им, с чем они столкнулись, Поттер, — закончил он, отстраняя молодого человека.       Гарри встал, все признаки пьяной усталости, которую он чувствовал, теперь отсутствовали. Парень кивнул старшему мужчине.       — Я сделаю это, сэр, — уверенно сказал он.       С этими словами он вышел из комнаты и направился к своей кровати, завтра Гарри Поттеру предстоял долгий день.

***

      Сириус Блэк проснулся с пронзительной головной болью и в недоумении, почему он уснул за столом в гостиной. Тут он увидел книгу, оставленную крестником, и на него нахлынули воспоминания о предыдущей ночи.       Он вспомнил обещание, данное им Гарри, и клятву, которую дал самому себе: он не подведёт его. Сириус достал свою палочку и вызвал из шкафа с алкоголем зелье от похмелья и выпил пузырёк одним большим глотком.       Гарри собирался сегодня охотиться за крысой, и Сириус знал, что ему предстоит сложная работа. Сегодняшний день должен был стать для мародёра нервным, и он планировал провести его продуктивно. Блэк уже собирался выйти из комнаты, но его прервал стук в окно. Снаружи сидела очень потрёпанная сова, которой он разрешил влететь и снял рулон пергамента, прикреплённый к её лапке. Сова подлетела и уселась на спинку одного из стульев, явно желая отдохнуть. Сириус развернул пергамент и начал читать.       Бродяга,       Прости, что так долго не отвечал, дела на континенте обстоят гораздо хуже, чем я думал. Похоже, друзья нашего тёмного знакомого здесь гораздо более заняты, чем дома. У меня была стычка с Грейбэком и несколькими другими, но я сумел ускользнуть и сейчас пробираюсь домой. Пожалуйста, передайте мои соболезнования по поводу нашего большого друга, мы скоро увидимся.       Лунатик       Облегчение, которое испытал Сириус, получив весточку от своего друга детства, было огромным, он позволил себе глубоко вздохнуть, зная, что с оборотнем всё в порядке.       Он вышел из комнаты, чтобы начать свой день, а его мысли были заняты крестником и задачей, которую он решал, и оборотнем, которого считал своим родным братом.

***

      Гарри оказался в порту Дувра, ожидая посадки на паром, который должен был доставить его в Кале. Они с Арктурусом решили, что лучше всего будет путешествовать маггловским транспортом, чтобы не вызвать подозрений, воспользовавшись порт-ключом или необоснованным аппарированием. Декабрьский воздух на побережье Англии был холодным, но освежающим, и было хорошо видно, как ровное тёплое дыхание юноши покидает его тело, когда он выдыхает. Гарри был благодарен за то, что выучил согревающие чары и активно использовал их для поддержания температуры тела. Он отказался от тяжёлого пальто или любой другой толстой одежды, которая могла бы утяжелить его или стеснить движения, понимая, что ему нужно быть как можно более лёгким и свободным.       Не имея паспорта, Гарри сел на корабль под своей мантией невидимкой и встал в укромном уголке в конце палубы. Когда паром отчалил от порта, парень наблюдал за удаляющимся от него побережьем, особенно сосредоточившись на белых скалах, которые напомнили ему песню, которую слушала его тётя Петуния в исполнении женщины. В то время он был ещё маленьким мальчиком, но до сих пор помнил, как прекрасен был голос женщины, которая её пела. Весь его мир был на том маленьком острове, который он сейчас покидал, и это действительно поразило его, насколько мал был его дом. Мир огромен, а он провёл всю свою жизнь лишь на крошечной его части. Может быть, место, где он вырос, и было маленьким, но для Гарри оно было и всегда будет местом, где находится его сердце.       Поттер знал, что если бы действительно захотел, то мог бы бежать от грядущей войны и увидеть весь остальной мир, провести остаток своей жизни, переходя с места на место, но он знал, что не будет счастлив, и мысль о том, что он может оставить свой дом в руках Риддла, вызывала у него тошноту и чувство стыда.       Гарри нахмурился при этой мысли, но тут его отвлекло появление мужчины, который нёс на руках маленькую девочку, которой было не больше пяти лет.       — Что это такое, папа? — спросила девочка, указывая на скалы вдалеке.       — Это белые скалы Дувра, Элла, — ответил он. — Когда ты видишь, что они приближаются, ты понимаешь, что едешь домой, — со знанием дела добавил мужчина.       Девочка с трепетом смотрела на скалы.       — Они очень красивые, папа, — невинным голосом сказала она.       — Да, — согласился её отец. — Прямо как ты, — сказал он, игриво ударив её пальцем по носу, чем вызвал хихиканье маленького ребёнка. — Теперь, я думаю, мы должны вернуться в каюту, не так ли, — спросил он. — Мы же не хотим, чтобы ты простудилась? — продолжил мужчина, подняв бровь.       — Да, папа, потому что мама снова будет сердиться на тебя, как тогда, когда ты сделал всю нашу одежду розовой, — строго сказала она.       — Один раз ты положил в стирку красный носок, и будешь расплачиваться за эту ошибку до конца жизни, — ворчал он про себя, уходя, чтобы отвести дочь в каюту.       Гарри улыбнулся, наблюдая за их общением, и тут его осенило внезапное осознание, прозрение, если хотите.       Да, он сражался, чтобы отомстить за себя и за то, что его семья пострадала от рук Риддла и его последователей, но не только за это, Гарри сражался за тех, кто не мог этого сделать. Он боролся за моменты, подобные тому, свидетелем которого только что стал. Он боролся за право каждого иметь детей и приводить их в безопасный мир — роскошь, которой сам Гарри был лишён. Он боролся за те ежедневные заботы, которые большинство воспринимает как должное, и он боролся за будущее, которого хотел для себя. Будущее, в котором не будет Тёмных Лордов, и будущее, в котором у него наконец-то будет семья, о которой парень всегда мечтал, семья, ради которой он сделает все необходимое, чтобы защитить и обеспечить их счастье. Гарри Поттер боролся не только за свою погибшую семью, но и за семью, которая, как Гарри надеялся, должна была появиться, и за все другие семьи, которые имели право на жизнь без конфликтов и постоянной опасности, нависшей над ними.       Он боялся, что потеряет себя в погоне за местью, как это сделал его дед, и сойдёт с пути, если эта месть не будет достигнута. Гарри понял, что да, он был очень похож на своего деда, но имел свои собственные планы, которые стоили бы ему жизни, если он потерпит неудачу, о чём Поттер отказывался даже думать.       От размышлений его отвлёк паром, прибывший в Кале, и он быстро покинул судно и направился в город, чтобы купить немного еды. Гарри слышал много хорошего о французской выпечке, и ему очень хотелось попробовать её, пока он здесь.       Поттер направился в город и быстро нашёл небольшую кондитерскую, в которую вошёл, почувствовав манящий аромат, исходящий изнутри. Под звон колокольчика из подсобки, где явно занималась выпечкой, появилась молодая женщина, вытиравшая муку с рук маленьким белым полотенцем.       — Бонжур, мадам, — поприветствовал её Гарри. — Deux Croissant, s‘il vous plait*, — продолжил он.       Женщина критически оглядела его, затем покачала головой и положила два круассана в бумажный пакет.       — Ваш французский ужасен, — передавая пакет Гарри, заявила она.       — Тогда хорошо, что у меня есть другие таланты, которые с лихвой компенсируют это, — ответил Гарри, и одарил женщину победной улыбкой. — Merci, — добавил он, протягивая несколько франков женщине, которая покраснела от намёка.       — Oui, eet ees just as well*, — сумела ответить она.       Гарри вышел из магазина, покачивая головой от удовольствия. Он посмотрел время и увидел, что до поезда осталось около получаса, поэтому решил не спеша прогуляться до станции.       Его путешествие по городу прошло без происшествий, и он наслаждался им. Гарри смотрел на то, что казалось обычной суетой и сутолокой здешней жизни, и находил, что она по-своему безмятежна. Он наслаждался архитектурой зданий, никогда не видя такого мастерства вживую. Не успел Поттер оглянуться, как оказался на вокзале, всё ещё сжимая в руках пустой пакет, в котором лежали его круассаны. Он положил его в урну, проходя мимо, и направился к поезду, на который должен был успеть. Гарри вытащил свою мантию, которую положил в ранец, и накинул на себя, чтобы скрыться от посторонних глаз, — теперь ему нужно было сосредоточиться на задаче.       Он вошёл в поезд и нашёл пустое купе, которое запер простым запирающим заклинанием и наложил на дверь простое заклятие, чтобы обеспечить свою конфиденциальность. Через некоторое время поезд отъехал от станции, и Гарри погрузился в дальнейший путь, наслаждаясь проплывающими мимо пейзажами.       Поттер ехал уже около семи часов, и с наступлением темноты уже невозможно было разглядеть проплывающие мимо пейзажи. Чтобы скоротать оставшееся время, он решил почитать книгу по зельям, которую взял с собой. Он едва начал читать страницу о Felix Felicis, как его отвлекли яркие вспышки света разных цветов, внезапно появившиеся вдалеке от поезда. Это несомненно были огни заклинаний, и Гарри не мог не удивиться безрассудству французских волшебников, использующих магию там, где магглы могли бы их увидеть, даже несмотря на отсутствие зданий. Он покачал головой, глядя на них, и напрягся, узнав типы заклинаний, которые увидел. Они не были дружественными и, несомненно, носили тёмный характер. Гарри заметил, что группа в тёмных плащах преследует другую группу, состоящую из нескольких женщин, которые убегали. Он увидел, что женщин быстро загнали в угол, и зарычал от досады. Поттер знал, что должен был вмешаться, вероятно, из-за его мании спасения людей, о которой постоянно говорила Гермиона.       С досадным вздохом он аппарировал из поезда к линии деревьев, которые находились позади и недалеко от группы людей.       Гарри появился у деревьев совершенно бесшумно, как и планировал, и сразу же обрадовался, что решил провести расследование. Преследователи были в полном облачении Пожирателей смерти и окружили женщин, которые по-французски умоляли отпустить их.       Пожиратели смерти только смеялись, и Гарри почувствовал, как внутри него закипает ярость, но то, что произошло дальше, заставило его напрячься. Взмахнув палочкой, Гарри прицелился в мужчину и ещё одним взмахом послал три чёрные стрелы в сторону Пожирателей смерти.       — Круцио, — прорычал Пожиратель Смерти, поразив одну из женщин проклятием, к удовольствию его семи компаньонов, которые смеялись над этим.       Женщина закричала в агонии и не могла ничего сделать, только дёргаться под натиском заклинания. Все тело словно горело, и ей хотелось, чтобы этот человек просто убил её и прекратил мучения.       — Ну все, кричи, шлюха, — кричал мужчина на дрожащую кучу плоти под его проклятием. — Мой хозяин....       Он прервался, внезапно вскрикнул с выражением чистого шока, когда чёрная стрела вошла в его шею сзади и торчала спереди через горло, заставляя кровь обильно течь из раны.       Его спутник справа от него тоже упал, мгновенно замолчав, так как стрела впилась ему в череп, а одна, торчащая из груди, вошла прямо в сердце через спину.       Обе группы в шоке повернулись в ту сторону, откуда прилетели стрелы: женщины — с надеждой, а Пожиратели смерти — в ярости от того, что кому-то хватило наглости прервать их. То, что они увидели, заставило их всех вздрогнуть, по позвоночнику пробежала дрожь.       Высокий, молодой и мускулистый мужчина целеустремлённо шёл к ним. Он был одет в тёмно-серое худи, джинсы и белые кроссовки. Пожирателей смерти заставил вздрогнуть не атлетизм молодого человека, а ярко светящиеся зелёные глаза, которые были хорошо видны даже в быстро наступающей темноте. По необычной бело-чёрной палочке, которую парень свободно держал в правой руке, они поняли, что он волшебник.       Женщины вздрогнули от силы, которую излучал молодой человек, они чувствовали, как от него волнами исходит магия и ярость, и стали переживать за него: шестеро против одного — не самые благоприятные шансы.       Один из более смелых Пожирателей смерти шагнул вперёд, чтобы перехватить новоприбывшего.       — Тебе не следовало вмешиваться, сынок, — крикнул он человеку, который без колебаний продолжал идти к ним. — Авада Кедавра, — прорычал Пожиратель Смерти, направляя на него убийственное проклятие.       Женщины закричали, когда проклятие устремилось к молодому человеку, который лишь слегка повернул голову, чтобы избежать струи зелёного света, пролетевшей всего в нескольких дюймах мимо него. Затем он взмахнул палочкой в сторону своего потенциального убийцы, и тот мгновенно завис в воздухе на высоте шести футов, раскинув руки, словно его распяли.       Ещё один взмах палочкой, и Пожиратель смерти закричал в агонии, когда всё его конечности были вырваны, одна за другой.       Остальные Пожиратели смерти были потрясены тем, как молодой волшебник использовал магию, и поняли, что он не промах.       Все они одновременно начали атаковать мужчину проклятиями, зная, что это лучший шанс быстро расправиться с ним и не пострадать самим.       Женщины, сидевшие недалеко, с ужасом и благоговением наблюдали, как молодой волшебник двигался со скоростью и грацией, которых никто из них никогда не видел, уворачиваясь от смертоносных проклятий и, отбивая некоторые из них, как будто они были для него не более чем неудобством. Только после того, как в него было выпущено ещё одно смертельное проклятие, он ответил собственным заклинанием. Парень создал перед собой большую, толстую плиту гранита, которая взорвалась при ударе проклятия. В мгновение ока он превратил отлетевшие обломки в длинное копье и направил его в сторону одного из мужчин, который быстро создал щит.       Гранитный снаряд просвистел в воздухе, прошёл сквозь барьер и с тошнотворным хрустом ударил человека в грудь. Женщины с нездоровым восхищением наблюдали, как тело сползает вниз по копью под тяжестью самого себя, а сам мужчина кричал во время всего спуска.       Затем молодой человек прошептал что-то бессвязное, от чего они снова задрожали и почувствовали беспокойство. На его шипение земля под одним из мужчин превратилась в голову змеи, которая мгновенно заключила другого мужчину в свою пасть до самой шеи и просто держала его там, пока тот в панике пытался вырваться.       Затем волшебник направил длинную струю кипящей воды на одного из людей в плаще, который закричал в агонии, так как его кожа раскалилась докрасна, когда вода попала на него. Затем на лице молодого человека появилось выражение глубокой сосредоточенности, а его глаза, казалось, засверкали ещё ярче. Резким движением запястья толстая молния вылетела из его палочки и ударила в ещё одного мужчину, заставив его замолчать навсегда и наполнив воздух тошнотворным запахом горелой плоти, от которого у женщин началась рвота.       Затем он повернулся к двум последним, способным сопротивляться, которые, казалось, не хотели вступать с ним в дальнейшую схватку. Он выпустил розовое, с зазубринами заклинание, которое попало одному из них в боковую часть туловища, почти разрубив его надвое, и он присоединился к своим товарищам, что лежали на земле.       Наконец Поттер с невероятной скоростью атаковал костедробителем, который вонзился в шею оставшегося мужчины, мгновенно убив его. Затем он подошёл к последнему человеку, которого захватил в змею из земли, и непринуждённо, но опасным тоном, обратился к нему.       — Где крыса? — низким голосом спросил он.       — Пожалуйста, — взмолился захваченный мужчина. — Он был с нами, когда мы нашли их, — сказал он, дрожащим жестом указывая на группу женщин.       Затем молодой человек повернулся и осмотрел окрестности своими все ещё полными ярости и светящимися глазами. Он пробормотал заклинание под нос и зарычал от разочарования, когда оно не принесло ожидаемых результатов.       — Трус, очевидно, убежал, — пробормотал парень, поворачиваясь к своему пленнику.       Затем он взмахнул палочкой и снова зашипел, освобождая человека от оков.       — Палочка, — протягивая руку, приказал он.       Тот неохотно подчинился и протянул палочку, и не стал протестовать, когда парень сломал её.       — Иди, — приказал он, жестом указывая на большой лесной массив позади них.       Пожирателю смерти не нужно было повторять дважды, он быстро направился к указанному месту.       — Ты отпускаешь его? — недоверчиво спросила одна из женщин.       Молодой человек даже не повернулся, чтобы посмотреть на них, когда отвечал.       — Он даже не доберётся до деревьев, — пояснил Гарри.       После его слов женщины повернулись посмотреть на убегающего мужчину, но увидели, как он схватился за грудь и упал на землю недалеко от первой линии деревьев.       Женщина, которая попала под Круциатус, повернулась и посмотрела на молодого человека, который теперь шёл к ним. Она взяла себя в руки и встретила его взгляд. Они все ещё светились, но уже более мягко, а ярость сменилась беспокойством.       — Вы в порядке, мадам? — мягко спросил он. — Я знаю по опыту, что это ужасно, вы можете стоять? — протягивая ей руку, спросил он, чтобы помочь подняться на ноги, и она приняла её.       Ей удалось встать на ноги, но через мгновение они подкосились, и она тут же рухнула в руки мужчины, который просто подхватил её и понёс на руках, словно она была ребёнком. Женщина чувствовала себя в безопасности, и боль, казалось, ослабла, когда она оторвалась от земли. Она не могла пошевелиться, даже если бы хотела. Пострадавшая потеряла всякий контроль над собой, когда ужас этого вечера улёгся, и зарыдала на груди молодого волшебника, а он притянул её ближе к себе и нежно обнял, пытаясь, как она знала, утешить её.       Остальные женщины наблюдали, как молодой человек, только что без зазрения совести уничтоживший восемь Пожирателей Смерти, превратился в мягкого мужчину, которого они сейчас видели. Он больше не выглядел страшным убийцей, каким был всего несколько мгновений назад, вместо этого он выглядел спасителем, каким и был. Всех их отвлёк от своих мыслей человек, обратившийся к ним.       — Нам нужно отвести её куда-нибудь подальше от холода, — мягко сказал он. — Кто из вас живёт ближе всех? — спросил парень у группы.       — Она, — заикнулась одна из женщин, указывая на свою подругу на руках. — Она живёт вон там, за холмом, — объяснила женщина, указывая на холм неподалёку.       — Хорошо, веди, — попросил он, кивнув в сторону холма.

***

      Питер Петтигрю был поражён тем, чему он только что стал свидетелем, и мог только благодарить себя за то, что он отстал, когда его команда преследовала женщин, — Питер не был создан для бега, так как был маленького роста и грузного телосложения.       Он смотрел, как неизвестный молодой волшебник расправляется с его людьми, словно они были пустым местом. Они превосходили его числом 8 к 1, а он не получил ни царапины. Магия, которую Петтюгрю видел, была наравне с магией его хозяина, и он знал, что ему придётся доложить о том, что видел и что произошло.       Питер содрогнулся при этой мысли, зная, что его ждёт наказание. Он провалил свою миссию по поимке женщины и проклинал падших за то, что они слишком заигрались и не приняли задание всерьёз. Петтюгрю бросился прочь в своей крысиной форме, чтобы как можно скорее сообщить своему хозяину, зная, что чем дольше он будет ждать, тем страшнее будет наказание.

***

      Гарри следовал за семью женщинами, которые вели его, пока он нёс последнего члена группы. Он размышлял о битве, был доволен тем, как справился. Он знал, что не может позволить никому из мужчин сбежать и доложить Риддлу, так как парень ещё не был готов выйти на из тени.       — Почему ты несёшь её, а не пользуешься своей палочкой? — подозрительно спросила одна из женщин.       Гарри не испугался вопроса и ответил женщине, которая явно не знала о проклятии Круциатус ничего, кроме того, что она видела сегодня вечером.       — Мадам, ваша подруга находилась под проклятием Круциатус, этот способ гораздо комфортнее для неё, так как я могу держать её, и она не будет сильно ударяться, а даже самое лёгкое воздействие чужой магии после этого проклятия будет для неё весьма болезненным, — объяснил он.       Вторая женщина только кивнула на его ответ и продолжила расспросы.       — Сколько тебе лет? — спросила она. — Ты выглядишь очень молодо, но твои глаза выглядят так, словно они много повидали, не так ли? — спросила женщина.       — Больше, чем ты можешь догадываться, — тихо пробормотал он, так что даже женщина, задавшая вопрос, не смогла расслышать его ответ. Гарри устал от вопросов и решил молчать, хотя видел, что женщина ждёт ответа.       Женщина продолжала выпытывать информацию.       — Вы англичанин, да? — спросила она, на что Гарри просто кивнул, но продолжал молчать.       Видя, что молодой человек не собирается больше отвечать, женщина прекратила расспросы, не желая его раздражать.       Только через десять минут группа вышла на другую сторону холма, и Гарри впервые увидел дом. Очевидно, женщина происходила из богатой семьи, поскольку это был скорее особняк, чем дом. Здание было высечено из белого камня и имело высокую стену, которая ограждала его. Несмотря на свои большие размеры, дом выглядел очень уютным и гостеприимным.       Семь женщин и Гарри, который нёс последнюю, вошли в прихожую, где одна из женщин судорожно окликнула мужчину, который вскоре появился и застыл на месте с шокированным и сердитым видом. Затем он начал кричать на Гарри по-французски, но тот понимал лишь отдельные слова.       Мужчина был высокого роста, широко сложен и выглядел довольно суровым. У него были короткие светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, и козлиная бородка, дополнявшая его внешность. У него были льдисто-голубые глаза, которые в данный момент были наполнены одновременно растерянностью и гневом, пока он продолжал свою тираду. Гарри не был запуган этим человеком, поэтому парень просто стоял и ждал, пока тот закончит свою тираду.       Мужчина был прерван одной из женщин, которая схватила его, пытаясь успокоить. Он прекратил свою тираду и прислушался к её словам. Гарри не мог понять, что она говорит, но знал, что она объясняет, что произошло. Выражение лица мужчины несколько раз менялось во время объяснения: от гнева к страху, от страха к гневу, а затем к печали в сочетании с яростью, от которой его неконтролируемо трясло. Он дал женщине несколько указаний, и она ушла их выполнять. Затем повернулся к Гарри и жестом попросил его следовать за ним, что тот и сделал, за ним последовали и остальные женщины.       Они вошли в богато украшенную гостиную, и мужчина жестом попросил Гарри положить женщину, которую он нёс, на удобный диван. Гарри подчинился, и когда он положил женщину на диван, она застонала.       — Теперь все в порядке, — успокоил её Гарри, взяв за руку. — Ты дома, — закончил он, слегка сжав её руку.       — Спасибо, — слабо ответила женщина и попыталась улыбнуться подростку, но получилась скорее гримаса.       Женщина, которая ушла выполнять указания мужчины, вернулась, неся в руках пузырёк с сильнодействующим обезболивающим зельем. Она влила зелье в горло своей подруги, которая с облегчением вздохнула, и сразу же начала выглядеть лучше.       — Ты англичанин? — спросил мужчина у Гарри.       — Да, сэр, — ответил Гарри, продолжая наблюдать за женщиной, которая уже заснула.       Мужчина просто кивнул Гарри и провёл его в смежную комнату с остальными женщинами. Теперь они находились в гостиной. Мужчина жестом пригласил Гарри присесть, и тот с благодарностью принял приглашение — он чувствовал себя немного уставшим после драки.       — Простите, что накричал на вас, я увидел свою жену в объятиях другого мужчины и предположил худшее, — с искренним раскаянием объяснил мужчина.       — Все в порядке, сэр, — ответил Гарри. — Я понимаю, — кивнув он мужчине.       Мужчина слабо, но искренне улыбнулся Гарри.       — Похоже, я у вас в долгу, месье, — заявил он деловым тоном. — Назовите, что вам нужно, и если я смогу это сделать, то это будет сделано, — твёрдо добавил мужчина.       Гарри только покачал головой, прежде чем ответить.       — Вы мне ничего не должны, сэр, — начал он. — Я помог им не для того, чтобы что-то получить, я сделал это, потому что так было правильно, — уважительно и правдиво ответил Гарри.       Мужчина выглядел ошарашенным, как и остальные женщины в комнате.       — Я что-то могу для тебя сделать? — недоверчиво спросил он.       — Нет, сэр, у меня больше денег, чем я когда-либо смогу потратить, и единственное, чего я хочу, это то, что нельзя получить, — немного грустно ответил Гарри.       — И чего же ты хочешь? — спросил мужчина, явно озадаченный ответом Гарри.       Поттер посмотрел мужчине в глаза, прежде чем ответить.       — Мира, — просто ответил он. Гарри знал, что только мир может дать ему всё остальное, чего он хотел в жизни.       Остальные обитатели комнаты смотрели друг на друга, явно смущённые появлением в комнате молодого человека. Прошло некоторое время, прежде чем они смогли достаточно ясно мыслить, чтобы продолжить расспрос юноши, который явно заблудился в своих собственных мыслях.       — Если я не могу вознаградить тебя, могу ли я хотя бы узнать имя человека, который спас мою жену? — спросил мужчина. — Семья самое дорогое, что у меня есть, — добавил он, видя нежелание юноши отвечать.       Гарри старался думать быстро, придумывая что сказать, чтобы не назвать своё имя, не желая, чтобы о его поступке стало известно. Он видел, что все присутствующие в комнате смотрят на него, ожидая ответа. Поттер уже собирался дать ответ, когда его отвлекла вошедшая в комнату светловолосая девушка.       — Папа... — она замерла, увидев, что в комнате собрались люди.       В конце концов, её взгляд остановился на Гарри, и она мягко нахмурилась, явно смущённая. Девушка медленно подошла к нему, не сводя глаз с юноши, который теперь чувствовал себя неловко. Подойдя ближе, она посмотрела ему в глаза, и они из хмурых превратились в расширившиеся от узнавания.       — ‘Арри? — потрясённо пролепетала она и бросилась к нему в объятия.       — Ты знаешь этого человека? — спросила одна из женщин.       — Конечно, я его знаю, — ответила девушка так, словно это была самая очевидная вещь в мире, и взяла себя в руки. — Он вытащил меня со дна озера в ‘Огвартсе, это, — ‘Арри Поттер, — сказала она.       Остальные люди в комнате недоверчиво посмотрели друг на друга, прежде чем одна из женщин обратилась к девушке.       — Не волнуйся, Габриэль, ‘Арри Поттер всего лишь маленький мальчик, — уверенно сказала она.       — Это он, — горячо ответила девушка. — Я чувствую это, но сейчас он выглядит иначе, и его магия изменилась, — сказала она, снова нахмурившись.       Группа критически посмотрела на Гарри, прежде чем мужчина спросил.       — Ты действительно он?       Гарри вздохнул и неохотно кивнул, понимая, что бесполезно пытаться скрыть, кто он такой. Люди, собравшиеся в комнате, задохнулись.       — Докажите это, — нахмурившись потребовала одна из женщин.       Гарри снова вздохнул и покачал головой.       — Если Габриэль — твоя дочь, то Флёр тоже твоя дочь, мы соревновались друг с другом на Турнире Трёх Волшебников в прошлом году вместе с Виктором Крамом и Седриком Диггори, — сказал он мужчине.       Видя, что они не совсем убеждены, он убрал свою палочку и произнёс.       — Клянусь своей жизнью и магией, что я Гарри Джеймс Поттер, тот самый, который участвовал в Турнире Трёх Волшебников в школе чародейства и волшебства Хогвартс в прошлом учебном году, да будет так.       Золотое сияние, окружившее его, закрепило клятву, и, чтобы доказать, что его магия все ещё цела, он простым взмахом зажёг Люмос на конце своей палочки.       Люди в комнате были по-настоящему потрясены. Прошло несколько мгновений, прежде чем кто-то из них смог заговорить, и только мистер Делакур нарушил тишину.       — Но тебе не может быть больше пятнадцати лет, — тупо заявил он. — И, тем не менее, ты с лёгкостью побеждаешь 8 взрослых волшебников, — покачав головой, добавил мужчина.       Гарри только пожал плечами на его замечание и промолчал.       — Он сделал что? – потрясённо сказала Габриель.       Её отец вздохнул и объяснил дочери, что произошло. Выслушав объяснения, она бросила на Гарри взгляд, который он не смог расшифровать, и вышла из комнаты.       — Месье Поттер, — начал месье Делакур. — Вы спасли обеих моих дочерей, а теперь и мою жену, и я никак не могу отплатить этот долг, — качая головой, пробормотал он.       — Нет никакого долга, сэр, — твёрдо сказал Гарри. — В основном я оказался в нужном месте в нужное время, — объяснил он.       Другой мужчина посмотрел на Гарри оценивающе, а затем спросил.       — Это правда, что он вернулся? — серьёзно спросил он.       — Волдеморт? — спросил Гарри, заставив всех присутствующих в комнате вздрогнуть.       — Да, — ответил мистер Делакур.       — Да, вернулся, — просто ответил Гарри. — Это Пожиратели смерти напали на вашу жену и остальных дам ранее, — объяснил он мужчине.       — Это многое объясняет, — сердито пробормотал француз.       — Правда? — в замешательстве спросил Гарри.       — Да, так и есть, — сказал другой мужчина. — Похоже, они собирались увести мою жену со сцены, чтобы у них был рычаг давления, чтобы французы не вмешались, — добавил он.       Увидев растерянный взгляд Гарри, мужчина, продолжил объяснять.       — Видите ли, месье Поттер, я глава ДМП во Франции, и он должен знать, что я ни за что не стал бы рисковать своей женой. Неназываемый должен был знать, что если у него будет моя жена, то я помешаю французам помочь вашей стране, — заключил он.       Гарри кивнул в знак согласия с его логикой.       — Почему вы здесь, месье Поттер, — спросил мужчина.       — Я искал человека, который был с Пожирателями смерти, но он, без сомнения, сбежал, когда увидел, что я с ними сделал, — с горечью ответил Гарри.       — Сириус Блэк? — спросил мужчина. Увидев растерянность молодого человека, он сказал. — Да, я всё о нем знаю, ваша история известна даже здесь, — заметил он.       Гарри покачал головой.       — Сириус невиновен, я искал Питера Петтигрю, это он выдал моих родителей, — ответил Гарри, его вспыльчивость возросла, заставив женщин вздрогнуть от вспышки магии, которую он непреднамеренно выпустил.       — Merdé, — сказал мистер Делакур. — Ваше правительство умеет всё испортить, не так ли? — спросил он.       — Вы даже не представляете, сэр, — ответил Гарри, покачав головой.       — Пожалуйста, месье Поттер, зовите меня Жан, вы заслужили это право, — сказал он подростку.       — Только если вы будете называть меня Гарри, — ответил младший.       — Хорошо ‘Арри, — с усмешкой сказал Жан.       Не успел разговор зайти дальше, как вернулась Габриэль с той, кого Гарри узнал, как Флёр. Оба подростка стояли по обе стороны от матери, помогая ей войти в комнату. Они осторожно усадили её на диван рядом с Жаном, и Флёр тут же бросилась в объятия Гарри.       — Я так рада, что с тобой все в порядке, ‘Арри, — плакала она у него на груди. — И спасибо тебе за то, что спас маму, — всхлипывала Флёр.       Гарри просто обхватил её руками и позволил девушке выплакаться. Ему не очень нравилась эта ситуация, но он знал, что в данный момент мало что может сделать.       — Все хорошо, Флёр, — сказал он, утешительно поглаживая её по спине. — С ней все будет хорошо, я обещаю, ей просто нужно отдохнуть, — со знанием дела закончил он.       В конце концов, молодая женщина отстранилась от молодого человека и впервые с тех пор, как вошла в комнату, посмотрела на него как следует.       — Ты больше не маленький мальчик, — со смехом сказала она.       Гарри присоединился к смеху, вспомнив ночь, когда его имя прозвучало из кубка, и предвзятое мнение Флёр о нём.       — Нет, не очень, — в конце концов ответил он.       Без предупреждения она схватила его за рубашку и нежно поцеловала в губы, на что он инстинктивно ответил.       — Спасибо тебе, ‘Арри, — сказала она, покраснев после того, как отстранилась. — Действительно, спасибо тебе, — добавила она и снова встала.       — Не за что, Флёр, — улыбнувшись ей, ответил Гарри.       Люди, собравшиеся в комнате, были потрясены поступком девушки, а Жан, который разговаривал со своей женой, первым взял себя в руки.       — Ты очень любопытный молодой человек, ‘Арри, — качая головой, сказал он.       — Любопытный? — нахмурившись, спросил Гарри, зная, что любопытство обычно не является чем-то хорошим.       — Да, очень, — ответил Жан. — Ты находишься в комнате в компании одиннадцати вейл, но на тебя это не влияет, не так ли? — спросил он подростка.       К удивлению, всех присутствующих в комнате, Гарри вдруг разразился смехом, и ему потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки.       — Мне очень жаль, — сказал он всем. — Просто дома меня считают пропавшим без вести, а один из слухов, напечатанных в газете, гласит, что я перенапрягся в конклаве вейл и умер или потерял счёт времени, это просто напомнило мне об этом, вот и всё, — хихикая, объяснил Гарри.       Жан покачал головой и тоже засмеялся, а женщины покраснели и выглядели немного смущёнными.       — Мне очень жаль, — искренне сказал Гарри женщинам, — Я не хотел вас обидеть.       — Нет, мистер Поттер, мы не обиделись, — объяснила одна из женщин. — Любой из наших конклавов приветствовал бы молодого человека с вашей силой и волей, — довольно соблазнительным тоном пояснила она, прикусив нижнюю губу от своих мыслей.       Гарри поднял на неё бровь, но промолчал и обратился к Жану.       — Отвечая на ваш вопрос, да, я невосприимчив к шарму вейл, — сказал он мужчине, который благодарно кивнул.       — Значит ты очень волевой человек, — просто ответил он. — Я обхожусь только женой и дочерями, но мне приходится носить вот это, когда вокруг больше людей, — объяснил Жан, доставая из-под рубашки серебряную цепочку со светящимся фиолетовым кулоном. — Это амулет, созданный вейлой, чтобы помочь бороться с шармом, — сказал он, держа цепочку так, чтобы Гарри мог видеть.       Гарри кивнул мужчине, зная, что такой амулет очень редко встречается за пределами общины вейл.       — Я думаю, вам нужно поставить больше заклятий для защиты дома, — вдруг сказал Гарри, понимая, что Риддл так просто не сдастся, если он действительно хочет похитить жену Жана.       — Это то, что я только что обсуждал с Аполлин, — ответил Делакур. — Это сложно, так как наша магия отличается, и большинство защит мешают здешним магическим полям, — сказал он, жестом указывая на женщин.       — А как насчёт чар Фиделиуса? — спросил Гарри.       Жан покачал головой.       — Это могло бы сработать, но собственность слишком велика, и я не знаю никого, кто мог бы наложить чары, — в отчаянии сказал он.       — Я могу сделать это для вас, если ты мне доверяешь, — предложил Гарри.       — Спасибо, ‘Арри, но ты и так уже много сделал для моей семьи, — покачав головой, ответил Жан. — Я не могу просить тебя и об этом.       — Если это обеспечит вам всем безопасность, то я, честно говоря, не возражаю, и это избавит меня от беспокойства за вас, когда я уеду, — искренне сказал Поттер.       Жан переглянулся со своей женой и двумя дочерями и кивнул в знак согласия.       — Достаточно ли ты силен? — спросил он молодого человека.       Гарри пожал плечами в ответ.       — Думаю, да, — ответил он.       — Какое самое сильное заклинание, которым ты можешь управлять? — спросил он далее.       Гарри не хотел отвечать, но быстро вспомнил, что большинство присутствующих людей были свидетелями того, как он убил 8 человек этим вечером.       — Адское Пламя, — тихо сказал Гарри, заставив всех женщин в комнате вздрогнуть, что заставило Гарри посмотреть на них в замешательстве.       — Это единственный огонь, который может нам навредить, — объяснила Флёр.       — Ты полностью его контролируешь, не так ли? — спросил Жан.       Гарри кивнул в ответ.       — Я бы показал вам, но ваш дом перестанет существовать меньше чем через несколько минут.       Женщины снова вздрогнули, а Делакур умоляюще посмотрел на него.       — А как насчёт патронуса? Это — хороший индикатор силы и контроля волшебника, — cказал француз.       Гарри понял, о чем тот спрашивает, поэтому он вскинул палочку в руке и подумал о фотографии на его прикроватной тумбочке, как и всегда, когда произносил это заклинание.       — Expecto Patronum, — тихо сказал он, заставив своего фестрала появиться из палочки с обычным ослепительным светом.       В комнате воцарилась тишина, все смотрели на патронуса, которого наколдовал юноша. Габриель подошла к почти твёрдому зверю и подняла руку, чтобы коснуться его.       — Он прекрасен, — прошептала она, — Я чувствую его, он такой тёплый, — добавила Габриель, потрясённая.       Гарри взмахнул своей палочкой, и существо исчезло, заставив остальных вынырнуть из своих задумчивостей.       — Ну, ты достаточно силен, если ты уверен, то мы можем приступить, — заявил Жан.       — Да, я могу это сделать, — ответил Гарри. — Кто будет твоим хранителем тайны? — спросил он.       — Это буду я, — настояла Флёр. — Твоя работа рискованная, папа, это должна быть я, — сказала она своему отцу, который выглядел так, будто хотел возразить, но кивнул на её доводы.       — Хорошо, стой на месте, — сказал Гарри женщине. — А остальные просто оставайтесь спокойны, вы будете чувствовать себя растерянными, но все будет в порядке, — твёрдо объяснил он.       После этого он начал напевать на латыни и размахивать своей палочкой вокруг Флёр в замысловатых узорах, за которыми остальные не могли уследить. Все женщины чувствовали исходящую от молодого человека силу и снова содрогнулись от неё. Через некоторое время Флёр окутало ярко-голубое сияние, и Гарри почувствовал, как его магия истощается. Обитатели комнаты тупо смотрели вокруг, выглядя очень потерянными.       — Ты должна записать местоположение своего дома и показать его им, — приказал Гарри Флёр, и та подчинилась, создав перо, чернила и пергамент. Она написала адрес дома и передала его отцу, который прочитал его и передал по комнате остальным жильцам. Когда дело дошло до Гарри, он передал его Жану, не читая.       — Я знаю, где находится дом, потому что я наложил чары, но я забуду месторасположение, когда уйду, — заверил он мужчину.       — Non, ‘Арри, — ответил Жан. — Здесь тебе всегда рады, — твёрдо сказал он, передавая пергамент обратно Гарри, который прочитал его и кивком вернул обратно.       Группа сидела в тишине некоторое время, пока Гарри не нарушил её.       — Ладно, я должен пойти и сообщить плохие новости нескольким людям, — объявил он.       Жан встал и протянул молодому человеку руку, которую Гарри принял и пожал.       — Спасибо тебе, ‘Арри, за все, — искренне сказал он. — Я не могу обещать, что моё правительство поможет вашей стране, но я приеду, если ты позовёшь, и окажу столько помощи, сколько смогу, когда она тебе понадобится, oui.       — Спасибо, Жан, — ответил Гарри. — Возможно, я приму ваше предложение, помощь — это то, чего мне сейчас не хватает, и к тому времени, когда министерство вытащит голову из задницы, может быть слишком поздно, — со вздохом сказал он.       — Ты хороший человек, ‘Арри Поттер, и не волнуйся, я приведу в порядок то, что ты здесь оставил, — усмехнулся он, показывая на холм, с которого они спустились.       Аполлин встала, взяла лицо Гарри в свои руки и поцеловала его в щеку, которая слегка согрелась.       — Спасибо вам, месье Поттер, за все, — просто сказала она и села обратно, явно всё ещё ощущая последствия проклятия.       Габриель обняла его и поцеловала в другую щеку, выражая те же чувства, что и её мать.       — Я провожу тебя, — немного грустно сказала Флёр и начала вести его к двери.       Перед уходом Гарри повернулся к группе и обратился к остальным женщинам.       — Было приятно познакомиться с вами, дамы, и, возможно, однажды я найду ваш конклав, — с ухмылкой сказал он и весело подмигнул, заставив женщин покраснеть.       Жан разразился хохотом, а Гарри обнаружил, что раздражённая Флёр тащит его из комнаты за заднюю часть дома.       — Тебе обязательно было это говорить? — с жаром спросила она. — Ты заставляешь их возбудиться, — хмурясь, простонала Делакур.       Гарри ничего не сказал, но рассмеялся над ситуацией, в которой он оказался. Поттер был рад, что они расстаются на лучших условиях, чем обсуждение приближающейся войны.       Вскоре они подошли к входной двери, и Гарри собрался пройти, но был остановлен Флёр, которая крепко обняла его.       — Пожалуйста, будь осторожен, ‘Арри, — умоляла она, и Гарри увидел, что она снова готова расплакаться.       — Я постараюсь, — ответил он, нежно обнимая её за плечи и глядя ей в глаза.       Она глубоко сглотнула, кивнула ему и ещё раз нежно поцеловала его в губы.       — Пиши мне, когда сможешь, — сказала она, и это прозвучало скорее, как вопрос, чем как просьба.       — Я обещаю, — ответил Гарри и вернул ей поцелуй, после чего повернулся и пошёл прочь. Ему предстояло сообщить плохие новости старому угрюмому хмырю и очень упрямому крёстному отцу, чего ему совсем не хотелось делать.