Honour Thy Blood

      Сегодня был день, которого Гарри ждал почти два года, день, когда он сможет увидеть своего крёстного отца свободным человеком, если не случится ничего плохого. Он нервничал, в этом Поттер охотно признался. Парень знал, что в волшебном мире ничто не гарантировано, но он сделает всё возможное, чтобы убедиться, что несправедливо обвинённый человек свободен, чтобы тот мог жить той жизнью, которой был лишён последние четырнадцать лет.       Гарри знал, что сегодня они с Арктурусом произведут фурор в обществе, но ему было все равно. В его глазах он поступал правильно, и с радостью пожертвовал бы своей популярностью и общественным мнением, чтобы добиться успеха в том, что нужно было сделать. Он также надеялся, что после их с Арктурусом публичного выступления суд над его крёстным отцом не будет восприниматься большой проблемой.       Гарри сидел напротив пожилого мужчины, как всегда, пока они ели, и он видел, что тот взволнован. Его глаза горели от волнения и предвкушения, и Гарри был уверен, что Арктурус планирует что-то грандиозное и запоминающееся. Единственный раз, когда Гарри видел старшего Блэка в таком хорошем настроении, был тот, когда он собирался устроить кому-то хорошую выволочку. Поттер знал, что сегодня этот человек будет в своей стихии, ведь в одной комнате соберётся столько потенциальных «идиотов», которых нужно оскорбить и унизить, для их же блага, разумеется.       Гарри покачал головой при этой мысли; сегодняшний день будет, по меньшей мере, очень занимательным.       — Ты готов, Поттер? — неожиданно спросил пожилой мужчина, в его голосе слышалось ликование.       Гарри кивнул ему и ухмыльнулся.       — Ты выглядишь как ребёнок на Рождество, — заметил парень.       — О, это будет самое весёлое, что у меня было за последние годы, — ответил Блэк с ухмылкой. — Давно пора кому-то выбить пыль из этих застоявшихся старых марионеток и нассать в лицо ублюдкам, которые дёргают за ниточки, — объяснил Арктурус.       — И это твой план? — спросил Гарри, приподняв бровь.       — Да, — просто ответил Арктурус. – Собрание Визенгамота никогда не было хорошим, если я не расстраивал общество, а мне нужно наверстать пятнадцать лет. Некоторые из этих говнюков стали слишком велики для своих сапог без хорошего пинка под зад, чтобы держать их в узде, и к тому времени, когда я с ними закончу, они будут стоять в очереди, чтобы либо поцеловать меня в задницу, либо чтобы убить меня, — закончил он.       — Скорее всего, последнее, — с горечью пробормотал Гарри.       — С тем, что я планирую, будет несколько мокрых и коричневых штанов, это я могу пообещать, — загадочно ответил Арктурус. — Помни о чарах гламура и не садись рядом со мной, — добавил он.       — Почему? — озадаченно спросил Гарри.       — Драматический эффект — Поттер, как только ты объявишь о себе, Фадж начнёт раздувать из мухи слона, — сказал он. — Просто подожди и увидишь, — качая головой, посоветовал Блэк.       Гарри глубоко выдохнул воздух, но кивнул. Он знал, что его мнение уже не изменить, когда Арктурус всё решил, так что ему придётся просто подыграть. Кроме того, Блэк был гораздо более сведущ в политике, так что прислушаться к его мнению было определённо в пользу Гарри.       — Пришло время забрать моего внука-идиота, — объявил пожилой мужчина. — Помести его под мантию-невидимку и проследи, чтобы он не высовывал свою тупую морду, Поттер, ради всего святого, не дай ему всё испортить, — сурово закончил Блэк.       — Я буду держать его в узде, — пообещал Гарри.       — Хорошо, если нет, то род Поттеров закончится на тебе, мальчик, — предупредил Арктурус. – И, Поттер? — спросил он, убедившись, что привлёк его внимание. — Не терпи дерьмового отношения, ни от кого из них, Карлус не терпел, и ты тоже не должен, ты — Поттер, не забывай об этом, — твёрдо напомнил Блэк.       Гарри сглотнул и кивнул, он знал, что этот человек не шутит.       Гарри собрал все необходимое и аппарировал за своим крёстным, чувствуя, что всё больше и больше нервничает из-за предстоящего дня.

***

      Если Гарри и нервничал, то это было ничто по сравнению с тем, что чувствовал Сириус Блэк. Он знал, что сегодня станет либо свободным человеком, либо снова узником Азкабана. Одна эта мысль приводила его в ужас; не то чтобы он не мог пережить это снова. Больше всего его пугало то, что Гарри останется один на один с грядущим, мысль, которая преследовала Сириуса с тех пор, как его крестник сообщил ему, что передал крысу в ДМП. Сегодня многое могло пойти не так, и Сириус молился всём известным ему божествам, чтобы они были благосклонны к нему.       От размышлений его отвлекло появление Гарри, которого он сразу же обнял.       — Нам не нужно делать этого, Гарри, — забормотал он. — Мы можем просто оставить всё как есть, тогда, по крайней мере, я смогу быть здесь, когда понадоблюсь, — умоляюще добавил Блэк.       Гарри улыбнулся своему крёстному отцу и понял его настрой.       — Успокойся, Бродяга, — сказал он. — Если что-то пойдёт не так, я лично приду и вытащу тебя из Азкабана, — пообещал он, заставив анимага слабо улыбнуться в ответ. — Просто верь в старика, он бы не позволил этому случиться, если бы не был уверен, — объяснил Гарри.       — Я знаю, просто это трудно, Гарри, — ответил Сириус, сглотнув. — Прошло четырнадцать лет, а я, возможно, и не жил. Я потерял тебя и все остальное, что мне было дорого, но после сегодняшнего дня у меня может появиться шанс снова обрести что-то вроде жизни, — закончил он.       Гарри положил руку на плечо своего крёстного отца и слегка сжал его.       — Я знаю, что жизнь была жестока к тебе, но после сегодняшнего дня мы все наверстаем, обещаю, — уверенно произнёс Гарри.       Уверенность, которую демонстрировал его крестник, значительно успокоила мужчину, и он понял, что подросток не даст ему сбиться с пути. Сириус смотрел на мальчика и не мог не гордиться тем, каким человеком он становится.       — Спасибо, Гарри, — искренне сказал он. — Я не знаю, что бы я без тебя делал, — добавил Блэк.       — Я бы тоже, Бродяга, — ответил Гарри. — А теперь пойдём и добьёмся твоей свободы, дворняга? — с ухмылкой спросил он.       Сириус выглядел оскорблённым.       — Я хочу, чтобы вы знали, что я, Сириус Орион Блэк, собака самой высокой породы, — ответил он, превращаясь в чёрное чудовище и принимая величественную позу.       Гарри покачал головой. Именно такие моменты он начал по-настоящему ценить, и после сегодняшнего дня, с нетерпением ждал ещё многих подобных моментов.

***

      Пройдя через контрольно-пропускной пункт, Гарри и Сириус направились к залу, в котором должно было состояться собрание волшебников. Гарри заметил Амелию Боунс, которая сканировала прохожих, явно кого-то ища. Ему удалось поймать её взгляд и кивнуть ей, на что она жестом пригласила его присоединиться к ней в комнате справа от себя.       — Поттер, я полагаю, — заявила она, когда он закрыл дверь за собой и своим крёстным отцом.       После его кивка она продолжила.       — Мне удалось дать наводку всем крупным изданиям в стране, чтобы Фадж не смог просто замять это дело, — объяснила она. — Он сразу поймёт, что что-то происходит, но к тому времени будет уже слишком поздно, — с ухмылкой добавила Амелия.       — Хорошая мысль, — похвалил её Гарри, не подумав о таком варианте. — Есть кое-что, о чем вам следует знать, мадам Боунс, — сообщил ей Гарри.       — О чём именно, Поттер? — спросила она предупреждающим тоном.       — Я не хочу портить сюрприз, просто хочу, чтобы вы были готовы ко всему, — загадочно ответил он, несколько секунд раздумывая, не посвятить ли её во все детали.       — Мне не нравится, как это звучит, — качая головой, пробормотала она.       — О, это хорошо повлияет на ход дела, но, конечно, вызовет фурор, так что будьте готовы, — с ухмылкой ответил Гарри.       — Почему у меня такое чувство, что однажды мне придётся тебя арестовать? — с грустью спросила она. — Ты привёл его? — добавила Боунс.       — Он здесь, — сказал Гарри, жестом указывая на место рядом с собой.       Сириус снял мантию с головы, чтобы показать, что он присутствует.       — Хорошо, — ответила она. — Не высовывайтесь, пока Петтигрю не будет объявлен виновным, у меня есть несколько авроров в толпе, чтобы убедиться, что ничего не случится, и Поттер? — сказала она, повернувшись лицом к Гарри. — Будьте бдительны, я не исключаю, что кто-то из них попытается напасть на вас или на него, — закончила она, кивнув в сторону анимага.       — Я был бы рад такой попытке, — искренне возразил Гарри.       Амелия покачала головой.       — Я уверена, что да, но у меня есть ещё одна просьба, — сказала она с очень серьёзным видом.       — И какая же? — спросил Гарри.       — Не упоминай о Тёмном Лорде, — твёрдо попросила она. — Сегодня мы хотим освободить твоего крёстного отца, всё остальное подождёт, мы не хотим давать им повод дискредитировать тебя, мы хотим войти и выйти, как можно быстрее, это и так вызовет достаточно большой переполох, — предупредила она.       Гарри кивнул.       — Вы правы, у меня есть план на этот случай, доказательства будут неопровержимыми, — ответил он.       — Хорошо, а теперь идите и присаживайтесь, скоро начнётся, — проинформировала Амелия.       Гарри и Сириус вошли в зал и увидели, что почти все места, заняты. Поймав взгляд Джонатана Гринграсса, который сидел в секции старших семей, Гарри подмигнул ему. Через мгновение мужчина понял, кто это, и покачал головой, ухмыляясь в знак узнавания.       Ему удалось найти пару мест примерно в середине зала, и он решил просто подождать, пока начнётся празднование. Он заметил, что Дамблдор смотрит на него с места главного мага, и кивнул ему. Брови старика почти исчезли, когда он понял, кто этот незнакомый молодой человек, и его глаза заблестели в предвкушении: очевидно, ему ещё не сказали о крысе.       Гарри наблюдал, как Корнелиус Фадж вошёл в зал в окружении своих обычных соратников, включая, к радости Гарри, Люциуса Малфоя, который вышагивал рядом с министром. Фадж приостановился, когда понял, насколько заполнен зал, но сумел хорошо скрыть своё потрясение и занял место рядом с Дамблдором, а Малфой расположился справа от него.       Когда все сели, Дамблдор несколько раз стукнул молоточком, чтобы заставить зал замолчать.       — Дамы и господа, нас попросила собраться здесь сегодня леди Амелия Боунс, глава департамента магического правопорядка, чтобы обсудить вопрос о серьёзной несправедливости, — объяснил он. — Мадам Боунс, слово за вами, — сообщил ей Дамблдор.       — Спасибо, Верховный Чародей, — сказала она, склонив голову в сторону старшего волшебника. — Дамы и господа, я держу в руках протокол ареста и осуждения, который представляет собой очень интересное чтиво, и, если бы он не попал в поле моего зрения, я бы никогда не взглянула на него, полагая, как и вы все, что данный человек виновен во всем, к чему относится этот протокол, — начала она. — Я хотела бы зачитать вам кое-что из этих записей и прошу вас набраться терпения и быть снисходительными ко мне, — попросила мадам Боунс.       Среди собравшихся раздался небольшой ропот, которые явно считали, что их время тратится впустую по такому незначительному поводу, но они позволили главе ДМП продолжить.       — Дело начинается в июне 1977 года с обвинения в публичной непристойности, — снова начала она. — Человек, о котором идёт речь в этой записи, опьянел после окончания Хогвартса и разделся перед группой проходящих мимо ведьм на Косой Аллее, заявив, что «моя палочка превосходит всё, что вы увидите за свою жизнь». — Она сделала паузу, чтобы в комнате прошли небольшие вспышки смеха. — Затем этот человек продолжил блевать на одну из ведьм и провозгласил, что «теперь она подходит для любого бала, поскольку на ней содержимое самого лучшего желудка во всей стране», — закончила она, покачав головой.       В комнате раздалось ещё несколько смешков, и Гарри почувствовал, как его крёстный отец задрожал, пытаясь взять себя в руки под мантией рядом с ним. Гарри просто накрыл лицо ладонью и ждал, когда этот момент пройдёт.       — Мужчину обязали выплатить штраф в размере 100 галеонов и принести официальные извинения женщине, — продолжила Амелия, когда смех утих. — Было ещё несколько менее серьёзных инцидентов с участием того же мужчины, и каждый раз его арестовывали, приговаривали к выплате штрафов и общественным работам, и всё это было зафиксировано в этом деле, — пояснила она, размахивая документами. — Поэтому я считаю, что будет справедливо считать его в лучшем случае обычным нарушителем спокойствия, согласны? — спросила она собравшихся.       Члены Визенгамота пробормотали согласие, и Амелия продолжила.       — Когда мы переходим к 1981 году, ситуация резко изменилась к худшему, — серьёзно продолжила она. — Запись об аресте от 2 ноября того года гораздо серьёзнее: четырнадцать пунктов обвинения в убийстве, — пояснила она. — Я, конечно, имею в виду уголовное прошлое некоего Сириуса Ориона Блэка, — закончила мадам Боунс.       В зале поднялся страшный шум, и потребовалось несколько минут, чтобы он успокоился.       — Что это означает, Амелия? — крикнул Фадж, покраснев то ли от ярости, то ли от смущения.       — Ну, на этом запись заканчивается, — объяснила ведьма. — Есть запись об аресте, но нет ни протокола суда, ни документального подтверждения приговора, — добавила она.       — Его приговор — пожизненное заключение в Азкабане, — в ярости ответил Фадж. — Он виновен, в этом нет сомнений, — предупреждающе сказал он, с ноткой угрозы в своём тоне.       — Я изучила этот вопрос, — продолжила Амелия, — и оказалось, что никакого суда не было, и Сириус Блэка просто бросили в Азкабан, — сообщила она залу.       — Ну, это легко исправить, я приговорю и осужу его сейчас, — ответил Фадж, как будто вопрос был решён.       — Вообще-то, Корнелиус, ты этого не сделаешь, — ответила Амелия.       — И почему это, директор Боунс? — спросил Фадж, намеренно используя её должность. — Я министр магии и считаю, что это в моих силах, — самодовольно ответил он.       — А я — глава ДМП, и в мои обязанности входит следить за тем, чтобы судебные процессы были завершены, а приговоры соответствовали совершенному преступлению, — ответила она. — И причина, по которой вы не вынесете приговор Сириусу Блэку, заключается в том, что были представлены новые доказательства, которые фактически очищают его имя, — самодовольно добавила она.       В зале снова поднялся шум, многие мужчины и женщины выкрикивали, что они думают об этой информации.       — Дело четырнадцатилетней давности, Амелия, какие могут быть новые доказательства? — запыхавшись, спросил Фадж.       — Новый подозреваемый, — просто ответила Амелия.       — Невозможно, — ответил Фадж, на что Амелия подняла брови.       — Введите его, — крикнула она в сторону дверей зала.       Дверь открылась, и в комнату вошли Кингсли Шеклболт и Грозный Глаз Муди, таща за собой Петтигрю.       Гарри увидел, как Малфой покраснел, а несколько человек в комнате неловко переместились, и он не преминул обратить на них внимание.       Два аврора усадили и привязали мужчину к стулу, который уже был установлен в центре комнаты.       — Дамы и господа, представляю вам Питера Петтигрю, — представила Амелия приземистого мужчину.       Снова раздалось множество криков возмущения, и потребовался пушечный выстрел палочки Дамблдора, чтобы заставить их замолчать.       — Питер Петтигрю — национальный герой, — крикнул Фадж главе ДМП. — Именно благодаря ему мы схватили Блэка, — добавил он. — Я не знаю, кто этот человек, но вы перешли черту, — с рёвом закончил он, указывая дрожащим пальцем на волшебника.       — Это тот человек, о котором говорилось, это подтверждено несколькими источниками, — объяснила она, игнорируя министра.       — Тогда почему он находится под арестом? — спросил он. — Конечно, мы как нация должны праздновать возвращение героя, а вы связали его, как обычного преступника, — возразил он, но выглядел явно нервным.       — Он находится под арестом, поскольку был задержан представителем общественности, который узнал его и точно знает, что он виновен не только в убийстве магглов, в котором обвиняется Сириус Блэк, но и в продаже Поттеров Сами-Знаете-Кому, что привело к их смерти, — объяснила Амелия, звуча немного самодовольно.       Фадж явно заволновался, особенно при упоминании Волдеморта.       — И какие у вас есть доказательства этого? — спросил он.       — Для начала, — начала Амелия, — мы допросили Петтигрю под веритасерумом, и он рассказал несколько очень интересных вещей, — продолжила она. — И, — продолжала она, подходя к очень трясущемуся Петтигрю, — вот это, — сказала она, задирая левый рукав и показывая тёмную метку на предплечье мужчины.       В комнате раздался вздох, когда татуировка стала видна. Было видно, что Фадж крепко задумался. Признание невиновности Сириуса сделало бы его политическое положение очень шатким, тем более, что собравшиеся ведьмы и волшебники принадлежали преимущественно к старым семьям, которые, несмотря на личные чувства к этому человеку, не отнеслись бы с пониманием к тому, что один из них подвергается несправедливому преследованию до такой степени.       — Метка ничего не значит, — сердито ответил он. — Некоторые из самых выдающихся членов нашего общества получили это уродство не по своей воле, оно было дано им под проклятием Империус, — заключил он, кивнув.       — Возможно, это и так, Корнелиус, — скептически отозвалась Амелия, — но вы не можете разрушить чары Фиделиуса не по своей воле, даже если на вас наложили Империус или дали веритасерум, — пояснила она. — Дело в том, что Питер Петтигрю виновен, иначе зачем бы он скрывался все эти годы? — спросила она у зала в целом.       — Возможно, он был напуган, — попытался Фадж.       — Чем именно? — ответила Амелия, приподняв бровь. — Сириус Блэк был в Азкабане, и Петтигрю называли героем, какая у него может быть причина провести большую часть последних четырнадцати лет, скрываясь в форме анимага? — спросила она.       — Амелия, Питер Петтигрю не анимаг, — с триумфом ответил Фадж. — Его нет в реестре, и никто не был зарегистрирован почти сорок лет, — уверенно заключил он. — А теперь, если вы не можете предложить мне никаких других доказательств, кроме ничего не значащей метки и собственных домыслов, мы закончим этот фарс, — с резким кивком сказал он.       Амелия уставилась на мужчину, не в силах поверить, что он мог подумать, что она так легко позволит ему замять дело.       — Перестань, Корнелиус, ты не хуже меня знаешь, что существуют сотни незарегистрированных анимагов, — заметила она. — И я с радостью снова введу ему веритасерум, чтобы доказать всем присутствующим, что мои слова — правда, — ответила она.       Люциус Малфой наклонился к Фаджу и прошептал ему на ухо, отчего тот энергично кивнул и победно ухмыльнулся.       — Веритасерум можно использовать только в том случае, если есть уверенность, что человек находится в здравом уме и не подвергался заклинаниям, изменяющим сознание, — ответил он. — И я уверен, что если то, что вы сказали, правда, что этот человек провёл более десяти лет в форме анимага, то он не в том психическом состоянии, чтобы нести ответственность за сказанное под этим зельем. Добавьте к этому, что его привёл представитель общественности, как вы говорите, мы не можем гарантировать, что его разум не был изменён, чтобы подтвердить то, что вы утверждаете, — ответил он. — Поэтому в интересах нашего общества я не разрешаю вам продолжать, и все дела, связанные с мистером Петтигрю сегодня, будут вычеркнуты из протокола, а присутствующим СМИ не будет позволено публиковать или говорить о чем-либо, засвидетельствованном здесь сегодня утром, перед уходом каждого будет дан обет молчания, — с ухмылкой заключил он.       Гарри уже достаточно насмотрелся на выходки министра, и, проведя рукой по лицу, он развеял свой гламур и встал.       — Я так не думаю, Фадж, — громко произнёс он, но контролируя свои эмоции.       Министр посмотрел на молодого человека и нахмурился.       — И что же вас так беспокоит? — раздражённо спросил он.       — Это я задержал и привёл его, — ответил Гарри.       — И кто же вы такой? — спросил Фадж, приподняв бровь.       — Лорд Гарри Джеймс Поттер, — нейтрально ответил подросток.       В комнате воцарилась тяжёлая тишина, когда до всех дошло, кто этот молодой человек. Многие сидели с открытыми ртами, а некоторые выглядели так, словно им дали пощёчину.       Гарри наслаждался шоком на лице Люциуса Малфоя и улучил момент, чтобы взглянуть на ещё более бледного мужчину.       Именно эти глаза привели Люциуса в такое состояние, он помнил этот изумрудный огонь, от которого ему тогда было очень не по себе, но сейчас он вызывал дрожь в каждой клетке его существа.       Фаджу потребовалась минута, чтобы прийти в себя, но когда он это сделал, то снова вернулся в политический режим.       — Что ж, мистер Поттер, очень мило, что вы вышли из леса, — неискренне произнёс он. — Мы искали вас в течение некоторого времени и были очень обеспокоены вашим благополучием, — продолжил Фадж. — Но вы должны знать, что вам, как несовершеннолетнему волшебнику, запрещено находиться здесь, — с ухмылкой пояснил он. — Поэтому я вынужден любезно попросить вас пройти с аврорами, которые будут сопровождать вас в мой кабинет, и когда эта встреча завершится, мы передадим вас под опеку министерства, поскольку, похоже, ваши нынешние опекуны явно не подходят для ухода за ребёнком, — заключил он.       — Вообще-то, Корнелиус, — вклинился Дамблдор, — лорд Поттер может находиться здесь с разрешения своих опекунов. Как вы точно определили, опекуны лорда Поттера были неподходящими, поэтому я, как верховный чародей и директор Гарри, передал его под опеку более подходящему опекуну, — объяснил он, весело сверкнув глазами.       — Я сам буду судить подходящие эти опекуны или нет, — раздражённо ответил Фадж. — Я уверен, что смогу найти подходящую семью, в которой Поттер сможет жить в обозримом будущем, — сказал он, бросив взгляд в сторону Малфоя, который Гарри не пропустил.       — Я был бы очень рад поселиться у мистера Малфоя, если он будет так любезен предложить своё гостеприимство, — влез Гарри со злобной ухмылкой, на что Малфой покраснел.       — В этом нет необходимости, лорд Поттер, — пренебрежительно сказал Дамблдор. — Я взял на себя ответственность передать вас под мою опеку, я не мог придумать никого более подходящего, чем Верховный Чародей Визенгамота, — объяснил он. — И я уверен, что здесь не будет никаких разногласий, — снова заговорил он, обращаясь к залу, и никто не возразил против старика.       Фадж выглядел взволнованным и явно напряжённо думал. Его мысли были прерваны Дамблдором.       — Как нынешний опекун лорда Поттера, на какой бы срок он ни был назначен, он имеет моё разрешение и полную поддержку в этом вопросе, — разрешил он, снова обращаясь к залу.       Малфой оправился от шока и снова начал что-то срочно шептать министру.       — Поттер, мне только что сообщили, что веритасерум вам не подходит, — начал он. — Похоже, что у вас высокая сопротивляемость проклятию Империус, что вы сами продемонстрировали на четвёртом курсе Хогвартса, — уточнил он. — Это означает, что существует большая вероятность того, что вы сможете противостоять воздействию зелья, поэтому в приёме вам отказано, — с ликованием закончил он.       — Для вас, Лорд Поттер, Фадж, — ответил Гарри, стоя на своём. — И да, Люциус Малфой должен знать о моей устойчивости к проклятию Империус, не так ли? — спросил он блондина. — Что случилось, Малфой? Вы выглядите так, будто увидели привидение, — продолжал Гарри, глядя на мужчину. — И я не позволю вам снова всё скрыть, — объяснил он. — Я рассказал о Петтигрю два года назад, и вы тогда проигнорировали меня, но не в этот раз, — сказал он, качая головой. — Возможно, я не могу быть допрошен под веритасерумом, но я могу дать клятву, которой, я уверен, будет достаточно для всех присутствующих, — оглядывая комнату, закончил он.       — Мне, например, было бы очень интересно узнать, что скажет лорд Поттер, — вставая, объявила Августа Лонгботтом.       Гарри кивнул ведьме в знак признания и благодарности.       — И мне тоже, — вмешался Джонатан Гринграсс.       Фадж снова выглядел взволнованным и повернулся к Малфою, который выглядел побеждённым.       — Я этого не допущу, — прорычал Фадж, хлопнув кулаком по столу.       — Да, Фадж, — спокойно ответил Гарри. — Мой крёстный отец провёл двенадцать лет в Азкабане из-за некомпетентности министерства, в то время как человеку, ответственному за смерть моих родителей, было позволено разгуливать на свободе, — продолжил он. — Если нет других возражений, то у вас нет выбора, кроме как разрешить это, но ответьте мне вот на что, — добавил он. — Зачем мне лгать? Зачем мне выступать от имени Сириуса Блэка, если из-за него были убиты мои родители? — серьёзно спросил Гарри.       — Очевидно, кто-то одурманил твои мозги, — ответил Фадж.       — Вам только что сообщили о моей устойчивости к проклятию Империус, если вы считаете, что кто-то контролирует мой разум, то я достаточно слаб, чтобы полностью попасть под действие веритасерума, и тогда мы можем действовать по этому пути, — ответил Гарри. — Или вы можете позволить мне дать клятву, и мы сделаем это таким образом, это ваш выбор, министр, — с триумфом ответил Гарри.       Несколько минут стояла тишина, пока Фадж блеял и явно пытался что-то придумать.       — Отлично, — вклинилась Амелия после того, как прошло более чем достаточное количество времени. — Не соизволите ли вы спуститься, лорд Поттер, — попросила она.       Гарри подошёл к месту, указанному Амелией, и подождал, пока она продолжит.       — Если вы дадите клятву, что будете говорить правду и честно отвечать на все вопросы относительно событий, о которых идёт речь, мы можем приступать, — объяснила она.       Гарри дал клятву, и когда все присутствующие в комнате убедились, что она действует, Амелия продолжила.       — Лорд Поттер, не могли бы вы своими словами рассказать о том, что вам известно, как факт в отношении того, что обсуждалось сегодня, — попросила она.       Гарри рассказал о событиях третьего курса и о том, как Петтигрю был обнаружен и признал свою вину. Затем он объяснил, что Петтигрю сбежал, а Фадж отверг заявления его самого, Рона и Гермионы.       — Итак, насколько вам известно, Сириус Блэк действительно невиновен в преступлениях, в которых его обвиняют? — спросила Амелия, когда Гарри закончил свою версию событий.       — Да, — ответил он.       — Есть ли какие-либо сомнения в версии лорда Поттера? — спросила она зал.       — Я не сомневаюсь в показаниях лорда Поттера, — вклинился лорд Эббот. — Но они не являются неопровержимыми, мне, например, нужны дополнительные доказательства, и я думаю, что суд над Сириусом Блэком необходим, чтобы устранить любые другие сомнения, — пояснил он.       — Я думаю, вы правы, лорд Эббот, — ответила Амелия, удивив многих в комнате. — Мистер Блэк? Если вы не возражаете, — попросила она.       К удивлению всех присутствующих, Сириус Блэк появился на месте Гарри и направился к месту, где стоял его крестник.       — Авроры, арестуйте этого человека, — прорычал Фадж.       Гарри вложил свою палочку в руку и окинул мужчину холодным взглядом.       — Любой человек, который попытается напасть на моего крёстного отца, должен будет встретиться со мной лицом к лицу, — тихо, но опасливо произнёс он, позволяя своей магии вырваться наружу.       Вся комната была ошеломлена разборкой между этими двумя, пока не вмешалась Августа Лонгботтом.       — Ради всего святого, министр, мы только что убедились, что лорд Поттер говорил правду, — с досадой заметила она. — Этот суд — просто формальность, — заключила она.       — Как бы то ни было, мистер Блэк всё ещё разыскиваемый преступник и будет взят под стражу, а суд будет назначен на более позднюю дату, — ответил он, явно желая оттянуть момент и выиграть время.       — О, заткнись, Фадж, ты раздутая обезьяна, — внезапно раздался голос. — Мальчик здесь, и он получит свой суд сейчас, так что ты и твоя продажная кучка шутов не сможете попытаться скрыть это, — продолжал голос.       Фадж выглядел убийственно из-за такого прерывания, и было слышно много бормотания в неверии, что кто-то осмелится говорить с министром таким образом.       — Кто посмел обратиться ко мне таким образом? — гневно спросил он.       — Это я, ты, некомпетентный мешок дерьма, как, чёрт возьми, такой болван, как ты, вообще смог стать министром? — спросил мужчина, поднимаясь на ноги. Гарри увидел, что Арктурусу явно надоел Фадж и его попытки остановить и задержать процесс любым способом.       — Кто ты, чёрт возьми, такой? — сердито спросил Фадж, но с ноткой насторожённости.       — Я — барон Арктурус Орион Блэк, глава семьи Блэк, — ответил Арктурус.       В толпе раздалось несколько громких вздохов и шокированных взглядов. Гарри показалось очень забавным, что большинство представителей тёмных семей выглядели очень самодовольными и торжествующими, за исключением Малфоя, который выглядел на грани обморока.       Фадж несколько раз сглотнул и попытался взять себя в руки, но безуспешно. Увидев свою возможность, Арктурус продолжил тираду.       — Вот что стало с этим некогда великим руководящим органом? — спросил он у зала. — Всё, что я вижу сейчас, это сборище ублюдков и трусов, вашим отцам было бы стыдно за всех вас, — продолжил Блэк. — Вы позволяете руководить собой этому прославленному бумагомарателю, которого дёргает за ниточки самый большой подонок на свете, — добавил он, жестом указывая на Малфоя, который очень точно изображал рыбу на суше. — Вы все мне отвратительны, — заключил Арктурус.       — Барон Блэк, — позвал Теодор Нотт-старший. — Рад видеть вас живым и здоровым, — с поклоном сказал он. — Скажите, мы думали, что вы умерли, где вы были последние годы? — спросил он.       — Не то, чтобы это тебя волновало, выскочка. — Ответил Арктурус. — Но я был... на охоте, — с ухмылкой закончил он. — Недавно мне стало известно, что мой внук на самом деле невиновен, поэтому я здесь как глава его дома, чтобы предложить свою безоговорочную поддержку, ведь он будет следующим лордом Блэком, — объяснил он.       — Барон Блэк, — вклинился Люциус Малфой, звучавший очень нервно. — Я тоже хотел бы повторить слова лорда Нотта и сказать, что рад видеть вас снова, я, женившись на дочери вашего дома, исполнял ваши обязанности вместо вас, поскольку вы знаете, что мой сын однажды станет главой вашей семьи, — с поклоном объяснил он.       — Так ли это? - спросил Арктурус. — И на основании каких полномочий ты действовал вместо меня? — спросил он, сверкнув глазами. — За это проголосовали другие семьи? — задал он вопрос.       — Это я назначил Люциуса на эту должность, — уверенно ответил Фадж. — Я посчитал, что поскольку он был женат на женщине из вашей семьи, а его сын является наследником Блэков, то это вполне уместно, — ответил он.       — Значит, вы отдали голоса моей семьи без разрешения руководящего органа? — рассерженно спросил Арктурус. — И позвольте мне пояснить, ваш сын никогда не станет главой моей семьи, я скорее увижу, как она развалится на части, чем позволю Малфою занять эту должность, — прошипел он. — Мой внук – наследник Блэков, и если он не сможет произвести на свет собственного ребёнка, то у него уже есть один, которого будет более чем достаточно, — холодно пояснил он. – Я также забираю свои голоса обратно, и этот вопрос не закрыт, Фадж, как ты смеешь узурпировать дом Блэков своей грязной политикой? — закончил он, глядя на уже прилично струсившего министра.       — Я думаю, что нам следует продолжить, — вклинился Дамблдор, выглядя очень задумчиво и неуютно.       — Да, действительно, — ответила Амелия в таком же состоянии. — Дайте веритасерум мистеру Блэку, пожалуйста, — попросила она и попыталась взять себя в руки.       Сириус с готовностью принял зелье.       — Как вас зовут? — спросила его Амелия.       — Сириус Орион Блэк, — ответил он.       — Это вы убили двенадцать магглов, 1 ноября 1981 года? — спросила она.       — Нет, это был Питер Петтигрю, — монотонный ответ.       — Вы были хранителем секретов Поттера? — спросила Боунс.       Комната молча ждала ответа мужчины.       — Нет, это был Питер Петтигрю, — снова ответил он.       Из толпы раздался яростный шёпот, и Амелия подождала, пока он прекратится, прежде чем продолжить.       — Вы являетесь или когда-либо являлись сторонником Тёмного Лорда? — спросила она наконец.       — Нет, не был и никогда не буду, — твёрдо ответил он.       — Есть ли другие возражения? — спросила Амелия у присутствующих, которые были в достаточной степени шокированы событиями этого дня.       Когда никто не возразил, Дамблдор обратился к залу.       — Тогда мой долг сообщить вам, мистер Блэк, что все обвинения с вас сняты, и вы теперь свободный человек, — с улыбкой закончил он.       Сириус тут же встал и крепко обнял своего крестника.       — Мы сделали это, — тупо сказал он. — Наконец-то я свободен, — добавил младший Блэк, его глаза начали слезиться от счастья.       Гарри ничего не сказал, но крепко обнял мужчину, очень довольный результатом. Он повернулся, чтобы посмотреть на Дамблдора, который смотрел между Гарри и Арктурусом. Он улыбнулся и кивнул подростку.       — И ещё кое-что, — громко сказал Арктурус, привлекая внимание всех присутствующих. — Все союзы, которые заключил дом Блэков и которым я лично не способствовал, являются аннулированными и недействительными, если кто-то из вас, дерьма, должен деньги моему дому, у вас есть месяц, чтобы полностью выплатить их, или последствия будут очень неприятными, — закончил он, сверкнув глазами.       Теперь в комнате было несколько очень неуютно выглядящих мужчин.       — Похоже, мы вам не понадобились, — сказала Андромеда, подходя к маленькой группе со своим мужем. — Поттер справился с этим довольно хорошо, — добавила она.       — Даже если так, было хорошо, что вы присутствовали, была возможность, что всё действительно запутается, а этот маленький пижон, Люциус чуть не создал настоящие проблемы, — с горечью объяснил Арктурус. – Помяни дьявола, — пробормотал он, видя, что приближается Малфой.       — Барон Блэк, — произнёс Люциус с изысканным поклоном. — Думаю, нам есть что обсудить в отношении вашего дома и, в частности, некоторых финансовых вложений, которые я сделал от вашего имени, — попросил он. — И у меня есть очень заинтересованная сторона, которая хотела бы заключить с вами союз, — закончил он с ещё одним поклоном.       — Нам, — выплюнул Арктурус. — Нам нечего обсуждать, придурок, разве я не ясно выразился? — спросил он блондина. — Что касается твоей заинтересованной стороны, то он, как и ты, может идти нахуй, — твёрдо прорычал Арктур.       — Ты понятия не имеешь, что делаешь, — шёпотом сказал Люциус.       — О, я точно знаю, что делаю, французский любитель овец, я был там той ночью в июне, кто, по-твоему, помог молодому лорду Поттеру? — с ухмылкой объяснил он.       Гарри выглядел так, словно хотел убить Малфоя тут и сейчас, и явно проявлял некоторую сдержанность.       Арктурус шагнул к блондину и заговорил шёпотом.       — Поверь, Малфой, ничто не доставит мне большего удовольствия, чем увидеть, как Поттер покончит с тобой самым мучительным способом. Надеюсь, скоро мне представиться возможность наблюдать это, — сказал он с садистской улыбкой.       Малфой покраснел и бросился бежать, очевидно, чтобы сообщить своему хозяину о происходящем.       — И, Малфой? — позвал Гарри, заставив блондина повернуться к нему. — Я с нетерпением жду новой встречи с тобой, думаю, наш мир будет намного лучше без таких подонков, как ты. Хотя твоя родная страна очень мила, я слышал, у тебя недавно была неудачная деловая поездка, — с ухмылкой, закончил он, увидев, как на лице мужчины появилось выражение понимания, прежде чем он скрылся.       — Могу ли я предположить, что именно вы обеспечивали безопасность юного мистера Поттера? — обратился Дамблдор к Арктурусу, незаметно подойдя к группе.       Блэк зарычал на директора, он явно был недоволен вмешательством со стороны.       — Предположения, — очень опасная вещь, Дамблдор, — ответил он. — Я предлагаю вам не делать их, когда речь идёт обо мне, — посоветовал Арктурус.       Дамблдор усмехнулся.       — Я вижу, что у вас всё тот же ядовитый язык, — проговорил он, не обращая внимания на поведение мужчины.       — А я вижу, что ты всё ещё старый придурок, который любит совать нос не в свои дела? Как поживает коза твоего братца Аберфорта? — непринуждённо ответил другой мужчина.       — Я полагаю, нам нужно поговорить, — вопросительно ответил Дамблдор.       — О, у нас будет разговор, когда я смогу терпеть ваше присутствие настолько, чтобы сделать это, а пока вы передадите опеку над Поттером моему внуку, — раздражённо потребовал он, на что Дамблдор кивнул.       — Я с нетерпением жду нашей беседы, — с поклоном ответил он. — И могу ли я предложить вам воспользоваться камином? — спросил он. — Я уверен, что вы не захотите задерживаться в толпе, которая, без сомнения, захочет поговорить с вами, — добавил директор, прежде чем уйти.       Арктурус снова зарычал и начал ругаться под нос, говоря о «старых ублюдках» и тому подобном.       Тем не менее, группа направилась к камину, как и указал, Дамблдор, когда Гарри остановили Джонатан Гринграсс и Роберт Дэвис.       — Вы, конечно, знаете, как сделать собрание Визенгамота гораздо интереснее, лорд Поттер, — сказал Джонатан, а другой мужчина кивнул в знак согласия. — Я очень надеюсь увидеть вас снова, — закончил он с искренней улыбкой.       — Это чувство взаимно, лорд Гринграсс, лорд Дэвис, — возвращая улыбку, ответил Гарри.       Группа продолжила путь к камину, игнорируя взгляды нескольких человек, которые явно хотели поговорить с ними, но не решались подойти.       — Гриммо? — спросил Сириус.       — Да, давненько я не видел эту лачугу, — с явным отвращением ответил Арктурус. – И так получилось, что мне нужно поговорить с эльфом, — добавил он.       С этими словами группа переместилась камином в дом №12 на площади Гриммо, и все расселись вокруг кухонного стола, но их быстро и бесцеремонно прервали прибытие большинства членов Ордена Феникса.       — Дамблдор попросил нас встретиться здесь, — объяснил Кингсли, бросив нервный взгляд на Арктуруса, который что-то бормотал о том, что его окружают имбецилы.       — Тогда нам пора уходить, — вставая, сказала Андромеда.       — Вы останетесь на месте, — твёрдо приказал Арктурус. — Это дом семьи Блэк, и мы будем присутствовать в нем, когда захотим, — закончил он, глядя на членов ордена, которые выглядели смущёнными его присутствием.       — Вы, конечно, совершенно правы, барон Блэк, — согласился Дамблдор, входя в комнату, заставив некоторых из собравшихся, знавших Арктуруса, вздрогнуть. — Было бы весьма невежливо с нашей стороны настаивать на том, чтобы вы ушли, — закончил он.       — Вы же не хотите предложить ему членство в ордене? — нервно спросила Молли Уизли, на что Арктурус позволил себе звонкий смех.       — Я бы не вступил в эту группу по интересам даже за все золото Гринготтса, — с горечью заметил он. — Вы все можете быть счастливы, целуя его старую сморщенную задницу, — добавил он, указывая на Дамблдора, — но не втягивайте меня в это, — решительно закончил он.       — Так на чьей вы стороне? — обидевшись, спросил Кингсли.       — На своей, — просто ответил Арктурус.       Некоторое время в комнате стояла тишина, пока Молли не нарушила молчание.       — Значит, это ты превратил Гарри в того, кем он является, — обвиняющее сказала она пожилому мужчине, который оскалился в ответ.       — Я думаю, вы поймёте, что я просто помог мальчику, когда тот нуждался в помощи. Результат, который вы видите перед собой, Поттер достиг сам, и он должен гордиться этим. Не то чтобы вас это касалось, — заметил он.       — Он должен гордиться тем, что стал убийцей? — недоверчиво ответила она.       — Поттер должен гордиться тем, что стал самостоятельным человеком и тем, что его семейные ценности так же важны для него, как и поколениям до него, — холодно ответил Арктурус. — Он должен гордиться тем, что готов бороться за всё, во что верит, независимо от того, что думаете вы, — закончил Блэк, обводя взглядом комнату.       В этот момент дверь распахнулась, впустив в зал Грозного Глаза Муди и МакГонагалл.       — Ну, Петтигрю был... — начал Муди, но застыл при виде Арктуруса, как и Минерва.       — Аврор Муди, я вижу, что ваше уклонение и защита не улучшились за эти годы, — разочарованно сказал Арктурус. — И перестаньте сиять, как идиот, мать вашу, — добавил он, качая головой.       Муди взял себя в руки и ответил.       — Да, сэр, — громко и чётко ответил он. — Я потерял свою чёртову ногу, прежде чем смог исправиться, сэр, — по-военному, как и положено аврору, добавил Аластор.       — По крайней мере, не все из вас полностью безмозглые идиоты, — пробормотал Арктурус. — Садитесь, Муди, — пренебрежительно приказал он, и, к удивлению присутствующих в комнате, мужчина повиновался.       — Я не знал, что вы с Аластором знакомы, — заговорил Дамблдор, обращаясь к Арктурусу, который проигнорировал его.       — Да, он обучил нас нескольким вещам, когда я проходил обучение, — ответил Муди, все ещё выглядя немного шокированным.       — Интересно, — размышлял Дамблдор, поглаживая свою бороду.       — В этом нет ничего интересного, — вклинился Арктурус. — Я научил мальчика кое-чему, и точка, — объяснил он. — А теперь, Минерва, рад тебя видеть, — добавил он все ещё ошеломлённой шотландке.       — И я вас, барон Блэк, — ответила она с реверансом. — Я была огорчена, узнав, что ваша жена умерла, — искренне добавила она.       — Она была хорошей женщиной, с которой я планирую вскоре вновь повидаться, — искренне ответил Блэк, заставив комнату снова замолчать.       — Ну, а теперь, когда все собрались, мы можем отпраздновать тот факт, что Сириус теперь свободный человек, — нарушил неловкое молчание Дамблдор, на что те, кто не был в курсе, поддержали мужчину, который уже начал открывать бутылку с огненным виски.       Арктурус выхватил бутылку из его рук.       — После войны у тебя будет достаточно времени, чтобы свести себя в могилу, — прорычал он своему внуку. — Приоритеты превыше всего, — твёрдо добавил Блэк, на что Сириус только кивнул. — Ты тренировался? — спросил он.       — Каждый день, как можно дольше, — ответил Сириус.       — Хорошо, так что ты не будешь совершенно бесполезен, — ответил Арктурус. — Ты получил свои палочки? — снова спросил он, на что Сириус кивнул и достал одну из них из наручной кобуры.       — Ивовая и вишнёвая с когтём оборотня и сердечной жилой химеры и обсидиановым фокусирующим кристаллом, — ответил младший Блэк.       — Удовлетворительно, — оценил старший мужчина.       Собрание продолжалось, люди вели непринуждённые разговоры, и Арктурус даже заговорил с Муди в несколько дружеской манере. Вскоре дверь распахнулась, явив очень взъерошенного Ремуса Люпина, к которому тут же подбежал Сириус.       — Мы сделали это, Лунатик, я свободен, — объявил он, обнимая своего друга детства.       — Это замечательно, Бродяга, — искренне ответил тот, но всё ещё выглядел встревоженным.       — Ремус, что случилось? — обеспокоенно спросил Сириус.       Прежде чем мужчина успел ответить, в комнату вошла женщина, отодвинула его в сторону и просто уставилась на Сириуса с облегчением в глазах.       — Вот чёрт, — сказал Гарри, узнав женщину.       — Здравствуй, Сириус, — обратилась женщина к Блэку, выглядевшему очень нервным.       Все видели шок на лице Сириуса, но никто не произнёс ни слова. Никто из них не узнал женщину, которая выглядела такой же растрёпанной, как Ремус, но была очень красивой. У неё было много шрамов на коже, которые были видны на руках.       — Но ты же мертва, — тупо ответил Сириус и выбежал из комнаты так быстро, как только мог.       Ремус хотел было последовать за ним, но его удержала женщина.       — Нет, Ремус, я пойду сама, — твёрдо сказала она. — Это я должна многое объяснить, — добавила она и вышла вслед за мужчиной из комнаты.       — Кто это, чёрт возьми, был? — спросил Кингсли, когда прошло несколько минут.       — Это была невеста Сириуса, — ответил Гарри потрясённой группе.

***

      Сириус вошёл в гостиную в полном шоке и неверии в то, что только что произошло. Он ходил взад и вперёд, бормоча про себя.       — Нет, этого не может быть, кто-то разыгрывает меня, — говорил он сам с собой. — Она мертва, она бы так со мной не поступила, — добавил Блэк, пытаясь убедить себя, что это неправда.       Его прервала женщина, о которой он сейчас думал. Она вошла в комнату и тихо закрыла дверь. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, прежде чем она нарушила неловкое молчание.       — Пожалуйста, поговори со мной, Сириус? — умоляла она. — Позволь мне всё объяснить.       — А что тут объяснять? — спросил Сириус в ответ. — Ты умерла пятнадцать лет назад, — сказал он, покачав головой.       — Я здесь, — прошептала она, пытаясь схватить мужчину за руку, но, к её ужасу, он отстранился.       — Нет, — качая головой, отрицал он.       Сириус посмотрел на женщину, увидел, что это действительно она, но вместо облегчения почувствовал злость. Если бы кто-то сказал ему всего двадцать четыре часа назад, что она вернётся в его жизнь, он был бы невероятно рад этому, но, увидев её сейчас, Блэк не почувствовал этого. Ему было больно, и он был в ярости: как она посмела вот так просто вновь появиться в его жизни?       — Сириус, пожалуйста, — снова умоляла она. — Пожалуйста, поговори со мной, не прогоняй меня, — прошептала она.       — Не прогонять? — яростно ответил мужчина. – Не прогонять тебя? О, я не сделаю этого. Как ты только могла, Марлин? — эмоционально спросил он.       — Пожалуйста Сириус, я просто испугалась, посмотри на меня, — потребовала она, когда мужчина не встретил её взгляд. — Посмотри, что они со мной сделали, — добавила она, снимая блузку и демонстрируя свой покрытый шрамами торс. — Мне было стыдно, они превратили меня в одну из них, и я не знала, что делать, — сказала Марлин, начиная плакать.       — Ты должна была прийти ко мне, — ответил Сириус.       — И ты бы принял меня такой? — горько спросила она.       — Да, — просто ответил Сириус. — С тобой не могло случиться ничего такого, что заставило бы меня отказаться от тебя, — твёрдо подтвердил он. — Ты так плохо думаешь обо мне? — спросил Блэк. — Ты думаешь, что я был с тобой только из-за того, как ты выглядела? Если это так, то ты меня совсем не знаешь, — разочарованно закончил он, снова отвернувшись от женщины.       — И всё было бы так просто, ты бы просто принял это? — спросила Марлин.       — Да, вот так просто, и да, я бы согласился, но я бы выследил каждого из этих ублюдков за то, что они сделали с тобой, — объяснил он.       Женщина молчала, и что-то внутри Сириуса оборвалось.       — Пятнадцать лет, Марлин, — начал он. — Пятнадцать лет я оплакивал тебя, каждый день думал и желал только одного — чтобы ты была со мной, и пятнадцать лет я чувствовал эту боль, — задыхался Блэк, сам начиная плакать. — И позволь мне сказать тебе, что легче не становится, боль не уходит, я просто стал лучше справляться с ней, — он прекратил сдерживать слёзы и позволил себе заплакать.       — Я понимаю..., — начала она, но была прервана.       — Нет, не понимаешь, — закричал Сириус. — Я думал, что ты мертва, ты знаешь, что это со мной сделало? — спросил он. — Даже если бы я не оказался в Азкабане, для меня никогда не было бы никого другого, ты была всем моим миром, а ты просто ушла, как будто я был никем, — с горечью добавил он.       — Всё было не так, — тихо ответила она.       — Тогда на что это было похоже? — ответил Сириус. — Объясни мне, потому что я не понимаю, — сказал он, схватив её за руки.       — Как ты думаешь, люди приняли бы нас вместе, если бы я была такой? — спросила она. — У тебя могла быть любая женщина, кроме Алисы и Лили, зачем тебе оборотень, да ещё и с такими шрамами? — спросила она, показывая на свои шрамы.       — Потому что я любил тебя, — ответил он без колебаний. — Потому что я любил в тебе всё до последней чёрточки, и ни одна другая женщина не могла быть тобой и никогда не сможет, — продолжал Сириус. — Независимо от того, была бы ты оборотнем или нет, я бы остался с тобой, и пошло всё остальное к чёрту, потому что я знаю, что мы были бы счастливы, и это всё, что имело бы для меня значение, — закончил он.       — Любил? — тихо спросила она. — Так больше не любишь? — в отчаянии спросила она.       — Никогда не будет дня, когда я перестану любить тебя, Марлин, но после этого чего ты ждёшь от меня? — ответил он.       — Пожалуйста, не отстраняйся от меня и дай шанс загладить вину, — попросила она, крепче сжав руки мужчины.       Когда он не ответил, Марлин продолжила.       — Всё, чего я хотела, — это вернуться, и я почти сделала это, — начала она. — Я вернулась в Англию и услышала, что Сам-Знаешь-Кто убит, а тебя отправили в Азкабан за предательство, — объяснила она.       — Я был невиновен, — горячо ответил Сириус.       — И я знаю это сейчас, но тогда я этого не знала, — ответила она. — Все эти годы я верила, что ты виновен и что это я довела тебя до этого, и только когда Ремус нашёл меня и всё объяснил, я поняла, какой глупой была, — продолжала она. — И я знала, что должна вернуться и увидеть тебя, хотя бы для того, чтобы извиниться, я не могла жить с таким чувством вины, — вздохнула она, качая головой.       Когда она не услышала ответа, то продолжила.       — Я люблю тебя, Сириус Блэк, и никогда не переставала любить, — искренне сказала она, взяв его за подбородок и повернув его к себе лицом. — Даже если я считала тебя виновным и пыталась перестать любить тебя, я не смогла, — стыдясь, прошептала она. — Я всё ещё люблю тебя, и для меня никогда не было другого мужчины, это, — сказала она, размахивая левой рукой перед его лицом, показывая кольцо из белого золота с бриллиантом в центре, — должно быть на всю жизнь, несмотря ни на что, и мне жаль, что я не понимала этого, но я была молода, и боялась, я всё ещё боюсь, — призналась она. — Если ты хочешь, чтобы я ушла, я уйду, но, пожалуйста, не повторяй моей ошибки, — умоляла Марлин.       Когда Сириус замолчал, она отстранилась и начала снимать кольцо, чтобы вернуть его мужчине.       Он схватил её за руку, останавливая, и посмотрел ей в глаза, те самые глаза, о которых он думал последние пятнадцать лет, те самые глаза, в которые он влюбился.       — Ты серьёзно? — сумел пролепетать он, его глаза наполнились слезами.       — Клянусь, — искренне прошептала она.       Сириус схватил её и притянул к себе, цепляясь за неё так, словно никогда не отпустит, да он и не собирался этого делать. Пройдёт некоторое время, прежде чем всё станет на свои места, пятнадцать лет — это много потерянного времени, которое нужно наверстать.

***

      Лорд Волдеморт сидел за столом в Малфой-мэноре и просматривал различные отчёты, полученные от своих людей на континенте. Ситуация начинала вырисовываться. Ему удалось легко привлечь на свою сторону оборотней, и он был готов начать переговоры с вампирами. Ему даже удалось найти новых последователей из-за границы, что его очень радовало, и они, несомненно, станут желанным дополнением к собираемой им армии. Его немного беспокоило то, что крыса до сих пор не вернулась, но он воспринял появление дементоров как хороший знак. Проблема с ними заключалась в том, что Волдеморт не мог с ними общаться, но они, похоже, были в своём обычном состоянии. От размышлений его отвлекла дверь, распахнувшаяся настежь, из которой показался взбешённый и обеспокоенный Люциус Малфой.       — Это должно быть важно, Люциус, — прорычал он. — Я очень занят, — добавил Лорд.       — Милорд, — поклонился Люциус. — Это был Поттер, — заикаясь, проговорил он.       — О чем это ты болтаешь, Люциус? — в замешательстве ответил Волдеморт.       — Это он был во Франции, мой Лорд, — прошептал он, явно опасаясь гнева своего хозяина.       — Невозможно, — прошипел Тёмный Лорд. — Поттер мёртв, я убил его, — с яростью продолжал он.       — Он поймал крысу, и был сегодня в Визенгамоте, — почти умоляюще ответил Люциус.       Лорд Волдеморт пару секунд был в ступоре, пока информация доходила до него. Через мгновение он зарычал от ярости, направил свою палочку на стену и проделал в ней огромную дыру.       — Руквуд, — прорычал он.       Двое мужчин ждали, пока к ним присоединится третий. Когда он появился, то на мгновение выглядел растерянным, а затем, уловив настроение Тёмного Лорда, испугался.       — Милорд, — поприветствовал он, кланяясь явно разъярённому человеку.       — Я хочу, чтобы охрана отдела тайн была удвоена, и хочу знать, как только кто-то войдёт туда, — приказал он.       — Да, милорд, — ответил тот с поклоном.       — Позовите также Роули и Нотта, у меня есть работа для вас троих, — потребовал он, на что мужчина немедленно отправился выполнять его приказ.       — Это ещё не все, милорд, — вклинился Люциус, дрожа и труся.       — Что ещё? — спросил Волдеморт.       — Вернулся Блэк, Арктурус, — сумел пролепетать Люциус.       Тёмный Лорд не мог понять, как это может быть так важно, но потом до него дошло, не то чтобы Люциус понял этого.       Его крестражи. Регулус знал о них и, должно быть, рассказал старому ублюдку. Но зачем ему вмешиваться? Он понял, что это Блэк, должно быть, помог Поттеру, и тут его осенило. Он должен был знать, что Тёмный Лорд убил его внука, а Блэки не очень-то жалуют проступки против них. У Арктуруса была репутация мстителя, было хорошо известно, что он сражался против Гриндевальда за убийство брата и отца. Его нужно было устранить, он мог создать проблемы, но главной заботой был Поттер, и Тёмный Лорд был действительно обеспокоен. Сколько бы он ни пытался, ему не удавалось убить мальчика.       — Ты сказал, что это Поттер во Франции? — спросил он Люциуса с ноткой беспокойства.       — Да, мой Лорд, — ответил Малфой, склонив голову.       — Похоже, он кое-чему научился, — размышлял он про себя, его беспокойство нарастало.       Волдеморт знал, что ему предстоит определить, насколько сильным и умелым стал мальчик, и ему нужно было узнать содержание пророчества. Тёмный Лорд чувствовал что-то неладное и надеялся, что Хвосту удалось добраться до замка.       — Я хочу, чтобы Поттер был наказан, — внезапно выплюнул он. — Мне все равно как, но я хочу, чтобы это было сделано, — прорычал Тёмный Лорд, его беспокойство перешло в ярость, но не исчезло полностью.       — Что вы хотите, чтобы я сделал, мой Лорд? — спросил Люциус.       — Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё и продолжал делать то, что ты делаешь, Люциус, — приказал он. — Держись поближе к Фаджу и докладывай обо всем и обо всех, — добавил он.       Руквуд вернулся с Ноттом и Роули, которые выглядели обеспокоенными, оба присутствовали на утренней встрече.       — Милорд, — произнесли они в унисон.       — Люциус, — сказал он, обращаясь к четвёртому мужчине. — Как ты предлагаешь добраться до Поттера? — спросил Волдеморт.       — Если он находится под защитой Блэка, то шансов нет, а попасть к его родственникам невозможно из-за наложенных чар, — начал он. — Но мы могли бы добраться до него через тех, кто ему дорог, — добавил Малфой, явно имея какую-то идею.       — И кто бы это мог быть? — спросил Тёмный Лорд.       — Уизли, — ответил Люциус с ухмылкой.       — Вот и всё, господа, — обратился Тёмный Лорд к остальным троим. — Это ваша миссия, и не подведите меня, — мрачно предупредил он.       Остальные трое мужчин только кивнули и ушли, у них была работа, которую они должны были выполнить.