Северный Ветер

Впрочем, я думаю, уже не нужно говорить, что шокирующих новостей становилось всё больше? Всё происходило будто со скоростью света, чтобы каждый раз сбивать меня с ног. Я не успевала хоть как-то осознать одну информацию, как на мою голову падала новая. Да о чём здесь вообще говорить?! Я даже не успела насладиться прекрасным утром с Земфирой, как всё тут же пошло наперекосяк. Не могу сказать, что я была не рада звонку Владимира. Но это было так не вовремя, чёрт возьми! Земфира сразу же разнервничалась и вообще изменилась, отстранилась. А потом уже и не до нежностей стало… Ещё и всё то, что я узнала об Ульяне! Боже! Меня разрывали внутри эмоции. И даже, наверное, ревность, потому что Ульяна не стала делиться своей личной жизнью со мной, а посвятила во всё Земфиру, обойдя меня. Хотя, ещё бы! Я, разве, заслужила знать? Но всё равно, было обидно, и я даже не знала, стоило ли вообще говорить с Ульяной об Игоре. Что уже здесь сказать, если всё сделано? Я говорила раньше. Говорила и говорила, но разве это помогло?! Нет! Ни черта не помогло! Да и Ульяна знала наперёд мою реакцию, расскажи она мне о том, что, … Господи, что у неё всё уже было с этим Игорем! Мне, конечно, хотелось прибить её! Первое чувство, которое я испытала на этот счёт — оторвать ей голову! Я не верила просто всему, что происходило у меня под носом, не верила: вместо того, чтобы учиться, Ульяна развлекалась с этим недоноском! Ну не могу я спокойно реагировать на их отношения! Не могу! Но, конечно, я понимала, что нельзя так с ней строго тоже. Она вообще меня возненавидит, и уж тогда точно перестанет со мной делиться всем. Хотя… кажется, так и есть. Всё, что происходит в жизни моей дочери, я узнаю от других людей. И это ужасно. Это даже жестоко по отношению ко мне. Я, человек, который больше всех о ней заботится и любит её, который положил жизнь на своего ребёнка, а по итогу я осталась в стороне. И это не могло не причинять мне боль. Наверное, единственный человек, который меня отвлёк и порадовал — это мой дорогой Демна, который прислал мне в подарок к моей премьере красное платье-комбинезон с длинным шлейфом. Господи! Моему восхищению не было предела! Тот самый знаменитый костюм, который взорвал модные подиумы этой осени. И даже Ким Кардашьян надевала этот наряд, только в чёрном цвете. А у меня будет в красном, самом ярком и страстном! Но уже зимой. Нужно будет растопить сердца. И Демна мне в этом очень поможет. Я решила оставить все проблемы на потом и уйти с головой в работу, а именно — процессом организации перед самым первым показом «Северного Ветра». Это было очень волнительно, ведь моё детище впервые выйдет на большой экран, и его увидит мир! Приглашёнными гостями и первыми зрителями будут самые влиятельные люди в мире кино и шоу бизнеса: легендарный Владимир Познер, Константин Эрнст, наша неподражаемая Ксения Собчак, Павел Табаков, братья Верники и многие другие блистательные люди. И я просто не могла предстать перед ними в отчаянии и растерянности. Мне нужно было собрать все свои силы в кулак и показать себя уверенной и неотразимой. И мне так хотелось, чтобы мой фильм привнёс новые эмоции и чувства в сердца каждого человека. Чтобы ни один не остался равнодушным после просмотра. Почему-то я была уверена, что именно так оно и будет. Я так сильно была благодарна всей своей съёмочной группе, актёрам моим драгоценным, дочери и, конечно же, да и, наверняка, в первую очередь Земфире. Она подарила моему фильму душу. Сделала так, чтобы он мерцал лучшими красками, благодаря музыке. И я бесконечно и навсегда останусь благодарна ей. Господи, как же мне хотелось, чтобы Земфира была рядом со мной на премьере в кинотеатре! Как же я мечтала, чтобы она стояла рядом со мной, сопровождала меня. Но, как я уже и писала в самом начале, её со мной не было. Этого не произошло. И всё неспроста. Накануне за день до премьеры произошло нечто. Я была полностью поглощена процессом подготовки. Мы с Ульяной, моими актёрами и нашими стилистами как ошпаренные бегали по студии в кинотеатре «Художественный». Примеряли костюмы, обсуждали предстоящую премьеру следующего дня, обговаривали заранее продуманные ответы на миллион вариантов вопросов. Каждый из нас понимал, что будут репортёры и журналисты, пресса, около сотни фотографов, и поэтому каждую деталь нужно было продумать. Каждый ответ, каждый жест. Абсолютно всё должно пройти безупречно! Я не перезванивала Владимиру с того самого утра, когда он набрал мне, где я просто отклонила его звонок. Мне было неудобно с ним вести беседы перед Земфирой. Да и не то состояние было. И настроение. И он, собака такая, тоже не нашёл больше ни минуты, чтобы позвонить мне снова. И вот только сейчас! Только сейчас он додумался до этого. Я находилась в тот момент на сцене кинотеатра. Вокруг меня было очень много людей. И меня разрывали чувства. Я понимала, что в данный момент происходит то, о чём любой режиссёр или любая актриса может только лишь и мечтать, ведь весь этот ажиотаж только ради премьеры моего фильма! Но и при этом я так же отчётливо понимала, что этот фильм, эта премьера — это лишь заполнение моей пустоты. А самое главное сейчас в моей жизни — это МОЯ ЖИЗНЬ! Моя! Моя личная. И всё то, что не даёт мне покоя. Не позволяет мне жить наотмашь. ДА ЧЁРТ ПОДЕРИ! Не позволяет даже состояться моей мечте! Всё равно витает в воздухе и мелькает перед глазами, как бы сильно мне ни хотелось от этого убежать! И что бы я ни делала, куда бы ни шла, чем бы ни занималась — всё это застревает как паук, вьющий паутину в голове. Невозможно оторваться от личных переживаний, невозможно заставить себя пожизненно играть, невозможно, Господи! Просто НЕВОЗМОЖНО! И пусть я опять буду дура. А я знаю, я буду. Но в этот момент я перед всеми извинилась и ушла. Мне было жизненно необходимо ответить на звонок Вове. — Алло, — без тени эмоций подняла я трубку. — Алло, — усмехнулся он в ответ, — привет, Рената. — Привет. — Я подъехал. Я искренне удивилась. Куда он подъехал? Мы ведь не разговаривали несколько дней. — Куда? — изумилась я. — Ну, где ты находишься? — в его тоне слышалась усмешка. — Послушай, мне сейчас не до твоих шуток, — нервно ответила я. — Выйдешь? — мягким голосом последовал ответ. — Вова, я занята! Куда я должна выйти?! — Я у главного входа. — Главного входа чего, блять? — рыкнула я, — можешь как нормальный человек разговаривать? — Рената, не ругайся. Просто спустись, пожалуйста. Я жду тебя. — Я не понимаю, — устало вздохнула я, — ты где? — Припарковался у «Художественного». Жду тебя у главного входа. — Как ты узнал, что я здесь? — Рената, — усмехнулся он, — по-моему, все знают, что премьера «Северного Ветра» состоится здесь завтра. Где ещё мне тебя искать? Я же знаю, что ты готовишься. И знаю, что именно тут. — Логика твой конёк, — иронично ответила я, — ладно, сейчас буду. Я отключила вызов, забежала в гримёрную за шубой и сумкой, и поспешила к Владимиру. Ну, вот! Вот пример, когда жизнь разделяется пополам! Когда ты оставляешь даже самое важное позади. А что, если к нему у меня нет любви? И это только лишь привязанность? Но я ведь бросила сейчас всё. Абсолютно ВСЁ. И иду к НЕМУ. А ЗАЧЕМ?! Зачем?! Ответа на вопрос у меня не находилось. Город был в снегу этой ночью. Я вышла из кинотеатра, еле придерживая тяжёлые двери, которые сквозняком раздувал ветер, словно сопротивляясь мне. И вообще всему, что происходит сейчас. Будто зимние северные силы не желали, чтобы я покидала зал. Но моё желание оказалось сильнее. Мне необходимо было видеть Владимира. Прямо перед собой я увидела его, когда ступила на городскую плитку, выйдя из кинотеатра. Был очень сильный ветер, который сдувал меня с ног. Я сию секунду поправила на себе воротник шубы, а волосы тотчас обрели беспорядок на голове. Впрочем, Бог с ними. — Привет, — улыбнулся мне мужчина, моментально подойдя ко мне и обняв, — пойдём. Вова поцеловал меня в губы и взял за руку, сразу же поведя за собой. Я увидела его машину прямо напротив. — Привет, — только и успела ответить я, — стой! — одёрнула я его руку. Он остановился и взглянул на меня. Ветер был очень сильным. Сдувал, казалось, даже нас самих. Я поёжилась, отпустив его руку, и взялась за воротник моей шубы: — Что ты делаешь? — щурясь от ветра, воскликнула я. Владимир снова взял меня за руку: — Идём, говорю! — У меня подготовка к завтрашней премьере! Ты в своём уме вообще? — Ты ведь уже вышла! — Да, но… — растерялась я. — Рената, поехали, уже поздно. Завтра поедем вместе на твою премьеру. Отдыхать тоже нужно. — С чего ты взял, что мне хочется с тобой отдыхать? Здесь царила метель, не иначе. Ходили люди ещё. Смотрели на нас. Но я надеялась, что меня мало кто мог узнать. Хотя афиши и огромные плакаты висели по всему кинотеатру. И тут я. Выясняю отношения. Как всегда! Просто очень хотелось не думать хотя бы о том, что мимо проходящие люди меня узнают. — А тебе не хочется? — глядя в мои глаза спросил Вова. — У меня ответственный вечер! — Я понимаю. Но вечер уже закончился. Поздно. Побереги себя, свои силы и своих актёров. Отпусти. — Ты шутишь? Он искренне рассмеялся — Нет, Рената. Я знаю, что завтра премьера, — он взмахнул руками на баннеры, — ЛЮДИ, СМОТРИТЕ! — воскликнул Вова на всю площадь, — Рената Литвинова! «Северный Ветер» завтра! — он обнял меня за талию, притянув к себе и, смеясь, восклицал, — Не пропустите! Северный Ветер! Премьера фильма! Наша Рената! — Дурак, — зашипела я, — что ты делаешь! — Северный ветер! Завтра! — продолжал кричать и смеяться он, поцеловав меня в шею, — в этом кинотеатре! Да здравствует Рената! Я рассмеялась, пытаясь выползти из его объятий, но мои попытки были тщетны. — Вова, прекрати! — умоляюще смеялась я, пряча лицо ладонями. — Прекращу, — сказал он мне на ухо, — если сама прекратишь и пойдёшь со мной. Неподалёку от нас проходила молодая компания девушек и парней. Они увидели эту картину и моментально подбежали к нам. — Рената, это Вы? Я закатила глаза и фыркнула Вове на ухо: — Ну, вот, что ты наделал?! Дурак, блин… Компания ребят была очень рада и счастлива видеть меня здесь. Они достали свои телефоны, просили сделать фотографии. Господи, я была сильно уставшей для этого, но в то же время приподнялась духом: Вова хоть и вёл себя как придурок, но я была очень рада видеть его. На самом деле счастливой почувствовала себя в этот миг. Я, он и компания молодых людей, которые знают и уважают меня. Которые хотят сфотографироваться со мной. Которые в целом, как оказалось, знают моё творчество, что не оставило меня равнодушной. И, более, того, одна девушка спросила меня о Земфире. Что кольнуло моментально прямо в сердце. — Рената, Вы ещё дружите с Земфирой? Это Земфира записала музыку к Вашему новому фильму? — последовал вопрос, — я слышала столько всего о Вашем «Северном ветре» уже, — указала она на баннеры, — Боже, Вы такая крутая! — девушка сорвалась на эмоции и моментально обняла меня. Я не ожидала такого поворота. Как-то даже застыла. Но пришлось обнять в ответ: не могла же я оттолкнуть человека? — Благодарю, — улыбаясь, ответила я. — Земфира будет завтра? — спросила эта девушка. — Да… — как можно увереннее ответила я, — конечно. Остальные молодые люди стояли рядом и фотографировали всё происходящее вокруг. — Рената, пожалуйста, можно с Вами сфотографироваться? — спросил парень. — Ну… я, … думаю, можно, — усмехнулась я, взглянув на Вову, — давайте пару фотографий, и всё на этом. Мне пора бежать, — отчеканила я. Мы быстро сфотографировались с людьми, и я взяла Вову за руку, чтобы уже поспешить за ним. Он потянул меня за собой к дороге, где припарковал свой чёрный Лексус, а толпа кричала нам вслед: «Ре-на-та! Ре-на-та! Ре-на-та!» Владимир открыл мне спереди дверь своей машины и помог мне зайти, и сам быстро обошёл свой Лексус, чтобы завестись и тронуться. Я заметила, как они фотографировали нас в этот момент. Сердце в груди стучало. Этот миг произошёл так быстро и так весело, что я даже не успела особо осознать всё происходящее вокруг. Мы тронулись с места. Люди кричали моё имя и аплодировали… Боже! Я старалась отдышаться, открыв окно, находясь рядом с Владимиром в его машине на переднем сидении пассажира. — Зачем ты это сделал? — ошарашено спросила я, глядя на Вову. — Что именно? — Это! — взмахнула я руками. — Тебе же нравится быть в центре внимания, — мельком взглянул он на меня, сосредоточиваясь на дороге, — у тебя праздник. — Да. У меня. А у тебя что? Он молчал. Я озадаченно наблюдала за ним: уж каким-то нервным мне казался. Возможно, мне пора уже было привыкнуть к его перепадам настроения. Но я не могла. Я не понимала. Он мог быть очень долго весёлым и задорным, но так же резко мог измениться. Стать закрытым. И трагичным. Замкнутым. При чём буквально за пару минут могло его состояние перемениться. Это меня привлекало, но и одновременно пугало каждый раз. А уж тем более сейчас. Я никогда не знала, что придёт ему в голову в следующий момент. От таких людей с переменчивым настроением нужно бежать. Но я, наоборот, каждый раз хотела разгадать тайну. Сумасшествие! — Ты приехал за мной, чтобы молчать? — спросила я, не спуская с мужчины взгляда. — Я звонил, — ответил он. — Когда? — сделала я вид, будто и не поняла, о чём он. — Ну, значит, так важно тебе, — иронично ответил Вова. Я усмехнулась и отвела от него взгляд на ночной город. Вот же засранец, а! Ведь знает, что важно! И ведь знает, что виноват! — Зачем ты сейчас манипулируешь? — спросила я. — Где я манипулирую? — Послушай, — возмутилась я, — я не просила тебя мне звонить. И уж тем более не просила тебя сейчас приезжать! У меня была подготовка к завтрашней премьере. Если есть что-то важнее этого, то будь добр, говори! Если нет, тогда разверни свою машину и вези меня обратно к кинотеатру! Владимир недовольно вздохнул, остановившись перед светофором, когда тот загорелся красным для нас. — Это у меня к тебе вопрос, Рената, — Вова повернулся ко мне и взглянул в глаза, — я знаю, что ты видела мой звонок. Почему не перезвонила? — Я была занята, — строго ответила я. — Раньше я вписывался во все твои дела. Я усмехнулась: — Наверное, раньше ты не поднимал на меня руку, не считаешь? Ты решил за мной приехать, чтобы дальше обвинять меня во всём? — Нет, — ответил он. — А зачем тогда? — Я ошибся. Рената… я сожалею о том, что сделал. И я хочу, чтобы ты простила меня. На зелёный мы тронулись дальше. Я отвернулась к окну, бездумно разглядывая фонари, ночные магазины, дома. Город переливался в ярких цветах. Как же я любила ночную зимнюю Москву! Но в этот момент, в этот самый миг мне было дико грустно. Вроде бы всё, о чём можно лишь только мечтать, у меня есть. Люди, без которых я не сняла бы мой фильм. Все мои актёры, которые меня так любят. Все организаторы. Премьера, в конце концов! Мои поклонники, мои друзья. ЗЕМФИРА. С которой мечтает хотя бы просто рядом посидеть пол страны! Её любовь ко мне. И моя любовь к ней. Но между всем этим была огромная пропасть и непонимание. Страх. Безумие. Боль. И самого главного не было — спокойствия. — Ты спросил, хотя бы, как у меня дела? — обернулась я на мужчину снова. — Я звонил, чтобы спросить. И приехал, чтобы увидеть. По-моему, у тебя всё хорошо. — Ты так считаешь? — усмехнулась я. — Расскажи мне, — мельком взглянул он на меня, стараясь не отвлекаться от дороги. Я рассмеялась, покачав головой. — Оно тебе не нужно, — сказала я. — Почему ты всегда хочешь решать за меня? — Да потому что, Вова! Потому что мне всё и так понятно! — Что тебе понятно?! — воскликнул он, — что понятно?! — С того момента, как ты меня ударил. Мне стало всё ясно. Нужно ли мне ещё что-то объяснять? Думаю, нет. Мужчина тяжело вздохнул. — Я сожалею. Правда, сожалею. И я идиот, что поднял на тебя руку. Я… блять, — фыркнул он, — мне жаль. Мне правда, очень жаль, Рената. И я хочу всё исправить. Я поэтому здесь. — А Мария? — Да что, Мария? Что?! — Это я у тебя как раз и спрашиваю. Что Мария? — Да нет у меня с ней ничего! — И как мне этому поверить? Он снова сделал глубокий вдох. — Я ведь не заставлю тебя. Но мне хотелось бы, чтобы ты мне верила. Как ты веришь Земфире, — взглянул он на меня, — или как Земфира верит тебе. Я рассмеялась: — Ты не Земфира. — Ну, я и не мечу на место гения, — хохотнул Вова, — но мы с ней, по крайней мере, в тебе не сомневаемся. Поэтому и ты прекрати сомневаться в нас. — Во всяком случае, она никогда не давала повод усомниться в себе. В отличие от тебя. — Да. Возможно. — Здесь нет никаких «возможно», Вова. — Рената, — сказал он серьёзно, — меня бы здесь не было, если бы я не хотел всё наладить между нами. Я места себе не нахожу. И я устал. Мне, … мне очень плохо, — он бросил на меня резкий взгляд, продолжая следить за дорогой, — я, … я не знаю, что тогда нашло на меня. Просто, … — он усмехнулся, — всё, что я буду говорить сейчас, это будет звучать как отмазка. Но, … — он кашлянул, — не знаю я, — взмахнул он рукой, снова взявшись за руль. Я лишь вздохнула в ответ, снова отвернувшись от него. — Рената… — позвал Вова. — Что? — тихо спросила я, наблюдая за мимо пролетающими улицами на моих глазах. — Я правда поступил как мудак, — в сердцах сказал он. — Да, — тут же подтвердила я, ухмыльнувшись себе под нос. — Прости меня. — Может быть, — ответила я тихо, прикусив губу. — С моей стороны это было ужасно. Я всё время думаю об этом. Я сделал тебе больно. И мне самому от этого больно. Я идиот. И я виню себя! Меня тогда взяли верх мои чувства. Личные. БЛЯТЬ! — с психом воскликнул он, — я не знаю, что мне сказать, чтобы ты меня простила. Но я хочу, чтобы ты хотя бы поняла… Я усмехнулась. — Что конкретно я должна понять? Вова некоторое время вёл машину молча, и мы ехали чёрт разбери куда. И, если честно, я сама уже ничего не ждала от этого вечера. И не имела в своей голове какого-либо плана. Едем и едем. Говорим и говорим. Кажется, всё остальное потеряло значение. Конечный пункт? Его не было. Были лишь мы с ним в этой машине. Я и он. И наш с ним диалог. Остальное не имело смысла на данный момент. — У меня нет ничего с Марией, — серьёзно сказал он, — и… мне бы хотелось, чтобы ты это знала. Чтобы ты мне поверила. — А то, что ты ударил меня по лицу, Вов? Это как?! Что за рукоприкладство вообще такое? — Я идиот! — воскликнул он, — говорю же, что я жалею об этом! Не знаю! Просто взбесило меня, что ты начала мне предъявлять претензии за то, чего не было! Я увидел в тебе тогда свою бывшую, мать моей дочери, которая мне не доверяла. Ты… считаешь, что мне так было легко? Ты сама всё знаешь, Рената. И я себя здесь не оправдываю. Но… на меня весь груз прошлого навалился. Недоверие мне бесконечное. И я устал от этого. Пиздец, как устал! — Я понимаю это, Вова! Я прекрасно тебя понимаю! У меня тоже дочь! У меня есть бывший муж. Я тоже прохожу сейчас не лёгкий период с Ульяной. Но! Но всё это не даёт мне права распускать руки на людей! И я искренне не понимаю, КАК ТЫ не смог сдержаться тогда! Как ты смог меня ударить! МЕНЯ! Я… да Господи Иисусе, — вздохнула я, — я никогда и никого не трогала! Всё можно решать словами. СЛОВАМИ! На то мы и люди, в конце-то концов! И я не понимаю до сих пор, почему мне приходится тебе это объяснять! — Да я знаю! — воскликнул он, — знаю, Ренат! — Ты решил судить меня по своей бывшей? Он снова глубоко вздохнул. — Да? — переспросила я. — Не совсем. — Что ты делаешь со мной вообще?! — воскликнула я. — Я тебя люблю, — спокойным тоном ответил он. Я рассмеялась. — ТАК не любят. ВОТ ТАК! Вова! Так люди не любят! — А как они любят? — искренне удивился он. — НЕ ТАК! — закричала я, — НЕ ТАК! — А как? Как мне любить? Может быть ты знаешь, Рената, как правильно любить? Тебе-то уж наверняка виднее. Я усмехнулась. Уж мне этот вопрос задавать явно не стоит. Моя душа любит всех и всё вокруг. Но как правильно? Этот ли вопрос задан верно? Как вообще можно любить правильно? Ты либо любишь, либо нет. ВСЁ! Другого не дано. «Как правильно любить?» Да я понятия не имею, КАК! Просто любить. Бесконечно… Возможно, так, как Земфира меня любит. Просто. Обычно. Ни за что. Безусловно. — Чего ты хочешь, Рената? Что мне сделать? — спросил Вова. — Давай купим шампанского по пути. Телефон пиликнул в кармане шубы. Я взяла из кармана в руки айфон и увидела сообщение от Земфиры: «Желаю удачи завтра на премьере. Будь счастлива.» Что это значит?! Я люблю его Я представила ты — это он Я целовала, не потому что пьяна Мне некого целовать Тебя целовать Гораздо больнее Когда его нет… © Земфира Продолжение следует… P.S. Кто не помнит, вот то самое красное платье от Balenciaga, которое Рената надевала на премьеру: https://www.wmj.ru/imgs/2021/11/22/10/5043696/dc7341bb916ef7c46163c84ed1a14fd02576d042.jpg