Северный Ветер

Как вы уже поняли, Земфира нас не почтила своим присутствием на премьере «Северного Ветра». Я об этом упомянула в самом начале, с чего и началась моя история. Она поняла, что я тем вечером уехала к Владимиру. И знаете, как она это поняла? Она мне рассказала, что прибыла к кинотеатру тем же вечером. С букетом цветов, с подарками для меня, чтобы приободрить и пожелать успеха на предстоящий день. Но ей сообщили, что я уже отчалила с «каким-то загадочным мужчиной». И, естественно, Земфира догадалась, с каким именно. Вы же помните, о чём мы говорили, когда я ждала её зимним утром в моём любимом платье с показа от Демны? Именно тем самым утром после кинопремьеры. Да, тогда она уже всё знала. Хотела ли я каким-то образом утаить от неё нашу встречу с Вовой? Я думаю, что да. Но я понимала, что не смогла бы в любом случае вести двойную игру и утаивать наше с ним общение постоянно. Конечно, на груди я ощущала огромный камень. Я очень боялась ревности и ненависти со стороны Земфиры. Меня очень ранили её реакции на мои отношения с Владимиром. И, конечно, мне бы приходилось таить всё и дальше, но разве это возможно в нашем мире, где любой ей скажет? Как это и произошло в ночь перед премьерой. Вернусь я теперь, пожалуй, к настоящему, а именно, к самому началу моей истории. — Ты… даже не поздравила меня с выходом моего фильма. И не сказала, как я хорошо выгляжу. Земфира затянулась сигаретой, облокотившись о край моего стола. — Я заебалась уже говорить тебе, как хорошо ты выглядишь. Что за нарциссизм? Я безумно разозлилась. Вскочила с дивана и подлетела к ней. Меня одолело дикое желание дать ей пощёчину. Но я не стала. — ТЫ МЕНЯ НЕ ПОЗДРАВИЛА! — закричала я, — НЕ ПОЗДРАВИЛА! Тебя не было со мной в самый важный день моей жизни! НЕ БЫЛО! Господи… — я взялась за голову, — нет, это вообще дурдом какой-то… — усмехнулась я, — ты же… ты же ведь самый близкий мой человек! Земфира рассмеялась. — Я злой человек. Я твой человек, — сказала она серьёзно, процитировав НАШУ песню. Я прищурилась. — Ты надо мной издеваешься?! — воскликнула я. — Нет, Ренаточка. Это ТЫ издеваешься надо мной. — Да Господи! Как? — Своей глупостью. Отсюда и начался мой рассказ. И что же было после премьеры? После этого дня, когда Земфира всё же приехала ко мне домой и устроила эту сцену ревности? Ну, впрочем, о спокойствии я уже и не мечтала. Понимала прекрасно, что мне предстоит беседа с Ульяной. Но, видит Бог, у меня не было ни малейшего желания об этом говорить. Мы все натворили немало дел, и мною обладало лишь одно единственное желание — куда-нибудь исчезнуть на время. И вообще, я была в шоке, когда узнала от Земфиры, что Ульяна по уши застряла с этим пресловутым Игорем. И мысли о том, что она попала под отчисление ужасно сводили меня с ума. И о чём она думает?! Непонятно. А с Земфирой что такое? Я никому ничем не обязана, хоть и понимала, что ей причиняли боль мои отношения с Владимиром. Всё запуталось настолько, что моих сил не оставалось на решение этих проблем уже. Хотелось всё бросить и улететь к себе в Париж, в мою красивую квартиру там. Отдохнуть от всего и всех. Эгоистично? Возможно. Но я была истощена морально. И безумно устала за это время. Простила ли я Владимира тогда? В ночь перед премьерой, когда он приехал за мной на машине, мы отправились к нему домой. Все уже, наверное, подумали, что я совсем сошла с ума, и осталась тогда с ним? Нет, на этот раз между нами ничего не было, я просто не могла его подпустить, как бы он ни извинялся. И как бы искренне мне ни говорил, что ему очень жаль. Да. Мне тоже очень жаль, и я не готова пока к близости с ним. Как бы сильно я к нему ни бежала, каких бы чувств к нему я ни испытывала, но я не могла. Да и не смогла бы, наверное, сейчас. Он такой переполох устроил в моей жизни, что даже мой шок был в шоке. Он, конечно, не оставил меня без внимания: подарил мне роскошный букет алых роз и бриллиантовое колье с серьгами. Я не могу не радоваться таким жестам, но меня не подкупить этим. Конечно, я забрала эти подарки себе. Ещё бы я не забрала! Но моё прощение ими не купишь. Нет. Уж даже за бриллианты меня не задобрить. Смогу ли я вообще простить его? Мне сложно ответить на этот вопрос. Какая-то часть меня хотела забыть о том, что он сделал, и остаться с ним. Я любила его, по-настоящему любила. Но и так же я осознавала, что такое нельзя прощать, и что эта часть моей личности будет подвержена тотальному обесцениванию. И ещё мне хотелось, чтобы Земфира всегда оставалась рядом со мной. Всегда и во всём меня понимала. И поддерживала. Но я знала, что это невозможно. Здесь она явно меня ни в чём не поддержит. Она слишком уж категорична в своих заявлениях и практически никогда не меняет своего мнения. Только лишь в исключительных случаях. И этот случай уж явно не такой. А я что? Должна теперь всё время оправдываться перед ней, давать отчёт, во сколько я приехала домой? Было ли у меня с Вовой что-то или нет? Ночевала я у него или у себя дома? Ну это ведь абсурд! И что это вообще было?! Почему она, не зная почти ничего, (а кроме того, что я поехала тем вечером с ним, она ничего и не знает!) Земфира делает скоропоспешные выводы, ревнует меня и обижается настолько, что даже лишает своего присутствия в такой важный для нас всех день! Что это за выходки такие?! И неужели она правда считает меня такой безвольной, и думает, что я так сразу могу снова быть с Вовой, как ни в чём не бывало? Ну и безумие… Это же надо так, а?! И ещё она характер мне свой решила показывать?! Я понимаю, что ей стало обидно, но позвонить мне хотя бы и разобраться во всём? Уточнить, спросить? Нет! Лучше оставить Ренату в самый важный день жизни! Это мы можем, конечно! А мне, каково мне? Мне не обидно, что её не было? ЕЁ, ЧЁРТ ПОДЕРИ, НЕ БЫЛО! И эта мысль меня просто убивала! Как же всё это уже надоело! И тогда я решила, что покажу всем свой характер Я! Собственно, не долго думая, я купила билет и следующим днём улетела в Париж. А все пусть остаются в Москве и делают, что хотят. Раз уж, подумала я, меня все так не ценят здесь,… ни дочь, ни Земфира, ни Вова, то пусть остаются тут сами и радуются без меня! К Ульяне была лишь одна просьба — это кормить Эркюля. Все остальные мои просьбы по жизни оказались невыполнимыми. Но уж с этой задачей, я думаю, дочь справится. Скорее всего, я ужасно на всех была обижена. Казалось бы, мои самые родные и любимые люди, а вытворяют какую-то дичь. Мне нужен был отдых и эмоциональная разгрузка. Я не хотела ни с кем ни о чём говорить. Не было ни малейшего желания что-либо прояснять и выяснять. За последнее время мне хватило эмоциональных скачков на всю жизнь вперёд! А то и, возможно, на следующую! Так что, Au revoir! *** А в Париже так хорошо! Я была счастлива вернуться сюда. Этот город мой второй дом, и я безумно любила мою большую квартиру здесь. Эти огромные комнаты, высокие потолки, так просторно, что можно даже заблудиться! Я ощущала себя в этом месте намного свободнее. Да и город не давил на меня так. Люди не давили, не вынуждали, и мне не приходилось чувствовать себя здесь кому-то обязанной. Я чувствовала себя в Париже свободной. Мне было легко здесь. Легко дышать, легко жить. Будто все проблемы, которые у меня были в моей жизни — они имели локальный предел. И остались где-то там в Москве. А здесь всё по-другому. И мне удавалось переключиться. На саму себя, на свои истории, которые люблю писать, на сценарий, над которым работала. Здесь были у меня друзья, с которыми я непринуждённо могла общаться. И где никто ничего от меня не требовал и не ставил условий. Я знала, что надолго не получится остаться в Париже, потому что у меня были запланированы интервью, спектакли и творческие вечера по разным городам России. Но мне необходимо было переключиться и развеяться хотя бы на короткий срок. То, что я улетела, знала одна Ульяна. Я никого больше не поставила в известность, мне не хотелось даже объяснять что-либо. Почему и зачем. Да. Я действительно чувствовала, что внутри накипела обида. В другом случае я бы предупредила Земфиру и Вову. Но мне не хотелось. Может быть, я зря злилась на Зе, но… она действительно обидела меня. Я понимала, что ей было неприятно. Но что я могла сделать ещё?! Что?! Я люблю её. Да, люблю. Очень люблю, но и Вову я люблю тоже. И она прекрасно знает, что разорваться я не в силах. Мне нужно было побыть самой. Всё обдумать, сделать выводы и принять решение. Возможно, мне не хватит времени, но по крайней мере, хотя бы, я немного отдохну и поживу несколько дней спокойно. Демна, мой дорогой и любимый друг и соратник находился тоже в Париже в этот период, и я безумно хотела с ним встретиться за бокалом шампанского или вина, и поговорить. Я написала ему, что прилетела в Париж, и эта новость вызвала у него запредельное счастье и восторг. Чего уж утаивать, я и сама была невероятно рада встретиться с ним! Я очень соскучилась по Демне, по нашему общению, по его шуткам. Мы договорились увидеться следующим вечером в нашем любимом ресторане с видом на Эйфелеву Башню. Я заказала нам столик и попросила начать готовить блюда уже заранее, чтобы к нашему приезду нам сразу же всё подали. Это была, можно сказать, приватная встреча. Мы не хотели шумихи вокруг нас. Никаких разговоров, никаких фотографов и поклонников. — Моя дорогая! — воскликнул Демна, встретив меня у ресторана, — Боже… красавица моя! — мужчина рассмотрел меня с головы до ног и обнял крепко, поцеловав в обе щёки, — ты прям вся молодеешь, ни по дням, а по секундам, по-моему, — рассмеялся он. Но, знаете, Демна, как и обычно, был в чёрном балахоне с капюшоном и широких джинсах. Ему этот стиль безусловно шёл. Хоть и всемирно известный дизайнер, но сам любит такой улично-спортивный стиль. И ему не нужно выделяться нарядами, и все мы это прекрасно знаем. Ведь в ЕГО наряды одевается весь мир. И в том числе я. В своих фильмах и на сценах. Боже… как же я счастлива видеть моего прекрасного друга! — Ой, да ладно уж тебе, — улыбалась я во все тридцать два, взяв его за руки. — Пойдём, моя прелесть, нас уже встретили. — Как ты? — радостно спросила я, глядя на него во все глаза. — Тебя увидел, и теперь лучше всех! — засмеялся он и повёл меня за собой. Мы зашли в ресторан, и нас провели к нашему столику, где уже подали горячие блюда по моему заказу и, конечно же, шампанское! Официант разлил МОЁТ нам в бокалы и вежливо удалился. Здесь царила приятная и спокойная атмосфера. Полумрак. Тёплое освещение, свечи на нашем столе. Людей было весьма немного. Тихо играла живая музыка: за роялью сидела худенькая девушка с короткой стрижкой и перебирала пальцами клавиши. Почему-то меня резко это задело прямо в душу. Я моментально подумала о Земфире. Не то, чтобы я не думала о ней вообще, но эта девушка, которую я увидела со спины разбудила во мне что-то, от чего я убежала. Пробежали мурашки по спине. — Рената, я очень рад тебя видеть, — произнёс Демна, взяв меня за руки, — какими судьбами ты здесь вообще? Видел тебя в моём платье на премьере «Северного Ветра», Боже мой! Ты порвала всех и всё просто! — Ой, да… — засмеялась я, — Господи, я влюбилась в этот наряд, честное слово! Все журналисты там с ума сошли. — Скажу по секрету, ты у меня просто шедевр! Я даже с Ким не был в таком восторге! — Да ладно… — манерно хохотнула я. — Правда! Ты так роскошна! Не в бровь, а в глаз, моя девочка, — улыбнулся Демна, взяв бокал, — за тебя, за твою бесконечную молодость и красоту, и за «Северный Ветер»! Я в восторге! Честно, я даже не могу словами тебе описать, насколько влюбился в ваш фильм… это круто! И как мои платья вписались, я бесконечно рад! Ульяна божественно красива. Боже… ты золотая женщина-мать, — улыбнулся Демна, — хочу выпить за тебя, моя дорогая. — О Боже, Демна, — я приложила ладонь к груди, — я сейчас расплачусь, перестань… — Ты лучшая, за тебя, — он чокнулся со мной бокалом. Мы выпили. Что-то уж слишком трогательно всё это. Атмосфера ресторана, девушка, играющая на рояле, Демна с тёплыми словами. Всё, что случилось вообще у меня… мне действительно захотелось плакать. Но я старалась изо всех сил держаться. — Как там Земфира поживает? — спросил Демна. Я глубоко вздохнула. Сделала ещё пару глотков из бокала. Если честно, даже не знала, что и сказать. — Надеюсь, что хорошо, — поджала я губы. — В смысле? — Демна, я… Мужчина прищурился и с непониманием уставился на меня. — У вас что-то случилось? Я пожала плечами и прикусила губу, взглянув в его глаза. Демна моментально нахмурился. И я знала, что ему действительно было всё это интересно. Да и вообще! Какого чёрта я забыла в Париже вот так вот внезапно. Кажется, он сразу же понял, что здесь что-то не так. — Что-то случилось, — кивнул он в подтверждение своих слов. — Ох… — Если не хочешь об этом говорить, мы не будем. — Ни с кем и не говорю, знаешь, — усмехнулась я, — я,… я просто очень устала и решила на выходные прилететь в Париж. Отдохнуть от всего. — Ты одна прилетела? — Да, — грустно кивнула я. — Ладно. Я не буду настаивать, если не хочешь. Давай поужинаем и просто посидим. — Знаешь, я… не знаю, как рассказать. — Поешь. Расслабься. Подумай. Мы же отдыхать сюда приехали. Давай расслабимся немного, и потом расскажешь. Ты нам такую красоту заказала, у меня такое ощущение, что я в Тбилиси, и передо мной грузинская кухня, сам с ума уже сошёл, — засмеялся он. Я рассмеялась, покачав головой. Конечно же, я позаботилась о том, чтобы мой друг вкусно поужинал, и заказала нам попьет из мяса, запечённые овощи и картофель, обязательно зелёный салат. Конечно, не грузинская кухня, но тоже очень хорошо. Не зря мы любим этот ресторан, ведь здесь готовят потрясающе! Мы приступили к ужину. Я старалась отбросить все мысли и наслаждаться настоящим моментом. Боже, я рядом с таким потрясающим человеком, и здесь не должно быть места для грусти. — Ты сейчас работаешь над новой коллекцией? — спросила я. — Да, — кивнул он, — Боже, я всегда в процессе, это нескончаемо. — Ну, ты не зря великий дизайнер. — Мне так нравится, как ты это говоришь. Как звучит из твоих уст… «Великий дизайнер», — хохотнул он. — Это ведь чистая правда, — улыбнулась я, — знаешь, какая гордость меня берёт, когда я рассказываю, что ты шил для меня костюмы? Это ведь честь носить твои платья. — О, Рената, наоборот. Это для меня честь, что именно ты их носишь. И, мне кажется, что именно ты можешь так их подавать, как никто другой. В «Северном Ветре» ты невероятно роскошна, мы с мужем были в восторге. — Мне безумно приятно, — улыбнулась я. Мы выпили ещё шампанского, и Демна предложил потанцевать. Девушка играла приятную мелодию, и мы вышли в зал. Обнялись и начали двигаться медленно в такт. Я обняла Демну за шею и положила голову ему на плечо, прикрыв глаза. Не подумайте ничего такого, это было не более, чем тёплый дружеский танец. Мне было спокойно рядом с ним. По-другому хорошо. Демна успокаивал одним лишь своим присутствием. Он как-то по-отцовски влиял на меня. Я приоткрыла глаза и взглянула на девушку, которая создавала нам музыку. Как-то ужасно сильно пронзило меня грустное чувство прямо в сердце. Я глубоко вздохнула. То, что произошло у нас с Земфирой, не могло покинуть мои мысли. Мне было очень горько от того, что мы находились в разладе. И я до сих пор была очень обижена на неё. — Что ты так тяжело вздыхаешь, моя дорогая? — спросил друг. — Ах… — вырвалось у меня из груди, — пойдём, присядем. Демна взял меня за руку и повёл обратно к нашему столу, пропустив вперёд, чтобы я присела на диванчик. Я облокотилась о спинку, закинула ногу на ногу и завороженно смотрела на девушку. Кажется, мне ужасно не хватало Земфиры рядом. И мучило это ужасное чувство, что мы с ней расстались в ссоре. — Не могу на тебя такую смотреть, — взмахнул руками Гвасалия, — что с тобой? Я вижу, что что-то не так. Что тебя среди февраля месяца вообще в Париж привело? Ещё и одну. Я взяла бокал шампанского в руку и задумчиво опустила взгляд, рассматривая искрящиеся пузырьки. Снова вздохнула. Если честно, мне не хотелось совершенно посвящать Демну в свою эту сумасшедшую историю. Не хватало ещё, чтобы он узнал весь кошмар, который устроил Владимир мне. Даже стыдно было бы это рассказывать. — Ульяна наотмашь отказывается учиться в Москве, — задумчиво произнесла я, — хочет поступить в Антверпенскую академию. Ну, которую и ты заканчивал. Рьяно стремится в дизайнерское искусство, — улыбнулась я, взглянув на Демну. — И тебя это расстраивает? — Мы с ней говорили. Я, если честно, даже и не знаю. Она так классно играет, всегда мечтала, чтобы она окончила актёрское. А тут… произошло недопонимание между нами, и я, если честно, не знаю, как и быть. Но Ульяна наотрез не хочет оставаться в Москве. — Ну, слушай, почему бы и нет? Если не лежит у неё душа к актёрскому, почему бы не послушать её? Или ты боишься отпускать её одну в другую страну? — Да и это тоже, конечно. Просто, Демна… я прекрасно понимаю, что такими как ты становятся одни на миллион. И… — я вздохнула, выпив из бокала, — не то, чтобы я сомневаюсь в Ульяне. Просто я бы не хотела, чтобы она разочаровалась в дальнейшем. Я, конечно, помогу ей во всём, это не обсуждается даже, но… просто насколько у неё всё это серьёзно, я не знаю. Возможно, блажь. Демна улыбнулся. — А что, если нет? Дай ей возможность самой попробовать. Если она этим горит, пускай. Главное, не обжечься об своё же собственное пламя. Но она молода ещё, пусть пробует, конечно. Не ограничивай её, ради всего тебя прошу. Если она убеждена, что это именно то, чего она хочет, отпусти. Ты ведь знаешь, мы всегда её поддержим и поможем. — Да, я знаю это. — Ну а что, ей прям совсем не нравится актёрское? Скучно ей там? — Ага, — усмехнулась я, — она такое отмутила, что даже рассказывать стыдно. — Мамина бунтарка, — засмеялся он, — ой, Рената, ты что, сама такой не была? — Нет, Демна! — запротестовала я, рассмеявшись тоже, — в том и дело, не была. Я училась усердно. Да, конечно, пожалела потом уже, что не на ту выучилась, но тем не менее, для меня это всё было важно. Просто… сложилось так, что Ульяна много пропустила университет из-за съёмок в фильме, но это всё было обговорено с деканом и ректором. А потом, — я усмехнулась, покачав головой, — она и вовсе перестала ходить в университет. Просто без моего ведома. А на мои вопросы о том, почему, и где пропадала, говорила, что рисовала эскизы на нашей даче, изучала всё про твою академию, и готовилась к тому, чтобы поступить туда. — А ты сама бунтарка та ещё, не разрешаешь, — хохотнул он. Я опять засмеялась. — Просто как-то… расстроилась я. — Ну чему расстраиваться? Вот, посмотри на меня, вроде нормальным человеком вышел, — хохотнул он, — бренд даже свой создал. Не сторчался под забором. Я расхохоталась. — Демна, ну… — звонко рассмеялась я, — потому что, ты, чёрт возьми, Демна Гвасалия, даже не представляю тебя в другом амплуа. Боже… скажешь тоже. — А Ульяну представляешь? — тоже засмеялся он. — Ульяна у нас, скажем так, проходит стадию подросткового периода, взросления и отрицания. Юношеский максимализм… постоянно у нас с ней эти самые… — взмахнула я рукой, — притирки. Когда мне позвонила ректор ВГИКа и сообщила новость об отчислении, я уж не подумала о чём-то радужном. Демна, улыбаясь, покачал головой. К нам подошёл официант и наполнил снова бокалы шампанским. Кивнул и тут же удалился. Мы с другом переглянулись и чокнулись. — Скажи Ульяне, что она может прислать мне свои эскизы. Мне очень интересно посмотреть. Если что, я могу ей дать какие-то советы, направлю. Но если она твёрдо уверена, что это её, и у неё есть чёткое виденье себя в профессии модной индустрии, тогда вопросов и быть не может. Я помогу ей даже с поступлением. Это не проблема. Главное, чтобы, как ты сама и сказала, это не было блажью. Хотя, знаешь, Ренат, пробовать надо всё в этой жизни. Если так хочется Ульяне, то пожалуйста. Не препятствуй, ради Бога. То потом всю жизнь дальнейшую она будет тебя порицать и обвинять. Оно тебе надо вообще? — Нет, не надо, конечно, — согласилась я, — просто я очень переживаю. — Ну, я понимаю, конечно. Это твой ребёнок, ты ей столько всего дала и столько в неё вложила. Несомненно, Рената. Но попробуй отпустить, и мы посмотрим, что из этого выйдет. В любом случае, в твой ВГИК она всегда успеет вернуться. — Ну, это да… — кивнула я. — Так что, ты не расстраивайся. Мы твою малышку быстро в мире моды обустроим, — хохотнул он, — может такие коллекции у неё будут, сама носить захочешь. Поверь в неё. Это всё, что тебе нужно. И ей. — Ты прав, — улыбнулась я, — спасибо тебе. — Ой, не за что, Боже… Мы снова приступили к ужину. Как-то я прям проголодалась сильно. Всё так аппетитно и вкусно выглядело, что я даже позволила себе съесть мясо. — Что там с Земфирой? — спросил Демна, — что вы не поделили? Я отложила вилку, взяв в руку салфетку. Опустила взгляд, переминая её края. Задумалась даже. А что мне сказать вообще? — Зе обиделась на меня, — тяжело вздохнула я, взглянув на мужчину, — обиделась настолько, что не приехала на премьеру моего фильма. Главного композитора не было, и мы все остались брошены, — съязвила я. — О Боже, — удивился он, — что ты натворила, Рената? Что у тебя там за Санта-Барбара происходит? Я тяжело вздохнула. — Есть кое-что, в чём я должна разобраться, но пока не в силах. И поэтому я прилетела сюда. Мне нужно переключиться и немного отдохнуть от всего этого дурдома, — с долей усмешки произнесла я. — Вот так люди ссорятся и мирятся, а потом бах, и поженились, — хохотнул он. — Боже мой, — засмеялась я, смущаясь. Аж почувствовала, что загорелись щёки. Приложила к ним холодные ладони. — Ох, Ренаточка, что, прям так сильно поругались? — с заботой в голосе поинтересовался друг. — Не то, чтобы поругались или поссорились… просто стало очень тяжело. Хотя я люблю её. Но… есть и другой человек. Которого я люблю тоже. — Мужчина? — Да, — кивнула я. — Земфира знает? — Да, — тихо повторила я. Демна покачал головой и вздохнул. — Вот оно, в чём дело, — он взял бокал в руку. — Ужасно, — отчаянно подтвердила я. — Земфира заставляет выбирать? — уточнил Демна. Я лишь кивнула. — Ну ты, мать, конечно, дала жару, — усмехнулся он. — Я не хотела и не хочу причинять ей боль. Это всё случилось не по моей воли. И теперь всё это причиняет боль мне тоже. — А ты хотела праздника жизни и остаться с двумя? — иронично хохотнул Демна. — В идеальной картине мира, — рассмеялась я. Он глубоко вздохнул: — Ох, так, к сожалению, не бывает. И рыбку съесть и сама знаешь, куда сесть. — Но я не могу выбирать, — отчаянно произнесла я, — не могу. Не могу остаться без кого-то из них. — Тебе всё равно придётся решить. Хочешь ты этого или нет. Взвесь всё. Не может быть такого, чтобы мы любили людей одинаково сильно. К кому-то любовь точно преобладает. И перевешивает в итоге. Ты поймёшь сама потом, к кому. И кто для тебя действительно значим и придёт всегда на помощь, а кто так. Просто присутствует. — Демна, я точно сейчас заплачу, — горько усмехнулась я. Мужчина придвинулся ко мне ближе и растормошил, взяв за плечи. — Так, всё! Нехрен слёзы распускать мне тут! Сейчас допьём шампанское и поедем гулять! Ты сюда отдыхать прилетела, вот будем, значит, отдыхать. Я рассмеялась, коснувшись пальцами глаз, чувствуя, что подступили слёзы. — Вот, больше смеха, Рената, у тебя очень красивая улыбка. Давай, залпом допиваем и погнали, Париж нас ждёт! Мой дорогой Демна, не только гениальный дизайнер, но и прекрасный человек, который может приободрить и помочь. Я услышала его и по поводу Ульяны, и по поводу Земфиры. И, знаете, я практически не вспоминала о Владимире. Но вот Земфира не выходила из головы ни на секунду этим вечером. Я скучала по Зе, и мне бы так безумно хотелось погулять по Парижу вместе с ней! Сходить в кафе, позавтракать круассанами, прогуляться под дождём, послушать, как она поёт мне свои песни, а вечером просто посидеть у камина и о чём-нибудь поговорить. Господи, как же сильно не хватало её… Но внутри меня сидела моя гордыня, которая чувствовала себя обиженной. И мне, почему-то, не хотелось совершенно делать первый шаг навстречу. И я была на все миллион процентов уверена, что Земфира не сделает этот первый шаг навстречу мне и подавно. Что ж, Рената, вот сиди теперь сама в своём Париже! Продолжение следует…