Северный Ветер

Как вы думаете, день мог пройти спокойно? Я полагаю, что мог бы. Но нет. Снова не в этот раз. Земфира наполнила бокалы шампанским, и мы обе расположились у камина. Я уже почувствовала расслабление, эти пузырьки с первых глотков вскружили мне голову. Я облокотилась о подушку, отставив бокал на столик. Земфира задумчиво наблюдала за пламенем огня в камине и, казалось, что ничего не способно было отвлечь её от собственных мыслей в это мгновение. И вдруг резко пиликнул мой телефон, который лежал на столике. «Дзынь»! Мы обе содрогнулись. Я, если честно, не испытывала ни малейшего желания даже посмотреть и узнать, кто и что мне там написал. Но взгляд Земфиры автоматически переключился на загоревшийся экран телефона. Она вздёрнула брови и недовольно подвела глаза к потолку. Молча. Но её мимика говорила сама за себя. — Кто там, Господи? — усмехнулась я. — Твой любимый, — саркастично усмехнулась она. Я моментально напряглась. О нет. Нет-нет-нет! Прошу, только не очередной скандал! Пришлось потянуться за айфоном, чтобы прочитать его сообщение. Ведь Земфира уже это сделала и прекрасно знает, ЧТО Владимир написал мне. Я понимаю, что, возможно, она даже и не специально всё прочитала… просто… просто так получилось. Как тогда у меня с этим пресловутым «спишь?» от Марии. Господи, кошмар какой… «Привет, любимая. Как ты? Какие у нас сегодня планы?», — прочитала я сообщение в чате от Вовы. Я прикусила губу и абсолютно без единой мысли просто уставилась на экран телефона. Чёрт… — И ты до сих пор его не послала? — удостоверилась певица, повернувшись ко мне. — Мне снова оправдываться, Зе? Мне нечего сказать… — Понятно, — недовольно фыркнула она, — он не знает, что ты в Париже? — Нет, — покачала я головой, — только Ульяна знает. И ты. — Не боишься расстроить любимого? — усмехнулась она. — Прекрати, — недовольно закатила я глаза. — Вот об этом я и говорю! — воскликнула она, — тебе что нужно, вообще, Рената? Чего ты хочешь? И рыбку съесть и на хуй сесть?! Зачем ты тогда меня умоляла прилететь к тебе? Что, блять, с тобой не так, я не понимаю! — воскликнула она и психованно со звоном поставила бокал на стол. — Начинается… — Продолжается, блять! Я что, развлечение здесь какое-то?! — Как ты можешь такое говорить после всего?! Ты сама прекрасно знаешь, что нет! Нет, не развлечение, Земфира! — Я ещё давно просила тебя разобраться с этим вопросом. Но ты даже не шевелишься, как я вижу. — Я не шевелюсь? Да я улетела подальше от Москвы, чтобы все меня в покое оставили! И единственный человек, которого я действительно хотела видеть, так это ты! А ты мне такие вещи говоришь! Твоя ревность меня доконает когда-нибудь, я тоже не кукла, Зе! Земфира взяла пачку сигарет со столика, нервно тонкими пальцами достала одну сигарету и подкурила от свечи. — Так не может продолжаться, — сказала она. — Я знаю. — Уже много времени прошло с тех пор, Рената, как ты обещала всё решить. — Да, и я думаю. — О чём ты думаешь? — усмехнулась она, — как усидеть на двух стульях? — Я люблю тебя, — сказала я. — Любят одного. Только одного человека. — Я знаю! — Видимо, не знаешь. — Мне что сделать? Меня бесит, что ты требуешь от меня то, к чему я сама хочу прийти! Понимаешь? Сама! Я даже не сказала ему, что улетела, Земфира! Я понимаю, что ты думаешь, будто я действительно хочу «погнаться за двумя зайцами». Это, скорее всего, так и выглядит. Но… моя душа не находит себе места и покоя. И я всегда прихожу к тебе, мне всегда нужна ты. Ты разве этого не видишь сама? — Тогда в чём проблема? — Зе выдохнула дым. — Просто так не вырвать из сердца человека, которого я любила. И прошу, не заставляй меня. Меня это ранит. — Ах, ранит, — саркастично усмехнулась она, — а меня, блять, не ранит! Не ранит. Мне заебись, — затянулась она снова. Я тяжело вздохнула. Ну, вот как мне ей объяснять? — Я люблю тебя. Тебя, понимаешь? Ты сейчас со мной, здесь. Мы рядом. Всё было хорошо. Неужели это сообщение может нам испортить сейчас всё? — Да. И ты прекрасно знаешь, что ДА! И дело не в сообщении. Дело в том, Рената, что ты до сих пор не… Боже, — фыркнула она, — что мне объяснять, когда ты и сама всё прекрасно понимаешь! Я покачала головой. Дурдом. — Я устала, что от меня все чего-то требуют, — сказала я. — Бедная несчастная ты моя! — с сарказмом взмахнула Зе руками, — а я? Я, по-твоему, не устала? Я не устала себя ощущать запасным аэродромом?! Рената захотела — Земфира тут как тут здесь. И так было всегда! Но где отдача, Ре? Где?! Скажи, если бы я нашла себе мужика или девушку, похер, не важно, тебе бы было плевать? Ты что вообще хочешь тогда, я не пойму? Я не могу больше жить в подвешенном состоянии, на волоске, блять, ты понимаешь это? Эти ваши новомодные блядские «свободные отношения»! Мне это не нужно! Я не могу, я не хочу! Мне нужно всё. Мне нужна ты. Вся, полностью, не на половину! Не на треть, не на даже девяносто процентов! Как ещё мне тебе объяснить?! И ты должна уже определиться, потому что я так больше не могу! — Земфира, я не вещь! — воскликнула я, — нельзя обладать человеком на все сто процентов, это невозможно! — Да? Серьёзно, ты так считаешь? — Так не получается. — Значит, у тебя нет любви ко мне, о которой ты мне твердишь. Всё просто, — развела она руками. — Я не знаю, какой любви ты от меня требуешь. Есть любовь МОЯ. Тебе недостаточно моей любви? Тебе недостаточно моих признаний тебе, моих слёз, моих раскаяний перед тобой? Меня тебе недостаточно? Моего тела, моей постели, чёрт подери, в конце концов! Той меня, которая с тобой здесь и сейчас! Недостаточно, Зе?! — Ты не понимаешь, не понимаешь?! — Нет, я не понимаю! — воскликнула я. — Я не могу тебя делить с ним! Как мне ещё объяснить, Рената?! Ты можешь хоть сутками пропадать в своём Париже, в своих театрах, блять, да делай ты что угодно! Но только не будь ты наполовину моей, наполовину его! Я тоже, как ты говоришь, не кукла! Как это — делить своего человека с кем-то ещё?! Как, блять, как?! Окей, давай я тоже заведу себе любовника или любовницу. Что ты скажешь на это?! Я бросила на неё недовольный взгляд. — Не заведёшь, — процедила я. — Охуеть. А с чего бы? — Потому что ты моя. — А ты, блять, МОЯ! И с хуя ли я должна тебя делить с ним?! — Приди в себя! — повысила я тон, — Земфира! Господи… — я чувствовала, вот ещё чуть-чуть, и я взорвусь, — ничего не забыто, понимаешь? Ты из меня вечно какую-то суку и тварь делаешь! Я помню, что Вова меня ударил! Я помню, как он со мной говорил. И я помню все свои чувства тогда. И ты прекрасно знаешь, чёрт подери, что с тех самых пор у меня с ним ничего не было! И, блять, — взяла я телефон в руку и швырнула его в диван, — это ёбаное сообщение сейчас должно заставить опять поднимать мне давление?! Я не хочу ни в чём разбираться, мне надоело! Дайте мне спокойно пожить хотя бы день! Хотя бы один ебучий день! — закричала я, — ЭТО ТАК СЛОЖНО?! — У тебя всё так просто, Рената, — саркастично хохотнула Земфира, — если ты не хочешь, то зачем же блять оно всё происходит? Ой, позову-ка я Земфиру, ведь она играет у меня божьим прощением. Земфира приедет и скажет, что всё хорошо. Так, получается?! Я почувствовала, как внутри у меня всё оборвалось. Словно в душу воткнули острый нож. Руки задрожали. Я сорвалась на крик: — Ты прекрасно знаешь, что это не так! Но а если я такая плохая, какого чёрта ты тогда хочешь быть со мной и приезжаешь? Если я такой ужасный человек, если я монстр! Зачем тогда я тебе? Беги от меня! Если тебе так плохо, если ты так ужасно ощущаешь себя рядом со мной! Я не буду больше звать, я не буду больше звонить тебе, не буду ни о чём просить! — Ой бляяяя… — Земфира схватилась за голову, встав с дивана, — свои эти манипуляции другим оставь, кто ещё тебя плохо знает, окей? — Почему ты постоянно меня попрекаешь? — Да потому что люблю, дура! Люблю тебя. И мне НУЖНЫ твои звонки, НУЖНЫ твои просьбы, НУЖНА ты! Идиотка, как ты меня бесишь! Пиздец просто! — Земфира потушила окурок сигареты в пепельнице, — не переворачивай мои слова, и не делай вид, что не понимаешь элементарных вещей! — Да я же ведь уже сказала, что у меня нет ничего с Вовой! И не раз сказала, и не два! — Какого хуя он тогда тебе пишет и называет любимой?! — Позвони ему и спроси! — Давай позвоню. Давай, — протянула она руку, — позвоню блять и спрошу! — Боже, делайте, что хотите! — воскликнула я, подскочила с дивана и психованно направилась в сторону ступеней, ведущих на второй этаж, чтобы уединиться сейчас в спальне. У меня не оставалось никаких сил на выяснения всего этого! И так уже сбежала в Париж из этого сумасшедшего дома, так нет же! Продолжается и продолжается! Я влетела в свою спальню и хлопнула с психу дверью. В горле стоял комок, хотелось рыдать от беспомощности. Хотелось уже просто выйти в окно, потому что нет ни одного спокойного хорошего дня! И сил моих уже тоже нет никаких! Горячие слёзы полились по щекам, и я даже не пыталась их сдержать. В груди всё болело и разлеталось на осколки. Я просто упала на кровать и закрыла ладонями лицо, отчаянно разрыдавшись. Что мне делать? Ну, что мне делать?! Я люблю Земфиру, очень люблю! Неужели она не видит этого, не чувствует? Но не могла я взять и отрубить от себя Владимира, не могла! Он тоже занимает какую-то часть в моей душе. Возможно, я и не прощу его. Возможно, я не буду с ним больше. Но боль не утихала. И мне становилось ещё тяжелее от предстоящего выбора. От того, что я должна была ему сказать о расставании. Но это решение давалось мне очень тяжело. Через силу, через боль. Да, он обидел меня. Сделал ужасно больно. И кто знает, просила бы Земфира у меня расставания с ним, не ударь он меня. Думаю, вряд ли. Думаю, я бы даже и не узнала о её любви ко мне. И не раскрыла бы свою любовь к ней. Так бы и не понимала дальше своих чувств. Но что сделано — то сделано. Назад дороги нет. Демна тоже был прав, что в любом случае настанет момент, когда мне ПРИДЁТСЯ сделать выбор, ведь действительно нельзя усидеть на двух стульях. Это причиняет боль всем нам. Но Земфира требует от меня поспешности, не даёт мне время осознать всё. Не даёт мне подумать. Я не в силах взять и обрубить всё общение с Владимиром. Это кажется так легко, ведь он поступил ужасно по отношению ко мне. Но моё сердце не железное. Я всё ещё испытываю чувства к нему. Не знаю, уже, какие именно. Но равнодушия нет. И я прекрасно понимала, что если я не уйду от него, то могу потерять Земфиру. Что для меня будет ровно самоубийству. Вдруг я услышала, как внизу хлопнула входная дверь. Чёрт, она ушла? Нет… нет! Только не это! Я не могу позволить ей уйти! Ни за что! Что она там себе надумала опять? Я вскочила с кровати и помчалась снова вниз. Тишина. Никого. Не долго думая, я побежала к входной двери, быстро обулась, застегнув на себе сапоги, и мигом вылетела из квартиры. Не взяла ключи и даже не оделась тепло, не накинула куртку или шубу. Мой мозг совершенно не соображал: главным было догнать Земфиру. Державшись за перила, я побежала вниз по ступеням и пулей вылетела на улицу. Шёл снег, падал большими хлопьями. Я остановилась на миг, оглядевшись по сторонам. Куда она пошла? В какую сторону? Чёрт! Вдруг за машинами я увидела её силуэт, уже далеко через дорогу. Она шла быстро и целенаправленно. Только, вот, куда? Господи Иисусе! Я побежала через дорогу, и мне было плевать, что ездили машины. Я кое-как перебежала, заставив водителей бросить в меня сотни проклятий. Я не чувствовала холода, хотя внутри трясло всю от нервов. — Земфира! — крикнула я, — Зе, стой! Женщина обернулась и приостановилась. Я неслась к ней как сумасшедшая. Надо было видеть эту картину: сквозь снег, по скользкому асфальту на каблуках и без куртки, я просто как ненормальная летела к ней! — Стой, говорю! Земфира обалдела. Вылупилась на меня и нахмурилась. — Ты совсем с ума сошла?! — воскликнула она. — А ты? Ты куда? — подбежала я к ней и остановилась, глядя на женщину во все глаза, полные непонимания. — В аэропорт. Меня будто сковородой по голове огрели. Я обалдела! — Нет! Никакого аэропорта! — воскликнула я, взмахнув руками, — пойдём домой! — Ты вся дрожишь, Рената… пиздец, — процедила она и начала снимать с себя куртку. Я остановила её. Точнее, попыталась остановить, чтобы она оставила эту куртку на себе. Ничего не нужно мне было! — Не надо! — возразила я, — просто пойдём домой, пожалуйста… Она отпихнула от себя мои руки и сняла с себя куртку, накинув её мне на плечи. — Иди, Рената. Я улетаю. — Куда, блять, ты улетаешь! — слёзы текли по щекам, и холодный ветер со снегом обдувал их, заставляя мёрзнуть мокрую кожу на лице. Я морщилась и щурилась, не спуская взгляда с женщины, — метель начинается, ты что придумала?! — Я устала. И больше так не могу. — Я люблю тебя! — Я тоже тебя люблю, Рената. Но у меня заканчиваются силы. — Не оставляй меня, прошу. Я не хочу одна. Я не хочу без тебя здесь. Прошу! Начался и впрямь сильный ветер, снег попадал в лицо, заставляя щуриться. Воздух был очень холодным. — Нехер было улетать сюда! — возразила Зе. — Я не могла оставаться в Москве. Не могу уже так больше! Прошу… пожалуйста, пойдём домой! Не оставляй меня одну, я не… я не справлюсь. — С каких пор? Тебе бы и не справиться? — У меня состояние под машину броситься, Зе. Я не могу уже так жить. — Совсем поехала уже, что ли? Ты что мне такие вещи говоришь?! Вообще уже?! Я смотрела умоляюще на Земфиру. Наши волосы раздувал поднявшийся ветер. Ну, точно, будет метель или буря! — Я умру без тебя… я не шучу, — сказала я вполне серьёзно, морщась из-за снега, летевшего прямо в глаза и нос, — это не метафора, не фигура речи. И я не давлю на жалость и не манипулирую. Я чувствую, что я сделаю с собой что-нибудь. Мне невыносимо… я не играю с тобой и с твоими чувствами. Никогда не играла. Певица непонимающе смотрела на меня. Она нахмурилась и поджала губы. — Блять… — Земфира схватилась за голову, — Боже… что я творю… — спросила она у самой себя как-то отчаянно, — пиздец просто… Она, словно осознав всё, что я только что сказала, бросилась мне на шею и крепко обняла. Мимо проходили люди. Проезжали машины, а мы стояли как две идиотки на тротуаре, не видя и не слыша никого и ничего. Земфира начала целовать меня в лицо, в шею, крепко обнимая. — Прости меня. Прости меня. Прости… — шептала она. Я обхватила её худое тело руками, крепко обняв в ответ. Укутала нас обеих курткой. Слёзы текли по моим щекам. — Пойдём, пожалуйста, домой… — попросила я снова. — Не говори мне таких вещей! Никогда больше не говори, поняла меня? — Я не знаю, что со мной. Мне очень плохо, Зе. — Прости меня, ради Бога, Рената… — И ты меня прости, — всхлипнула я, прижимая её к себе. — Ты чё без куртки вышла? — Я должна была успеть догнать тебя… я даже не подумала. — Ужас какой-то. Я сняла с плеч куртку Земфиры, чтобы как-то укутать ею нас обеих, и как две придурошные добежать обратно до дома. Слава богу, что здесь нет папарацци или людей, которые могли бы нас узнать. А прохожие… пусть они на нас думают, что это просто две ненормальные. — Заставляешь старую женщину кроссы по Парижу сдавать, — усмехнулась я, вытирая слёзы с лица. — Ты не старая. Ты придурошная. Ненормальная, — покачала головой Зе. — А что мне ещё оставалось делать? Я не могла позволить тебе уйти… я бы не простила себе, если бы ты и на этот раз от меня ушла. — Идём, горе моё, — усмехнулась Земфира, взяв меня под руку. Придерживая по обеим сторонам каждая эту несчастную куртку, мы ступили в сторону моего дома. — Улетать она собралась! Прилететь не успела, уже в аэропорт намылилась. Кошмар, Зе. — Потому что, Рената, мне тоже тяжело. Но уж лучше я не буду этого всего видеть. Под машину она, блять, бросится. Я тебе брошусь! Совсем рехнулась? Обо мне подумай? Если ты так меня любишь. Что я потом делать буду? Нет, это уже вообще, конечно… — Я уже не справляюсь. Ни с чем не справляюсь. — Ты себе хоть представляешь потом заголовки? «Рената Литвинова покончила собой». Блять, ну ёбнуться же можно. А твоя мама? А Уля? Рената, ты мне давай… завязывай тут, — усмехнулась она, — придумала тоже. Я понимаю, что тебе тяжело, что мы все здесь набедокурили, но… всё исправимо. — Как исправить? Если мы каждый раз ссоримся. Я не могу уже так больше. У меня нет сил ни на какие ссоры. Я… я хотела спокойно провести эти дни рядом с тобой. Но я чувствую внутри, что… будто что-то меня тянет на дно, вниз. И мне жить не хочется. У меня руки опускаются, Зе. Прости, что говорю всё это, это, наверное, звучит, как бред психопатки недалёкой… но… я знаю, что тебе тоже нелегко держаться сильной. Ты через многое прошла в своей жизни, не сдалась. И тебе кажется, что мои проблемы — это ерунда… — Я так никогда не думала и не говорила, Рената! Что твои проблемы — херня какая-то, а ВОТ У МЕ-Е-ЕНЯ! Нет, конечно! Но просто я считаю, что всё наладится. — Ага… — выдохнула я. — Побежали, холод собачий! Зе потянула меня, и мы побежали по тротуару, потом перешли дорогу и оказались уже на улице моего дома. Я даже улыбнулась. Это было в какой-то степени дико весело. Хоть и ужасно грустно. Но когда бы ещё мы так побегали по улицам Парижа вдвоём в снегопад? Не при таких обстоятельствах бы ещё, конечно… Мы вернулись домой и тотчас снова ринулись к камину, чтобы согреться. Хотя, здесь, наверное, спасла бы лучше горячая ванна. Я обновила наши бокалы шампанским, протянув один Земфире. Мне совершенно не хотелось ругаться с ней. Мне до безумия осточертели скандалы и споры. Также я понимала, что нужно было ответить Владимиру. Я взяла в руки телефон и снова зашла в наш с ним чат. «Привет, я не в Москве», — написала я и нажала «отправить». Я отложила телефон и прильнула к Земфире, положив голову ей на плечо. — Знаешь, — задумчиво произнесла я, — я начала писать ещё одну пьесу. — Правда? — Да. — О чём? Я слегка улыбнулась и задумчиво посмотрела на огонь. Крутила в пальцах бокал. — О женщине, которая до безумия богата, но сходит уже с ума от одиночества, сидя в своей роскошной квартире, — я сделала глоток шампанского, — она часто пьёт шампанское. И ещё она волшебница. Умеет летать, подниматься вверх над люстрой. Разговаривает со своим кактусом. И с голубем, который прилетает к ней каждый день. И все они оживают, становятся реальными героями. — Моя любимая шиза, — улыбнулась Зе. Я рассмеялась. — Вот отыграю «Звезду Вашего периода» и потом поставлю эту пьесу. Париж будет аплодировать мне стоя. — Я ни чуть не сомневаюсь, Рената. И эти твои мысли мне нравятся гораздо больше, нежели то, о чём ты сказала мне на улице. — Приходится чем-то спасаться. Писательство помогает мне. Ты знаешь. Как и тебе музыка. Это хотя бы единственное место, куда можно убежать от проблем. В творчество. Иначе… я не знаю… — вздохнула я. Певица подогнула под себя ноги и грустно хмыкнула. Взглянула своими большими красивыми глазами на моё лицо. Задумчиво так смотрела на меня… — Скажи, ты это серьёзно всё? — спросила она. — Что? — не поняла я. — Сказала, что под машину бросишься. — Мне кажется, если я потеряю тебя, у меня не останется смысла жить. И я не смогу определить для себя новый. Не найдётся… И я ужасно испугалась, когда услышала хлопок двери. Я… если бы ты улетела, я бы не смогла себе этого простить. И… мне в голову пришли все самые ужасные мысли. Потому что… потому что невыносимо уже так, Земфира. Я не могу больше ссориться… — Прости меня, — горько ответила она, глядя на моё лицо, — я сама иногда не могу остановиться, когда меня несёт. Чёрт… — она покачала головой, отведя от меня взгляд, — моя ревность убивает и меня, и тебя. Я ведь понимающий человек. Блять. Но я… да, я очень требовательна. И я не должна быть жёсткой по отношению к тебе. Я знаю, что у тебя сейчас и так тяжёлый период. Блин… я не хотела делать ещё хуже. Рената, милая, прости меня… прости, прошу тебя, — она взяла в свою ладонь мою руку, — я очень сильно тебя люблю. Ты самое дорогое и драгоценное, что есть в моей жизни. Я… я не позволю, чтобы такие мысли вообще приходили в твою голову. Я с тобой. И ты знаешь это. — Да, но тебе это причиняет боль. — Я надеюсь, что всё образумится. — Что именно? Что должно? — Ты определишься. — А что дальше? — хмыкнула я. — А дальше мы будем жить вместе. Ты и я. Понимаешь? Я хочу этого, Рената. Пусть не сейчас, но… — она грустно улыбнулась и пожала плечами, — мне другого и не надо. — Дай мне время, — попросила я, — я прошу тебя только об одном. Дать мне время. Земфира поджала губы и кивнула. Я улыбнулась ей, проведя нежно по её влажным от снега волосам. Мы чокнулись бокалами. — Почитай мне свою новую пьесу, — мягко попросила Земфира. — С удовольствием, — улыбнулась я. Надеюсь, что это перемирие. Продолжение следует…