Северный Ветер

Мы вернулись в Москву. И что же я могу сказать? Я абсолютно не отдохнула в Париже! Присутствовало чувство, что я и не улетала. Несколько дней с Земфирой в другом городе пролетели словно один миг. И я нехорошо себя ощущала из-за того, что доставила ей хлопот. Внутри царила подавленная грусть, не проходящая тоска. Будто бы всё нормально, но с другой стороны словно что-то не так. И передо мной стояло ещё столько задач… Хотя, наверное, я уже так сильно не нервничала, потому что каким-то образом свыклась с происходящим. Как говорят, человек ведь привыкает ко всему, даже к самым худшим условиям. Вот, кажется, это смирение пришло и ко мне, потому что, к сожалению, я тоже человек. Нас с Земфирой пригласили на светское мероприятие в честь дня рождения одной нашей приятельницы. В большой ресторан со сценой, где Земфиру очень буквально упросили выступить с несколькими песнями. Мы посчитали, что нам следует посетить данный ужин, потому что такой выход развлечёт нас и отвлечёт. И будет возможность отключиться снова от повседневных забот. Сказать по правде, мне нравились такие вечеринки, где можно встретить своих знакомых, обсудить разные идеи и проекты, услышать у кого что в планах, кто что придумал, обменяться творческой энергией, дать напутствования. Или получить. Да и, скажем, на мне позитивно складывались «выходы в свет». Это был лишний повод нарядиться, привести себя в чувства, чтобы никто не дай Бог не подумал, что у меня в жизни пошёл какой-то артхаус. Повод, чтобы взять себя в руки, улыбаться и постараться расслабиться. Сделать красивый макияж, подобрать платье, чтобы гордо встретиться с фотографами. Это всё придавало мне энергии. По правде говоря, от «парижской простуды» я ещё не отошла до конца. Немного болело горло, я слегка хрипела, а в теле ещё ныла лёгкая слабость. И хотелось от этого чувства уже избавиться скорее. И, почему-то, показалось, что этот вечер даст мне возможность почувствовать себя лучше и ярче. Я не стала задействовать своего стилиста, решила справиться с образом на этот вечер сама. Всё же, это больше частная и закрытая вечеринка, а не масштабное мероприятие, и я могу особо не выряжаться. Да и не хотелось быть через чур яркой и слишком уж привлекать к себе внимание. Я знала, что Зе будет в чёрных джинсах и своих маечках этих, поэтому и мне захотелось надеть что-нибудь чёрное, а яркий акцент сделать лишь на причёске и макияже. Собиралась я в своей спальне в ожидании Зе: она должна была заехать за мной. Я накрутила и начесала волосы, сделав объёмную причёску, накрасила глаза лёгкими светлыми тенями, а губы — неизменно красной помадой. Надела чёрную водолазку, чёрную юбку плиссе и накинула сверху чёрный пиджак. Тотально в чёрном, будто не день рождения, а траур какой-то… Что ж, такое настроение. Но, признаюсь, этим вечером мне нравилось моё отражение в зеркале. И я была готова к камерам, встречам и комплиментам. Вот, что женщинам надо! Приодеться, накраситься, сделать причёску, а потом глядишь — и улучшилось настроение! Прелесть. Нас с Земфирой очень тепло и радушно встретили. Такой большой зал, с сервированными столами, свечами на них, кое-какие горячие блюда уже были поданы. Непроизвольно улыбки засияли на наших с Зе лицах, хотя, казалось, что мы всю дорогу ехали какими-то угрюмыми. Играла приятная музыка, не громко, а просто фоново. Людей было не слишком много, но все лица знакомые. Конечно и приглашённые фотографы тоже присутствовали. Мне захотелось взять Зе за руку, но я понимала, что лучше не делать этого на публике. Кое-как одёрнула себя. Мы здоровались с нашими знакомыми, обнимались, обменивались тёплыми приветствиями и приятными диалогами. Все были так рады видеть меня и Земфиру! Ой, Боже, ещё мы получили столько добрых слов к «Северному Ветру», меня радовало, что фильм сейчас шёл в прокате, и его смотрели наши знакомые и друзья. Так ещё и давали свои положительные отзывы, полные восторга и восхищения. Это лучшее чувство, наверное! Когда ты получаешь признание за свою работу. Значит, всё было сделано не зря. А с толком и умом. И внутри меня просыпалась гордость за себя, за Ульяну и за Зе. За её музыку, за наше совместное творчество, и за то, какое по итогу получилось красивое кино. Если честно, придя на этот ужин, моё настроение гораздо улучшилось. Я словно ожила. По правде сказать, мне казалось, что я не смогу выйти из своего кокона и общаться с таким количеством людей, но, как оказалось, это стало что-то вроде терапии. Скорее всего, я уж слишком ушла в саму себя, свои переживания, боль и тревогу. И чуть не спятила. Лишь на своей премьере «Северного Ветра» я более ли менее чувствовала себя нормально. Но, в любом случае, и тогда мне было тревожно, по крайней мере хотя бы от того, что Земфиры не было рядом. А этим вечером всё ощущалось как-то иначе. Весело, свободно и легко. Погас свет. Зе пригласили на сцену. Я обняла её и пожелала удачи. Освещением в зале служили лишь свечи. Обстановка была волшебной. Все приглашённые гости поднялись со своих мест из-за столов и подошли к сцене, в дань уважения Земфире. Всем хотелось посмотреть на неё поближе, разглядеть. Послушать всеми любимые песни. Насладиться. Всё же, накануне упрашивали её долго, чтобы она вот так спела перед нашими знакомыми. Боже, как же она терпеть не может такие вот выступления на корпоративах… и я её прекрасно понимаю. Не нравилось ей абсолютно веселить нашу публику. Ощущала себя развлекающей обезьянкой. Но я заверила, что ей абсолютно не за что переживать, ведь я буду рядом. Я буду слушать каждую строчку каждой песни с затаившимся дыханием. Земфира начала с песни «Любовь как случайная смерть». Она пела так чувственно, так красиво. Её глаза искали меня в небольшой толпе, и тогда я прошла через всех ближе к сцене и помахала ей рукой. Лицо Зе моментально озарила улыбка. Она будто облегчение испытала, когда увидела меня. Я любила эти песни… мне кажется, не было ни одной песни, которую бы я не любила у неё! Но, конечно, были особенные. Для меня лично. Которые вызывали ностальгию, навеивали воспоминания, связанные с ней. А я, глупая, даже и не подозревала, что многие её песни были написаны мне. Вот же придурошная… После, Зе начала петь «Жить в твоей голове». Боже… внутри у меня появился неописуемый трепет. Я с замиранием сердца смотрела на неё. Как будто все вокруг перестали существовать. Исчезли. И эта песня звучала лишь для меня. Это было так… неописуемо! Земфира пела строчки и смотрела прямо на меня, на моё лицо, заглядывая в мои глаза. Она улыбалась. В её взгляде читалась нежность. Трепет. Грусть. Боль. Но улыбка на лице говорила лишь об одном: ты нужна мне, Ре. Я улыбалась ей в ответ, и из моих глаз полились слёзы. Мы смотрели в глаза друг другу на протяжении всего исполнения этой прекрасной песни. Господи… Моё сердце в груди разрывалось от переполняющих меня эмоций. От того прекрасного, что создала Земфира. Звучание её голоса откликалось во мне дрожью, словно душа наполнялась самыми возвышенными чувствами. Я вытерла слёзы с лица, смахнув их аккуратно пальцами. Понимала, что я накрашена, и всё может размазаться, а нам ещё целый вечер здесь находиться. Но, если честно, внутри было желание броситься ей в ноги, обнять и разрыдаться. Господи, что она делала со мной… это было безумно! Я влюблялась. Как будто каждый раз заново. Обо всём на Свете забыла, пока слушала её голос, её музыку… эти чудесные строки… И то, как она смотрела на меня, было особенным. Кажется, я теперь никогда не забуду её глаз… не забуду её взгляда на меня. Это было лучшее чувство, которое я испытала за всё последнее время. Здесь и не нужны были никакие слова. Это было признанием мне. Словно через неё звучал голос Бога о любви… Мне хотелось жить этим моментом вечность, раствориться в нём, раствориться в её божественном голосе, в наполненных любовью глазах… НО! Кое-что произошло. Чёрт бы побрал! В реальность меня вернул… Владимир! Господи, я думала, что моё сердце вырвется из груди, насколько сильно он напугал меня, словно прервал медитативный процесс, чёрт бы побрал его, собаку! Он одёрнул меня, подойдя близко, почти вплотную, и взяв за руку: — Рената! — улыбнулся он, явно обрадовавшись встретить меня здесь. Какого хрена вообще? Он был здесь весь вечер?! И его, чёрт подери, пригласили! Боже… я бы убила его! На моём лице буквально за считанные секунды появилась гримаса отторжения и какого-то явно нескрываемого отвращения. Я мигом вырвала свою руку из его. Ещё и при всех так фривольно меня хватает! Честное слово, огрела бы чем-нибудь! Кажется, мой максимально презренный взгляд на него и послужил ответом. — Я так и думал, что ты будешь здесь. Привет, — поздоровался он, позволив себе обнять меня за талию. — Не надо, — процедила я, взяв его руку и убрав от себя. Я тут же тревожно взглянула на сцену, где всё ещё пела Земфира. И мне стало понятно, что она увидела Вову рядом со мной. Её голос даже стал звучать иначе. Мне прям передалась волна негатива от неё, я аж почувствовала, как она занервничала. Боже, я бы была рада, если бы она кинула микрофон прямо в лоб ему! Пожалуйста, Зе, сделай это! — Почему ты меня игнорируешь? — задал он мне вопрос на ухо, — пойдём поговорим. — Я не могу с тобой разговаривать! Ты видишь, я занята?! — Да ладно, Рената, брось. Земфира и так тебе споёт потом. Я звонил, я писал. Я приезжал. Ты молчишь, ты словно исчезла. Что происходит? — Давай не здесь, а? — процедила я, указывая взглядом на толпу людей. — Да, я понимаю. Он снова взял меня за руку. Как меня это бесило! Я снова дёрнулась, но его хватка была крепкой. У меня появилось желание разбить ему об голову свой бокал шампанского, который я держала в другой руке. Что за манеры так хватать меня, ещё и на глазах людей?! И при Земфире! Думаю, она бы придушила его, будь мы втроём наедине. Я снова тревожно подняла взгляд на сцену, взглянула на неё. Я слышала, как она сбивается. Строки перестали литься, она словно запиналась, так, будто слова начали застревать у неё в горле. Я понимала, что назревает что-то очень ужасное опять… И не могла сопротивляться Вове так в открытую перед всеми, не могла привлекать внимание людей. Вот что он хочет от меня?! Почему нельзя просто оставить меня в покое? Выражение лица Земфиры моментально изменилось. Исчез этот взгляд, исчезло мигом это волшебство, которое царило только что между нами. Мне аж разрыдаться захотелось: меня буквально отодрали от самого прекрасного на Свете и словно кинули в прорубь! Так больно на сердце стало от того, что Зе сбивалась, смотрела на нас и нервничала, осознавая, что ничего не может сделать сейчас. И изо всех сил старалась петь дальше. — Отойдём, — сказал он и потянул меня за руку. — Я не хочу, — строго ответила я, дёрнувшись. — Рената, не устраивай сцен, — снова сказал он мне на ухо, — идём, я прошу тебя. Владимир выдрал меня из толпы, поведя куда-то за собой через весь тусклый зал. Чёрт, это уже никуда не годится! Но я действительно не могла разораться тут прилюдно на него, нехотя последовав за мужчиной. Но, клянусь, внутри вспыхнуло неумолимое желание его треснуть! И наорать! Какого, вообще, хрена?! Я обернулась на сцену, Зе продолжала петь и провожать нас взглядом. Это был какой-то ужас… кошмар! А он вёл меня на выход, крепко держа мою руку и даже не думая ослабить хватку. — Куда, чёрт подери, ты ведёшь меня?! — рыкнула я. — Рената, да что с тобой? — Что со мной?! — воскликнула я, — ты какого чёрта себе позволяешь?! Зачем хватаешь так меня? Отпусти, я сказала! Если бы не люди, я клянусь, разбила бы этот бокал тебе об твою башку сейчас! Вова вытянул меня за дверь ресторана и отпустил мою руку. Я держала бокал с шампанским, осушила его залпом и прикрикнула на него: — Куда ты меня тащишь? Где твоя галантность? В хлеву жил всё это время, что ли? — Пройдём ко мне в машину, Рената. — Здесь холодно, я без верхней одежды! Только переболела, между прочим! — Прошу, сядь в машину, — он достал ключи от автомобиля, который стоял напротив нас на парковке, и разблокировал дверь, — мы просто поговорим. — А что, если я не хочу с тобой говорить? — Это не займёт много времени. — Чего ты хочешь от меня? — возмутилась я. — Пойдём. Пожалуйста. Я закатила глаза и, показывая всем своим видом великое недовольство, ступила к его машине. Он открыл мне дверь спереди пассажирского сидения, и я села. Вова обошёл свой Лексус и тотчас присел на своё место за рулём. Я глядела на него во все глаза. Кто бы знал, как мне не хотелось его видеть, но мне ПРИШЛОСЬ созерцать его величество. — Рената… — произнёс он моё имя. — Да что? Что, Рената? — Я не пойму, в чём дело. Что происходит? — А что происходит? Ничего не происходит. Ни-че-го. У меня с тобой, Вов, ничего не происходит, если ты не заметил. — Почему ты игнорируешь меня? Совершенно и полностью, — непонимающе смотрел на меня мужчина. — Подсказать, или, может, у самого есть догадки? — Я уже просил прощения. Я сознался, что поступил неправильно. Что мне сделать, Рената, чтобы ты со мной нормально разговаривала? — Да ты уже всё сделал. Не хочу я разговаривать. Он тяжело вздохнул. — Я приезжал к тебе, несколько раз приезжал. Никого дома не было. И ты даже не предупредила меня, что улетела в Париж. Почему ты не сказала мне об этом? Я узнал только по факту. — Мне так нужно было. — Я звонил тебе. Писал. Ты большинство моих сообщений проигнорировала. Я даже рассмеялась. Господи, это шампанское мне явно в голову ударило. — В чём дело? — спросил он. — Хорошо, — кивнула я, — а что, если я тебе скажу, что мне нравятся женщины? — усмехнулась я. — Мне тоже нравятся женщины, Рената… — ответил он спокойно, явно не понимая, к чему я клоню. — Ага… по тебе не скажешь… я их, между прочим, не бью. И вот они меня тоже. Кстати, — указала я на него пальцем, — тебе не так уж мы и нравимся… — На что ты намекаешь? — Да так… ни на что, — ухмыльнулась я и отвела свой взгляд от него. — Слушай, Рената… я хочу понять, что с тобой происходит. Я хочу быть рядом. Но вижу, что что-то не так. Что с тобой? Почему ты перестала со мной говорить? — Ну, вот. Говорю. — Нет. Не так. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду. Я бы, может, и хотел прилететь к тебе. Побыть с тобой рядом в Париже. Но ты не дала мне такой возможности. — Я не хотела быть в Париже с тобой, — пояснила я. — А с кем? Ты одна там была вообще? — настороженно спросил он. — Нет. Не одна, — загадочно улыбнулась я. Я заметила, как мужчина напрягся. Поджал губы. Казалось, что вот-вот, и у него начнёт дёргаться какой-нибудь глаз. — А… с кем? — прищурился он, вглядываясь в моё лицо, словно ища ответы. — Ты правда хочешь знать это? — поинтересовалась я. — Да, — твёрдо ответил он. — Хорошо, — кивнула я, — я была с Земфирой. Он рассмеялся. Так, будто ему стало легче от этого. Словно отпустило. — А я уж подумал, нашла себе уже кого-то. Успела за такой короткий срок. — А что в этом смешного? — серьёзно спросила я, прищурившись. — Да нет. Это хорошо, что с ней. Вы подруги… надеюсь, она поддержала тебя. Потому что тебе явно было тяжело последнее время. И я понимаю, что был тому причиной. И знаю, что обидел тебя. Но… пойми, я готов всё исправить. Наладить. — Ты не понял, — сказала я. — Чего именно я не понял? — нахмурился Владимир. — Я больше не хочу с тобой быть, Вова. Он опешил. — Почему? — в глазах царило удивление. — Потому что я не могу простить тебя. И дело не только в этом. — А… — он явно замешкался, — в каком смысле? А в чём? Я покрутила пустой бокал в руке. Взглянула вдаль на ночную улицу Москвы. На фонари. На заснеженные дороги и деревья. Снег так мерцал и переливался… Немного бросило в жар, а сердце сильнее заколотилось в груди. Я подняла взгляд на Владимира и посмотрела прямо в его голубые глаза. — В том, что я… я люблю другого человека, — без доли иронии ответила я. — Я тебя не понимаю, — опешил он, — ты же… сказала только что, что нет никого. — Мужчины нет, Вова, — уточнила я. — К чему ты клонишь? Я вздохнула. Что ж, нужно сказать ему. — Я люблю женщину. Люблю всей душой. Всем сердцем. И я не могу позволить себе потерять её. Передо мной висел выбор. Не давал покоя. И я приняла решение. — Я не… я не понимаю. Это какой-то бред, Рената… — Бред? — удивилась я, вздёрнув брови. — Да. Я… — он ошарашено усмехнулся, — я в шоке. И давно ты… по девочкам? Что-то не замечал у тебя таких наклонностей. — Это всё не важно, Вова! Важно лишь то, что есть сейчас. Он снова тяжело вздохнул. Усмешка не сходила с его лица. Да, я понимаю, для него это казалось чем-то за гранью. Блажью, может. — Кто она? — спросил он. Я промолчала. Многозначительно смотрела на его лицо. — Да ну… — воскликнул он, — этого быть не может… Земфира?! — Да, — сказала я. Он рассмеялся. Нервно. — Да ты с ума сошла, что ли? — Нет. Наоборот. Излечилась. — Это всё какой-то сюрреализм… Рената, ты… ты вообще слышишь, что говоришь? Это… блять, ты разыгрываешь меня. Скажи, что ты пошутила. Я лишь молча смотрела на мужчину. У меня не было слов. Что, мать его, смешного в этом всём, вообще? — Мне пора, — сказала я. — Рената… — Да что, Рената? — Это… ты всё это время мне изменяла с… ней?! Я не верю. Это какой-то идиотизм. — Я тебе не изменяла. У нас с тобой всё окончилось ровно на том моменте, когда ты ударил меня. — Я… у меня нет слов. — Это у тебя слов нет? — воскликнула я, — у тебя? У человека, который распускает на женщин руки?! Знаешь, у меня тоже не было слов, Вова! Я доверяла тебе, я полюбила тебя, но поняла, что всё это было зря! Впустую. И ещё ты мне говоришь о каких-то изменах? Ты? Человек, которому среди ночи писала девушка? Я не верю тебе. Больше ничему от тебя я не верю, и не собираюсь быть с тобой! Ты даже не удосужился обозначить меня всем вокруг, как свою женщину! Так чего ты от меня хочешь до сих пор? Признания? Понимания? Разговоров? Не будет этого больше! Я истерзала свою душу. С меня довольно. Окончено. — Ты во многом ошибаешься, Рената. Я уже объяснял тебе всё. — Меня больше заботят мои чувства, и всё то, что я пережила за последнее время. Тебе и не снилось. Я в аду побывала, и ты этому поспособствовал. И ты думаешь, что твои «прости» мне каким-то волшебным образом облегчат душу? — Я не знаю. Я не знаю, что ещё я должен сделать. — Ничего. Пожалуйста, ничего не делай. Это будет самым лучшим. Он прикрыл глаза. Снова вздохнул. На его лице читалось непонимание, недоумение, шок. — Ты с ней спала? — спросил он. — Вова! Кошмар… у тебя что, патология? Я больше не намерена с тобой говорить. — Я нихрена не понимаю тебя! — А тебе больше и не нужно ничего понимать. Самое главное я тебе уже сказала. — Она тебя трахнула? — не успокаивался он. — Так, всё, — отрезала я и потянулась к ручке двери, чтобы выйти из машины. Мужчина заблокировал резко двери, чтобы я не смогла открыть. Вот идиот! — Выпусти меня! — воскликнула я, обернувшись на него. Готова была убить его взглядом в этот момент. Злость полностью окутала меня. — Тебе меня заменила баба?! — Если ты мне не откроешь, я разобью этот бокал об твою голову. Я предупреждаю тебя. — Ты, может, забыла, что такое нормальный секс? — как-то не по-доброму произнёс он. И вот тут, ровно на этой его фразе я почувствовала опасность. Уже поняла в этом моменте, что ему постепенно начинает сносить крышу. Внутри от ужаса пронёсся холодок, но я не подала виду. — Не смей. Я ведь уничтожу тебя, — процедила я, пристально глядя в его глаза. Он схватил меня за шею и прижал к сиденью, впившись в мои губы. Навалился на меня всем телом. И если раньше мне было это до безумия приятно, то сейчас вызвало отвращение, я всё чувствовала с точностью до наоборот. Он второй рукой выхватил несчастный бокал, и швырнул его куда-то в сторону по салону. Мною овладел ужас. Я начала бить его кулаками по спине и пытаться закричать, но он словно не реагировал вообще. Как будто животный инстинкт пробудился. Прекратил целовать меня в губы, и начал языком спускаться вниз по моей шее. Это было ужасно. Мне стало настолько мерзко… — Если ты сейчас же не остановишься, я… я посажу тебя! На куски порву! — заорала я, снова стукнув его по спине, — я лауреат Государственной премии, и мне ничего за это не будет, а вот тебе пригрозит срок! — толкнула я его со всей дури настолько, насколько хватило моих сил, — приди в себя, блять, идиот! — кричала я. Мужчина вроде бы приостановился. Прекратил. Тяжело дышал. Моё сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Он отчаянно смотрел в мои глаза. Моя красная помада размазалась по его лицу. На моём, скорее всего, было всё то же самое. Просто кошмар какой-то! У меня словно вся жизнь перед глазами пронеслась в этот момент. Вот не хватало ещё, чтобы он меня изнасиловал здесь для полного набора! Я бы мокрого места от него не оставила! Кретин! Идиот! Как же я ненавидела его в этот момент! И мне тотчас вспомнились слова Демны, что жизнь сама расставит всё по своим местам и покажет. Кто истинный, а кто просто так. И здесь было всё очевидно. Его тело нависало над моим. Я не знаю, понимал ли он вообще, что творил или нет? Меня пугали его ярые вспышки агрессии, это ненормально. Вообще ненормально всё, что он натворил в последнее время со мной! Мне действительно было страшно. Внутри будто всё перевернулось, перекрутилось вверх дном. Я замерла. Ждала, чтобы он успокоился. И сама делала глубокие вдохи, жадно хватая воздух, чтобы хоть как-то взять себя в руки. Владимир привстал с меня, дотянулся и разблокировал двери. Открыл сам дверь с моей стороны. Молча. Меня трясло. Я тоже не обронила ни слова больше. Поднялась с сиденья и вылетела из машины, хлопнув этой несчастной дверью. Я была в такой растерянности, даже не знала, что мне сейчас сделать. Он тронулся с места. Я лишь проводила взглядом его Лексус, и как идиотка встала посреди дороги. Понимала, что помада размазана вокруг губ… кошмар! Пиздец полный! Начала как-то стирать её со своего лица пальцами, но понятно, что это мало помогало, и даже ещё больше размазывало. На мне не было моей шубы, она осталась в гардеробе ресторана. Пуговица пиджака была раскрыта, сам пиджак как-то нелепо висел на мне, был стянут с плеча. Меня трясло. Ужасно трясло. Я не могла решиться войти внутрь, потому что была в жутком виде. Мои руки дрожали. Я словно рассудок потеряла. По щекам полились слёзы. Я ненавидела его. Ненавидела! — Рената… — позвал за спиной родной голос. Я обернулась ко входу ресторана. Из него вышла Земфира, явно уже успев отыграть свои песни за это время. И, скорее всего, она намеревалась покурить, потому что в её руке я заметила подкуренную сигарету. На её плечах была накинута куртка. Ах, Боже. Наш вечер был испорчен. Наш с ней момент был испорчен. Настроения, естественно, не могло какого-то остаться, ни у неё, ни у меня. Я стояла как вкопанная, молча глядя на неё. Меня трясло так, что я не могла даже пошевелиться. Как будто осознавала только половину происходящего. У меня был шок. Земфира заметила неладное и быстрым шагом подошла ко мне. На её лице было явное беспокойство, взгляд стал безумным, ошарашенным, полный непонимания. Она затянулась сигаретой. Выпустила дым и взяла меня за руки. Её глаза забегали по моему лицу, это было какое-то безумие… — Что, блять, за хуйня?! Что случилось, Рената? Я чувствовала, как меня накрывает истерика. Еле держалась, чтобы не заорать и не разрыдаться в голос, потому что всё же присутствовало осознание того, что мы в людном месте, на мероприятии, и нельзя и виду подавать, что что-то не так. Ещё и это меня бесило жутко! Потому что приходилось сдерживать всю себя! Держать под контролем эмоции, которые брали верх. — Увези меня отсюда… Зе… прошу, увези меня! Земфиру саму охватила паника. В её взгляде читался страх. Недоумение. — Что этот ублюдок сделал с тобой? — в ужасе произнесла она, осматривая меня всю растрёпанную, — он что-то сделал, Ре? Он тебя тронул? Он… блять, он трогал тебя?! — повысила она голос. — Просто увези меня, Зе… забери мою шубу и поехали отсюда! Земфира на долю секунды прикрыла глаза и поджала губы. Замешкалась. Отшвырнула куда-то на асфальт недокуренную сигарету и запустила руки в карманы куртки. Достала ключи от своего Мерседеса. — Держи ключи и садись, — скомандовала она, — я сейчас… — Зе… — Бегом в машину! — прикрикнула она на меня. Продолжение следует…