Северный Ветер

Примечание: та самая студия Ренаты и Земфиры о которой пойдёт речь в главе: 1) https://sun9-36.userapi.com/s/v1/ig1/x5t3ODM8WTEWMhH_xQvx9RVECnzBqCSsdlrOxcd8LzEhAtaxRwuhWVlVU_Io3vQTS5DmbLiY.jpg?quality=96&as=32x32,48x48,72x72,108x108,160x160,240x240,360x360,480x480,540x540,640x640,720x720,1080x1080&from=bu&cs=1080x0 2) https://sun9-61.userapi.com/s/v1/ig2/vyVTmgB69S2LR_xumP3SkabAfi3gwRTFH5M-Y0ftGARXYa2xMxHho1Xs9Yi7AB4ibU4Leq5I0c8Oh-42ra4C9-eh.jpg?quality=96&as=32x36,48x55,72x82,108x123,160x182,240x273,360x410,480x547,540x615,640x729,720x820,1080x1230&from=bu&cs=1080x0 Из бардачка машины я достала влажные салфетки, чтобы вытереть лицо и шею. Господи, хотелось вообще встать под душ и простоять так часа два кряду, чтобы смыть с себя всё это. Почему Владимир постоянно всё портит?! Чего ему спокойно не живётся? Ещё посмел на меня руки свои распускать снова! Вот же собака! Неужели я так сильно затронула его эго, его самооценку тем, что выбрала женщину? Его это будто унизило и оскорбило. Но я даже и не имела ничего такого в виду. Мне совершенно не хотелось его зацепить, как-то унизить. Мне хотелось только одного — чтобы он оставил меня в покое. Ну, конечно… мужчины! Им мало дано понять, что это уж я тут… И ему в очередной раз не было оправданий. Это, знаете, наверное, хотел как лучше, а получилось как всегда! Внутри по телу проносился холодок, меня бросало в дрожь. Я пыталась успокоить саму себя, делая глубокие вдохи и выдохи. Слёзы словно комом в горле застряли. Я понимала, что если, возможно, не пригрози я ему, то чёрт знает, чем бы всё это закончилось. Мне ужасно не хотелось бы оказаться в роли изнасилованной женщины, ещё чего не хватало! Но паника подступила, мысли все эти залили голову, перед глазами стояла страшная картина. И я ужасно чувствовала себя при всём этом… какой-то осквернённой, что ли. Как же я ненавидела, когда меня вообще трогал кто-либо против моей воли! Как однажды мне сказала Земфира — каждый сантиметр нужно завоёвывать годами, а тут такое! Кошмар просто… Земфира суетно села в машину за руль, хлопнув дверью. В её руках была моя шуба. Я вздрогнула и перевела на неё взгляд. Она была не в себе, явно. Злилась и абсолютно не понимала, что произошло. Смотрела на меня во все глаза. — Рената, что он с тобой сделал?! — нервно произнесла она, глядя на меня. — Не успел он ничего сделать, — сказала я, — прошу, успокойся… давай просто поедем… домой или на студию нашу, куда угодно, Зе, пожалуйста! — Ты сейчас прикалываешься надо мной? Ты себя видела? Или… блять, ты его опять защищаешь, что ли?! Он тебя ударил? Трогал? Что он сделал с тобой, я спрашиваю?! — Схватил, начал домогаться, — нервно ответила я, — Зе, поехали! — взмахнула я руками. — Пиздец… — она схватилась за голову. — Ты попрощалась с Анечкой? — спросила я, — мы так быстро ушли… ужас, но я не могу сейчас там находиться среди людей, меня всю трясёт… — Я сказала, что ты ещё болеешь, и тебе резко стало плохо. И нам пора ехать. Пришлось дуру включить, извиняться. Ладно… это ерунда… — Земфира затянулась сигаретой снова, — блять, Ре! — воскликнула она, — ты заметила, что этот гандон вечно всё портит?! — Я заметила, — фыркнула я, — прошу, езжай уже. Потом обсудим. Мне нужно немного в себя прийти от этого маразма. — Он не ударил тебя? — обеспокоенно спросила она, рассматривая моё лицо. — Нет, не ударил. — Ебаната кусок, — злобно процедила певица, — я его ненавижу! Земфира отложила мою шубу на заднее сиденье, завела машину, и мы тронулись с места. Я видела, как её тоже трясло, она буквально была на взводе. Пристально следила за дорогой, не выпуская из руки сигарету. Нервно курила. Я боялась, что сейчас ей не совсем комфортно вести машину, но другого выбора будто и не было. — Прости, что постоянно попадаешь со мной в какие-то… передряги, — грустно произнесла я, глядя на Зе. Женщина ничего не ответила, лишь выпустила дым и малозаметно усмехнулась. Я глядела на её профиль. Она была зла и напряжена. Я понимала её, конечно. И почему она вечно со мной должна испытывать неудобства? Зачем оно ей всё нужно? Я столько проблем ей уже доставила, кошмар… Я смотрела на неё с огромным сожалением в глазах, мне было так паршиво на душе. Но… не знаю, что бы я без неё делала. Она в очередной раз спасла меня. Земфира старалась вести машину осторожно, потому что на асфальте была гололедица. Она докурила сигарету и пульнула окурок в окно. В салоне стоял терпкий запах дыма, что мне аж тоже захотелось закурить, ей богу. Я перевела с неё взгляд и уставилась в окно, подперев лоб ладонью. Мимо нас проносились снежные деревья, машины, люди на тротуарах, бутики и разные магазины. Ночные улицы в центре Москвы сверкали и сияли благодаря яркому освещению. Мне всегда нравилось наблюдать за живым городом через окно машины, особенно ночью. Москву я по-особому любила. Всё же, к этому городу я испытывала самые тёплые чувства. Волшебно было, красиво. И ещё моё любимое время года… Господи, только кто бы знал, что этой зимой со мной случится всё это? — Зе, куда мы едем? — спросила я. — На студии коньяк остался? — Я не знаю. Боже… ты хочешь коньяк? — усмехнулась я. — Да! — резко ответила она. — Hennessy был. По-моему, и не один, даже, — задумчиво ответила я, вспоминая, что там вообще у нас стоит в баре. — Ну и прекрасно, — ответила Зе без тени эмоций. Я грустно вздохнула. — Я доставляю тебе столько проблем… — произнесла я отчаянно. — Прекращай, Рената. Главное, что ты цела. Но ты права, давай поговорим, как приедем. Я и так еле веду машину. Пожалуйста, помолчи лучше. Иначе я кого-нибудь перееду. — Прости, — тихо произнесла я. — Я на взводе. И мне страшно представить, что этот кретин опять сделал. Я уже имею представление, и у меня так и чешутся руки снести ему ебало. И поверь мне, я это сделаю. — Зе… — умоляюще произнесла я. — С меня довольно этого пиздеца, Рената! — воскликнула она. — Прошу тебя, успокойся… — Успокоиться?! — взорвалась Земфира, яростно хлопнув ладонями по рулю, — как я могу успокоиться, когда какой-то мужлан то пиздит тебя, то хватает, то чуть ли не насилует? И всё это, сука, на моих глазах происходит, блять?! Ты в своём уме, вообще, женщина?! — Я знаю… Зе, прошу… Я взяла её свободную руку, которой она не держала руль. Обхватила её ладонь своими, крепко. Боже, как же мне передавалось её напряжение, её нервы, её эта боль. Она не должна была этого знать, возможно… Господи, я видела, как она переживает, как её душу изматывает всё. Мне уже самой хотелось успокаивать её, лишь бы она только хоть какое-то облегчение почувствовала. Но я понимала, что она ужасно волновалась. И представляла прекрасно, какую боль за меня она сейчас испытывала. Лучше бы ей было не видеть меня… не знать всего. Но… поздно. Да и что бы я делала без неё и без её помощи? Понятия не имею… За что всё это на её хрупкие плечи? Я поджала губы, в моём теле застыло напряжение. Слёзы подступали, но я их сдерживала. Господи, хотелось держаться, быть сильнее, лишь бы Земфира не видела хотя бы моих слёз сейчас. Это бы сделало лишь хуже… Как же мне было тяжело подавлять свои эмоции, свои чувства. Но ради неё я должна была продержаться. Хотя бы в дороге, чтобы она нормально и спокойно вела машину. Ну, как, спокойно… Спокойствия, здесь, конечно, нет. Но, по крайней мере, будет немного легче, если я не разрыдаюсь тут как какая-то девчонка. Ладно, немного о хорошем. Расскажу о нашей совместной студии. Это огромное помещение, квартира, которую мы переделали под нашу творческую обитель. Здесь очень уютно: кирпичные стены мы так и оставили, не перекрашивая их в основном. Полы застелили коврами, столы и потолки украсили разными лампами и люстрами для более приятного освещения. Я заказала сюда антикварную мебель: диваны, и даже кровать. Кстати говоря, когда были долгие и упорные дни над монтажом моего «Северного ветра», мы даже оставались здесь ночевать. Я знала, что большая кровать нам точно пригодится, потому что иногда ночами засиживались здесь в поте лица, колдуя над фильмом. Также на нашей общей студии мы поделили пространство между собой. Одна комната Земфиры, где стоят музыкальные инструменты: гитары, синтезатор, даже барабанная установка. Сюда приезжают музыканты, пишут свою музыку, репетируют, играют. Земфира поёт здесь, это такое сакральное место… А в соседней комнате уже моя епархия, где я занимаюсь монтажом. У меня здесь несколько компьютеров, акустика, наушники… И, конечно, я тоже приглашаю своих ребят, помощников, людей, которые помогают создавать мне мои картины. В общем, здесь кипит жизнь. Это такое отдельное место, где даже можно и уединиться. У нас здесь и ванная есть, можно душ принять. Впрочем, чем я иногда и занималась тоже. В нашей студии царила творческая аура, стены пропитаны особой энергетикой. Как-то даже, знаете, недавно я приглашала Ксению Анатольевну взять у меня интервью, и съёмки этого интервью проходили именно здесь. Она была в полном восторге! Правда, опять же, я еле уговорила Зе разрешить мне сделать это. Показать людям нашу творческую обитель, приоткрыть небольшую завесу тайны. Вскоре мы доехали. Земфира припарковала машину во дворе дома, и мы тихонько вошли. У неё всегда были ключи с собой от нашей студии, потому что она в последнее время находилась здесь даже чаще, чем я. Первым делом я отправилась в душ, чтобы смыть с себя всё это, отмыться. Ох! Как же хотелось помыться с головы до пят! Впрочем, что я и сделала. Вымыла волосы, смыла остатки своего макияжа, если, прости Господи, можно было ещё хоть как-то это так назвать. Намылила всё тело мочалкой. Безобразное внутри свербело чувство. И чем дольше я стояла под душем, тем больше мне казалось, что все эти лапанья Владимира с меня смываются. Боже, вот надо было его пригласить вообще на этот вечер? На свою голову знакомила его со всеми своими людьми, направляла, укрепляла его связи. А в ответ — что? И где благодарность? Вот, запомните: никогда не надо ждать ни от кого благодарности! Гиблое дело. У меня ничего к Владимиру не осталось! Словно стоило мне его только увидеть, чтобы это понять. Но его адекватности не хватило на нормальный исход. Нужно было всё испоганить напоследок. Я ведь всё время крутила в голове наш предстоящий диалог, и мне казалось, что будет невероятно сложно поставить с ним точку. Но, Боже… это оказалось проще простого. И внутри кроме обиды и злости я ничего больше не чувствовала по отношению к этому мужчине. Как же много времени у меня заняло, чтобы это понять… Боже… ну, знаете, как говорится: лучше поздно, чем никогда. Выйдя из ванной комнаты, я оделась в чёрный безразмерный балахон Земфиры, который доставал мне до колен. Нашла какие-то носки в комоде, и натянула их на ноги, чтобы не замёрзнуть. Моментально направилась к моей женщине: Зе сидела на нашей большой кровати, и уже успела наполнить бокалы коньяком. Она снова курила. Господи… — Ну? — многозначительно подняла она взгляд на меня. Я вздохнула и взяла бокал с коньяком, который предназначался для меня. Осушила его залпом. — Дай мне тоже сигарету, — попросила я. Земфира протянула мне пачку вместе с зажигалкой. Я вытянула сигарету, подкурила и присела на край кровати. — Сперва, конечно, я бы хотела сказать тебе, что ты пела очень красиво, — улыбнулась я, — это было волшебно, Зе. — Не заговаривай мне зубы, пожалуйста. Ближе к делу. Что произошло? Она явно была не в духе. Ну, ещё бы… — Я… да что, собственно… — замешкалась я, — он настаивал на разговоре, — затянулась я сигаретой и выпустила дым. — И? — Ну, и… я сказала всё, как есть, — развела я руками. — И что же ты ему сказала? — с прищуром глядела на меня певица. — Что… что я больше не хочу быть с ним. И не хочу его видеть. И… что я… в общем, я сказала ему правду. Земфира не спускала с меня глаз, её взгляд стал ещё более обеспокоенным. — Блять, — усмехнулась она, — боюсь спросить, какую. — Я сказала ему, что я с тобой. Зе вылупилась на меня. Её глаза округлились в полном ауте и шоке. — Это… в каком смысле? — уточнила она. — В том самом. Земфира! Какие смыслы могут быть ещё? Я сказала, что люблю тебя. И что мне жизни будет стоить тебя потерять. И я этого явно не хочу. И его видеть я тоже не хочу больше. — Я немного в шоке… — опешила она. — С чего? — удивилась я, — ты же ведь сама так долго меня об этом просила. Чтобы я определилась. Вот. Я определилась. Я с тобой. Я только с тобой. — Блять… но его-то ты зачем в это посвятила?! — А что мне нужно было сделать? — удивлённо взглянула я на женщину. — Я не знаю, Рената. Ты думаешь, поступила верно, рассказав ему о нас? — Да, — с уверенностью ответила я, — это же ведь то, чего ты добивалась. Что опять не так? — возмущённо глядела я. — То, что ты рассказала об этом не тому человеку. Вот, что не так. — Прости, но я была с этим человеком. И я должна была ему ответить честно. Тебе ли не плевать на его мнение?! — Ну, — усмехнулась она, — мы живём в России, Рената. И судя по его неадекватным реакциям, он может натворить немало дел. Ты об этом не подумала? — Нет, Земфира, об этом я не думала! Я не думала о какой-то там репутации, когда орала на него и вдалбливала в его голову, что не могу быть с ним по ряду причин! И одна из них — это моя любовь к тебе! Ты совсем уже тоже, что ли?! Я думала, ты будешь счастлива, что я… что я приняла это решение! Я думала, для тебя это будет иметь огромное значение! Да, Земфира, я люблю тебя! Да пусть хоть весь мир узнает, мне плевать! Тебе, почему-то, можно было кричать со сцены, что ты посвящаешь мне песни, и что я самый родной и важный для тебя человек! Ты не боялась объявлять это перед толпами людей! Так почему я не могу этого сказать, чёрт возьми? Или как ты себе это всё представляла? Что я просто пошлю его к чёрту, без всяких объяснений? Я попробовала, но он требовал ответов. Господи… нихрена ничего не понимает тоже! Земфира тяжело вздохнула. Покачала головой, затянулась снова сигаретой, которая тлела в её пальцах. — Нет, Рената… нет, я… Боже. Я просто не в себе, наверное. Я… прости меня, ради Бога. Просто… чёрт. Я не имею права на тебя давить. Только мой узкий круг знает о том, что… Господи, блять, как это тяжело! — усмехнулась она и поднялась с кровати. — Что? Что ты по девочкам? — улыбнулась я, не спуская с неё глаз. — По хуевачкам, блять! — Ну, я всегда знала. Догадывалась. И что с того? — Ты — это ты. Но я это скрывала от массы и большинства. Извини, просто я всегда вижу потенциальную опасность в раскрытии этого. Как бы открытые каминг-ауты я сама лично ещё не делала. — Я не додумалась. Я тут на родео впервой, — виновато усмехнулась я. Земфира рассмеялась, плеснула нам ещё коньяка в бокалы. Она стояла передо мной, будто не могла найти себе места. — Вот и перетянула я тебя на сторону зла, — усмехнулась она. — Да брось! — Нет, Ре… прошу тебя, не пойми меня неправильно. Я… у меня просто очень смешанные чувства сейчас. Я очень рада, что ты сделала этот шаг. Я… чёрт! О чём я вообще говорю, какая же я идиотка… — певица покачала головой и осушила свой бокал. — Милая, я понимаю твои чувства, — произнесла я, — я… я понимаю, правда. — Прости меня, — сказала она. — Всё нормально… правда. Зе, тебе абсолютно не за что переживать. Земфира поставила бокал на столик и потушила сигарету в пепельнице, присев рядом со мной. Она крепко обняла меня. Прижала к себе. Мои руки невольно тут же потянулись к ней, и я обняла хрупкую женщину в ответ. Она склонила свою голову на моё плечо. Кажется… кажется, она заплакала. Боже… Господи Боже мой! Я очень редко видела, как она плачет. И для этого нужны были самые из ряда вон поводы. Как смерть близких, или же… Что-то, когда сильно больно и ранит до ужаса. Но в основном всегда Земфира была сдержана, и меня невероятно поражала стойкость её характера. О Господи, моё сердце сейчас разорвётся! Она дрожала в моих руках. Я услышала, как Зе всхлипнула, шмыгнув носом. Боже… — Зе… — шепнула я, гладя её по спине, — Зе, всё хорошо… Боже… — Я немыслимая идиотка, — ответила она. — Не правда. Ты самая лучшая. — Господи, как мне больно за тебя, Рената. Как мне, сука, больно! Она отпрянула от моего плеча и мигом вытерла свои слёзы. — Извини, — сказала она. — Да за что, Господи? Я коснулась её волос, поправив прядь за ухо. Нежно смотрела на женщину. Боже, я всегда знала, что она внутри ранимая. Очень светлая и добрая, каких ещё поискать надо. Но её жизнь заставила быть такой… сдержанной. Воздвигнуть стены, спрятать свою душу ото всех, быть закрытой. Но мне она всегда открывалась, а я порой воспринимала это за должное. Как будто так и должно быть. Но… она ведь только со мной была такой. Значит… значит, я чем-то это заслужила. И обязана была ей тем же. Всегда и до конца наших дней. — Рената, я… — она встрепенулась, проведя ладонями по своему лицу, — я прошу прощения у тебя за то, что влезла со своей этой колокольни. Я не имею права давить на тебя. Это жёстко по отношению к тебе. И да… да, ты права. Я так долго ждала этого дня. Но… блять, я не думала, что всё обернётся тем, чем обернулось. И… что ты пострадала от его рук опять, меня это просто выносит нахрен! Мне хочется прямо сейчас сесть за руль, поехать к нему и придушить, блять! Я не могу терпеть эти унижения, я не могу даже представить, как он с тобой обошёлся, мне жутко больно, понимаешь? Я как представляю порой, что он ударил тебя тогда, твой синяк на лице вспоминаю, мне дурно делается. И ты не позволила мне никак с этим разобраться! Я бессильна, понимаешь? Я не смогла тебя никак защитить. И ситуация повторилась снова! Я просто не знаю, что делать, Рената. Мне легче самой его прибить и закопать, блять, чтобы никто не знал даже. — Зе, я понимаю… — кивнула я, докурив свою сигарету и тоже потушив её в пепельнице, — у меня примерно те же самые чувства сейчас. И меня тошнит уже от Вовы. Я больше не хочу видеть его. Я… я сама в растерянности. Не думала, что он накинется на меня. — Пиздец просто… — Земфира поправила свои волосы и взяла пачку сигарет со столика, — что он сделал? Что конкретно он сделал? — Я говорила ему о том, что больше не хочу и не могу быть с ним. Сказала, что люблю тебя, что… что на этом ставлю с ним точку. Я хотела выйти из его машины и вернуться в ресторан, но он заблокировал двери. Схватил меня… — я прикрыла глаза и тяжело вздохнула, — за шею, — коснулась я свей шеи пальцами, — и… начал грубо меня хватать, целовать, будто бы вот-вот, и всё окончилось, ну… ты понимаешь сама, чем… я… я начала бить его, кричать, что посажу, если он не остановится. И… он остановился. Слава Богу, что остановился, Зе, иначе я не знаю, чем бы всё это обернулось. Мне было дико страшно. Собственно, он открыл мне двери потом, и я вышла. Ну… и дальше ты сама всё видела. Земфира шумно выдохнула. Повисла пауза. На её лице отражалась невыносимая боль. Взгляд потух. Она уставилась в стену, качая головой. Тяжело дышала. Мне было невыносимо смотреть на неё такую. И я понимала, что это жестоко. Слышать ей всё это… она не должна была знать. Не должна была! Я видела, что вся моя боль наносила ей огромные раны. И это ощущалось ужасно, что нет даже слов, которые могли бы описать всё её состояние и все мои чувства. — Рената, я рядом с тобой, — сказала она, — и я больше не позволю, чтобы такое случилось. Но, сука! Мне надо было со сцены уйти, и последовать моментально за вами! Нахуя я там осталась дальше? Вот нахуя, блять?! — Зе, мы не могли привлекать внимание к себе. Ты же знаешь это. — Да, чёрт подери! И меня это жутко бесит! Я бы ему микрофон в голову кинула! Просто пиздец какой-то! Я должна была тебя защитить! Я должна была! У меня дыхание спёрло, когда я увидела его рядом с тобой. Петь не смогла продолжить нормально. У меня было дикое желание спрыгнуть со сцены и ёбнуть ему! — Я понимаю… и я была бы рада, если бы именно так ты и сделала, — усмехнулась я, — он прервал наш с тобой личный момент. И я не зря сказала тебе, как красиво ты пела. Чёрт… он действительно всё испортил, я знаю! — Да я чуть не задохнулась там нахер! Стояла, пела, как не знаю кто, голос сорвался, опозорилась, как дура! Ещё и ничего сделать не могла, только что и смотреть, как этот кретин тебя куда-то утаскивает! Я не могу терпеть всё это. И не буду, — она поднялась с кровати снова. — Так! — я схватила её за руку, — ну-ка успокойся! — Нехрен меня останавливать и успокаивать, Рената! Я могу постоять за свою женщину, и ты плохо меня знаешь! — Послушай, Земфира, я тоже могу постоять за себя! И если бы не могла, то всё неизвестно чем окончилось бы. Я припугнула его. И он знает, что не может больше ко мне прикасаться. Пусть катится к чертям, это всё на его совести! — И на моей тоже! — рыкнула она, оттолкнув меня от себя. — Зе! Угомонись! Он ничего не сможет сделать против нас с тобой. Я напомнила ему, что я лауреат Государственной премии, и мне абсолютно ничего не будет. А вот его задницу прижмут. Да пусть только попробует что-то гавкнуть в мою или твою сторону! А он и не будет! Земфира застыла на месте. Выражение её лица тотчас изменилось. Она даже рассмеялась. — Ты ему так сказала? — удивлённо хохотнула она. — Да! Именно так я и сказала! Поэтому возьми свой коньяк, сядь и не расшатывай мне нервы на ночь глядя! — запротестовала я. — Я даже ощутила себя сейчас бесполезной, — усмехнулась она, — вот зачем ты так делаешь? — Ничего подобного! Но не нужно всего этого лишнего, я уже с ума схожу. Прошу, хоть ты останься в адеквате! — Да сколько можно? Я ненавижу это! Ты заставляешь меня быть слабой, хотя я знаю, что могу прямо сейчас сесть за руль и отмудохать его! — Поверь мне, это лишнее. Мы не будем опускаться до такого. А в случае чего, у нас есть адвокат. Поэтому не надо марать руки. Ты не обязана перед ним заступаться за меня, это совершенно не нужно. Тем более, ты хрупкая худенькая женщина, мало ли что этому идиоту взбредёт в голову. Я не хочу, чтобы ещё и ты пострадала от его рук. Я, конечно, невероятно ценю твоё желание порвать его на куски, но это того не стоит. Побереги нервы и силы. У нас есть люди, которые могут сделать это за нас с тобой в случае чего. Но я уверена, что этого случая не будет. Надеюсь, я дала ему внятно понять, что ему со мной лучше не воевать. И поверь мне, Земфира, если он будет снова ко мне приближаться, я уже действительно обращусь в соответствующие органы. — Но такое нельзя спускать с рук, Ре, ты это понимаешь?! Первый раз ты ничего не сделала, захотела сохранить репутацию. И что? Это вот повторилось снова. Он не должен остаться безнаказанным. — Да он и так в панике уехал. И пусть катится! Он прекрасно знает, что такие «шутки» со мной не прокатят. Я не прощала его ни в первый раз, ни в этот и подавно не прощу. Мне, конечно, всё это больно и неприятно. И я на него ужасно зла. Надеюсь, что наши с ним пути больше не пересекутся. Поэтому нам обеим нужно успокоиться, оставить всё это в прошлом. И поверь мне, Зе. Высшие Силы всё видят. И ничего просто так не остаётся безнаказанным. Поэтому ни тебе, ни мне больше не следует ничего делать в его адрес. Он поплатится и так за свои поступки. — То есть, ты считаешь, что я не смогу дать ему по ебалу? — усмехнулась она. — Я не сомневаюсь в твоей силе, но не стоит. Он, всё же, мужчина. Ещё раз повторю тебе, мне не нужно, чтобы он и тебя тронул, понимаешь? — Ну да, он, видимо, только на одно и горазд, что на баб руки поднимать. Но с другой стороны, по-твоему, я теперь должна сидеть в стороне снова? — Ты не сидишь в стороне, Зе! Ты в очередной раз помогла мне, ты рядом со мной, ты здесь. Мы вместе, и большего мне не нужно! Земфира вздохнула, но, вроде, меня послушала. Конечно, я понимала её желание, руки так и чесались врезать ему! Но пусть это останется на волю судьбы. И на его совести. А мы будем жить дальше нашу прекрасную жизнь! — Давай останемся здесь ночевать, я уже никуда не хочу ехать, — сказала я. — Хорошо, — согласилась Зе. — Я знаю, что вы записали материал. Покажи мне, лучше, свои новые песни. Мне ужасно интересно послушать. — Ага, я тебе уже спела в Париже, ты на меня наехала. — Я больше не буду, — улыбнулась я. — Я подумаю теперь, — хохотнула певица. — Эй! Земфира рассмеялась и прошла к компьютеру, чтобы его включить. С ней мне было так спокойно и хорошо. И я была уверена, что этот вечер ещё принесёт нам удовольствие, мы отпустим весь этот негатив, и ничего не будет испорчено! С меня было довольно этой боли, страданий, переживаний. Хотелось почувствовать себя счастливой. И рядом с Зе это чувство преобладало. Я была ей бесконечно благодарна, и знала, что дальше — только лучше! Продолжение следует…