Двенадцатый Предвестник

По возвращении в страну, Предвестники сразу отправились во дворец Царицы, чтобы сообщить правительнице итоги совместной миссии. Крио Архонт слушала доклад молодых людей с неподдельным интересом, восседая на высоком железном троне и подпирая голову левой рукой. Когда рассказ был завершён, властительница Снежной задумчиво хмыкнула и какое-то время безмолвно обдумывала полученную информацию. — Значит, вам удалось найти Барбатоса, — наконец произнесла она. — Это не может не радовать. Однако неизвестные личности предположительно обнаружили вас и теперь могут догадываться о ваших планах. Теперь вам нужно действовать вдвое осторожнее и всегда быть начеку. Никто не должен обнаружить вас во время финального этапа по получению Сердца Бога. Это может катастрофически сказаться на наших отношениях с Ордо Фавониус и поставить Фатуи и даже саму Снежную в шаткое положение. Соблюдайте предельную осторожность, когда возьмётесь за дело. — Безусловно, Ваше Величество, — кивая, отозвался Скарамучча. — Не нужно беспокоиться, мы безукоризненно проделаем всё и принесём Вам гнозис этого мальчишки. Царица снисходительно усмехнулась. — Ты как всегда невежлив и презрителен, Шестой Предвестник, — в бархатном голосе женщины послышались ледяные нотки. — Не стоит так зазнаваться, это может однажды обернуться для тебя бедой. Брюнет встретил холодный взор Крио Архонта с невозмутимым спокойствием. — Впрочем, — правительница вернулась к предыдущей теме разговора. — У вас есть время подготовиться к финальной миссии. Скоро состоится Фестиваль Проводов Осени, и вам стоит как следует отдохнуть во время праздника. Фатуи, верхушка знати или простые жители Снежной: никто из нас не сделан из стали, и все мы в первую очередь — обычные люди. Поэтому как следует наберитесь сил и позвольте себе немного расслабиться. Операция по захвату Сердца Бога начнётся на следующей неделе сразу же после Фестиваля. Можете быть свободны. Казуха и Скарамучча синхронно кивнули, поблагодарили Царицу и покинули здание дворца. В этот день оба Предвестника держали путь в одном направлении, и шли бок о бок друг с другом. Какое-то время они шагали молча. Погода поздней осени становилась всё холоднее и безжалостнее, из-за чего жители северной страны укутывались в тёплую одежду и активно готовили различные запасы на зиму, потому что в снежное время случались такие метели, что из дома лучше было не выходить. Небеса всё чаще затягивало серыми тучами, а колючий ветер цеплялся за волосы и обдавал леденящим дыханием стремительно краснеющие на воздухе кончики ушей и носа. Скарамучча был одет достаточно тепло, из-за чего проблем с температурой у него не возникло, а вот, судя по Казухе, беглому самураю было недостаточно одного лишь бежевого пальто. Тонкие пальцы блондина покрылись красноватыми пятнами, худые щёки густо зарумянились, а изо рта юноши во время дыхания вырывались белые клубы пара. Тем не менее, Каэдэхара продолжал молча двигаться в сторону улиц, переплетённых похожими одно на другое зданиями, спрятав ладони в карманы и не обращая внимания на одолевающий его мороз. Выйдя из неизвестных ни единой душе раздумий, Скарамучча заметил состояние Казухи и чуть было не бросился согревать его своими руками и отдавать ему собственный плащ. Он вовремя одёрнул себя и мысленно испугался неожиданного порыва. «Надо бы мне поучиться самоконтролю, а то мало ли что, — лихорадочно сообразил он.» Напуская на лицо маску скучающего равнодушия, Шестой Предвестник обратился к Казухе, как бы невзначай: — Не хочешь по пути заглянуть в какое-нибудь заведение? Думаю, что согреться и выпить чего-нибудь тёплого в такой день было бы очень кстати. Светловолосый парень кинул взгляд на Скарамуччу, после чего снова опустил взор себе под ноги. — Спасибо, откажусь. Брюнета невольно задели равнодушно-холодные нотки в голосе его знакомого, и он в свою очередь тоже хмуро отвернулся, мимолётно скользя глазами по одному из многочисленных памятников, расположенных в городе. Остаток пути прошёл в глухом безмолвии, которое давило на сгорающего от чувств Скарамуша, словно пресс. Когда молодые люди добрались до развилки, и Казуха собирался было отправиться своей дорогой, пробормотав неискреннее прощание на последок, Скарамучча остановил его, окликнув по имени. — Послушай, я… — кажется, впервые в жизни он не мог найти слов, чтобы как следует выразить то, что находится на уме. — Через несколько дней ведь Фестиваль Проводов Осени. Ты не хотел бы пойти туда вместе со мной? — вздёрнутое до небес самомнение юноши в этот момент затрепетало от возмущения, но зародившиеся внутри чувства к Каэдэхаре не давали покоя ему гораздо сильнее, заставляя говорить эти слова. — В конце концов, мы ведь напарники, верно? Каэдэхара внимательно глядел прямо в глаза Скарамучче, и во взгляде его было невозможно прочесть хоть что-то, что помогло бы понять мысли самурая в тот самый момент. Шестой Предвестник молча ждал от него ответа, прожигая синими, словно морская гладь, глазами чужой мерцающий взгляд напротив, напоминавший затухающий фитиль едва погасшей свечи. — Напарники или нет, какая разница, — наконец отозвался Казуха. — Ты ведь настойчивее меня показывал то, что не хочешь работать со мной в команде, разве нет? Что же теперь случилось? Что за интерес к моей личности? В душе у брюнета ёкнуло. «Нет, он не должен ни о чём догадаться, не должен! Чёрт возьми, кажется я перестарался, вот дерьмо!» Внезапно на улице поднялся и угрожающе зашелестел сильный порыв ветра. Небеса грозно нахмурились серыми кучевыми тучами. — Не беспокой меня лишний раз без необходимости, — обрушивая последние надежды, отрезал самурай, не дожидаясь ответа. — Когда окончим миссию, сможем разойтись и больше не надоедать друг другу. А пока не составит большого труда просто держаться друг от друга подальше. Всего хорошего. С этими словами молодой человек развернулся и отправился в правую сторону развилки, с каждым шагом всё больше растворяясь в вечерних тенях. Чем дальше он отдалялся, тем глубже в пропасть болезненного отчаяния и горькой обиды падало сердце Скарамуччи. Когда беловолосый юноша окончательно исчез в темноте, Шестой Предвестник со скрежетом стиснул зубы, сжал кулаки и зашагал прочь. Оскорблённая гордость и разрывающая сердце на части влюблённость оцепили уязвлённого парня, заставляя его впиваться ногтями в ладони до кровоточащих царапин и ронять непрошенные, такие странные и непривычные, хрупкие слёзы. *** Каэдэхара, не останавливаясь ни на мгновение, добрался до дома и, лишь войдя в свою комнату, наконец перевёл дух. Рубиновый взгляд, постепенно привыкающий к темноте, растерянно разглядывал узор ковра, лежащего на полу. Мимолётным взором Казуха скользнул по ящику письменного стола. Внутри него был спрятан Глаз Порчи, который был выдан самураю, как и любому другому Предвестнику, однако парень не стал использовать его или даже носить с собой. Паренёк со вздохом опустился на застеленную кровать и с показавшейся сквозь очи печалью окинул взором линии на своей ладони. «Я больше не хочу ни к кому привязываться. Не хочу зависеть от кого-то, кого-то любить, уважать или ценить. Это всё чревато слишком болезненными последствиями, в нашем жестоком мире. Больше никогда. Никогда…» Казуха сбросил с себя верхнюю одежду и в изнеможении упал на мягкое шерстяное одеяло. «И что вообще происходит с этим Предвестником? То он громче всех заявлял, что не желает иметь со мной ничего общего, то внезапно стал каким-то доброжелательным и общительным. Что за перемена?» Блондин погрузился в глубокие раздумья насчёт Скарамуччи, но вскоре его мысли унесло течением в совершенно другое русло, как всегда происходило с ним в последнее время. Его старый друг… внезапно изданный указ. Порождённые, копошащиеся кругом страдания и страх… Решимость Томо. Безжалостное сражение. Поражение. Героическая смерть… Из-за плотно закрытой деревянной двери внезапно раздались тихие приглушённые всхлипы. Мокрые следы на щеках Казухи, которые он ежеминутно вытирал дрожащими ладонями, наполнялись новыми слезами в такт с падающими с небес каплями дождя. За окном хлынул сильнейший ливень, будто небеса тоже оплакивали судьбы старого друга Каэдэхары и самого самурая, которому больше ничего не осталось, кроме как скитаться по миру. Скитаться по миру в полном одиночестве, после чего примкнуть к Фатуи просто ради того, чтобы что-то делать и не сойти с ума от бесполезного существования. Просто, чтобы быть где-то. «Жалкое ничтожество… И никто больше. Вот я кто.»