Двенадцатый Предвестник

В первый день декабря не было снега. Небеса заволокло мутным полотном из серых, как мышиная шерсть, облаков, и леденящий кожу ветер заставил жителей Мондштадта сидеть по своим домам. По земле стелился еле заметный, блеклый туман, дарующий и без того мрачной погоде некую загадочную и особую атмосферу. Звери прятались по крохотным норкам, птицы не улетали из гнёзд, и даже мелкие хиличурлы залезли в свои шалаши, что-то недовольно бормоча под нос и не желая выходить из укрытий. Это был самый подходящий день для выполнения финальной миссии, который только можно было желать. Никто не мог обнаружить двух Предвестников Фатуи, настороженно двигающихся по туманному полю в сторону Утёса Звездолова, в сопровождении нескольких подчинённых. Предварительно Скарамучча и Казуха вновь обратились к Людмиле и Михаилу, чтобы узнать не появлялся ли в их поле зрения темноволосый бард. Уже не удивляясь неожиданным вопросам от коллег свыше, они сообщили, что сегодня на закате паренёк отправился за пределы города в неизвестном направлении. — Кажется, Виктор как-то упоминал, что Венти можно найти или в Доле Ангелов, или на Утёсе Звездолова, где тот часто проводит время наедине с собой и отдыхает за игрой на лире, — обратился к напарнику Каэдэхара. Его голос снова звучал твёрдой сталью, а взгляд не впускал в себя ни малейшей искры эмоций. — Наедине с собой, да? — задумчиво повторил за ним Скарамуш. — Что ж, будем надеяться, что и сегодня вместе с ним не окажется лишних глаз. После Фестиваля, под влиянием разговора над площадью, брюнет невольно позабыл о старой личности самурая. От одного лишь воспоминания о призраке светлой улыбки, что тронул лицо Казухи в те драгоценные мгновения, сердце Шестого Предвестника сжималось от осознания того, что это всё было лишь временным подарком судьбы. — Нам стоит поторопиться, — с холодной невозмутимостью отчеканил беловолосый. — Чем быстрее мы доберёмся до места и завершим начатое, тем меньше у нас шанс быть обнаруженными. Никто не стал спорить, и шуршащие в траве шаги зазвучали быстрее. *** Венти мирно сидел на камешке у края утёса и, прикрыв глаза, наигрывал какую-то незамысловатую мелодию. Перед глазами его мелькали старые воспоминания, а сердце упивалось минутами скоротечной безмятежности, которое дарили ласковые, прячущие за собой ноты страданий, моменты из былых времен. Лучи неспешно заходящего солнца озаряли миловидное личико барда и ложились на его тонкие, заплетённые в косички волосы. Мягкий ветер рассеивал слабый туман и тревожил качающиеся на его потоках белые сесилии. Паренёк безмятежно касался струн своей маленькой лиры, и ничто не предвещало опасности. Но мирное время заката прервали резкие звуки позади. Юный бард обернулся и, вздрогнув от неожиданности, уставился на появившихся перед ним Предвестников с десятком помощников за спиной. — Приветствую тебя, О, Великий Анемо Архонт Барбатос, — с лёгкой насмешкой проронил Скарамуш, хитро ухмыляясь. — Как поживаешь? Венти отложил лиру, поднялся и заранее принял боевую стойку. — Как вы узнали? — отозвался он непривычно низким и настороженным тоном. — И что вам нужно от меня? Скарамучча закатил глаза и состроил самодовольную гримасу. — Не переживай, мы всего-то заберём у тебя одну вещичку, ты даже не заметишь потери, — с притворным легкомыслием отмахнулся брюнет. В то же мгновение глаза Сказителя загорелись недобрым огнём и, сверкнув фиалковыми океанами, он повелительно рявкнул: — Взять его. Члены Фатуи тут же двинулись навстречу юноше, но не успел никто из них пройти больше шага, как вперёд вырвался Двенадцатый Предвестник. Под ошарашенными взглядами подчинённых и своего напарника, он стрелой промчался в сторону Венти, с поразительной скоростью уничтожая расстояние между ними, и через считанные мгновения вырос прямо перед ним, сгребая музыканта в охапку и устремляя на него грозный взгляд. Будучи невысокого роста, Венти принялся отчаянно вырываться из хватки и хотел применить часть своей божественной силы, как вдруг его человеческое сердце пропустило один удар. Казуха хладнокровно пронзил грудь Архонта рукой, обхватывая прячущееся внутри Сердце Бога и намереваясь без колебаний вырвать его в тот же миг. Но оглушающий удар в спину разрушил зловещие планы, заставляя беловолосого самурая потерять равновесие и упасть на землю ничком. С трудом оборачивая голову под давящим весом, Казуха яростно стиснул зубы, узнавая в облике нападавшего блондина-путешественника из «Доли Ангелов». — Я следил за вами и, похоже, не зря, — прорычал ему почти в самое ухо Итэр. — Казуха! — невольно вырвалось у Скарамуччи, и он подался всем телом вперёд, готовясь в любой момент броситься на защиту своего товарища. Самурай издал утробный рык и резким движением вскочил земли, скидывая с себя почётного рыцаря Мондштадта и хватая упавший на землю меч. Итэр отскочил в сторону и принял боевую стойку, спустя мгновение с громким выкриком бросаясь на противника. Каэдэхара приготовился отразить удар, но в этот же миг Скарамучча кинулся к двум врагам и выпустил в сторону путешественника мощный электрический разряд. Итэр распахнул глаза и уставился на летящую в него искру, понимая, что увернуться он уже не успеет. Зажмуривая глаза, путешественник настроился встретить атаку со всеми её последствиями, но за секунду до попадания молнии в цель, сильный порыв ветра отбросил блондина в сторону. Очнувшись от шока и встряхнув головой, Итэр повернул голову вправо и узрел Венти, который спас его от увечья и теперь придерживал за плечи, анализирующим взглядом прожигая двух оставшихся поодаль Предвестников. — Ах ты ж… — злостно выплюнул Скарамуш, надвигаясь в сторону молодых людей, но закончить фразу ему не позволил донёсшийся издалека окрик. Шестой Предвестник взглянул в ту сторону, где утёс по наклонной уходил вниз, и увидел спешивших в их направлении рыцарей Ордо Фавониус. Брюнет почувствовал, как что-то в его груди мгновенно заледенело и обрушилось вниз. Во главе многочисленного отряда, превосходящего количество подчинённых Предвестников, бежали хозяин винокурни «Рассвет» и действующий магистр ордена. Скарамучча скрежетнул зубами. «Чёрт…» — Стойте, где стоите! — раздался громогласный голос Рагнвиндра, который звучал всё ближе и ближе. «Чёрт, мы провалились. Теперь проблем с Мондштадтом не избежать…» Брюнет перевёл взгляд на застывших в шоке Венти, Казуху и Итэра, который первым пришёл в себя и хищно уставился на беглого самурая. «Но Сердце Бога мы получим, чего бы это не стоило! Он от нас никуда не уйдёт, — яростно прошипел про себя Сказитель.» Спустя миг, Скарамучча бросился на вновь обнажившего меч путешественника и с громким рыком заставил его отпрыгнуть прочь от Казухи. — Разберись с гнозисом, а этого я возьму на себя, — крикнул Каэдэхаре брюнет. Юноша решительно кивнул и тут же направил клинок на выхватившего из-за спины лук Венти. — А вы задержите тех шавок, — рявкнул остолбеневшим подчинённым Скарамуш, отбивая удар идущего в нападение Итэра. — Так точно, господин Предвестник! — бойко отозвались Фатуи и решительно рванули в бой, атакуя почти настигнувших их рыцарей. Тем временем Скарамучча сошёлся в схватке с Итэром, периодически атакуя его разрядами молнии, в то время как тот пускал в него мощные потоки ветра и, словно вспышка, перемещался по полю битвы. Краем глаза Сказитель увидел, как Казуха отчаянно борется с бардом, а позади яростно сражаются члены Фатуи и рыцари Ордо Фавониус. Дилюк мощными ударами двуручного меча отбивался от двух огромных членов Фатуи с молотом, а Джинн, самоотверженно бросаясь в толпу врагов, создавала помехи потоками ветра и сбивала с толку своих противников. Со всех сторон до ушей доносился лязг оружия и рычащие крики воинов. Времени следить за другими не было совсем, Итэр беспощадно наносил удар за ударом, не давая даже времени продохнуть. Он пытался пробиться в сторону Барбатоса, но Скарамучча усердно останавливал его, заставляя отступать назад. Среди низкой травы и поднявшегося на вершине утёса ветра мелькали огоньки пламени, выстреливающие из пушек Фатуи, сверкали лезвия мечей и летали устрашающие молнии, с характерным скрежетом вырывающиеся из тёмного катализатора, парившего над руками Шестого Предвестника. Казуха сражался с Венти, ловко увиливая от его резвых атак и успевая наносить собственные удары. Итэр безуспешно пытался пробиться в сторону самурая, отчаянно желая защитить менестреля, но Скарамуш постоянно преграждал ему путь, нападая на блондина с новыми атаками. За спиной слышались болезненные крики тяжело раненных и предсмертные стоны мучающихся в агонии. «Всё зашло слишком далеко, — до скрежета стискивая зубы, подумал Сказитель.» Внезапно Итэр ударил по отвлёкшемуся оппоненту мечом и, пока тот ошарашенно оправялся от головокружения, он юрко увильнул и метнулся в сторону двух молодых людей. Сжимая кровоточащую ладонь, Скарамучча к своему ужасу увидел, как Казуха ошеломлённо обернулся на летевшего к нему, с обнажённым клинком в руке, врага и в то же мгновение понял, что никак не успеет увернуться. Вдруг в голове брюнета яркой картинкой всплыло воспоминание о беседе с Крио Архонтом перед осенним фестивалем. " — Если кто-то обнаружит вас или попытается помешать, без колебаний уничтожьте помеху, — хладнокровно наказала Царица. — Весьма вероятен шанс того, что вам придётся умертвить человека, который встанет на вашем пути по изъятию Сердца Бога. Нам не нужны ни свидетели, ни другие знающие о вашей экспедиции лица…» Не сомневаясь ни единой секунды, Скарамучча бросился вперёд. В его руке за спиной блеснул прятавшийся всё это время за пазухой кинжал. «Я не позволю тебе покалечить Казуху, ты, прокля́тый чужеземец!» Итэр занёс свой меч над инстинктивно закрывшимся руками Каэдэхарой, но, не успел он опустить железное оружие вниз, как его собственное тело пронзила холодная, безжалостная сталь. Большие глаза цвета жёлтого янтаря ошарашенно распахнулись, и парень судорожно схватился дрожащей ладонью за грудь. Вдруг колени его подкосились, и путешественник камнем рухнул на землю, закрывая глаза и роняя на окровавленные травинки блестящий последними лучами заходящего солнца меч. Казуха потрясённо уставился на лежащее перед ним тело, а из груди Венти вырвался потерянный вздох. Над ещё шевелящимся Итэром, грозно возвышался Скарамучча, с тяжёлым дыханием и багровым лезвием в руке лицезреющий плод своего деяния. — Вот и всё, поганец, — тихо пророкотал он.