Lift me up

Ночь была прекрасной: не слишком жаркой и не слишком холодной. Натали могла комфортно ходить в своей обычной рабочей одежде. Не зная куда именно пойти, она спокойно шла по прямой. Атмосфера мирных улиц успокаивала ее. Случайно женщина обнаружила, что входит в Lе Grand Раris. Натали почувствовала головокружение, поэтому села в баре отеля, чтобы отдохнуть. Она подперла голову рукой, прикрыв глаза. К счастью, это была кратковременной легкой болью. — Что я могу приготовить для вас, мадемуазель?— Натали подняла глаза. Это был дворецкий Буржуа. — О, ничего. Я обычно не пью, - ответила она. Это было правдой; в рабочие дни она обычно не пила. Для Натали «рабочие дни» были повседневными. — но спасибо. — Вы уверены, мадемуазель? Я не хочу вмешиваться, но, похоже, у вас был трудный день. Натали собиралась отрицать, но решила, что немного выпивки поможет ей успокоиться. —Ладно, удивите меня... Бармен заметил, что ее легкое колебание сменилось улыбкой. — .. и пожалуйста, зови меня Натали. —Конечно, мадемуа....,я имею в виду Натали. Натали смотрела, как он готовит ей напиток. Она с удовольствием наблюдала за его быстрыми движениями. — Я знаю, кто ты, Натали — продолжил он —ты личный помощник мсье Агреста, не так ли? Ее лицо слегка дернулось при упоминании босса. Меньше всего ей хотелось сегодня слышать о нем. — Да, я работаю на мистера Агресте — неохотно ответила она. Бармен почувствовала укол в голосе, когда сказала это и решил сменить тему. — Зови меня Жан, пожалуйста —сказал он протягивая ей напиток. — Спасибо, Жан —ответила она, взяв тонкую ножку коктейльного бокала своими нежными пальцами. —Что это? — 1789 год. Смесь Воnal Guina, Killer Blanc и виски — перечислил он, когда она сделала небольшой глоток: —С апельсиновой цедрой для украшения. — Мне очень нравится.. — Приятно это слышать. Впервые за долгое время Натали искренне улыбнулась. Жан улыбнулся взаимно. Продолжая пить напиток, она смотрела, как Жан сопровождает других гостей. Она не могла не заметить его великолепную улыбку. Когда он взглянул в ее сторону, она почувствовала, как ее сердце слегка затрепетало в груди. Что происходит со мной? — она подумала про себя, — я чувствовала что-то подобное только с Габриэлем. Должно быть, это алкоголь — она продолжала глотки, пока не допила. Некоторые из гостей бара ушли так же быстро, как и пришли. У Жана вновь появилось время уделить ей внимание. — Не мог бы ты сделать для меня еще один за 1789 год? — спросила она. Другой порции не должно было быть, она знала. Но что бы там ни было, к черту. Только в этот раз, — убедила она себя. —Я сделаю для тебя все, моя дорогая. Вот черт. Ее сердце медленно учащалось. Неужели он только что назвал ее «моя дорогая»? Она не могла не покраснеть, ее щеки стали малиновыми. Жан сосредоточился на приготовлении напитка. Натали, снова позабавившись, смотрела на него еще более пристально. Она поняла, что была поздняя ночь и первая порция алкоголя быстро поднималась в ее голове. Но ей было все равно. Она все еще была увлечена работой его рук. Она видела, насколько они незаметными. По какой-то причине ей хотелось, чтобы его взгляд был сосредоточен на ней, а не на напитке. Ей хотелось, чтобы его оливково зеленые глаза соприкоснулись с ее глубокими голубыми глазами. А когда они это произошло, она почувствовала электрический разряд по всему телу. Это не талисман павлина заставил ее почувствовать такое. Это было ее собственное сердце. У нее перехватило дыхание, когда он пододвинул к ней стакан, тепло улыбаясь. — Спасибо. — В любое время — ответил он, заметив изменение в ее самообладании. Он знал, что она потеплела к нему. Он хотел дать ей понять, что будет рядом, когда она будет нуждаться в общении. — Моя работа на сегодня почти закончена. Я должен закруглиться через десять минут. Если хочешь, Натали, я могу составить тебе дружескую компанию, когда ты не будешь готова отправиться домой. Натали была застигнута врасплох. Для нее это было ненормально: в это время она будет работать перед экраном с мистером Агрестом, работающим в одиночестве через всю комнату; ни один из них не разговаривал бы друг с другом, если только это не было строго предметом работы. Ей долгое время никто не предлагал компании. — Конечно, это было бы замечательно. Я могу подождать. Пока Натали и Жан провели следующий час, болтая о своей жизни, Габриэль неустанно работал перед экраном в своем офисе. Он проверял свои эскизы и определял ткани, которые хотел бы использовать для своих изделий. Работа заставила его забыть о споре с Натали. По крайней мере временно. В дверь его кабинета постучали. — Войдите. Он ожидал увидеть Натали и был готов сказать ей, чтобы она ушла, так как не хотел ее видеть. Но вместо этого вошел Адриан. — Отец, извини, что прерываю, но ты видел Натали? Я искал ее и нигде не смог найти. — Она, должно быть, в своей спальне —быстро ответил он своему сыну, не сводя глаз с экрана. — Я постучал, но ее там нет. Короткая волна беспокойства прокатилась по телу Габриэля, но он отказался это показать. — Тогда она, наверно, пошла купить что-нибудь - сказал он своему сыну, делая вид, что не обращает внимания на эту тему. — Но уже поздно, отец. Зачем Натали нужно что-то покупать в это время? Адриан прав Зачем ей сейчас выходить? —Габриэль взглянул на часы и понял, насколько уже поздно. — Скорее всего, у нее есть личные причины, Адриан, — пробормотал он, возвращаясь взглядом к устройству перед собой. Адриан кисло посмотрел на него. Он знал, что Натали и его отец поссорились, но он не думал, что его отец будет действовать так бессердечно в подобной ситуации. Адриан вздохнул, Габриэль почувствовал разочарование из талисмана. — Спокойной ночи, отец, — сказал Адриан, выходя из комнаты, не ожидая получить ответ. Когда дверь закрылась, Габриэль отвлекся от работы и начал задаваться вопросом, где, черт возьми, его помощница. Фактически, он помнил, как говорил ей, что не хочет видеть ее сегодня вечером. Но он думал, что она просто останется в своей спальне и отдохнет. Что, если с ней что-то случилось? Что, если она выйдет и упадет посреди улицы? Что, если кто-то попытается причинить ей вред, пока она шла одна? Все вопросы начали наводнять его и снова начало формироваться чувство вины. Чтобы проверить ее, он незаметно прошел в ее спальню, чтобы Адриан не заметил его. Он дважды тихонько постучал и вошел в комнату. Было темно. Единственным светом, освещавшим комнату, был лунный свет через щель между занавесками. Отсутствие Натали вызвало у него панику. Он хотел ее увидеть. Сейчас. Он хотел ее услышать. Он хотел почувствовать ее близость. Если с ней случилось что-то плохое, он хотел сказать ей, как ему жаль. Все эти мысли приводили его в ужас. Переполненный тревогой, он застонал, в отчаянии ударив кулаком по двери. Ему нужно было убедиться, что она жива. Он позвонил ей по телефону. Нет ответа. Два раза. Нет ответа. Три, четыре, пять. . . девять. Нет ответа. Когда на его звонки не ответили, он сразу же отправил ей смс: «Все в порядке?... Где ты?.. Пожалуйста, ответь ... У тебя проблемы?... Пожалуйста, Натали, тебе нужна помощь? ... Ответь мне, черт возьми!» По-прежнему от нее нет ответа. Он подавил желание бросить телефон через комнату. Вместо этого он быстро спустился вниз и с тревогой ждал Натали в ателье. Час пролетел незаметно, о времени забыли. Натали не была пьяна, просто немного весела. Жан постарался не дать ей больше двух стаканов. Она выключила свой телефон, когда они начали разговаривать, поэтому она не знала о звонках и текстовых сообщениях своего босса. Жан и Натали шли бок о бок по улицам Парижа, направляясь к особняку Агреста. — Ладно, я смогу идти отсюда сама — сказала она, когда они завернули за угол в квартал перед воротами особняка Агресте. На ее лице появилась улыбка, когда она заговорила с ним. — Ты уверена? — спросил он, улыбнувшись в ответ. — Да, спасибо за время, проведенное со мной. — В любое время. Ты красивая женщина, Натали. Я терпеть не могу, когда ты нервничаешь. Я знал, что должен помочь тебе, чем могу, по крайней мере, на время. Вероятно, это был уже сотый раз, когда она краснела сегодня вечером. Она ничего не могла с собой поделать. С каждым его словом ее сердце билось сильнее и сильнее. — Я... не знаю, что сказать, - мягко ответила она. — Тебе не нужно ничего говорить. Теперь ты можешь пойти домой и отдохнуть, Натали. Я тот, кто должен быть благодарен за то, что был в твоем присутствии. Натали сладко улыбнулась, встретившись с его мягким взглядом. И прежде чем она смогла остановиться, она легонько поцеловала его в щеку: ее мягкие губы коснулись гладкой кожи его лица. Очевидно, между ними светился не только уличный фонарь. Ее сердце тоже. Это застало Жана врасплох, но он просто вновь ответил нежной улыбкой, когда она повернулась и ушла. Оба сердца были довольны. Натали не знала точно, что она чувствовала. Жан не был Габриэлем. Она открыла ворота особняка Агресте. Но рядом с Жаном она чувствовала себя комфортно. Конечно, она не была так близка с ним, как с Габриэлем, но она чувствовала себя в безопасности и полностью согласилась, чтобы он сопровождал ее. Она осторожно поднялась по ступенькам особняка, стараясь не издать ни звука и не упасть. Затем она, как можно тише, открыла входную дверь. Как только она вошла в особняк, она заметила, что свет горит только в ателье. Она знала, что было бы лучше избегать Габриэля до восхода солнца. Она знала, что он был там. Ей не было известно, почему он так поздно появился в ателье. Габриэль почувствовал, как она вошла в особняк. Он намеренно оставил дверь ателье открытой, чтобы она могла войти. Он решил скрыть свои эмоции. Он попытался не превращать свое спокойное самообладание в небрежное. Но по какой-то причине ему не удалось. Вместо этого он обнаружил, что стоит в прямой позе, скрестив руки за спиной, суровым видом. Он не желал проявлять никаких эмоций, как будто он никогда не звонил и не писал ей сообщений. Когда Натали вошла в комнату, она сразу же встретила холодный, требовательный взгляд Габриэля. Между ними воцарилась тишина. Никто из них не говорил. Напряжение было ясным и сильным. Теперь нервозность Натали начала проявляться. Габриэль знал это. По какой-то причине скрытая тревога и вина Габриэля постепенно сменились гневом. Но не к Натали. Он не знал, на кого был направлен его гнев. Да, Габриэль чувствовал ее нервозность, но он также почувствовал другую эмоцию, которая подавляла первую. Эмоцию, которой не было до того, как она ушла после их ссоры. Нежность. Он мог сказать, что эта нежность не относилась к Адриану. И особенно не была направлена на него в тот момент. Она была направлена на того, о ком он не знал. Он не знал, почему злился, но чувствовал свою ярость настолько сильной, что это вызвало пламя внутри него, которое отразилось в его глазах.