Лорд Наоборот

Когда Геланор заявился к Снейпу с сообщением, что довёл Грюма до белого каления и тот велел назначить ему отработку, зельевар только посмотрел на него со смертельной усталостью.  — В качестве наказания запрещаю вам приставать к преподавателям. Идите, Вьен. Геланор, у которого появился свободный час — ведь Грюм сегодня его видеть не желал, и это было взаимно — пошёл навестить свою призрачную подругу. Плакса Миртл висела под потолком, меланхолично ковыряя пальцем выросший на нем кустик мха.  — О, это ты, — она посмотрела на вошедшего Геланора с укором. — Знаешь, как я ненавижу лето? В школе пусто, все живые уезжают к другим живым… Никому не нужна бедная мертвая Миртл… Она демонстративно всхлипнула и утерла слезу, а в следующую секунду резко переменила настроение.  — Чем займёмся? Ты не придумал, где достать жертву дементора?  — Я придумал кое-что получше, — сказал ей Геланор. — Слышала про Турнир Трёх Волшебников, который проводится в этом году? Я собираюсь принять участие. Миртл взвизгнула от радости и захлопала в ладоши. — Как здорово! Это же невероятно опасно, ты наверняка там погибнешь! И будешь жить со мной в туалете! — Я уже говорил, что поддержка — не твоя сильная сторона? — усмехнулся Геланор. — Тысячу раз! Теперь давай поподробнее. — Дамблдор сказал, что лично проследит за тем, чтобы несовершеннолетние не приближались к Кубку. Значит, он наложит какие-то чары, которые не подпустят тех, кому меньше семнадцати. — И как же ты их обойдёшь? К тому же, не факт, что если даже у тебя получится бросить своё имя в Кубок, он выберет тебя… Геланор улыбнулся. — Никак. Я не собираюсь обходить защиту Дамблдора и обманывать Кубок. — Не поняла… — недоверчиво протянула Миртл, щуря блестящие чёрные глаза. — Смотри. Геланор достал свиток пергамента, оторвал небольшой кусочек и вывел на нём крупными чёткими буквами «Миртл Уоррен». Он продемонстрировал бумажку привидению, сложил её пополам и подкинул в воздух. Миртл, будучи бесплотной, не могла полноценно взять что-то в руки, однако была способна частично взаимодействовать с предметами, например, замедлить падение чего-либо или заставить книгу распахнуться. Она раскрыла бумажку, упавшую на умывальник. «Геланор Вьен» — гласила надпись. — Как ты это сделал? — Всего лишь обычная трансфигурация. Справится и первокурсник, а вот додумается не каждый. — Смело, — восхитилась Миртл. — Настолько просто, что никому и в голову не придёт! — Если кто-то спросит об этом, я тебе ничего не говорил, — на всякий случай предупредил Геланор. Привидение оскорблённо фыркнуло. — Ну само собой! Если тебя отстранят, будет совсем не интересно!.. А что ты так пристально смотришь на эту змейку? Геланор перевёл взгляд с выгравированной на умывальнике змеи на Миртл. — Хочу ещё раз спуститься в Тайную комнату, — сказал он. — Там осталось кое-что очень полезное. Скажи, сюда заходил кто-то кроме меня? Кто-то из преподавателей? Или сам Дамблдор? — Да вроде нет, — пожало плечами привидение. — Я, во всяком случае, не видела. Геланор уже давно собирался вновь заглянуть в Тайную комнату, но опасался того, что его засечёт директор. Однако в этом году, учитывая то, какие события должны были развернуться, пойти туда было необходимо. — Ну ладно, — решился он. — Покарауль тут, пожалуйста, и если вдруг зайдёт студент… — Наору на него и выгоню вон! — с готовностью отозвалась Миртл. — Спасибо. Геланор наклонился к змее и прошептал: — Откройся. Умывальник вздрогнул, заскрипел и начал вращаться, ускоряясь с каждой секундой. Вскоре раздался громкий скрежет, и раковины разъехались в стороны, открывая тёмный проход. Больше не раздумывая, Геланор спрыгнул в отверстие, предварительно наложив амортизирующие чары. В этих тёмных, сырых подземных ходах пахло смертью. Это не был запах мертвечины, ведь тело василиска уже давно должны были обглодать крысы, не оставив на костях ни куска гнилой плоти. Это скорее являлось не запахом, а ощущением, будто что-то зловещее, тяжёлое и невероятно холодное заполнило всё пространство и давило на любое живое существо своим весом. Геланор медленно шёл по извилистому проходу, освещая себе путь целой стайкой зачарованных огоньков. Он знал, что впереди его не поджидают никакие опасности, но сердце всё равно учащённо билось. Подойдя к полуразрушенной Тайной комнате, он остановился и стоял примерно с минуту, прежде чем решился войти внутрь. Скелет василиска лежал там, наполовину скрытый под обломками колонн. Его череп был расколот на несколько частей, теперь плоть не удерживала их вместе, и череп просто развалился. На челюстях, разбитых на крупные куски, оставалось не более половины зубов, но было бы достаточно и одного. Геланор достал свой блокнот, пролистал и остановился на чертеже небольшого предмета — кольца. Глубоко вздохнув и сосредоточившись, он взмахнул палочкой. Мелкий осколок ребра василиска поднялся в воздух, завис на уровне глаз Геланора и начал медленно менять форму. Минут через пять в его ладонь упало готовое кольцо. Вместо камня на нём была миниатюрная шкатулка, всего сантиметр по диагонали, а внутри находился острый выдвижной шип. Теперь нужно было наложить запирающие чары, чтобы она случайно не открылась в неподходящий момент. Геланор выбрал не самое сложное заклинание, реагирующее на кодовое слово — вот только слово это он произнёс на парселтанге. Проверив, как работает механизм, он отколол один из клыков василиска и аккуратно заполнил полость кольца ядом. Немногие материалы были устойчивы к яду василиска — большинство неизменно им разъедалось, что-то мгновенно, что-то помедленнее — но искать их не было никакой нужды, когда буквально под рукой валялся один из самых надёжных — кость этого змея. Геланор надел кольцо на палец. В экстремальной ситуации оно могло послужить самым смертоносным оружием.

***

На следующий день первым уроком был уход за магическими существами. Из студентов Слизерина на этот предмет записались всего двое, с Гриффиндора трое — Колин, Джинни и мальчик по имени Эндрю, который был настолько тихим и незаметным, что Геланор на протяжении двух лет не подозревал о его существовании, хотя и учился с ним в одном классе. Обычно на каждый урок приходили ученики двух факультетов, но так как на нынешнем третьем курсе их было рекордно мало, Дамблдор решил, что на этих занятиях будут встречаться все четыре факультета. Таким образом, на урок явились ещё Билли Аркор, Гектор Джонс, Кей Миллер с Пуффендуя и Полумна Лавгуд с Майклом Гиббсоном с Когтеврана. Хагрид оглядел учеников, стоящих перед ним, и почесал голову массивной ручищей.  — Ну, э-э… класс, то бишь дети, да… Слухайте, значит, — начал он. — Я вас научу, как ухаживать за магическими существами. Ну, это вы и без меня поняли. Предмет-то наш как называется? Уход за магическими существами, вот то-то и оно. Оно и понятно. Понятно же?  — Понятно, — хором ответили студенты.  — Вот и ладненько, — обрадовался лесничий, а ныне ещё и профессор. — Сегодня мы знаете кого проходить будем?  — Кентавров? — живо предположил Харпер.  — Э-э-э… нет. Пройдём нюхлеров, вот. Они зверята интересные. Идите-ка за мной, да осторожнее, тут норы в земле через три шага. Ребята побрели за Хагридом. Их ноги утопали в размокшей от дождя земле, и идти было трудно. Геланор наложил на ботинки заклинание лыж-подошв, которое распределяло вес на большую площадь, радиусом примерно полметра.  — Что это? — с восторгом спросил Колин, когда Геланор проделал это и с его обувью.  — Недавно нашёл в библиотеке в одной забытой книжке. Хагрид остановился возле плетеного загона, в котором копошились пушистые существа, похожие на утконосов. Загон выглядел хиленьким, но на него должны были быть наложены чары, которые удерживали нюхлеров от побега.  — А, и это, — сказал полувеликан. — У кого кольца, серьги, заколки и всякое такое, спрячьте. Так-то животинка может и палец оттяпать, они очень зарятся на яркие штуки. Все ждали ещё минут пять, пока Полумна снимала свои побрякушки: серьги в виде редисок, браслеты из мелких еловых шишек, окрашенных волшебной гуашью в разные цвета, большой леденец, который держал ещё забранные в неаккуратный пучок волосы. Геланор на всякий случай тоже убрал свой новый перстень, хотя тот не был сколько-нибудь броским. В целом Хагрид, как преподаватель, Геланору совсем не понравился. Он изъяснялся примитивно, неграмотно, иногда путался в словах, хотя было видно, что практических знаний у него более чем достаточно. Проблема была в том, что он едва ли был способен передать эти знания в вербальной форме. И несмотря на его попытки принять какие-то меры безопасности, чтобы избежать травм среди учеников, Харпер всё-таки отправился в больничное крыло с нюхлером на ухе.  — Кто ж знал-то, — беспомощно развёл руками Хагрид. — Малюсенькая капелька варенья, а похожа на драгоценный камень, рубин, ага… Надо вам, наверно, умываться хорошенько после завтрака… Харпер после этого весь день сидел, насупившись и то и дело поправляя повязку на пострадавшем ухе. По его словам, на нюхлера пришлось наложить четыре усыпляющих заклинания, прежде чем тот наконец разжал свою хватку, а ухо к тому времени уже посинело.

***

Урок Прорицаний состоялся в четверг. С самого утра Анабель не отлипала от Геланора, без конца говоря о его третьем глазе. — Ты предсказываешь будущее по чаинкам, а представь только, какие глубины откроются тебе в настоящем хрустальном шаре! За какие завесы ты заглянешь, в какие чёрные дыры сможешь посмотреть! Геланор не желал заглядывать ни в какие дыры, ровно как и говорить с Анабель, но та этого никак не понимала. Будь на её месте Харпер, Геланор без церемоний наложил бы на него чары немоты, но так грубо обращаться с этой в общем-то неплохой девочкой ему не хотелось, поэтому он просто отмалчивался. Когда подошло время, ребята отправились в класс, который находился на самом верху Северной башни. Входом был люк, а к нему вела верёвочная лестница. Взобравшись наверх, студенты закашлялись — таким задымленным оказалось помещение. В густом розоватом тумане благовоний смутно темнела фигура женщины с растрёпанными кудрявыми волосами. — Входите, входите, дорогие мои, — замогильным голосом заговорила преподавательница. — Поближе, пожалуйста. Я пока плохо вижу ваши лица, но судьба каждого из вас у меня как на ладони. Она взмахнула шалью — это могло быть эффектно, если бы Трелони рассчитала движение получше и не сбила рукой один из хрустальных шаров. — Рассаживайтесь… Нет, нет! Я сама вас рассажу по совместимости аур. Ты, девочка, садись сюда, ты — с ней рядом, ты — вон туда, ближе к шкафу с ловцами снов, а ты вот в этот угол… Трелони порхала от одного ученика к другому, проводя руками у каждого над головой, будто что-то ощупывала. — Милая моя! — воскликнула она, остановившись перед Розой. — Смерть нависла над тобой! Над Розой действительно нависло, только не смерть, а паук, медленно спускающийся с потолка на ниточке паутины. Геланор сбил его воздушной струёй из палочки, прежде чем тот упал ей в волосы. — А тебя я помню, — прошелестела прорицательница, щурясь, чтобы получше разглядеть его лицо. — Думаю, мы встречались в астрале в одну из ночей, когда души спящих покидают тела и уносятся в другие миры… — Несомненно, — со всей серьёзностью, на которую был способен в подобных условиях, ответил ей Геланор. — Я тоже вас помню. Кажется, мы пересеклись где-то на орбите Сатурна. Тогда вы сказали, что нам суждено встретиться на уроке. Трелони умильно сложила руки и что-то проворковала, чрезвычайно довольная его ответом. — Профессор, а как же я? — беспомощно позвала Роза. — Что делать с грозящей мне смертью? — Ничего, дорогая, — отмахнулась от неё прорицательница. — Не нужно идти против судьбы. Давайте же начнём занятие! На протяжении полутора часов ребята старательно пялились в хрустальные шары, полные дыма, стараясь разглядеть в них будущее. Роза так отчаянно пыталась разглядеть хоть что-то, что под конец урока у неё разболелась голова. — Дурной знак, дурной знак! — заахала Трелони. Её голос казался встревоженным, но глаза кровожадно горели, совсем как у Миртл, когда перед ней взорвалась крыса. — Вот, пожуй стебелёк мяты, это облегчит твои страдания, бедное дитя… Она наклонилась к нижнему ящику стола и едва слышно пробормотала что-то вроде «Осталось уже недолго». — Не слушай её, — прошептал Геланор, наклонившись к Розе, у которой после слов Трелони с лица схлынули все краски. — Она немного ошиблась. Я отчётливо вижу, что тебе грозит не смерть, а смерч. Но с ним-то ты справишься, просто налегай на заклинания. — Правда? — с надеждой спросила Роза, схватив его за руку. — Конечно. Ты же знаешь, что я хорош в прорицаниях, — он мягко высвободился из её хватки. — Только тебе лучше поменьше касаться меня. Наши ауры несовместимы, даже Трелони это видит.

***

Снейп, казалось, старательно избегал Геланора, вечно притворялся занятым, с большой неохотой давал ему консультации по поводу исследования, а сопровождать в Запретную секцию и вовсе отказывался. Геланор решил не мучить ни его, ни себя, и обратился к Флитвику. Как оказалось, это стоило сделать ещё давно, потому что преподаватель Заклинаний тут же отложил свой кофе с зефиром и повёл Геланора в библиотеку, где позволил копаться практически в чём угодно, за исключением нескольких полок с опасными проклятыми книгами. В отделениях под названиями «Бесчеловечные Эксперименты» и «Труды, Которые Не Должны Были Быть Написаны» обнаружилось несколько интересных книг по нужной теме. Попутно Геланор узнал много нового о пытках, маньяках и сумасшедших учёных, хотя эта информация не была ему нужна и, более того, кое-что из этого он предпочёл бы забыть, но в целом, посещение Запретной секции оказалось весьма продуктивным. В одном из трудов с пометкой «Сжечь немедленно, а пепел развеять» говорилось о неком проклятии, оказывающем эффект, схожий с поцелуем дементора. Душа при этом не уничтожалась и отправлялась туда, куда положено отправляться душам, но тело оставалось живым: человек дышал, его сердце билось, а разум был безвозвратно утрачен. К сожалению, книгу ещё давно кто-то подверг цензуре и вырвал страницы, на которых описывались тонкости наложения этого проклятия. — Капий Рвач Справедливый не мог позволить подобным знаниям существовать, — пояснил Флитвик. Несмотря на отсутствие самой интересной информации, Геланор вернулся из библиотеки вполне довольным. Но как бы ни было интересно углубляться в исследование, в этом году на нём лежала слишком большая ответственность, чтобы он мог расслабиться и просто погрузиться в чтение древних книг. Особенно этому не способствовал Грюм. — На этом уроке я собираюсь показать на вас, как работает заклинание Империус, — заявил преподаватель. — Поглядим, кто из вас способен сопротивляться. — Но это же противозаконно, профессор, — немного помявшись, с опаской произнесла Элеонора. — Дамблдор хочет, чтобы вы были готовы к реальной жизни! — рявкнул на неё Грюм, да так злобно, что она задрожала. — В реальной жизни многие сра… плевать хотели на закон! Но если вы не против в какой-то момент оказаться рабами тёмного мага, можете выметаться, это ваше право. Я никого не держу. Геланор, не сказав ни слова, поднял свой портфель и вышел из класса, почти физически чувствуя, как его спину сверлит волшебный глаз. Он не желал испытывать на себе Империус и подчиниться Грюму, который наверняка заставил бы его творить какую-то ерунду на потеху классу. Конечно, он тренировался в окклюменции как мог, но разве могло этого быть достаточно, чтобы сопротивляться такому сильному волшебнику? И даже если бы у него получилось… Нет, пусть лучше лже-Грюм думает, что он пустозвон, чем воспринимает его как возможную угрозу. Но тем не менее, Геланору надо было как-то научиться сопротивляться этим чарам. Позади хлопнула дверь, и в коридор вышла Элеонора. — Он полный псих! — в сердцах воскликнула она. — Наложил заклинание на Джонатана и заставил его проскакать на четвереньках по классу. Ему что, нравится нас унижать? Я не собираюсь принимать участие в этом балагане! — Урод, каких мало, — согласился Геланор. — Как думаешь, если мы напишем жалобу в министерство, с ним что-то сделают? Элеонора вздохнула. — Вряд ли. На Локонса вон писали и не одну, Малфой с отцом говорил, а толку ноль. Никто не станет проводить проверки и копаться во внутренних делах школы, когда на носу такое событие, как Турнир. — Локонс был просто безмозглым клоуном, а Грюм применяет на детях Непростительные. По правилам его должны немедленно упрятать в Азкабан. Непростительные на то и называются Непростительными, что их нельзя применять ни при каких условиях. Даже если его величество Дамблдор разрешил. — Надеюсь, Грюм хотя бы не включит это в программу экзамена, — пробормотала Элеонора. — Иначе не могу поручиться, что не перепутаю жука с ним. Геланор внимательно посмотрел на однокурсницу — та казалась сильно разозлённой, в её тёмных глазах сверкали искры ярости. Элеонора была у преподавателей на хорошем счету и пользовалась репутацией достаточно умной ученицы — ничего выдающегося, конечно, с той же Грэйнджер она бы не сравнилась, но для девочки своего возраста она была вполне хорошей волшебницей. У неё был несомненный талант к зельеварению, остальные предметы тоже отлично ей давались. Если бы она тратила столько же времени на практику, сколько тратил Геланор, она, скорее всего, достигла бы огромных высот. Разумеется, приглашать её в свой клуб будущих величайших волшебников, состоящий из одного человека, Геланор не планировал, но в чём-то они с Элеонорой могли бы быть полезны друг другу. — Не на то надеешься, — хмыкнул он. — Грюм сам сказал, что многие плевать хотели на закон, и он, очевидно, один из таких. Очень сомневаюсь, что он явился в школу только ради просьбы Дамблдора. Мне кажется, мы в опасности рядом с этим психопатом, который не видит ничего плохого в том, чтобы швыряться Непростительными направо и налево. — И что нам делать, переводиться в другую школу? — Есть у меня пара идей… Пойдём сюда, чтобы нас не подслушали, — Геланор повёл однокурсницу к едва заметному ответвлению от основного коридора, начинающемуся за статуей толстого бородача. — Я боюсь, что в один прекрасный день Грюм может подчинить кого-то из студентов. — Но зачем ему это? — нахмурилась Элеонора. — Не знаю. Может, он начнёт строить козни, когда прибудут делегации из Шармбатона и Дурмстранга. Вдруг он задумал кого-то убить и сделает это руками ученика? Я чувствую, что с ним что-то неладно. — А испытывает нас на сопротивление Империусу, чтобы понять, кого лучше выбрать… Нет никаких доказательств, но… Это действительно может быть правдой. Но как нам обезопаситься? Мы не можем отказаться от ЗОТИ и весь год прятаться от Грюма. Геланор на всякий случай применил обнаруживающие чары, чтобы убедиться, что их никто не слушает, и только потом шёпотом произнёс: — Я думаю, нам стоит тренировать Империус самим, втайне. — Что?! — Элеонора не поверила своим ушам. — Ты совсем спятил? За это сажают в Азкабан! — Детей никто не посадит. Посуди сама, школьный преподаватель не только демонстрирует Непростительные, но и применяет их к ученикам. Если студентов застукают за использованием Империуса — это не нарушение школьных правил, а уголовное преступление — аврорат непременно начнёт расследование, и первыми в Азкабан отправятся преподаватель, который включил Непростительные в программу, и директор, позволивший твориться такому безобразию. С нас в этой ситуации спроса нет. Будет суд, но нас обязательно оправдают и даже не исключат. Элеонора молчала на протяжении нескольких минут, обдумывая его слова. — И что ты предлагаешь? — наконец спросила она. — Как нам тренироваться? — Я знаю одно местечко, где нас никто не засечёт. Будем накладывать друг на друга Империус и учиться ему сопротивляться. — А как мы можем быть уверены, что один из нас, подчинив другого, не станет использовать его в своих целях? Вопрос Элеоноры заставил Геланора расплыться в довольной улыбке. Несмотря на то, что они были однокурсниками, она ему не доверяла — и правильно делала, потому что поверить на слово кому-то со Слизерина было бы вопиющей глупостью. Он тоже не мог ей доверять полностью, хотя и не думал, что она захочет сделать с ним что-то дурное. По крайней мере, пока. — Дадим друг другу Непреложный Обет, — сказал он. — Составим определённый список действий, к которым можем принуждать друг друга. И только в пределах помещения, где будем заниматься. — Для Обета нужен третий, свидетель, — с сомнением сказала Элеонора. Но по её лицу было видно, что она уже готова согласиться. — Да хотя бы Харпер. И с него тоже возьмём, чтобы не разболтал. Элеонора вздохнула и потёрла переносицу. — Дай мне время подумать, ладно? — Конечно, — согласился Геланор.

***

Настало время прибытия иностранных гостей. Последние несколько дней в школе только и было разговоров, что об учениках Дурмстранга и Шармбатона. Строились такие нелепые предположения, что адекватных людей только смех разбирал: к примеру, один парень утверждал, что дурмстранговцы прискачут верхом на лосях и будут ночевать в Запретном лесу, а шармбатонцы привезут с собой годовой запас круассанов, ибо только ими и питаются. В вечер приезда делегаций из школ-соперниц учеников выстроили стройными рядами перед замком. Учителя носились туда-сюда и в спешке оценивали внешний вид студентов, сходу вычитая с нерях баллы. — Смотрите, смотрите, в небе! — закричал кто-то. Над кронами деревьев летела гигантская, размером с целый дом, карета, запряжённая златогривыми пегасами. Кони-исполины пошли на посадку, шумно хлопая крыльями и поднимая такой ветер, что ученики были вынуждены пригнуться. Колёса кареты ударились о землю с небывалым грохотом. Когда сооружение остановилось, мальчик-кучер почтительно открыл дверь, на которой сверкал герб Шармбатона — скрещенные волшебные палочки с вылетающими из них красными искрами — и опустил сияющие в отблесках огней золотые ступеньки со дна кареты. Из темноты показалась дама таких внушительных размеров, что какой-то четверокурсник задушенно охнул: — Мерлин и Моргана, что это за женщина! Дамблдор подошёл к гостье и поцеловал её руку, украшенную множеством драгоценностей. — Добро пожаловать в Хогвартс, дорогая мадам Максим! Великаншу повели в замок, за ней следовали её ученики, дрожащие от холода и стучащие зубами так, что было слышно даже самым дальним рядам. Дурмстранговцы опаздывали, а студенты уже начали мёрзнуть. Кто-то из второкурсников попытался зажечь маленький огонёк, чтобы согреться, но нечаянно воспламенил мантию соседа. Снейп тут же пролетел к провинившемся ученику и устроил такой нагоняй, что бедняга расплакался. Вдруг со стороны озера раздался громкий звук, наталкивающий на мысль, что там образовался водоворот. — Это корабль! — благоговейно прошептала Анабель. Из воды поднималась мачта с чёрным флагом, который совершенно не промок благодаря наложенным на него водоотталкивающим чарам. На мгновение Геланору показалось, что дурмстранговцы подняли «Весёлый Роджер», но на флаге оказался герб школы: двухглавая птица с тощими крыльями, похожая на авгурея-мутанта. По трапу спустился директор Дурмстранга Игорь Каркаров — высокий худой человек с козлиной бородкой. За ним строевым солдатским шагом шествовала делегация студентов в красных мантиях и массивных шубах. Среди учеников Хогвартса полетели шепотки. — Это что… Виктор Крам? — дрожащим голосом спросил Харпер. — О, Мерлин, это сам Виктор Крам! — Только не падай в обморок и не проси расписаться у тебя на груди, — фыркнула Элеонора, которая, как и Геланор, не разделяла всеобщий фанатизм. Дамблдор и Каркаров пожали друг другу руки и перекинулись парой слов. — Прошу всех в замок! — наконец возвестил директор. Пропустив гостей, ученики повернулись к лестницам и организованно зашагали под безмолвным, но строгим контролем преподавателей, хотя многим из них хотелось перейти на бег и протиснуться вперёд, чтобы поближе разглядеть Крама.