Нейромант

      Они познакомились с ней одним дождливым вечером, в Аркадии. Под яркими бликами, сияющими в голубом сигаретном тумане. Среди голограмм Нат вспомнила, как лицо незнакомки омывалось беспокойным лазерным светом, и черты его превращались в код: глаза вспыхивали алым. В тот вечер она чувствовала себя человеком который давно утерян.       Она спряталась от теплого дождя, который хлестал по тротуарам города, и как–то сразу из множества прохожих выделила девушку, которая сразу привлекла ее внимание. Несколькими часами позже, в припортовом отеле, она опять рассматривала то же самое восторженное выражение ее сонного лица , губы ,полусонную улыбку.       Романофф направилась к девушке и вдруг поймала на себе ее взгляд. Алые глаза, легкий макияж.       Их совместная ночь перешла в билеты на паром и их первую поездку на ту сторону залива к Арене. Дождь шел не переставая, хлестал по зонту, скатывался каплями по ее красному плащу, обдавал водяной пылью токийских улицы ,а к полуночи Нат и Ванда стояли в шумном зале в котором шел какой-то концерт и она держалась за ее руку, словно они вместе сквозь десятилетия.       Ванда наблюдала, как, словно айсберг, разваливается на куски ее личность; в конце концов она не смогла удержать над собой контроль , осталась только нездоровая привязанность до одури и голый остов пагубной привычки. Она не могла навредить Нат как и сообладать со своими способностями , это напоминало мультивсленную безумия .       Серую стену покрывало неисчисляемое количество ударов, царапин. Чувствуя дексаминовую волну, вздымающуюся вдоль позвоночника, Нат думала о том, какое бесчисленное количество случайных ударов потребовалось, чтобы создать такую поверхность.       Подвал был обставлен в почтенной, безымянной манере прошлого века, представлявшей собой странную смесь традиционного японского стиля и блеклого миланского пластика,— однако все здесь казалось покрытым тончайшей пленкой, как будто расшатанные нервы миллионов посетителей каким–то образом подействовали на зеркала и блестящую прежде пластмассу, оставив на каждой поверхности свой неизгладимый след. — Привет, Наташа! Она подняла голову и увидела алые глаза, на девушке были черные штаны , корсет и ее любимое красное пальто. — А я все тебя ищу.— Девушка села напротив и положила локти на стол. — Хорошо спишь, Нат? А то вид у тебя усталый.       Судя по акценту, она происходила из южной части Англии. Ее щеки имели бледный нездоровый цвет, хотя тело все еще выглядело гладким и крепким. Ей было двадцать три. В уголках губ появились первые морщинки. Волосы стягивала ее любимый головной убор с узором. Рисунок изображал то ли микросхему, то ли карту какого–то города. — Совсем не сплю, если, конечно, не забываю про тебя,— ответил Романова и вдруг ощутил прилив сильного желания и одиночества . Она вспомнил запах ее кожи в жаркой темноте припортового отеля, пальцы, сплетенные у нее на шее. — Дрейков…— сказала девушка, сузив глаза.— Он жаждет увидеть тебя с дыркой во лбу. — Кто сказал? Бато? Ты говорила с Бато? — Нет. Кудзэ. Твой же товарищ. —Я ему ничего не должна. А если он меня прикончит, то вообще не получит ничего. — А как же призрак Миры ? Доктор Уэлет постаралась на славу. Тебя бы уже давно прикончили . — Слишком многие нынче ему задолжали. И поэтому тебя, должно быть, наметили на роль примера. Лучше отнесись к этому серьезно. — Ладно. Ну а как ты, Ванда? У тебя есть где переночевать? — Переночевать? Ты видишь знакомый облик и речь , не хочу тебя разочаровать , но ты спишь .Переглотала таблеток . Романова дернулась и упала со стула. Ее лицо покрылось потом. — Вот,— сказала Ванда и полезла в карман за бумажкой , он сложила ее вчетверо и протянула девушке это твое спасение. — Как только проснешься , сразу беги. —Чертова проспайсованая ведьма! Это не она .Ванда бы никогда не стала использовать магию на мне. —Ничему не верь,мы создаем реальность сами и так цепляемся за наши воспоминания... но они не важны, важно то, что мы делаем сейчас.       Она кивнула и почувствовала сильнейшее желание оказаться как можно дальше отсюда.       Романову подкинуло в доке для сна .Она знала что еще не слетела с катушек их связь неподвластна никаким законам .Ее сознание странным образом проецируется на сны, дает ей подсказки. Да, так жестоко ,Ванда единственная кого она невзирая на специфику работы подпустила ближе .Не спать слишком дорогая роскошь для Вдовы на данный момент , она постоянно должна поддерживать свой организм функционирующим иначе другая реальность начнет просачиваться в этот мир.       Еще один день начинается с вечера .Наташа по привычке заходит в даунтаун в поиске работы .       Служащим «Спецотдела полиции», достигшим определенного уровня, имплантируют новейшие микропроцессоры, которые замеряют содержание мутагенов в крови. Такой прибор — прекрасный пропуск в Ночной Город, прямо в подпольную клинику.       Толпа на улице состояла из чужаков, которые шли из порта. Группки моряков, одинокие туристы искали удовольствий, не указанных в путеводителях, шустрилы из Муравейника демонстрировали органы для пересадок и имплантанты, сновали всевозможные мошенники — все двигалось в сложном танце желаний и коммерции.       Якудзы, вероятно, сберегли это места в качестве исторического заповедника— как памятник скромному истоку своей деятельности. Не лишенным смысла казалось и утверждение, что бурно развивающимся технологиям нужны зоны беззакония Ночной Город существует не как среда обитания, а как намеренно ничем не ограниченный производственный полигон.       Наташа смотрела на уличные огни и думала: права ли Ванда? Способна ли Наташа убить кого угодно лишь бы исцелиться самой? Надежды как–то мало, однако, с другой стороны,все возможно.В основном запрещенными неиспробованными биопрепаратами можно было пофиксить все проблемы , а для этого нужно быть полным психом.       Романова очнулась от размышлений у витрины магазина. Здесь продавали морякам маленькие блестящие штучки: часы, пружинные ножи, зажигалки, цепочки и сюрикены,которые всегда ее восхищали. Одни — хромированные, другие — черные, третьи — с радужными, как масло на воде, разводами. Хромированные — просто загляденье ,в центре каждой выдавленный значок Инь–Ян или дракон. Сюрикены переливались уличным неоном, и у на мгновение показалось, что это и есть мои путеводные звезды, что его судьба читается в созвездии хромированных железок. Пора навестить Кудзэ       Его контора помещалась неподалеку от города, в складском помещении, много лет назад частично обставленном разношерстной европейской мебелью, словно Кудзэ и вправду собирался здесь жить. В комнате, где находилась сейчас Романова, вдоль стены пылились громоздкие книжные шкафы в новоацтекском стиле. На низком,кофейном столике, изготовленном из окрашенной в ярко–алый цвет стали, неуклюже примостились две пузатые настольные лампы в стиле Диснея. На стене, между книжными шкафами, висели часы в манере Сальвадора Дали, их искаженный, циферблат стекал прямо на бетонный пол. Голографические стрелки в точности повторяли мельчайшие изгибы причудливого циферблата, но почему–то всегда показывали неправильное время. Повсюду стояли белые упаковки из фибергласса, источавшие резкий запах имбиря. — Хвоста за тобой вроде нет,— раздался из ниоткуда голос Кудзэ — Ну, давай, входи.       Слева от книжных шкафов щелкнули магнитные запоры массивной, отделанной под розовое дерево двери. И если в импровизированной приемной обстановка воспроизводила конец прошлого века, то в самом кабинете она соответствовала его началу.       Из светового пятна, созданного старинной медной лампой с темно–зеленым прямоугольным абажуром, на Наташу смотрело гладкое розовое лицо. Импортер восседал за огромным металлическим письменным столом, с обеих сторон их окружали шкафы из светлого дерева с многочисленными ящичками. Столешницу заваливали разбросанные кассеты, рулоны пожелтевших распечаток и детали допотопной механической пишущей машинки, до которой у Кудзэ никогда не доходили руки. — Так чем же обязан честью?       Наташа отрицательно мотнула головой, села на гнутый деревянный стул и провела большим пальцем по едва заметному шву черных джинсов. —Кудзэ, я слышал, что Дрейков хочет меня убить. — А–а–а… Ну, тогда… А от кого ты это слышала, позволено будет узнать? — От людей. — От людей? Что же это за люди? Друзья? Нат кивнула. — Не всегда ведь и поймешь, кто твой друг, верно? В последнее время я с ним не общался,— вздохнул Кудзэ. Но и знай я что–нибудь, все равно ничего бы тебе не сказал. Исходя из положения вещей, сама понимаешь. — Положения вещей? Он действительно хочет меня убить? — Этого я не знаю.— Кудзэ равнодушно пожал плечами. Посторонний наблюдатель мог бы подумать, что они обсуждают цены на имбирь.— Если слух не подтвердится, возвращайся, где–нибудь через недельку, я подкину тебе малость заказов. — Ладно, до встречи.       Наташа не прошла и квартала, как внезапно, прямо–таки на клеточном уровне, почувствовала, что кто–то плотно сел ей на хвост.       Мания преследования была для Романофф нормальным профессиональным заболеванием, она давно воспринимала эту слабость как нечто само собой разумеющееся. Хитрость состояла в том, чтобы не позволить ей выйти из–под контроля, но сегодня это было довольно затруднительно из–за большого количества просачиваний в реальность. Нат справилась с приливом адреналина и, придав своему лицу выражение скучающей рассеянности, притворилась обычным прохожим. Через некоторое время она увидел затемненную витрину и остановилась рядом. Это был хирургический бутик, закрытый на ремонт. Сунув руки в карманы, Наташа разглядывала плоский шмат искусственной кожи, лежащий на резной, поддельного нефрита, подставке ,на ней тускло, как татуировка, мерцал цифровой дисплей, управляемый подкожным чипом.       Не поворачивая головы, одними глазами, она изучала отражение проходящей мимо толпы. Вот.В рубашке хаки с короткими рукавами. Темные волосы, зеркальные очки, темная одежда…Облик исчез. Низко пригнувшись, петляя между прохожими, Наташа устремиласьвдоль по улице. —Мне нужен ствол. Подбегая к месному торгашу ,оглядываясь сказала Нат. — Через два часа. — Мне нужно сейчас. Поищи, может, есть что–нибудь.       Торгаш пошарил за пустыми двухлитровыми банками и извлек на свет божий продолговатый, завернутый в серую клеенку пакет. — Тазер. Один час, двадцать нью–иен. Залог тридцать. — На хрена он мне? Мне нужен пистолет. А то пойду я вот сейчас гулять, и захочется мне кого–нибудь пристрелить. Ну и куда же я тогда без пистолета? Мужчина пожал плечами и водворил тазер на прежнее место: — Только через два часа. —Меня так не устраивает .Не долго думая она развернулась на 180 уже зная свой путь наперед.       Наташа вошла в магазин, даже не взглянув на выставку сюрикенов. Она не метала их ни разу в жизни.С помощью кредитного чипа ,который она удачно утащила у торгаша она купила две пачки нейростимуляторов;       Продавщица–японка за кассовым терминалом выглядила не особо приветиво. Наташа вынула из кармана тощую стопку новых иен: — Я хочу купить оружие. Продавщица показала на витрину с ножами. — Нет,сейчас не до ножей.       Тогда женщина вытащила из–под прилавка продолговатую коробку. На желтом картоне крышки свернувшаяся кольцами кобра. Под крышкой лежали восемь одинаковых цилиндров в бумажной упаковке. Романова молча наблюдала, как пальцы разворачивают обертку. Женщина показала ей матовую стальную трубочку с кожаной петлей на одном конце и маленькой бронзовой пирамидкой на другом. Она взяла трубку в одну руку, зажала пирамидку между большим и указательным пальцами другой, затем потянула за петлю. Наружу вылетели и застыли три промасленных телескопических сегмента туго навитой пружины, заканчивающиеся острым наконечником. — Кобра,— произнесла продавщица.