Дочь короля

   Тем временем Хранители шли за Гендальфом все дальше и дальше, не подозревая о том, что за ними следует Аравин. Не будем подробно описывать первые дни её пути, а также попытку Братства перейти через Карадрас. Мы остановимся на событии, которое, к сожалению, не вошло в фильм. Это — атака волков на Хранителей. Волки те были не простые: после того, как Леголас застрелил вожака, все остальные разбежались, а наутро никаких трупов не оказалось, только чистые стрелы эльфа и наконечник стрелы, убившей предводителя.    Волки, лишившись своего главаря, разбрелись кто куда и каждый вечер протяжно выли. Аравин не могла уснуть и ютилась у костра, дрожа от страха. — Пора уже догнать их, — думала она, — а то я так вообще спать не буду.    Досидев до утра, девушка собралась и быстро ринулась за Хранителями. За две недели она, неожиданно для себя, выработала собственный шаг, легкий и быстрый, поэтому к обеду Аравин надеялась присоединиться к Братству. Но уже давно перевалило за полдень, а ни самих Хранителей, ни следов их обеденного отдыха не показывалось. Девушка испугалась, что еще ночь придется провести одной. — Разведу-ка я костер побольше, — решила к вечеру Аравин, подбрасывая в огонь сухих веток, — может, они не так далеко, и заметят меня.    Опять сна не было ни в одном глазу, поэтому Аравин принялась раскладывать веточки в виде домиков, людей, животных... Вдруг совсем рядом послышался вой. Девушка вздрогнула и схватилась за рукоять меча: — Со мной огонь, со мной огонь, — твердила она сама себе, — так. Возьму еще горящую ветку в руку.    Чувствуя себя не очень уверенной, Аравин просидела около часа, всматриваясь в темноту. Вдруг чьи-то глаза ярко блеснули в кустах. Аравин резко повернула голову, но глаза пропали. Где-то совсем рядом послышалось прерывистое рычание. Затаив дыхание, девушка медленно развернулась и тут же увидела темный силуэт волка, который показался ей слишком большим. Неожиданно тот бросился вперед и перепрыгнул через костер, что не характерно для этих животных. Аравин успела увернуться, но одной лапой волк все-таки смог расцарапать ей правое плечо. Девушка заорала от боли, обнажила меч и пустилась наутек в лес, держа в одной руке горящую ветку, а в другой — отцовский клинок, с которым даже не умела обращаться. Аравин бежала, спотыкаясь об корни деревьев, ветви хлестали ее по лицу, острая боль чувствовалась в повреждённом плече. Выбившись из сил, она прислонилась к дереву на опушке и сползла по нему вниз. Вой и рычание прекратились. Девушка глубоко и прерывисто дышала, сердце билось так, как будто было готово выпрыгнуть из груди, всё плыло перед глазами, по телу ползли мурашки. Тут на противоположной стороне опушки снова показался волк. Он медленно шел, облизываясь и предвкушая будущий ужин. Он был уверен, что добыча загнана до смерти и скоро окажется в его лапах. Аравин от страха вжалась в дерево, держа перед собой меч и почти догоревшую ветку. Волк подошел вплотную, девушка чувствовала его теплое дыхание, убаюкивающее и успокаивающее. Аравин показалось, что она засыпает. Девушка резко тряхнула головой и попыталась взмахнуть мечом, но то ли от страха, то ли от слабости, он выскользнул из руки и со звоном упал на камень. Аравин истошно закричала. Волк наклонился ближе, раскрывая пасть. Тут из кустов буквально вылетел мужчина и ловким ударом меча отсек волку голову. Это был Арагорн. Он подхватил уже бесчувственную дочь, когда к нему подбежал Гимли. — Ты вовремя, — сказал он, — она в порядке? — Тут только кровь волка на куртке. Хотя нет, — Арагорн в свете луны заметил более яркую кровь девушки, — нужно срочно отнести ее в лагерь. — Ишь, какой шустрый! — заметил Гимли, когда фигура Арагорна скрылась за деревьями, — вот это да! Наша девочка была вооружена!   Гном поднял с земли меч и пошел вслед за Арагорном. *** POV Арагорн    Уже шестнадцатый день нашего пути. За это время я уже хорошо изучил своих спутников. О Гэндальфе и говорить не стоит. Он мой старый друг и товарищ, не раз спасавший от беды. Не напрасно он был назначен главой отряда.    Мэрри и Пиппин постоянно идут вместе, спят рядом, кушают вместе, разговаривают друг с другом. Но, все-таки, зря Элронд разрешил им идти: если уже сейчас они замерзают ночами и дрожат от каждого хруста ветвей, то что будет, когда им придется встретиться лицом к лицу с опасностью?    Сэм всегда держится своего хозяина, Фродо. Он умный парень, хозяйственный и всегда думает о будущем дне. Этот хоббит готовит на всех пищу, разводит отличные костры и всегда тщательно их засыпает. Не думаю, что этот парень отправился бы в такое путешествие, если бы не его хозяин. Сэму больше подходит роль зажиточного барина, чем путника. Почему-то он всегда боится меня. Чуть посмотришь на него или заговоришь, он тут же отводит взгляд.    О Леголасе и Гимли говорить нечего, кроме того, что они люто ненавидят друг друга и при каждом возможном случае подкалывают. Боромир - это отдельная история. Никак не могу понять его отношения ко мне. Он каждый день в разном настроении. Но он практически не отходит от Фродо, он всё время следит за ним. Это Кольцо, я уверен.    Фродо - парень толковый. Храбрый, но странный. Он отличается от других хоббитов. Наверное, поэтому судьба наградила его такой ношей, как Кольцо. Фродо старается не показывать, как он страдает от него, но я вижу, как ему тяжело. О, как бы я хотел помочь ему! — Бродяжник! — обратился ко мне Пиппин, отвлекая от мыслей. Тут же его подхватил Мэрри. —Тебе не кажется, что волки как-то странно воют сегодня? — Есть немного, — ответил я, — скорее всего, прощаются с вожаком. — Ну нет, Бродяжник, ты нас не проведешь! — засмеялся Пиппин, — ты же знаешь, почему так. — Нет, не знаю. Я таких волков встречал лишь раз, и то очень давно, — я пожал плечами, хотя на самом деле знал причину такого странного воя, — Гэндальф же говорил вам, что это волки-оборотни. — Ладно, мы пошли греться, — сказал Мэрри, потирая руки, — холодно сегодня.   Я проводил взглядом маленьких друзей. Волки нашли жертву, это я знал точно. Но кого? Меня мучил этот вопрос. Конечно, это могли быть просто путники, но, в то же время, сейчас мало кто отваживался на путешествия. Могущество Саурона чувствовалось прямо в воздухе.   Незаметно стемнело. Лагерь погрузился в тишину. Был мой черед дежурить. Я вглядывался в темноту, прислушиваясь к переменному вою. Волки были рядом, но не пытались подходить к нам ближе, чем на километр. Они боялись встретить свою смерть у нас. Вдруг ко мне подобрался Гимли: — Эх, не спится мне, Арагорн, — прошептал он, — странная ночь сегодня. — Я тоже что-то чувствую, — в ответ сказал я. — Вот, спроси остроухого. У него чувственность развита. — Гимли, ты ... — я хотел отругать Гнома, но тут в ночи раздался крик. Он был далеким, но настолько яростным и отчаянным, — что это, черт возьми? — Арагорн, — ко мне подбежал Леголас, — это там!    Эльф показал мне направление. — Кто бы это ни был, мы должны помочь! — Леголас схватил лук и колчан. — Это козни Сарумана, — ответил Гимли, — Хочешь погибнуть?! — Это слишком натуральный крик, чтобы быть магией колдуна, — Гэндальф примкнул к нашему разговору, — Леголас прав. — Мы с Гимли пойдем, — сказал я, — мое дежурство, а Гимли очень хочет помочь, — я сделал ударение на слове "очень". — Хорошо, если что, подавайте сигнал. Далеко не уходите, — напутствовал Гэндальф. Он схватил меня за рукав, — аккуратнее, Арагорн, сын Араторна.    Я ничего не сказал в ответ, а побежал за гномом. Мы углублялись в чащу. Больше криков не было слышно. Гимли уже собрался поворачивать назад. Вдруг совсем рядом я услышал тот же крик. Быстро обнажив меч, я бросился в кусты. Прислонившись к дереву, крохотная фигурка кричала из последних сил. Это была жертва, а над ней волк, готовый к ужину. Я кинулся вперед и одним ударом снес голову волку. Откинув меч в сторону, я сел на колени перед бесчувственным телом. Это была Аравин, моя дочь. Моя дочь лежала передо мной. "Какого черта она тут делает? — тут же подумал я, — все-таки, я спас ей жизнь". — Ты вовремя, — ко мне подошел Гимли, — она в порядке? — Тут только кровь волка на куртке, — я поднял девочку на руки и заметил ярко-алую кровь на плече и волосах, — хотя нет, нужно срочно отнести ее в лагерь.    Я подобрал меч и бегом помчался к костру, бережно неся девочку, свою дочь.