Si vis pacem, para bellum

В один из тёплых апрельских вечеров, когда солнце уже валилось в варенье заката, объект моего наблюдения как обычно вышел с работы. Его морщинистое лицо выказывало дикую усталость и озабоченность чем-то. Седые волосы, лежащие на его шее, покачивались в такт его, как и всегда быстрой и беспокойной походке. Каждый раз, следя за ним, я устраивал какой-то маскарад. Менял одежду, надевал парики, тёмные очки, головные уборы и прочие маскирующие личность приблуды. Меня даже веселила эта игра в шпиона. На сей раз я был с русыми волосами по плечи длиной, убранными в хвост. А ещё напялил чёрную приталенную рубашку небольшой степени помятости, тёмные джинсы с небольшими потёртостями, шоб как по моде, и лёгкие кеды тёмно-синего цвета. Мы шли долго. Шли по достаточно людным улицам, но приближались к лесопарковой зоне. Её я знал идеально по долгу своей службы. Да и когда мы дошли, на улице была уже темнота, освещённая лишь серебряным ломтем сыра. Он шёл по тропе, ведущей к небольшой площадке у берега реки. Я шёл чуть в отдалении, по другой тропе, неустанно следя за ним. Я уже знал, что со слухом у него было плоховато. Поэтому пока что нужды осторожничать с каждым шагом не было. Впереди показалась небольшая площадочка. Передо мной были густые кустарники шиповника. И прямо перед ними стояла лавка. Благодаря фонарю стоящему рядом я увидел на лавке человека. Я понял, что сейчас, быть может, будет что-то интересное. Почему-то почувствовал, что именно туда, к этому тёмному силуэту, бредёт уважаемый во всём городе Фёдор Онищенко. Поэтому я решил его опередить. Я смог подойти быстро и бесшумно. Трава ещё не росла, а листву здесь ещё убирали. Я лёг за шиповником так, чтобы не попадать под фонарь. А густо-сплетённые ветви да в темноте меня уж точно прикроют. Но когда я ложился, я случайно зацепился за ветку и замер. Силуэт на лавке обернулся, окинул взглядом окружность и увидел идущего к нему человека. Он успокоился и весёлым тоном позвал гостя присесть: - Фёдор Павлович! Вы наконец пришли! - Я вроде и не опаздывал, - раздражённо брякнул Онищенко. Я уже включил диктофон, чтобы начать записывать. - О чём же вы хотели переговорить, Фёдор Павлович? - Проблема. Мне кажется, городская полиция начинает о чём-то догадываться. - О чём, например? - чуть иронично спросил силуэт. - Не стройте из себя идиота! – переходя на раздражённый крик ответил Фёдор Павлович. - Ну-ну, успокойтесь. Даже пошутить нельзя. - Да-да, спокойствие, - Онищенко сделал пару вдохов и продолжил. - Похоже полиция начинает рыть под нас. - Странно. Вроде бы всё было оговорено... Ладно, с этим я разберусь, не переживайте. А когда разберусь, о чём я вам сообщу конечно же, нужно будет провести небольшую чистку. - Что? - Не строй из себя дурака, Федя, ты прекрасно понял о чём я. Немного посидев в тишине, Онищенко всё же сказал, что всё понял, после чего они разошлись. Я ещё долго лежал на земле. Отчасти я боялся. Боялся, что мою слежку заметили и это была ловушка. Ну а вторая половина меня ликовала. Компромат был найден. И не только на Онищенко. Но ещё и на кого-то рангом повыше. Выяснить кто это я всегда смогу. В приподнятом настроении, вдохнув свежего ночного воздуха, я поднялся с земли и решил немного прогуляться. А пошёл я до своего тайника, идеально спрятанного в лесу. Там лежали схороненные мной за полтора работы деньги, около ста пятидесяти тысяч. Я относил туда сейчас диктофон с компроматом на верхушку нашего города. Я уже представлял, как проверну всю эту многоходовочку. Босс в тюрьме, а я на поезде еду в лучшую жизнь. Дойдя я проверил, мой схрон никто не трогал. Положил туда диктофон, закопал всё обратно и встал, уставившись на Луну. Холодный ветер задул, растягивая мою улыбку по щекам. Я пошёл спать, завтра идти учиться.