Алис, или Дневник сироты

19 октября 1908

      Мое имя — Алис. Вернее, Алисия Блак. Мне восемь лет, и я совсем недавно научилась писать. Я живу в приюте для сирот, потому что моя мать подбросила меня сюда... Так мне говорят все взрослые, кого я знаю.       В этом месяце закупили слишком много больших тетрадей для каких-то хозяйственных записей, и лишние отдали детям. Наверное, мне бы и не досталось ни одной, если бы не няня мисс Эйлер, которая любит меня. Вообще-то меня тут не любит почти никто...       Надзирательница мисс Грант наверняка желает мне смерти, учителя не хотят видеть меня на своих уроках и вечно то выгоняют в коридор, то заставляют весь урок стоять у доски под какой-нибудь злой надписью за малейшую провинность, а дети... дети, наверное, однажды убьют меня... Здесь есть три человека, которые смотрят на меня по крайней мере не с отвращением — это мисс Эйлер, управляющая мисс Грейс (она, кажется, просто равнодушна почти ко всем детям, и до меня ей тоже нет дела) и моя подруга Анна.       И все это не оттого, что я зла или лжива. Я даже не груба и не упряма! Все потому, что волосы у меня цвета снега, а глаза алые... Неужели это такой уж грех? Я ведь не выбирала такой родиться! Почему мне не могут простить то, что я не похожа на других? Я изо всех сил стараюсь быть хорошей, но мне никак не удается угодить всем этим людям!       Дети всегда ненавидят непохожих на себя — так мне сказала учительница музыки и рисования, когда я спросила об этом, но чем я не угодила взрослым? Почему всем так хочется, чтобы меня не было? Может быть, я просто слишком глупа, чтобы понять это? Я нерасторопна и не всегда понимаю объяснения учителей... Но не могут же меня ненавидеть только за это, верно? Возможно, когда я сама стану совсем взрослой, я смогу спросить их прямо, но сейчас никто не станет отвечать на мои вопросы...       А сегодня Марго Равендж опять толкнула меня, и я чуть не упала с лестницы, а ее за это никак не наказали. — Я не видела, чтобы ты упала, — заявила мне мисс Грант. — Более того, Маргарет не из тех, кто так поступает. Она заботится о Софии и Элизе — с чего бы ей мучить тебя?       Вот что обо мне здесь думают. Мне не верят... Почему? Разве никто не видит, что она злая, жестокая и вспыльчивая девчонка? Она заботится о своих подругах, иногда помогает кому-нибудь, но всегда требует за это какую-нибудь плату, и обижает слабых! Разве вот этого никто не замечает? Почему ей все сходит с рук? Может быть, ей все прощают потому, что она дальняя родственница управляющей? Или за ее красоту?       (А Маргарет красива: она высокая и стройная, и очень хорошо сложена, как говорят взрослые. У нее мягкие волосы цвета огня, живые карие глаза и правильные черты... Она вырастет настоящей красавицей, а я, наверное, так и останусь маленькой, тощей и бледной.)       В любом случае это несправедливо! Марго злая, а то, что она милая и родственница мисс Грейс, — не важно. Я читала в книгах из библиотеки, что умные и хорошие люди любят не за красоту, а за добрые дела... Марго же не сделала за свои семь лет ничего хорошего, и я это точно могу сказать! Я помню, что она попала сюда чуть позже, чем я, и сначала была очень тихой и мрачной, а потом стала вдруг жестокой... С тех пор я уже ни дня не была по-настоящему счастлива. Маргарет всегда мучает робких, а я как раз их таких. Я никогда не решалась ей отвечать, когда она смеялась надо мной.       Наверное, мне пора закончить: карандаш может затупиться, а поточить его мне негде и нечем... Хотела бы я иметь хоть какую-нибудь ручку для письма и пару бутылочек чернил!

21 ноября 1908

      Я видела, как за обедом Элиза, София и Марго передавали друг другу какие-то бумажки и тихо хихикали... Они точно что-то задумали! Наверное, они хотят сделать со мной что-нибудь страшное... Раньше все их планы заключались в том, чтобы над кем-нибудь поиздеваться, — чаще всего надо мной. Теперь я не знаю, что мне делать...       Я не перенесу новых насмешек и унижений, просто не выдержу! Мне нужно этого избежать... Но как? Мне сейчас кажется, что даже сбежать — хороший способ избавиться от этого, но я знаю, что не смогу жить на улице и просить милостыню. Кто подаст нищенке вроде меня? София вот смогла три года побираться, и даже воровать, но она, в отличие от меня, красивая и ловкая, и умеет танцевать... И ее всем жаль, ведь у нее родители умерли, а брат в тюрьме. Меня же пожалеть не за что: у меня все живы, только совсем не хотят держать меня в своем доме. А еще я совсем не красива и ни в чем не талантлива... За что любить или жалеть кого-то вроде меня?