Алис, или Дневник сироты

27 января 1910

      Сегодня необычайно холодный и снежный день... Сугробы уже доходят до окон, и снег никак не перестает идти. Неужели нас занесет до самой крыши? Должно быть, жить до весны под снегом интересно и даже весело... Но хватит ли нам еды и чистой воды до тех пор, когда снег сойдет? Хотя... пить можно растопленный снег — он, кажется, чище городских рек, из которых, как нам говорила мисс Томпсон, пить нельзя. А справимся ли мы с темнотой? И сколько времени мы сможем прожить, когда еда закончится? Наверное, обидно умереть от голода в занесенном снегом приюте... Особенно Анне, ведь она может изменить весь мир! Она должна жить долго и делать все то, о чем сейчас может только думать.       У нее великие и благородные мечты — она хочет бороться за справедливость, чтобы дать всем одинаковые права, или создать свой приют для сирот, где они будут счастливее, чем мы, или, если она когда-нибудь станет по-настоящему богатой, строить дома, больницы и школы для бедных... Мне бы очень хотелось помогать ей в этих добрых делах! Вот только я совсем не умею бороться за справедливость даже с детьми... Мы с Анной почти самые старшие среди младших девочек, ведь нам обеим скоро будет по десять лет, но меня иногда обижают и высмеивают те, кто намного младше. А еще у меня совсем нет денег, чтобы пустить их на дело... В приюте есть дети, которые получат наследство, как только станут взрослыми, и Анна одна из них. Ее мать оставила ей маленький домик в городе и немного денег, а у меня не будет ничего, когда я выпущусь. Что бывает с повзрослевшими сиротами, у которых нет ни гроша? Элиза как-то раз говорила, что их оставляют в приюте, пока они не найдут себе место...       Нет ничего ужаснее, чем прожить в этом страшном сером доме еще хоть месяц после того, как стал взрослым! Я бы лучше умерла, чем жила так... Я очень надеюсь, что Элиза соврала, как в тот раз, когда она сказала, что всю одежду для нас шьют старшие девочки. (На самом деле нашу форму шьют портные, и об этом мы узнали от мисс Грант... Она тогда сказала, что те, кто безнадежно портит одежду, не уважает их труд.)       Правда, Анна обещала взять меня к себе, когда сама выпустится. Мы точно знаем, что у нее будут ее дом и деньги в банке, когда она станет взрослой... Однажды мне в руки случайно попала газета, в которой говорилось о недобросовестном директоре приюта, укравшем наследство у нескольких сирот, но это было в Англии. У нас, в Северной Атлантиде, такого не бывает! Это, конечно, очень хорошо... Только я бы предпочла быть ребенком из семьи в Англии, а не сиротой здесь.       Наверное, в семьях дети не издеваются друг над другом... Я так устала от всех этих насмешек! Сегодня маленькая девочка, которая казалась мне очень красивой и милой, сказала мне, что я должна умереть как можно скорее, потому что меня никто никогда не полюбит, и я буду нищей, когда вырасту. Неужели все и правда так думают? Анна считает, что ту маленькую девочку подговорили сказать такое Марго или Элиза, потому что малыши сами редко бывают такими злыми. А ведь и Марго, и Элизе, и Анне было когда-то пять лет, как этой девочке, и все они росли с одними взрослыми... Почему моя подруга стала умной, доброй и благородной, а они — высокомерными, жестокими и насмешливыми? Почему все люди разные? Что их отличает? У меня столько вопросов, но на них не сможет ответить даже Анна... У учителей я не решусь спросить: они не любят отвечать на вопросы, особенно если они заданы не на уроке.       Сейчас меня утешает одно: моя лучшая подруга, самый добрый человек, кого я знаю, заберет меня к себе, когда вырастет, и мне не придется жить в приюте, пока я буду искать место... Я не знаю, усыновит она меня или возьмет компаньонкой, но я буду рада даже работать у нее горничной, потому что она будет обращаться со мной хорошо.       Наша библиотекарша, которая верит в бога, молится о спасении и говорит, что он не даст погибнуть невинным душам... Я не верю в него, потому что он странный и не совсем справедливый, но хочу верить в лучшее!       И еще мне интересно, могут ли люди без веры называть тех, кто им нравится, ангелами? Надо спросить об этом библиотекаршу — она обычно с радостью отвечает на вопросы, если знает ответ. (И почему учителя не могут быть такими же, как она?)       Сегодня у меня так много мыслей, что на их описание не хватило бы и всей этой тетради, и писать о них почему-то сложно... Наверное, мне лучше не писать дальше: скоро нам пора будет спать, и я очень устала.

2 марта 1910

      Я не очень хорошая ученица. Мисс Томпсон считает меня прилежной, хотя и неспособной, но другие учителя думают иначе... Мисс Райт, кажется, меня просто ненавидит! Она почти каждую неделю, а иногда и не по одному разу выгоняет меня из класса или ставит к доске. Наверное, меня и правда есть за что наказывать: я криво и медленно пишу, и еще у меня в тетради больше клякс, чем у самых маленьких девочек в нашей группе... Все это я узнала от самой мисс Райт.       Сегодня мы писали под диктовку, и мне очень понравился рассказ, который нам диктовала учительница. Он был о том, как деревенская девочка убежала из дома, чтобы повидать мир, и мы писали про красивые места, где она побывала... Это было так чудесно, что я даже на минуту забыла о том, что должна писать, — так заслушалась. Когда я вспомнила, что нужно было записывать, было уже поздно. Я никак не успевала написать весь рассказ, и рядом не было ни одного человека, который мог бы помочь мне... Я не помнила несколько фраз, потому что не запоминала слова, а представляла себе то, что они описывали.       Мне было так страшно, что хотелось спрятаться! Мисс Райт уже закончила диктовать и ходила по рядам, заглядывая в тетради, а у меня была записана только половина рассказа... Я мечтала только об одном — чтобы она не заметила этого. Когда учительница склонилась над моей партой, я затаила дыхание и хотела исчезнуть — лишь бы не видеть, как она разозлится. Исчезнуть, конечно же, невозможно... — Что это значит, Блак?! Ты спала на уроке? Или это бунт? Хуже всех в классе, да еще и только половина! Уму непостижимо... Такое нельзя оставлять безнаказанным! — с этими словами мисс Райт схватила тетрадь и подняла ее, чтобы показать всем. Некоторые засмеялись. — Простите... — только и прошептала я. — Восемь клякс на одной странице, огромные кривые буквы, наклоненные как попало, три глупейшие грамматические ошибки... Стыдись, Блак, ты худшая ученица, какую видел этот класс! — она ударила указкой по парте и вытащила меня за воротник к доске. — Ты не выйдешь отсюда, пока не напишешь двести раз "я должна быть прилежной, внимательной и аккуратной" без единой кляксы и ошибки! Я сделаю даже из тебя хорошую ученицу. А сейчас вставай на колени — просто стоять у доски слишком малое наказание для тебя!       Остаток урока я простояла на коленях на холодном полу, ловя на себе насмешливые взгляды всех девочек... Только Анна жалела меня. Остальные, кажется, радовались моему наказанию. Конечно, я виновата, и та работа в тетради была ужасна, но разве смотреть на то, как кто-то страдает, и правда так весело? Мисс Райт, похоже, тоже нравилось видеть меня на коленях перед всеми. Она такая же жестокая, как Марго... Наверное, Маргарет вырастет похожей на нее!