Алис, или Дневник сироты

16 января 1912

      Последняя неделя была, наверное, самой тихо и спокойной в моей жизни. Конечно, многие дети продолжают говорить мне всякие гадости, но к этому я давно привыкла... Меня оскорбляют только в те моменты, когда я стою у кого-нибудь на пути или делаю что-то неправильно. Пожалуй, я заслуживаю тычков, насмешек и грубых объяснений, что я должна была сделать, когда такое случается... Без Марго мы — Братство Милосердия — спокойны и счастливы.       Маргарет заболела после того, как пыталась подойти к забору по глубокому снегу. Ей совсем не хотелось идти в лазарет, но обычно мягкая мисс Миллер на этот раз заставила ее, пригрозив наказанием. После этого спорить она не решилась — или не нашла сил... Неделю после этого мы наслаждались спокойствием, но вчера случилось страшное. Я проснулась разбитой, а чуть позже заметила, что почти не могу говорить... — Прости, Алис, но это нельзя оставлять так... Я помню, как моя мать заболела — это было очень похоже на твою болезнь. Тогда она говорила, что перенесет это на ногах, но... Алис, я не хочу потерять еще и тебя, понимаешь? Не стоит пренебрегать твоей болезнью, — сказала мне Анна, услышав мой хриплый голос. — Да к тому же у тебя жар! Тебе нужно хотя бы отлежаться в тепле, а не сидеть в промерзших комнатах, — прибавила Чарли взволнованно. — Мы пойдем к мисс Миллер!       У меня в тот момент не было сил возражать... Я лишь кивнула и бессильно опустила голову. О Марго, которая лежит в лазарете, я тогда и не думала. Признаться, я даже не видела, как подошла мисс Миллер...       Потрогав мой лоб, она тут же повела меня в лазарет, а Чарли принесла мне кое-что из вещей... Вообще-то в лазарете не положено иметь при себе ничего, кроме ночной сорочки и чулок, но моя подруга спрятала мой дневник, ручку и флакон чернил в одежде, и никто этого не заметил. Кажется, доктор говорил что-то о том, что меня, возможно, придется везти в больницу, но я плохо это помню. Я впала в забытье, как только меня уложили в постель, и очнулась только сегодня утром. — Ну что, выспалась, Снежка? Ты уже почти сутки спишь... Скоро завтрак принесут, а ты и без голодовки на узника древней тюрьмы похожа, — раздался рядом знакомый голос. Марго сидела на кровати напротив и непривычно мягко улыбалась. — Марго, мы с тобой... — прошептала я. — Сокамерники, да. И мы тут вдвоем. Сбежать даже не пытайся... Я уже пробовала, — произнесла она небрежно, но без злости или презрения. — Да не бойся меня, милосердная монашка, я тебя не трону! — Правда? — Я тебе хоть раз врала? — в ответ на мой растерянный взгляд она немного смутилась. — Ладно, врала, и не раз... Этим я не горжусь, признаюсь откровенно. — Тогда зачем ты это делала? Если ты не собираешься напасть на меня здесь, почему ты так жестока ко мне обычно? — спросив это, я зажмурилась и приготовилась получить затрещину. Однако меня так и не ударили. — Сколько же всего ты не понимаешь, наивная Снежка! Я ведь не просто сумасшедший тиран... Я ничего не делаю просто так. Видишь ли, я сама в какой-то мере странная. Как бы ты меня описала одним словом? Не утруждай себя ответом — я и так знаю, что ты скажешь: "рыжая". Такое не заметить еще труднее, чем твои кровавые глаза... Для странного есть один путь вверх — найти кого-то еще более странного и заставить всех обратить внимание на его странность. А ты не только выглядишь так, будто пришла из другого мира, но еще и не обладаешь ни особенным умом, ни явными талантами, ни обаянием, ни даже жалостливой историей... Удобная жертва, не находишь? — в ответ я кивнула, и моя соседка довольно улыбнулась. — Умная девочка. Знаешь, ты неплохой человек, и мы, может быть, даже были бы друзьями, если бы встретились в другое время или в другом месте, но в этом приюте приходится бороться за свое благополучие любыми средствами. Ничего личного, Снежка... — Неужели все именно так? Мир так зол, и издеваются над кем-то всегда? — спросила я потрясенно. — Ну, пока твоя обожаемая Анна не построит идеальный мир, где все друг друга любят, так будет. Не скажу, что мне это нравится, но толпа глупее некуда... Если ты хоть чем-то отличаешься от этой толпы, то у тебя два пути — либо ты травишь кого-нибудь, либо травят тебя. Да и дружить с теми, кто в самом низу, не положено. Для Анны сделали исключение, потому что у нее можно списать... — Как бы мне хотелось жить в мире, где никого не травят! Это ведь несправедливо — не все выбирают свои отличия... А ты умная и смелая, и я бы восхищалась тобой, если бы ты не мучила меня! Может быть, я бы приняла твою дружбу, если бы ты предложила сейчас, и мы приняли бы тебя в наше Братство. — Я, конечно, польщена такой честью и так далее и тому подобное, но твое Братство мне не по душе. Оно наивное до невозможности и утопичное, как сказала бы Элиза, и вот эта доброта ко всем... Это ведь только портит вашу жизнь, верно? Такое могла выдумать только Анна... — Вообще-то клятву о милосердии предложила я, — произнесла я, обидевшись за Анну. — Значит, поддержать могла только она... Ну и эта девчонка с фермы с непроизносимой фамилией тоже. Только не обижайся — может, вы и правы, но не для этого места. Я лучше создам свой собственный Орден с принципами, которые будут помогать нам... Да и сама посуди: что подумают другие, если я буду под твоим началом? — В нашем Братстве все равны, хотя Анна умнее меня, а Чарли умеет очень многое... — В любом случае, здесь уважающий себя людям не стоит водиться с вами. Я дорожу их уважением, понимаешь? — я кивнула со вздохом.       Если бы люди не ненавидели друг друга за отличия! Почему иногда нашу судьбу определяет цвет волос? И почему нам приходится выбирать между спокойной счастливой жизнью и добротой? Если бы все могло бы быть иначе, Марго могла бы быть сильной и доброй... А сейчас она сильная и злая, и вынуждена думать о том, как сохранить свою власть. Разве это справедливо? Я, наконец, стала понимать ту самую несправедливость, о которой говорит Анна. Она хочет сделать весь мир добрее... И я тоже этого хотела бы, но не знаю, как этого добиться.       Наверное, задумалась об этом я надолго, потому что мне даже показалось, что я в спальне или в пустом классе... Внезапный голос Марго заставил меня вздрогнуть: — Ты скорбишь о судьбах мира, Снежка? — и, обернувшись, я увидела, что она села на стул у моей кровати. — Между прочим, у тебя красивые глаза, но на людях я бы никогда об этом не сказала. — О... да, Марго, я задумалась именно об этом. И... спасибо тебе! — я хотела сказать это громче, но мой голос стал тихим и глухим, как шелест сухих листьев. — Да, такой голос совсем тебе не идет, Снежка... Ну ничего, скоро ты будешь говорить как прежде. А знаешь, о чем я сейчас волнуюсь? — спросила вдруг она. — О чем же, Марго? — Может, ты будешь смеяться, но о собаках, которых я подкармиливала... Я, конечно, просила Элизу, но она может оказаться слишком брезгливой. — Марго, ты... — я замялась, но не знала, что сказать дальше. — Не совсем бессердечная злодейка, да. Просто сторож своих собак толком не кормит, а я на это смотреть спокойно не могу... Вот поэтому я и ношу им объедки из столовой. Это, конечно, немного, но хоть что-то, верно? — Я не знала, что ты так добра! Прости, если думала о тебе слишком плохо... — Да это пустяки — я обращалась с тобой так, что обо мне невозможно думать хорошо. И, клянусь, если они не принесут завтрак через пять минут, я выбью дверь и сама пойду за едой! Нас голодом морят, как тех собак...       К счастью, завтрак принесли почти сразу после этих слов Марго. Обыкновенной овсянке и полуостывшему чаю мы радовались так, будто это было нашим спасением... И выпускница, которая принесла нам еду, даже извинилась за то, что пришла поздно. Маргарет лишь посмотрела на нее с недовольством, но промолчала, бросив на меня совсем другой взгляд. Неужели она сдержалась только потому, что рядом была я? Как же она сейчас отличается от той вспыльчивой и грубой девочки, которую я знаю обычно! Наверное, она совсем не счастлива, раз ей приходится все время притворяться... Я очень надеюсь на то, что Анна сможет построить мир, в котором все смогут быть настоящими и счастливыми! Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ей в этом.       P. S. Марго удивилась, что я уже четвертый год веду дневник, но похвалила меня... Она сказала, что я умнее, чем ей казалось! А потом она сказала мне, что в комнате слишком холодно, и мне нужно лечь в постель, как только я закончу писать. Ее забота очень непривычна... Как же мне хотелось бы, чтобы она была такой всегда!