Они были нужны друг другу

— Ты хоть раз целовался по-настоящему? — Неожиданный вопрос заставляет смеющегося Драко поперхнуться воздухом и встретиться глазами с внимательно изучающим его взглядом синих глаз напротив. — Это не твое дело. — Холодно отвечает юноша. — И как ты его соблазнять собрался? — Кай откидывается на спинку дивана. — Никак. Я хотел сказать, что это наша последняя встреча. — Драко хмурится и рассматривает свои ладони. — И для чего всё это было нужно? — Не знаю. Это ошибка. — Раздевайся. — Вновь неожиданно заявляет мужчина, но видя обескураженный взгляд парня, закатывает глаза. — Рубашку хотя бы расстегни. — Совсем обалдел? — Нельзя бросать дело на полпути. — Ничего у нас не будет. — Ой, да пожалуйста. — Обиженно произносит Кай. — Ты видел, как он на нас смотрит? Нужны более решительные действия, чтобы взять этот бастион. — Никак он не смотрит, ты ему просто не нравишься. — Недоверчиво протягивает Драко. — Мерлин, с кем я связался? — Мужчина театрально возводит руки к потолку. — Когда просто не нравятся, взглядом не посылают Непростительные, причем все разом. Хочешь ответных реакций — доверься мне, но за последствия я не отвечаю. — Что ты имеешь ввиду? _________________________________________ Люциус спускается в гостиную и замирает. Руки сами собой сжимаются в кулаки. Драко в расстегнутой рубашке и приспущенных брюках выгибается, стараясь теснее прижаться к такому же по пояс обнаженному мужчине, в беззвучном стоне раскрывает губы, сильнее запрокидывает голову, когда этот белобрысый проститут скользит своим языком по шее Драко. И на что ты надеялся?! Думал они мило щебечут о всякой ерунде и смущенно держатся за ручки? Конечно же они спят, Люциус! Драко — молодой, сексуальный парень, которому некуда девать свою энергию, а этот… А этот — вообще проститутка! Люциус пытается держать себя в руках, но чувствует, что контроль совсем скоро полетит в тартарары. — Что здесь происходит? — Каменный голос хозяина дома наконец заставляет сплетенные тела неловко и испуганно отскочить друг от друга. — Как бы объяснить помягче… — Протягивает Кай, застегивая ремень на брюках. — Когда два взрослых человека… — Пошел вон. — Голос не стал громче, но стал тяжелее, казалось, если бы его можно было ощутить физически, то эта фраза из двух слов просто бы упала на них сверху каменной плитой и раздавила, как ничтожных жуков. Сам Люциус всё это время неотрывно смотрел в глаза Драко, не смевшему отвести взгляд, от лица родителя, которое с каждой секундой всё больше и больше напоминало маску. — Извините, но… — Люциус вновь не дает Каю договорить, в секунду преодолев расстояние, разделяющее их, и не меняясь в лице, отводит согнутую в локте руку назад и ударяет ненавистного блондина куда-то в район скулы. Не ожидавший подобного, Кай отшатывается и в шоке прикладывает к щеке ладонь, а Драко тупо пялится на отца, глаза которого наливались кровью. Он уже видел этот взгляд. Совсем недавно. Драко чувствует подкатывающую к горлу тошноту. — Я сказал, пошел вон. Не смей появляться в этом доме. — Люциус хватает Кая за воротник и буквально тащит его к камину. Через несколько секунд мужчина поворачивается к наследнику. И черт! Драко знал, что Люциус может разозлиться, но тогда почему так боится сейчас? Он же сам хотел вывести отца хоть на какие-нибудь эмоции, тогда почему каменное лицо с пылающими от ненависти и сдерживаемой злобы глаза напротив вынуждают лишь жалко вжиматься в спинку дивана, и не удается протолкнуть противный ком в горле? — Пап, я… — Неуверенно начинает Драко и не узнаёт своего голоса. Этот тихий, жалкий, дрожащий голос точно принадлежит ему? — Чего ты добиваешься? — Прерывает сына Люциус, сверля его глазами, Драко казалось, что еще несколько секунд этого взгляда, и сердце не выдержит, в последний раз больно ударится о ребра и рухнет куда-нибудь в самые пятки. Драко смотрит в серые глаза, из которых вот-вот посыпятся молнии, ему кажется, он уже слышит гром, и ничего не может ответить, нужные слова не находятся, а прочие застревают в глотке на пол пути. — Я спрашиваю ещё раз, чего ты добиваешься, Драко?! — Люциус опасно приближается и хватает сына за запястье, вынуждая встать. — Молчишь? Не хочешь говорить? Тогда скажу я. Ты хотел, чтобы я тебя трахал. Не думал, что мой сын ляжет под грязную шлюху. — Люциус зло усмехается. — Тебе нравилось, как он имел тебя? — Драко вздрагивает, будто бы получил пощечину, и смотрит на родителя, слово впервые видит его. — Молодец. Малфой. Добился своего. — Люциус резко притягивает юношу ближе, больно вцепившись пальцами в его волосы и до сих пор не отпуская запястья, которое неприятно ныло, и на котором теперь точно останутся синяки. — Я буду тебя трахать. Я буду тебя трахать так, чтобы ты и в сторону другого не посмотрел. Я буду тебя трахать, ведь именно этого ты так упорно добиваешься вот уже три месяца? — Люциус, как куклу, разворачивает Драко к себе спиной и дергает вниз так и незастегнутые брюки, прихватив и белье. — Я трахну тебя прямо сейчас, раз ты и дня прожить не можешь, чтобы не лечь под какую-нибудь шваль. — У Драко расширяются зрачки от только что услышанного, сознание целиком захватывает ужас, он стоит и не может ничего сделать, пока не слышит металлический звук бляшки ремня, который в этот момент расстегивал мужчина. Одна ладонь Люциуса больно сжимается на бедре юноши, вторая уверено ложится на его лопатки и давит, заставляя прогнуться, и только тогда Драко будто отмирая, пытается извернуться и оттолкнуть отца, упираясь руками в его грудь. — Пап, пожалуйста, остановись. — Нет, что ты, как я могу?! Ты ведь так старался! — Преувеличенно важно тянет Люциус, хватая руки сына у запястий и без труда удерживая их одной рукой прижатыми к подлокотнику дивана. — Папа, не надо. — Неслышно шепчет Драко и зажмуривает глаза, а в следующую секунду, чувствуя, как отец разводит его ягодицы в стороны, словно смирясь, странно обмякает и не пытается больше вырваться. Люциус замечает это и теряется. Драко действительно хочет, чтобы его просто трахали? Вот так вот? Практически насильно? У мужчины даже не стояло, да пугал, да собирался, но невозможно ведь причинить боль любимому существу. У Драко подгибаются колени, и он просто валится на диван, поддерживаемый отцом. — Драко? — От прежней стали в голосе Люциуса не осталось и следа, он видел, что с Драко явно что-то не так. — Ты слышишь меня? — Юноша никак не реагирует, и мужчина, склоняясь над ним, берёт его лицо в ладони, поворачивая к себе. — Мерлин, Драко. Прости меня. — Неестественно бледное лицо поделено на три части мокрыми дорожками слез, губы дрожали. Неужели это его, такого маленького и беспомощного Люциус всерьез собирался обидеть? Мужчина торопливо, но аккуратно натягивает на сына белье и брюки, которые сам и стянул пару минут назад, садится на диван и укладывает безвольного Драко головой к себе на колени. Полные воды, стеклянные глаза юноши открыты, но он ничего не видит перед собой и, кажется, даже не моргает, ладони сжаты в кулаки, губы подрагивают. Люциус смотрит на эту безмолвную истерику, и где-то внутри, за ребрами что-то рвется на части, причиняя боль и заставляя глаза щипать. — Драко, смотри на меня, скажи что-нибудь. Это я так сильно тебя напугал? Прости, пожалуйста. Ну же, смотри на меня. — Прости. — Едва слышный шепот белых губ вынуждает Люциуса улыбнуться и запрокинуть голову, чтобы смахнуть собиравшуюся скатиться слезинку. — Не ты, просто… — Сердце вновь пропускает удар. Что он только что услышал? — Драко? Тебя кто-то обидел? — Осторожно спрашивает мужчина, молясь, чтобы это было не так. — Это Он сделал что-то против твоей воли? — Прорычал Люциус, уже представляя, как его руки сжимаются на горле белобрысого афериста, какого-то черта появившегося в их жизни. Драко испуганно, но уверенно мотает головой, а Люциус облегченно вздыхает — сын приходит в себя. Малфои находились несколько минут в полной тишине, Люциус тревожно и задумчиво перебирал волосы наследника и слушал, как выравнивается стук его сердца, а Драко теребил край рубашки, будто собираясь с мыслями. — Знаешь, когда тебя не было, я хотел находиться где угодно, лишь бы не дома. — Люциус неосознанно перестает дышать, боясь спугнуть Драко. — Здесь было так страшно. — Юноша ненадолго замолчал, задумавшись. — В ту ночь они просто ввалились в мою комнату, словно защита стоявшая на двери была тонкой паутиной. И знаешь, — Драко слабо усмехнулся. — Я никогда не был так рад вызову Лорда, как в тот момент, когда был прижат к полу этим потн… — Кто это был? — С твердой решительностью спрашивает Люциус, не позволяя Драко озвучивать страшных воспоминаний. — Уже не важно. — Отстранено отвечает юноша, чуть передергивая плечами. — Смерть почти каждого из них я видел собственными глазами. — Холодно, безжизненно говорит Драко, а у Люциуса кулаки сами собой сжимаются, хотелось собственноручно придушить каждого, кто посмел касаться его мальчика, но вместо этого мужчина сгребает сына в объятия, наклоняется и касается губами лба. — Прости меня, милый. Прости, что не смог защитить, что не было рядом, что пережил это, что я… — Чш-ш… — Драко прикладывает палец к губам отца, заставляя того замолчать. — Просто позволь теперь быть всегда рядом, в поле твоего зрения, чтобы ты видел, чтобы смог защитить. Чтобы любить сильнее. — Последнюю фразу Драко произносит одними губами, и Люциус не был уверен, что это не игра его больного воображения и расшатавшихся нервов. — Ты же знаешь, что тебе позволено абсолютно всё, и я не в силах отказать. — Люциус, поддавшись порыву, прикасается губами к приоткрытым губам юноши и внутри что-то обрывается, когда он чувствует, как вздрогнуло тело у него на коленях, и как шире приоткрылись губы, позволяя вбирать их в себя. И черт! Это невероятно! Губы Драко не были манящими, сладкими или вкусными, как пишут в дурацких любовных романах, они были сухие, соленые от слез, искусанные, но ощущались совершенными, как созревший плод, такими же сочными и налитыми. В этом поцелуе не было ни грамма страсти или похоти, обоих переполняли безграничная нежность, боль и отчаяние, которыми они делились друг с другом, выплескивали из себя, наконец освобождаясь.