Тайная жизнь Колина Моргана

К середине третьего сезона с Брэдли случился когнитивный диссонанс. Повод? Экзистенциальные вопросы бытия — что делать, и кто виноват в одном флаконе — вызванные погружением в бессмысленную пучину повторения пройденного. Проще говоря, Брэдли почувствовал, что сериал буксует на месте, так же как его личная жизнь. Колин к этому времени перекувыркался с половиной съемочной группы. Имелась в виду та половина, которая подходила под его высокие требования «парня на одну ночь». И ни разу не спалился. Среди его любовников были шатены с карими, зелеными, серыми и даже синими глазами, сероглазые блондины и блондины с глазами цвета янтаря, рыжие в веснушках с колдовской прозеленью во взгляде, жгучие черноглазые брюнеты и вдобавок один лысый парень из группы техобслуживания с разноцветными линзами. Разнообразие его вкусов невольно вызывало уважение. Настоящий универсал. — Есть здесь кто-то, с кем ты не перепихнулся? Твой нелюбимый тип? — задал как-то Брэдли мучающий его вопрос, уже практически зная ответ. — Ага! Голубоглазые блондины, — предсказуемо произнес Колин. — Без обид, Брэдли, но это банально. Красиво и банально. Смотри, но не трогай. Ты как драгоценный сосуд — хочется поставить под стекло и любоваться, а не использовать по назначению. Особенно после того, как ты выровнял зубы. — Чем тебе не угодили мои зубы? — смущенно поинтересовался Брэдли. — С кривыми зубами ты был такой секси. — И, тем не менее, ты послал меня нахуй. Даже с кривыми зубами, — раздраженно заметил Брэдли. Вспоминать тот первый и единственный неудачный опыт было неприятно. — Не из-за зубов, — парировал Колин, — совсем нет. Дальнейшие объяснения рисковали скатиться во взаимный мозготрах и ненужное раздражение. Лучше отступить, пока невинная поначалу беседа не свернула на скользкую дорожку, и не пришлось доказывать то, что, в принципе, недоказуемо. Брэдли ценил свой хрупкий душевный покой и не желал зла Моргану. Но, глядя на Колина в состоянии, которое непредвзятый наблюдатель определил бы как «с бодуна», — он сжимал кулаки и прятал растерянный взгляд за темными очками. Спутать постсексуальный отходняк с последствиями тяжелой работы могли только искренние почитатели, которых, к счастью Колина, хватало и среди съемочной группы, и за ее пределами. Фанаты, часами наблюдающие за съемками ради нескольких секунд счастья, не заслуживали разочарования. Увидеть своего любимца в истинном свете — что может быть печальнее? Идолы всегда разбиваются с оглушительным грохотом, погребая заодно тех, кто находится рядом. А Брэдли не привлекала роль самоубийцы. Просто по какой-то роковой случайности он оказался ближе всех к Колину, практически неразлучен с ним на площадке и за ее пределами, кроме непродолжительных перерывов между съемочными марафонами. Их экранную пару даже стали называть одним словом — арлин или как-то так. Вот почему Брэдли не видел ничего ужасного в том, чтобы оттянуть на себя половину ненужного им обоим внимания с помощью безотказной отмазки — той самой химии, без которой не обходилось ни одно упоминание сериала. Броманс, воплотившийся в реале, как сбывшаяся мечта тысяч самых разных людей. Брэдли может им его обеспечить. Пусть окружающие винят его в затраханном виде Колина, лишь бы не лезли не в свое дело. Завтра они найдут другой объект приложения эгоистичной фанатской любви и забудут про Артура с Мерлином, словно их и не было, а у них с Колином впереди вся жизнь. Творческая, разумеется. Брэдли только хотел получить что-то взамен, помимо двусмысленных шуточек и раздражающего фактора в виде постоянного пребывания Моргана в пределах его жизненного пространства. А тот вел себя так, как будто действительно наслаждался каждой минутой, проведенной рядом с Брэдли, и тем самым невольно подливал масла в огонь творящегося вокруг них сумасшествия. И так каждый раз, когда пожар начинал потихоньку затухать. Артур плюс Мерлин равно Колин плюс Брэдли. Самая сладкая парочка всех времен и народов, реинкарнация слащавости во всей красе. — Нашел себе кого-нибудь? — мог спросить Колин, склонившись к Брэдли так близко, что со стороны казалось, будто они шепчутся о чем-то интимном, понятном только им двоим. Брэдли уходил от прямого ответа на этот риторический, по сути, вопрос, отшучивался, как умел. — Ты же все время торчишь рядом. Отпугиваешь поклонников. Как будто Брэдли действительно мог позариться на кого-то другого, променять мечту на сиюминутное преходящее исполнение желаний. Свою главную мечту — увидеть, как пересекаются уходящие в бесконечность параллельные прямые, — Брэдли лелеял, как скупец лелеет спрятанные под замком богатства. Пока же в глазах Колина, ярких бесстыдных глазах, он видел лишь холодную бездонную глубину, а его смех прокатывался по коже тысячей маленьких острых иголок. Ничего больше. Невозможно было поверить, что эта глыба льда «в сиянье холода и света» может разбиться на миллион сверкающих осколков. Но когда-то же такое должно случиться? Все когда-то бывает в первый раз. Почему бы и Колину не попасться на собственную удочку? Брэдли хотел стать единственным свидетелем этого занимательного процесса. Так что пусть Колин продолжает флиртовать направо и налево — тем более, у него это отлично получается — он подождет.

***

Во время съемок третьего сезона у них появился еще один сумасшедший ирландец Оуэн Маккен*. Благодаря ему Брэдли окончательно осознал, что Ирландия — страна неиссякаемых талантов и таких же неиссякаемых психов, рожденных, чтобы сводить с ума окружающих их «нормальных» людей. Блестящий красавец, просто созданный для обложек модных журналов, талантливый яркий актер и при этом невероятное трепло. Брэдли был уверен, что Колин перепихнется с ним в первые же недели — или по собственной инициативе, или с подачи Оуэна. Вот тут и наступит пиздец, ведь жизнелюбивый Маккен физически не умел держать в себе переполняющую его радость. Не словами, так выражением лица, жестами, многозначительными улыбочками Оуэн мог сказать больше, чем самое откровенное интервью. Брэдли боялся этой точки невозврата. Он уже свыкся с приятной ролью единственного хранителя «самой большой тайны Колина» и не хотел ее терять. Но дни проходили за днями, а все оставалось по-старому. — Эй, чувак, не смотри так, не украду я твоего ненаглядного Колина, — Оуэн умел подходить неслышно, но молчать он не умел принципиально. — Он классный, но я не по этой части. — Что? — Брэдли не нашелся, что ответить. Отмазаться своей обычной шуточкой или ненатурально возмутиться было бы одинаково провальным решением. — А что? — Оуэн, который мог совершенно спокойно болтать на любые темы и иногда огорошивал своей прямотой не знакомых с его манерой общения людей, только тряхнул гривой. — Все вокруг считают, что вы спите друг с другом. Если так, мои поздравления. Отличный выбор, друг. Брэдли поперхнулся. В принципе, он догадывался, какие отношения приписывают им с Колином, но делал вид, что не осведомлен. Сплетни и слухи создавали вокруг них некий ореол романтичной секретности и вносили нотку скандальности в растущую популярность молодых актеров. Изюминка в пресном тесте повседневности, почему бы нет? — Мы не спим, — Брэдли махнул рукой. — Хотя, кому я говорю. В этом сериале все шиворот-навыворот. — Нет? — Оуэн казался разочарованным. — Ну, значит, у вас все впереди. Расслабься, чувак, я не в игре. По правде говоря, — он понизил голос, — я бы лучше к тебе подкатил. Но Колин меня убьет за это. — Угу-м, — ничего толковее Брэдли в голову не пришло. Колин? Убьет? Это уже попахивало Санта Барбарой, но смеяться не хотелось. И почему Брэдли пропустил самое интересное: момент, когда полет к звездам сменился падением в пропасть? В хорошей компании, что несколько облегчало положение, но тем не менее. Правда, во всей этой ситуации была и хорошая сторона. У Брэдли, наконец, появились классные приятели, настоящая мужская тусовка, состоящая из актеров, играющих рыцарей. Вместе работаем, вместе отдыхаем — формула идеальной корпоративной близости. С Оуэном и другими друзьями-товарищами всегда можно было погонять мячик на площадке или пропустить по стаканчику пива в редкое свободное время. Они иногда приглашали и Колина, но пиво не совмещалось с тонкой натурой «юного волшебника». Как-то вечером после особенно долгих посиделок в баре с «товарищами по оружию», Брэдли вернулся в свой номер и застал там Моргана. Здесь как раз была бы уместна драматическая пауза, которыми славится система Станиславского, но Брэдли они плохо удавались. Он был человеком действия. — Что ты здесь делаешь? — произнес он слегка заплетающимся языком. Последний бокал пива явно был лишним. — Жду, когда ты вернешься, — скривился Колин. — Долговато для одной порции. Брэдли пожал плечами — Колин сам отказался составить им компанию. Его дело, никто не собирался настаивать. Если ему проще снять усталость, трахаясь с очередным «избранником», то Брэдли проще выпить с друзьями. Должна же у него быть какая-то отдушина. — Как ты попал в мой номер? — чтобы что-то сказать, спросил Брэдли. — Взломал замок? Колин улыбнулся, покрутил в пальцах ключ. Ясно, дубликат. Опять обаял кого-то, и лучше не знать, чем он расплатился. Пусть будет автограф — оптимальный вариант, универсальная отмычка человеческих сердец. — Я останусь, — известил Колин и пересел на кровать, устало поникнув плечами. Брэдли только сейчас заметил тени у него под глазами и сиротливо опущенные уголки губ. За три года съемок Брэдли изучил эти симптомы: что-то вроде ПМС у женщин, когда Колин язвил больше обычного, бродил из угла в угол и играл так, будто завтра настанет конец света. Как лечить это состояние нестояния Брэдли не знал, не жалостью, уж точно. — Как хочешь, — пожал он плечами. — Оставайся. Остаток вечера прошел по патриархальному невинно. Брэдли выслушивал жалобы Колина на дурацкий сценарий, общую неустроенность и плохую погоду, пока они не уснули… и проспали до утра в одной кровати, не прикоснувшись друг к другу. Дурацкое благородство, перенятое, по всей видимости, у принца Артура, помешало Брэдли завалить Колина лицом в подушку и потребовать у него законную плату за сеанс психотерапии. Утро началось, как обычно. Забыв, что рядом кто-то есть, Брэдли спустил боксеры и начал дрочить себе, не открывая глаз. Он давно понял, что утро — лучшее время для простых человеческих радостей. Пока голова не забита своими и чужими проблемами, тело реагирует особенно отзывчиво. Брэдли всегда снимал возбуждение по утрам, чтобы потом не отвлекаться от съемок. Такой установил себе распорядок дня — перед чисткой зубов спустить пар и догнаться чашкой кофе. Остальное — в процессе. После нескольких движений ладонь повлажнела, а Брэдли застонал от подступающего удовольствия. И вдруг услышал: — О-у! Это лучше, чем порно! — ну конечно, Колин не мог смолчать. — Продолжай, не стесняйся. Брэдли не требовалось разрешение. Колин мог смотреть, сколько угодно, и язвить до усрачки — процесс уже запущен и его не остановить. Это как рекламная пауза — она наступит точно по расписанию, даже если весь мир будет против. Пятиминутка дрочки от Брэдли Джеймса и тяжелое дыхание Колина в качестве звукового сопровождения — на этом можно было наварить миллионы. Раздвинув ноги для лучшего доступа — или обзора? — Брэдли запрокинул голову и задышал равномерно, как на марафонской дистанции: на два счета — вдох, на три — выдох. Вверх-вниз, задеть головку, снимая выступившую смазку в кольцо ладони, и снова по новой. Хотелось ускориться, потому что внизу живота уже ощутимо потяжелело, и разрядка туманила мозг, но голос Колина помешал полностью уйти в нирвану: — Ш-ш, не так быстро, кончишь, когда я позволю. Его рука легла сверху, сжимая пальцы Брэдли. Дрожащая от возбуждения рука, с мстительной радостью подумал тот. Чертов вуайерист Колин. От этой странной ситуации кровь прилила к лицу, вспыхнули щеки, чувствительно пересохли губы, а мышцы в паху свело от усталости. Но Брэдли держался, хотя член пульсировал под рукой все сильнее. Этот спорт не для слабаков, а на выносливость его уже проверяли, не привыкать. Он водил рукой вверх-вниз, оттягивая крайнюю плоть, чтобы холодный кондиционированный воздух обдувал головку, и для передышки незаметно сжимал член у основания. Колин молчал, больше ничего не говорил — скосив глаза, Брэдли заметил, что «напарник» закусил большой палец и напряженно смотрит куда-то в себя. Кажется, его тоже накрыло. — Позволь мне… — просительно простонал Брэдли. Не мог больше терпеть. — Давай, — невнятно пробормотал Колин. Никогда еще Брэдли не чувствовал себя таким опустошенным. Сперма залила руку, живот, пах, стекла по бедрам под задницу, в голове стоял звон до пустоты, а в спертом воздухе комнаты дышалось с трудом. На какое-то время темнота перед глазами заволокла окружающую действительность. Очнувшись, Брэдли понял, что Колин ушел. Вот сволочь!