i warned you: do not make an enemy of me

      Делить одну порцию еды на троих — неприятно. Туббо знает, как рационально использовать пищу — он прошел войну за независимость, он скрывался в Погтопии во время второй войны, он голодал во время своего президентства, когда Дрим возводил стены вокруг его страны. Он знает, что значит выжить на крошках еды. Это не значит, что ему это нравится.       Прошло всего два дня, и их накормили всего один раз. Дрим неохотно поделился с ними несколькими припасёнными картошками, поэтому у каждого из них есть небольшой запас еды, который они откладывают, до того момента когда они действительно будут в ней нуждаться. Туббо определённо не рад, что единственное, чем их кормят — это картошка, слишком много воспоминаний о бессонных ночах в тёмных пещерах, попытках заставить машины из красного камня работать на обрушенных фермах. Но он с этим справится. Он справлялся и с более худшим.       Дрим только однажды упомянул о том, чтобы дать Туббо больше жизней, когда он указал им, что у них ограниченный запас книг, и каждая попытка возрождения стоит одной из них. Туббо согласился, что лучше экономить их на время, когда они понадобятся — это более разумный вариант, чем использовать их все сейчас.       — Но учти, — указал Техно. — Мы даём Туббо еще одну жизнь, а затем получаем желание от Бога.       — Это использование двух книг, — возражал Дрим. — А у меня осталось только семь. Что, если Квакити придёт сюда и решит убить одного из нас? Мне нужно будет вернуть вас, ребята.       Это самое решительное и одновременно напуганное, что Туббо когда-либо слышал от Дрима, и он присутствовал на финальном дисковом противостоянии. Сначала он не понимает, почему Дрим так заботится об этом. Он всегда считал, что Дрим и Техно — условные союзники, если не соперники, и, конечно, Дрим всегда был недобрым по отношению к Туббо. Затем он понимает, что Дрим был здесь один в течение шести месяцев. Он просто не хочет снова быть один.       Туббо понимает. Это чувство одиночества. Он не думает, что кто-то этого заслуживает, даже Дрим. Наступает момент, когда заключение превращается в нечто бесчеловечное, и даже если Дрим заслуживает того, чтобы его заперли, если он получил то, что к нему приближалось, Туббо не думает, что он это заслуживает.       И «это» отказываться спать, если Техно не обещает бодрствовать. «Это» рассказывать Туббо истории за последние шесть месяцев, о том, что Квакити с ним сделал, и о том, как Сэм позволяет этому случиться. Туббо пережил избиения, он выжил в кабинете Шлатта, и тот факт, что Квакити повернулся, чтобы злоупотребить своей властью, как и Шлатт, — это ему противно.       Итак, он приходит к внутреннему решению, пока Техно спит, а Дрим что-то строчит в книжке в углу, что, когда его друзья приходят, чтобы освободить его (если его друзья придут, но он знает, что они это сделают), он будет настаивать на том, чтобы взять с собой Дрима. Он не знает, что они будут делать с этим человеком, но все лучше, чем Хранилище Пандоры. Туббо — никто, если не прощает. Это потому, что он должен прощать. Он был обучен этому. У мира нет прощения, и к черту с ним, если Туббо собирается позволить себе быть чем-то вроде этого мира.       На следующий день Квакити снова приходит. Они знают, что он идет, потому что на этот раз он кричит им сквозь лаву, давая понять, что он здесь. Это просто приветствие, но слыша его Дрим прижимается к стене, а Техно вздыхает, вставая. Туббо прижимается спиной к котлу, лицом к лаве, скрестив ноги. В основном ему скучно. Он сохранит этот фасад скуки, просто чтобы рассердить Квакити.       Лава медленно опускается, блоки незерита поднимаются, и они видят Квакити, стоящего с другой стороны. На нем точная копия того, что он носил накануне, та же шапка, та же рубашка, те же подтяжки, тот же свободный галстук. Сэм стоит в стороне, мерцая незеритовой броней, и платформа начинает движение.       — Туббо! — Квакити радостно кричит. — Ты все еще жив! Слава богу, потому что ты мне пригодишься.       Он сходит с платформы, и Сэм опускает блоки незерита. Платформа отодвигается на другую сторону, не оставляя им шанса спастись. Квакити достаёт три маленьких стеклянных бутылочки-зелья. Судя по зловонию, с зельем слабости. Туббо морщит нос.       — Джентльмены, — приветствует Квакити, кивая по очереди Дриму и Техно. Туббо не упускает из виду ножницы, свисающие с его пояса, топор, меч. — Я дам каждому из вас зелье, да? И вы собираетесь это выпить. А если вы этого не сделаете, вы потеряете палец. Неплохо звучит, а?       — Я действительно не хочу потерять палец, — фыркает Техно, ловя бутылку, которую бросает ему Квакити. Он быстро опускает его, дрожа на ходу, затем прислоняется к стене. Он смотрит на Квакити так, словно хочет поставить этому мужчине такой же шрам на другой стороне лица. Туббо его не винит.       — Дрим? — говорит Квакити, медленно приближаясь. Дрим тянется за зельем. — Хороший выбор, приятель.       — Не говори с ним так, черт возьми, — рычит Туббо, и Квакити бросает на него взгляд. — Он не собака.       — Я не помню, чтобы спрашивал тебя, Туббо, — угрожающе говорит человек со шрамом на глазу. Этого недостаточно чтоб заставить Туббо отступить. Он просто сужает глаза. Вызов. — Но всё в порядке. Я всё равно был здесь ради тебя. Выпьешь зелье или предпочтёшь подарить мне свой палец?       — Просто дай мне уже это проклятое зелье, — говорит Туббо, и Квакити передаёт сосуд с жидкостью.       Туббо разбивает его о землю.       — Ты меня не пугаешь, — усмехается он, и лицо Квакити остаётся пустым в течение секунды, двух, трёх-       — Ты пожалеешь об этом, — говорит он, а затем прыгает вперед, хватает Туббо за рога и вытаскивает его с места. Туббо вскрикивает, в основном от шока, и Техно делает шаг вперед. — Не-а, Техноблейд! — говорит Квакити, вытаскивая ножницы и указывая на него. — Я сказал тебе, что произойдет, Туббо! Но тебе просто нужно было пойти против меня и-       — Ты возьмешь мой чёртов палец или нет? — Туббо рычит с пола, и взгляд Квакити темнеет.       После изрядного количества криков, борьбы и крови Туббо ударяется головой о землю, прижимая мокрую руку к груди. Квакити взял мизинец, это еще не конец света, но было так предательски больно. Дрим свернулся калачиком в углу, прикрыв уши руками, а Техно выглядит так, будто на следующей неделе хочет сделать то же самое и с Квакити.       — Ну вот, — фыркает Квакити, откидываясь назад. — Это было не так уж плохо, правда?       — Ты худший из людей, — говорит ему Техно, и его глаза краснеют от ярости. Туббо считает, что он слишком драматичен для парня, который уступил давлению сверстников и выстрелил в шестнадцатилетнего подростка из арбалета. Дважды.       — Может быть, — говорит Квакити. — Но я знаю, как получить то, что хочу.       Он встаёт. его одежда залита кровью. Туббо смотрит на него.       — Хей, Туббо, — говорит он. — Где ядерное оружие?       — Как чёрт возьми, я должен сказать тебе это, — отвечает Туббо. Квакити пожимает плечами.       — Пусть будет по-твоему.       Спустя двадцать минут, множество криков и ещё больше крови, Туббо лежит в другом месте на земле, полностью залитый кровью, каждая часть его тела полностью горит. В какой-то момент Техно сделал шаг вперед, и Квакити так сильно вонзил свой меч в руку подростка, что оружие ударилось о кость. Единственная причина, по которой он сейчас остановился, состоит в том, что Дрим тоже наконец накричал на него.       — Ох, — говорит Квакити. — Дрим, это… тебя беспокоит? Ты сейчас расстроен? Достаточно расстроен, чтобы вернуть Туббо к жизни, если я его убью? Знаешь, у него осталась всего одна жизнь. Ты бы вернул его?       Дрим не награждает его ответом. Туббо кашляет и чувствует, как у его губ пузырится кровь. Квакити смотрит на него сверху вниз и усмехается.       — У меня есть лечебные зелья, Туббо, — говорит он. — Последний шанс. Скажи мне, где ядерное оружие, и я не отправлю тебя в ад.       — Да пошел ты, — выплёвывает Туббо, и Квакити вонзает свой меч прямо в его живот.       Всё темнеет.       А потом снова светло. Он понятия не имеет, сколько времени прошло, но это не похоже на мгновение. Туббо с болью возвращается к жизни, его кожа срастается, его палец снова зарастает, его кровь снова бьёт ключом. Квакити в ужасе смотрит на него сверху вниз, и ему требуется мгновение, чтобы заметить, что он кричит. Как только он это делает, он крепко сжимает рот, прикусывая язык так сильно, что снова ощущает вкус крови. У него болит живот от того как Квакити недавно пронзил его насквозь. Техноблейд смеётся.       — Как? — Требует Квакити. — У тебя больше одной жизни? Ты… — Его голова поворачивается к Дриму. — Ты пытался дать ему больше жизней, не так ли? И это сработало. Сколько ты ему дал? Сколько мне взять, пока он не умрёт навсегда?       — Я дал ему только одну, — тихо говорит Дрим. — Если ты убьёшь его снова, всё.       — Хорошо, — говорит Квакити. — Отлично. — Он снова смотрит на Туббо. — Передай от меня привет Шлатту.       А потом, едва успев прийти в себя, меч скользит по его шее. Он бормочет одно мгновение, два, три, а потом становится темно.       Снова.       На этот раз к жизни сразу не вернуться. На этот раз он потерял свою последнюю жизнь. На этот раз он в пустоте, а потом моргает и оказывается на… вокзале.       Ад — это железнодорожная станция. Хорошо знать.       Он сидит на земле и смотрит на рельсы. Он тянется одной рукой к горлу. Он чувствует там рубец.       — Я первый, кто потерял четыре жизни, — говорит он вслух, и его голос не скрипит.       — Рад за тебя, — говорит ужасающе знакомый голос позади него.       Туббо поворачивается, и вот он, во всей своей красе — Шлатт. У него бутылка в одной руке и сигарета в другой, он прислоняется к колонне и ухмыляется.       — Не думал, что увижу тебя здесь так скоро, — говорит Шлатт, и Туббо нужно всё, чтобы не броситься вперед и не ударить Шлатта по лицу. — Кто же тогда забрал две другие жизни?       — Квакити, — говорит Туббо, глядя в сторону. Шлатт приподнимает бровь. Он имеет наглость выглядеть удивлённым.       — Квакити? — он говорит. — Действительно? Значит, всё сильно изменилось, а?       — Можно и так сказать, — бормочет Туббо. Он подумывает о том, чтобы запрыгнуть на железнодорожные пути и уйти как можно дальше от Шлатта, а затем он слышит еще один знакомый голос.       — Шлатт, оставь его в покое.       Это Гостбур. Это Гостбур идёт к нему, раскинув руки. Туббо, не колеблясь, бросается вперёд, крепко обнимая Гостбура, и Шлатт усмехается.       — Вернись в свой спортзал или что-то в этом роде, — говорит Гостбур. Подросток отстраняется и поворачивается, чтобы увидеть уходящего Шлатта. Он поворачивается, внимательно глядя в ответ на Туббо.       — Делай добрые дела, малыш, — говорит он. — Заставь меня гордиться.       — Пошёл ты на хуй, — говорит ему Туббо, и Шлатт громко и отчетливо смеётся. Это превращается в приступ кашля, когда он продолжает уходить, пока не исчезнет из поля зрения. — Гостбур…       — Я знаю, — говорит призрак, ласково улыбаясь ему.       — Мне очень жаль, — шепчет Туббо.       — Мне тоже.       Они сидят там, кажется, часами, ни один из них не разговаривает, оба просто смотрят на железнодорожные пути. Туббо кажется, что он вот-вот уснёт, когда из туннеля в конце станции справа от них загораются огни.       — Думаю, это за тобой, — говорит Гостбур, улыбаясь подростку. Туббо недоумевая смотрит на него, затем встаёт. Конечно же, поезд подъезжает к станции и останавливается перед ними. Кондуктор открывает дверь, а там Дрим во всей его дотюремной красе.       — Садись, Туббо, — говорит он. — Пора возвращаться.       Бросив последний взгляд на Гостбура, Туббо забирается на борт. — Я передам Томми, что ты передаёшь привет, — говорит он, и Призрак улыбается и кивает. Дверь закрывается. Поезд уезжает. Он смотрит, как они покидают станцию, входят в другой туннель, а затем-       -А потом он оказывается на полу, задыхаясь, руки тянутся к горлу. Он чувствует, как засохшая кровь покрывает его, Квакити ушёл, а Техноблейд смотрит на него сверху вниз, явно обеспокоенный.       — Привет, — выдыхает Туббо, и на этот раз его голос становится хриплым, он переворачивается и откашливает достаточно крови, чтобы заполнить все его горло. Техноблейд потирает спину и, закончив, садится подальше от беспорядка. Дрим наблюдает за ним, выглядит измученным. Техноблейд накинул плащ на плечи Туббо.       — Смотри, — говорит он, указывая на линию волос. Туббо хватает прядь волос и стягивает их перед глазами. Они белые.       — Прекрасно, — бормочет он. По крайней мере, сейчас он подходит к Томми. — Как долго я был мертв?       — Может, час, — отвечает Дрим. — Я отказался вернуть тебя, пока Квакити был еще здесь.       Туббо видит тонкую красную полоску, просачивающуюся сквозь рубашку Дрима, и слезу на его груди. Он гримасничает.       — Квакити забрал колокол, — говорит ему Техноблейд, и Туббо оглядывается. Действительно, золотого предмета больше нет. — Сэм сказал, что это была опасность. Он хотел знать, как это попало сюда.       — Ты рассказал ему? — спрашивает Туббо, и его голос по-прежнему звучит ужасно. Он трёт своё горло и чувствует шрам там, где Квакити разрезал его.       — Ага, — фыркает гибрид пиглина. — Сказал, что Бог дал нам его.       — Квакити это не очень понравилось, — говорит Дрим, и он улыбается, и Техно смеётся, а потом они оба смеются, и Туббо тоже начинает смеяться, и на мгновение все в порядке.       Потом он снова начинает кашлять, Техно кладет руку ему на плечи, и камера затихает.        Туббо думает о Гостбуре и старается не плакать.