Ромашковое море

      — Повод не тяни так сильно, отпусти побольше, — в очередной раз устало сказал Рейд. — Я кому говорю? Тоня!       Женя видела, как она поморщилась, поджав красивые губы, недовольно цыкнула что-то, но дала своей вороной Нюкте забрать немного повода. С лошадьми у Тони отношения складывались совсем не доверительные. Её движения были слишком резкими, а злые окрики — частыми. Тоня пыталась подчинить лошадь себе, сильно давила пятками на бока и рвала повод на себя так, что трензель врезался животному в рот. Лошадь мотала головой, пытаясь взглянуть на грубого наездника, пятилась и храпела, а Тоня гнула своё. Женя как-то пыталась подступиться к ней и подсказать, но Тоня отмахивалась от неё, как от назойливого комара. Не воспринимала как человека, который может помочь.       — Святые Стены… — Рейд вздохнул. — Ладно, на длинном участке поднимите в галоп. Только сразу!       Сапоги врезались в бока, Веснушка рванулась вперёд, и ветер нещадно хлестнул в лицо. Копыта взрыли землю, комьями полетевшую в стороны. Женя пригнулась к шее лошади и прищурилась, что было силы прижимая колени к бокам. Жёсткая грива пламенем взвилась вверх. Пальцы, сжимавшие повод, задеревенели, тело и руки напряглись, как натянутая до предела струна. Каждый скачок ощущался явственно, ноги чувствовали, как под лошадиной кожей, покрытой тёмно-рыжей шерстью, ходили тугие мышцы. Веснушка рвала, просто кромсала расстояние между стартом и другим краем манежа. Женя не успела опомниться, как лошадь стрелой пронеслась мимо высокого посеревшего столба, означавшего конец. Тело не сразу расслабилось, пришлось такими же негнущимися пальцами потянуть за провод вправо, чтобы направить Веснушку вбок и не мешать остальным.       Женя оглянулась. Тоня опять яростно колотила Нюкту по бокам, прикрикивая какие-то слова, смысл которых Женя смутно угадывала. Почему-то каждое такое слово в сторону лошади болезненно отзывалось у Жени где-то в груди, словно маленькая снежинка с острыми краями оседала на сердце. Первые метры поджарая вороная лошадь проволочилась рысью, но потом со скрипом поднялась в галоп. Чёрные волосы Тони разлетались в стороны, губы её злобно кривились, ругательства лились над ушами Нюкты. А через несколько секунд Женя увидела взбешённое раскрасневшееся лицо курсантки и побоялась даже рот открыть. Остальных они встретили в молчании.       — Сойдёт. Но в следующий раз чтобы было лучше, — бросил Рейд и окинул кадетов суровым взором. — Ладно, хватит с вас. Отшагайте лошадей, расседлайте и отдыхайте.       Он покинул манеж и направился к срубу, где находились кабинеты инструкторов. Кадеты в безмолвии проводили Рейда взглядами.       — Что, правда всё что ли? — пробормотала Хильда, а потом чуть смелее добавила: — Ух ты. Ребят, получается, правда отдыхаем.       Слышать «отдыхайте» от Рейда, когда до обеда оставалось ещё часа два точно было непривычно настолько, что казалось неправильным. Но если что-то неправильно и одновременно приятно, вопросов обычно не задают, а спешат ухватить побыстрее. Кадеты и уцепились за брошенную словно невзначай отмашку в ту же минуту. Взмыленные лошади медленно шагали по рыхлой земле, фыркая и качая головой. Было жарко, даже слабый ветер не помогал. Рубашка пропиталась солёным потом, хотелось поскорее сбросить её, а ещё лучше вылить на себя ушат прохладной воды. Женя посмотрела на солнце, уже давно преодолевшее свою высшую точку и сиявшее белым кругом над кадетским корпусом.       Заведя Веснушку в денник, Женя расстегнула подпруги, стянула тяжёлое седло с вальтрапом и еле дотащила их до деревянной пристройки, где они хранились. Потом натаскала сена и растёрла лошади вздымавшиеся бока.       — Кто сегодня хорошо работал? — приговаривала Женя, с силой водя рукой с зажатым сеном по шерсти. — Кто молодец? Я молодец. Ну и ты тоже, не расстраивайся, — добавила она, заглянув в глаз Веснушки. — Ты вообще у меня самая лучшая.       В порыве нежности Женя прильнула к широкой шее Веснушки, уткнулась носом, а потом и лбом в щёку лошади.       — Да? — не ожидая ответа спросила она. — Да-а. Мы ещё поступим в полицию.       Веснушка всхрапнула и выгнула шею, пытаясь дотянуться до ладоней. Спохватившись, Женя ойкнула и бросилась на кухню. Чуть не забыла! Ворвавшись в деревянный домик, она отыскала Эвана.       — Яблочко, — сказала Женя и требовательно вытянула перед собой руку. — Мне для Веснушки.       — Ой, вот нет, чтобы заранее приготовить, — вздохнул он и двумя быстрыми движениями разрезал яблоко на четверти. — На, держи. От меня привет передавай.       — Сам приходи. Она обрадуется, точно тебе говорю.       Эван тихо фыркнул, мотнув головой. Точь-в-точь жеребёнок. Женю это развеселило, и она вернулась к Веснушке с играющей на лице ухмылкой. Скормила лошади два кусочка по очереди, похлопала ладонью по сильной шее, а потом увидела Тоню, запиравшую дверь денника. Нюкта потянулась мордой за ней, но Тоня, обернувшись, лишь погрозила кулаком и шикнула.       — Она же обидится, — пробормотала Женя, оперевшись руками на дверцу.       Тоня вздёрнула чёрную бровь.       — Кто, лошадь?       — Ага, Нюкта.       Тоня фыркнула и махнула рукой, едва не задев нос животного.       — Ну… — Женя притихла, боясь, как бы Тоня и на неё не обозлилась, и почти шёпотом добавила: — Ты её хоть угости. Она подумает, что ты добрая.       — Чем? — спросила Тоня, и в голосе еë сквозила насмешка. — Травой?       — Нет, вот.       На ладони лежало два небольших кусочка зелёного яблока. Женя неуверенно перевела взгляд с Тони на Нюкту и обратно.       — Может, вы тогда подружитесь.       — Подружимся? — Тоня застыла, а потом тихо, надрывно засмеялась. — Я и она? Эта пакость меня не слушается с самого первого дня, как она со мной дружить собирается?       — Барбара как-то со Ржавым сошлась, — пробормотала Женя, пожав плечами. — А Нюкта вроде поспокойней.       Тоня сверкнула синими глазами, развернулась к выходу и сделала пару шагов. Потом рывком вернулась обратно и одним махом сгребла кусочки яблока в свою ладонь.       — Этим её… угощать?       — Этим.       Широкая мозолистая ладонь раскрылась перед лошадиной мордой. Женя внимательно уставилась на Нюкту, смотря, как та тянется к Тоне, хлопает губами, подбирая яблочные кусочки и разжёвывает их. Тоня стояла без движения, только её взгляд скользил по белому пятну на лбу и носу лошади, чёрным ушам, блестящим глазам и заляпанной грязью шкуре.       — Ты не ругайся на неё, — тихо попросила Женя, — она ведь хорошая.       — Была бы хорошей, слушалась бы, — резко отозвалась Тоня.       — Ну, когда-нибудь начнёт. Лошади умные. Может, если ты её попросишь, она поймёт.       Тоня не ответила. Она так и стояла, молча глядя на Нюкту, когда Женя вышла из конюшни. Наверное, всерьёз задумалась попросить.

***

      Вода с плеском вылилась Жене на голову. Девочка зажмурилась и спешно потёрла плечи, грудь и спину, пытаясь оттереть липкий пот.       — Ещё? — спросила Хильда.       — Если есть.       Новая порция воды опрокинулась вниз. Было хорошо мыться ещё днём, когда только вечерело — тепло, даже воду не надо греть. Женя сорвала с гвоздя грубое полотенце и обмоталась им. Поначалу мыться с остальными девочками было непривычно. Даже казалось неправильным, будто делаешь что-то постыдное. Но долго привыкать не пришлось. Самое больше, за что Женя боялась, — это лицо, а его уже и так все видели, а на теле ожогов было несравнимо меньше. Ну, несколько пятен на шее и ногах, да ещё ладони обгоревшие. А в остальном Женя — просто худая угловатая девчонка, мышцы едва проглядывались, а загорелая кожа местами была в ссадинах и мозолях. Женя не знала, какой она должна быть. Высокой, стройной, красивой? Вся красота закончилась в тот февральский день. Может, и не она это была, просто Женя считала её таковой. А раз всю хвалёную красоту можно сжечь в одну минуту, то зачем она вообще нужна?       — Счастливые какие, — хмыкнула вошедшая Эва и вытянула ладони. — Хиль, плесни чуть-чуть.       Хильда, одетая в одну длинную рубашку и уже давно ожидавшая своей очереди, насупилась, поднимая кадку.       — Давай я на тебя полью, — предложила Женя, натягивая штаны.       Не форменные, другие — тёмные, не такие мягкие и более свободные — Хильда подарила. Как узнала, что с одеждой у Жени дела не очень, сразу кинулась в комнату. Женя обнаружила её, растаскивающей вещи из своего рюкзака. В итоге нашли что-то по размеру — Хильда была чуть ниже, но такая мелочь осталась без внимания: Женя была слишком обрадована перспективой больше не носить старые юбку с рубашкой, доставшиеся от Кэт. Кажется, это было в июне. Теперь Хильда разрешала брать её вещи, какие только подойдут. Жене это поначалу казалось странным, сама она вряд ли бы разрешила брать кому-то свою одежду. Ну, может, только Агате, но девочке её одежда не подходила. Но потом привыкла к открытости Хильды. Да и со штанами Женя, провозившаяся почти всё детство в платьях, свыклась. Рейд не раз видел, как Женя стучала в окна мужских казарм и пыталась дозваться Юджина или Эвана. Инструктору это почему-то не нравилось, и он гонял Женю оттуда прочь. А сбегать от грозного начальства было удобнее в штанах, чем в плотной юбке Кэт, путавшейся в ногах. Да и жарко в ней было летом-то. И в кофте тоже, Женя их не надевала, приходилось всё в форме ходить. А та быстро пропитывалась потом и грязью, от чего Женя испытывала крайнее раздражение. Хильда сильно выручила её. Здорово было дружить с такой девочкой.       — И побыстрее, я уже спарилась, — пробормотала Хильда и стянула светлую рубаху.       Спешно накинув футболку, Женя схватилась за деревянные ручки. Чистая вода хлынула на белые кудряшки и загорелую кожу. Только придя в кадетское, Хильда была совсем светлой, кожа казалась прозрачной. А сейчас, после тренировок под палящим солнцем, девочка загорела. Потемневшая кожа контрастировала с белёсыми волосами, и казалось, будто брови Хильды белые, как снег.       Губы сами собой приоткрылись. Женя замерла, глядя как под ладонями Хильды брызжет в стороны вода, как девочка жмурится и мотает головой, смешно морща маленький вздёрнутый нос. Как со светлых ресниц капает вода, а глаза, такие же прозрачные, как вода, смотрят на Женю и улыбаются.       Дверные петли скрипнули не вовремя. Женя досадливо закусила губу и обернулась. Вошла Инай, жившая вместе с Рафаэль, и одним движением высвободила волосы из туго скрученной причёски. Мгновение дрогнуло и рассыпалось, брызнув во все стороны хрустальными каплями. Хильда набросила на плечи полотенце и укуталась в него, забавно стряхивая с волос воду. Женя силой заставила себя отвернуться, чтобы не глазеть на худые босые ноги. Инай могла и подождать хотя бы минуту.

***

      В мужских казармах Женя бывала часто. Правда, её оттуда выдворяли то инструкторы, то сами мальчишки, мол, сами-то вы не разрешаете к вам, вот и вы сюда не суйтесь. Но когда она не знала, где найти Юджина и Эвана, оставалось идти лишь сюда. Они жили в комнатах в разных концах коридора, но спали оба на нижних кроватях справа от печи. Это сходство в её глазах почему-то сильно роднило ребят.       Женя постучала, ответом было ленивое мычание, и она вошла. Юджин лежал на койке, свесив одну ногу и прикрыв глаза.       — Спишь?       — Почти, — сонно отозвался он и приоткрыл правый глаз. — А что?       — Погуляем? Я в поле хочу.       — А Агата…       — Эван дежурит на кухне, Агата в казармах ещё не убралась, — отозвалась Женя. — Она сказала, чтобы мы не ждали, она ещё долго.       Юджин тихо вздохнул, спустил ноги с кровати и надел простенькие ботинки, купленные уже давно, но не потерявшие своего вида. У Жени были почти такие же, только гораздо более убитые. Привыкшая к тому, что всегда можно купить новое, она пока не научилась беречь одежду и обувь, правда, с вещами Хильды старалась обращаться аккуратно.       Шли они медленно и молча, ловили слабый ветерок, гулявший над головами, дышали терпким медовым воздухом. В колосящемся поле запах сменился, наполнился ароматами поздних ягод и диких трав. Женя упала на землю, приминая высокие колосья и мелкие белые цветы. Нелепое желание объять весь мир на миг наполнило её. А она, кажется, любила его. Глядя в далёкую голубизну неба, Женя глубоко вдохнула. Про это Армин говорил? Узнать, что там, за Стенами, может, поля ещё красивее, а небо — голубее, реки полнее и бурнее, а скалы круче.       — Жень, любишь цветы?       — Ты знаешь, — запрокинув голову, откликнулась она.       Послышался шорох. Женя сорвала колосок и принялась жевать его, сладковатый с горьким привкусом сок попал на язык. Тихо, хорошо. Всегда бы так.       — Держи, — раздалось рядом, а потом Юджин закрыл солнце, протягивая скромный букет из белых цветов. Ромашки. Женя тихо засмеялась.       — Спасибо. Знаешь, ты хороший, — просто заключила она, сжав в ладони мягкие стебли.       — Знаю, — важно подтвердил Юджин.       Застрекотали то ли кузнечики то ли какие-то их родственники. Громкий, звонкий стрёкот раздавался то справа, потише, то слева, погромче, повис над полем и уносился ввысь к светлому небу. Золотое солнце просвечивало сквозь высокую траву и колосья, совсем белые облака, словно смелые широкие мазки художника, украшали светлый голубой простор над головами. Солнце, нагревшее лицо, шею и грудь, и монотонный стрёкот разморили Женю. Она раскинула ноги и руки в стороны и закрыла глаза. Юджин опустился рядом и коснулся макушкой острого плеча Жени. Несколько минут они молчали. Ветер ласково холодил лица, даря вожделенную прохладу, колосья и травы гладили кожу, солнце казалось ярким даже сквозь закрытые веки.       — Жаль, сегодня последний день лета, — заговорил Юджин. — Было бы раньше время, Агату бы позвали. И Эвана.       — Ага. И Армина с Сашей, — добавила Женя, не открывая глаз. Разомлевшему разуму тут же представились ребята. Женя невольно улыбнулась. В душе стало теплее, чем над нагретым полем.       — Тогда и Софию с Хильдой.       Мимо, стуча колёсами, проехала телега. Женя приподнялась и замахала свободной рукой рыжей девочке, сидевшей на краю телеги. Юджин усмехнулся и тоже помахал. Девочка удивлённо подняла брови, а потом улыбнулась с прищуром и ответила тем же, крикнув что-то весёлое.       Женя вдруг почувствовала, как сзади что-то коснулось шеи.       — Погоди, — предупредил Юджин, и его палец скользнул вбок, а затем к затылку. — Смотри.       На худой мозолистой ладони сидела маленькая божья коровка. Она плавно поползла к пальцам. Женя удивилась, наклонилась рассмотреть коровку поближе, даже аккуратно потыкала пальцем. Божья коровка замерла, а потом вдруг расправила крылышки и поднялась в воздух, громко зажужжав.       — Ух ты, какая…       Юджин поставил руку козырьком и посмотрел крошечному пятнышку вслед.       — Быстрая. Удивительно, даже такое мелкое существо может перелететь Стену и спокойно жить за ней. Хотя ладно, — вздохнул он, заложил руки за голову и опустился на траву, — пускай летает. Мне-то что, мне ведь за Стену не надо.       — Почему? — глупо спросила Женя.       — Здесь меня всё… Почти всё устраивает.       — Ты… против вылазок за Стены?       — Да нет, если разведчики хотят, то пускай. Но мне правда туда не надо.       Юджин повернулся к Жене, чёрная чёлка съехала на бок. Его внимательные голубые глаза встретились с её взглядом. Разговоры о разведчиках у них заходили не то чтобы часто.       — Просто… Ой, Жень, я даже кадетом стал по глупости, я… Ты же знаешь, я по доброй воле с чем-то вроде титанов никогда не встречусь. Я же слабый. Хочешь, назови малодушным. Наверное, тоже будет правдой. Но я не хочу.       Он отвёл глаза. Женя повернулась на спину.       — Не ругай себя. Пожалуйста.       Слова Юджина удивительно гладко ложились на неё саму. Неприятно, но правдиво. И очень точно.       — Если честно, я тоже, — тихо пробормотала Женя. — Я думала, что ничего не боюсь. А потом мы съездили в Шиганшину. Титанов я толком не видела, папа почти сразу забрал меня. Но тот огромный и красный…       Женя замолкла, потянулась свободной ладонью вправо и нащупала руку Юджина. Потом требовательно потянула рукав на себя. Мальчик коснулся пальцами её ладоши и крепко сжал.       — Так?       — Ага. Так вот, про титанов. Я сначала думала, что со временем пройдёт. Ну, знаешь, когда сначала страшно-страшно, а потом вроде привыкаешь. Я почему-то не привыкла.       — Тебе кошмары снятся?       — Да нет, мне ничего не снится. Просто… — Женя задумчиво закусила губу, стиснув в пальцах ромашки. — Страшно ведь становится, когда ты не знаешь, что делать, когда не можешь управлять чем-то. А титанам не прикажешь. Катарина говорила, что они совсем тупни, только людей есть и умеют. И Стены ломать. Дураки они, — заключила она.       Стрёкот мерно разносился над полем, солнце всё так же грело. А Жене вдруг захотелось поделиться с кем-то очень важной мыслью, терзавшей её. Будто она врала не только остальным, но и самой себе. Остервенело, словно боясь, что все завесы рухнут, и обнажится неприятная правда, которая горчит на языке. Юджину она доверяла. Пожалуй, даже больше, чем самой себе. И слова, которые она никому ещё не говорила, сейчас показались совсем лёгкими. Ну в самом деле, чего бояться?       — А ещё… Можно я тебе кое-что скажу? Ты только никому…       — Хорошо-хорошо, — с улыбкой в голосе проговорил Юджин.       Женя подняла их сцепленные в замок руки и притянула к себе, положив на грудь и накрыв второй ладонью.       — Я титанов очень боюсь. И огня. И Райнера.       — Кого?       — Это из сто четвёртого, большой такой, вы его не видели.       Юджин придвинулся поближе и ткнулся макушкой в её висок.       — Я… — Он запнулся. — Знаешь, не так и плохо, всего три штуки.       Юджин запрокинул голову, очаровательные голубые глаза взглянули на неё. Жене подумалось, что глазки-то у Армина и Юджина похожи, разве что у Юджина чуть посветлее. Но и те, и те смотрятся прелестно, особенно когда глядят на неё глядя снизу вверх.       Солнце клонилось к горизонту, краешки ближайших к нему облаков золотились. Хотелось остаться тут, в поле, на ночь, никуда не двигаться, но звучный колокол уже звал на ужин. Женя нехотя расцепила свои с Юджином ладони, поднялась и отряхнула мелкие травинки.       — Пора? — спросил он, приоткрыв один глаз.       — Да, иначе без еды оставят. Эван говорил, сегодня немного мяса будет, — мечтательно протянула Женя и потянулась.       — Не оставят, пойдём.       — А ты опять весь в траве, — весело заявила Женя и прошлась ладонью по жёстким чёрным волосам, вытряхивая траву и запутавшиеся семена.       — Остричься что ли…       — Как я будешь? Не, не надо. Я так привыкла к тебе такому. — Она помотала ладонью с растопыренными пальцами за головой. — Когда ты с хвостиком. Это красиво.       — Как скажешь, — улыбнулся Юджин.