For the Heart

Через полчаса безрезультатных попыток уснуть, голодный, сердитый и окончательно разочарованный в путешествии Макгрегор поднялся на палубу — подышать свежим воздухом. В конце концов, даже самый отвратительный вечер, проведённый в хорошем костюме, на огромной палубе, по которой туда и обратно сновали матросы, джентельмены почтенного возраста и дамы в шляпах от солнца, среди спокойного, бескрайнего океана и легкого ветерка вокруг, имел шанс стать чуточку лучше. Он прислонился к борту, наклонившись над морем. Вода была далеко-далеко внизу, она ласково облизывала бока лайнера, и еле слышно плескалась, сталкиваясь. Макгрегор перегнулся ниже, в попытке рассмотреть эту завораживающую картину внимательнее. Корабль сделал еще один резкий поворот, следуя по зигзагу, стремясь сделать свой путь как можно менее очевидным. Макгрегор на секунду потерял равновесие. Его карманные часы, любовно уложенные в кармашек жилетки, выпали, и почти улетели вниз, к воде. Мужчина вздрогнул и ухватил их за цепочку. Рвано выдохнул и прикрыл глаза на несколько долгих секунд — часы были спасены, однако, таких неосторожностей он допустить больше не мог. Макгрегор отцепил цепочку от петли, с твёрдым намерением поместить их в карман брюк. Судно снова вильнуло. Часы-таки выпали. Он испустил расстроенный вздох — в ближайшее время он точно не найдёт таких замечательных часов. К тому же, у него они были одними-единственными, и, о, как досадно было терять такую вещь, когда впереди тебя ждала абсолютная неизвестность! Макгрегор пялился в воду ещё с минуту, надеясь увидеть намёк на то, что его часы-таки зацепились за какой-нибудь винтик, и сейчас, относительно невредимые, висят на лайнере. Намёк все не появлялся. С окончательно испорченным настроением, Макгрегор направился в сторону каюты, и вдруг вспомнил о намечающемся ужине. Он начинался ровно в пять. До пяти оставалось всего ничего, когда он выходил на палубу, и сейчас официанты, наверное, уже распахивали двери в ресторан. Макгрегор потянулся рукой в карман жилетки, чтобы взглянуть на время ещё раз. Карман был пуст. Теперь у него не было часов. Раздраженно выдохнув, он приметил одинокого мужчину, осматривающего карту их маршрута. — Мистер! Да-да, вы, мистер, добрый вечер! Замечательная погода сегодня, верно? Меня зовут Макгрегор Хоутон, я… Потерял мои часы, не могли бы вы, ну, — Макгрегор наконец подошёл к нему вплотную и поднял взгляд. — Не могли бы вы подсказать, который час? Мужчина, прежде хмуро высматривавший окликнувшего его на палубе, теперь видел собеседника. Взгляд его смягчился, и он опустил глаза к запястью. — Ровно без трёх минут пять, мистер Хоутон. Очень приятно познакомиться, Уильям Эттингер, — мужчина протянул руку для рукопожатия. В его движениях прослеживалась определенная резкость и выученная четкость, ни одного лишнего действия — все ровно отлажено. Хоутон даже замялся на секунду, наблюдая за этим, через секунду, все же, протянув руку в ответ. — Вы немец, мистер Эттингер? — Макгрегор немного побаивался немцев. Они казались странными, слишком педантичными — и это при его-то врожденной британской скрупулезности! — и до невозможности, до скрипа зубов хладнокровными. Немцев он решительно не понимал. Однако идеальный британский акцент Уильяма немного… Сбивал с толку. — Я родился и вырос в Великобритании, мистер Хоутон. Немецкую фамилию получил от моего деда, бежавшего в Соединённые… — мистер Эттингер, услышав звон колокола, опустил взгляд на свои часы. — Надо же, уже ровно пять. Ужин начался. Мне, пожалуй, пора. — Да, точно, ужин! — Мужчины скомканно и быстро попрощались — уж слишком Макгрегор хотел поесть впервые за день — и разошлись. А ужин, нужно заметить, более чем стоил того. Макгрегор, наскучавшийся по нормальной теплой еде за два дня, был приятно удивлён размером порций и качеством блюд. Лили рядом жевала яблочный пирог — она справилась со своим ростбифом буквально за минуту, и сейчас наслаждалась десертом. Макгрегор, однако, до жути голодный, не смог впихнуть в себя и половины. Сначала все шло замечательно: овощной салат и первая часть горячего блюда казались верхом гастрономического искусства. А потом вернулись мысли. Он, может быть, в последний раз в жизни ел такое хорошее мясо, в Америке, может, придётся совсем несладко и они должны будут сидеть на бобах и томатном супе в консервах? А может, вот прямо сейчас, под ними взорвется торпеда, и вот тогда это уж точно был бы его последний ростбиф. Представив образ их искореженного тонущего лайнера, мужчина побледнел. — Ты чего, дружище? Мы нормально не ели два дня, ты уверен в том, что не хочешь продолжить ужин? — Лили казалась не на шутку обеспокоенной состоянием брата. А выглядел он и вправду жутковато — бледный, даже осунувшийся за их недолгое путешествие, из-за голода или из-за нервов, пустыми глазами пялящийся в пол, он напоминал как минимум осуждённого на смертную казнь. — Давай-ка, дружище, доедай. Нам нужно протянуть на этом до утра. — Но я не… — Макгрегор запнулся. Сказать «я не голоден» означало очень, очень сильно проколоться. Он всегда был не против поесть, и отказывался только когда ему сильно нездоровилось. Ему вдруг захотелось исчезнуть с этого лайнера, от изучающего взгляда сестры и жутко, оказывается, раздражающей музыки вокруг, появиться в своём доме, в своей кровати, желательно под своим мягким одеялом, и заснуть. И спать так долго, как понадобится для того, чтобы его проблемы решились сами собой — хоть ближайшую сотню лет. — Ладно, я… Я голоден, дорогая, очень голоден, но я не знаю что со мной происходит, — он выдал нервный смешок, — Ничего совершенно не лезет в горло. Я, пожалуй, пройдусь, — и вскочил из-за стола, случайно уронив ложку для супа. Лили ухватила его за полу пиджака. — Нет, дружище, ты знаешь. Садись обратно, — и посмотрела так безаппеляционно-уверенно, что любые возражения пропали. Макгрегор вернулся на стул. — Рассказывай, — Лили все ещё буравила его этим своим взглядом «ну-только-попробуй-со-мной-поспорить», и он не выдержал. Макгрегор нервно вздохнул и уронил голову на руки. — Я боюсь, Лили, понимаешь? — он выглядел так растерянно и беспокойно, что в мыслях невольно возникал образ побитого щенка. — Мы же… Едем в неизвестность, правильно? У нас нет там ни дома, ни родственников, ни даже знакомых, мы совершенно не знаем города, мы можем, — мужчина глубоко вдохнул, — Заблудиться ещё в порту. Лили нахмурилась. Нет, она не считала себя оторванной от реалий мира, далеко нет, и нельзя сказать, что она не думала об этом перед их поездкой. Но четкого плана у неё все равно не было, и сейчас она не знала что и ответить. — Мы выберемся, дружище, помнишь? — небольшой манипуляцией во благо она не побрезговала. Она не знала, что ещё предложить. — К тому же, там можно легко найти жильё, Штаты же… Большие, а? Ее голос звучал совершенно не обнадеживающе. Макгрегор закрыл глаза. Его ресницы дрожали. — Мы можем найти дом, ещё находясь здесь, на корабле, спорим? — Лили предприняла последнюю попытку привести брата в чувства, — Спорим, я найду нам того, кто будет не против оставить нас у себя? — Лили, ты несёшь чушь. Полнейшую чушь, полнейшую. И я бы не согласился на это, если бы у меня были другие варианты, ясно? — Макгрегор пожал протянутую руку. Пари началось. После ужина в ресторане включили ещё более раздражающую и громкую музыку. Они решили выйти на палубу — там звуков слышно не было вовсе, и можно было спокойно отдохнуть. Мужчина теребил пуговицы на своём пиджаке и все время порывался проверить время. Часов у него все ещё не было. — Успокойся, дружище, это ещё только первый день нашего путешествия. Нам осталось целых шесть — мы что-нибудь придумаем, — вырвавшись на свежий воздух, Лили едва ли не засияла. Атмосфера вокруг больше не давила, и теперь она могла спокойно обдумать происходящее. — Всего! — Макгрегор остановился и всплеснул руками, — У нас осталось всего шесть дней! — он опять начинал нервничать, — Покажи мне хотя бы одного человека в своём уме, который бы согласился пустить в дом незнакомцев, Лили! — он не знал куда деть свои беспокойные руки, поэтому просто продолжил совершать ими судорожные пассы, — Я! Я бы не пустил. — А я бы пустила, дружище, и я уверена, что здесь найдутся люди того же мнения. Вон, хотя бы тот джентельмен! Держу пари, у него есть недвижимость в США, и, я уверена, он не против нас приютить. Сэр! Прошу прощения, сэр! — Лили быстрым шагом сокращала расстояние между ними, — Меня зовут Лили, Лили Хоутон, я доктор наук из Великобритании. Я отправлялась в Соединённые Штаты для моих исследований, и по ужасной случайности, совершенно неожиданно, не имею места, где могла бы остановиться, — мужчина напротив нахмурил густые брови и окинул девушку взглядом. Он интуитивно сделал маленький шаг назад. Лили приметила его четко отлаженную реакцию. «Военный» — подумалось ей. Мужчина же рассматривал ее с недоверием и непониманием. Его глаза медленно бегали про ее лицу, будто силясь узнать. — Видите ли, — Лили решила продолжить, — Мне пришлось ехать с братом, и в последний момент мой бывший-будущий сожитель телеграфировал о том, что не может принять двоих. Скажите, у вас есть, скажем… Небольшая свободная комнатка в вашем доме, в Штатах? — и она подняла брови, выдав свою самую очаровательную улыбку. Да, маленькие манипуляции, нужно сказать, приносили ей удовольствие. — С чего вы взяли, что я имею дом в Штатах? — мужчина нахмурился ещё сильнее и сложил руки на груди в непроизвольном жесте защиты. Пока слишком экспрессивная дамочка вызывала лишь непонимание и раздражение. — Я всего лишь сделала предположение, — Лили картинно моргнула и улыбнулась шире. — Мне нужен ночлег на пару первых ночей, вот и всё. Потом, я думаю, я разберусь, — она все ещё смотрела снизу вверх, держа руки за спиной. — Так что же, я угадала? У вас есть дом в Америке? Мужчина, смерив ее еще одним долгим, изучающим взглядом, опустил глаза и задумался на несколько долгих секунд. — Угадали, мисс Хоутон. Но я не думаю, что я мог бы… Макгрегор, наблюдающий за этим странным диалогом со стороны, мысленно страдальчески застонал. Он разглядывал намеки на успех во внешнем виде Лили, когда его взгляд случайно скользнул по лицу мужчины, с которым она вела разговор. Макгрегор тут же приметил его поразительное сходство с мужчиной-с-часами, кажется, мистером Эттингером, с которым он имел радость познакомиться ранним вечером. Он направился в сторону сестры, разглядывая мужчину рядом с ней — сомнений не оставалось, это был Уильям. Макгрегор мысленно застонал ещё раз. Терять, возможно, единственного собеседника-мужчину его возраста на лайнере совершенно не хотелось. Мистер Эттингер, тем временем, провернулся на звуки шагов и запнулся в своём монологе. Он узнал Макгрегора. — Добрый вечер, мистер Эттингер! Я смотрю, вы уже имели удовольствие познакомиться с моей сестрой? — Макгрегор потянул руку для рукопожатия, которую Уильям тут же принял. — Так это ваша сестра? — Уильям нахмурился, переводя взгляд с одного Хоутона на другую, пытаясь заметить сходство, — Что ж, вы, — он запнулся, сравнивая в последний раз, — Ни капли не похожи. — Рад это слышать, — Макгрегор грустно усмехнулся. Он посмотрел на Лили и поднял брови, молчаливо проверяя, все ли в норме. Лили улыбнулась в ответ и вернулась к мистеру Эттингеру. — Так вы — мистер Эттингер, верно? — Лили продолжила улыбаться. Макгрегор, глядя на это, закатил глаза. — Что ж, мистер Эттингер, так вы можете приютить нас на пару дней? — и посмотрела тем-самым-взглядом. И мужчина перед ней, сделав шаг назад и на секунду потеряв лицо, вдруг поднял глаза и выдал: — Да. Да, конечно, разве я могу оставить друзей в беде, — и бросил короткий взгляд на Макгрегора. — Вот и замечательно! — Лили была вне себя от довольства собственными навыками убеждения, — Спасибо вам, мистер Эттингер! Пожалуй, мне пора, — и она ушла, оставив мужчин на палубе вдвоём. Мистер Эттингер, кажется, вздохнул с облегчением. — Она у вас всегда, ну… — он был несколько смущён этим вопросом, — Такая? — Уильям опустил глаза и сцепил руки за спиной. — Каждый божий день, вы не представляете. Каждую минуту. Порой это бывает абсолютно невыносимым, — Макгрегор пожал плечами. — Но я привык, как видите. — Что ж, раз мы теперь… Вынужденные соседи, предлагаю спуститься в мою каюту. У меня с собой неплохой ликёр. На здешний алкоголь я даже не надеялся, — мистер Эттингер вопросительно поднял брови. Возможность выпить звучала как никогда заманчиво, — К тому же, ваша сестра знатно выбила меня из колеи, — Макгрегор понимал его в этом как никто другой. Нравы этой барышни иногда казались слишком резкими даже ему. Поэтому предложение спуститься в каюту было принято незамедлительно и однозначно. Путешествие действительно становилось лучше.