Земля возможностей

Выслушав рассказ, начальник тюрьмы лишь усмехнулся, его губы изогнулись в тусклой, почти саркастической улыбке. Он откинулся в кресле, потянулся к стоящему рядом стакану с водой и отпил, не сводя глаз с Агнес. В воздухе чувствовался запах табака и затхлого дерева — атмосфера этого мрачного кабинета с его тусклыми лампами и темными стенами больше напоминала холодный приют для потерянных душ, чем место для справедливости. — Звучит... неубедительно, — произнес он наконец, затягивая слова, как если бы они стали частью старой привычки, — Тем более из уст краснокожей. Тут и так много крови пролито дикарями на этих землях. А вы хотите, чтобы я поверил, что не просто вы видели убегающего с места преступления человека, но и что именно он — убийца мистера Леклёрка? — Он поднял брови, как бы ожидая, что она объяснит свою версию более убедительно. Агнес почувствовала, как его слова пронзают её как нож. Слова «краснокожая» и «дикарь» в его устах звучали как приговор. Она ведь невиновна. Она всего лишь оказалась на месте преступления, но что теперь это значило для этих людей? Они всегда найдут, за что уцепиться, если человек оказался не таким, как они. — Мы не нашли никого в радиусе пары миль, — продолжил он, слегка поджав губы. — И как вы объясните, что вы, будучи на месте, не позаботились о том, чтобы вовремя сообщить, что здесь кто-то прячется? Начальник подошел к Агнес вплотную, его взгляд был холодным и пронизывающим, как взгляд опытного хищника. Он заглянул ей прямо в глаза, так что ей пришлось отвести взгляд. — Советую начинать молиться, мисс Харлоу. За вами наблюдают, и времени у вас не так много. — Он говорил спокойно, с легким оттенком презрения. — Отведите заключённую в камеру, где она будет дожидаться приговора. Два полисмена, что стояли у двери, сразу приблизились и, не говоря ни слова, схватили её под руки. Прямо как скотину, подумала Агнес, почувствовав, как их руки сжались вокруг её запястий, не давая шанса на сопротивление. Время, словно растянувшись в длинную, болезненную тень, потекло медленно и безжалостно. Её голова продолжала пульсировать от удара прикладом, что пронзил её с самого начала допроса, но она не подала виду, чтобы её слабость заметили. Полисмены вели её через сумрачные коридоры тюрьмы, мимо железных решеток и запертых дверей, что скрипели от времени. Здесь было так темно, что даже свет газовых фонарей едва ли разгонял тьму, только усугублял её. Когда они наконец подошли к камере, один из охранников достал из кармана связку ключей и, небрежно повертев её, начал открывать дверь. Дверь скрипнула, почти протестуя, когда она поддалась. В этот момент Агнес почувствовала, как на сердце налегла тяжесть. Кажется, в этой клетке она останется надолго. Возможно — навсегда. — Заходите внутрь и наденьте вот это, — сказал второй охранник, бросая ей на пол тесную, серую робу, словно кидая старое тряпьё. Cловно в ответ на его слова, камера наполнилась глухим эхом их шагов, и когда они вышли, оставив её наедине с этой мерзкой реальностью, Агнес невольно содрогнулась. Роба, как она и ожидала, была немного тесновата. Казалось, что её выбрали с намерением унизить, а не с учётом ее размеров. Но жаловаться было глупо. Смотрители были не в настроении для проявления доброты. И в этой ситуации неудобная, грязная одежда казалась наименее важным из всего, что она переживала. Она сняла свою одежду, аккуратно её сложив. Опустив взгляд, она заметила небольшую, почти неприметную кровать, покрытую жестким матрасом. Она легла, убирая с лица волосы, которые ещё не высохли после дождя. Вдруг этот мир стал таким тихим... почти невыносимо тихим. Глаза начали слипаться. Агнес приняла решение, что, может быть, хотя бы на этот момент она даст себе отдых. Вдруг сон подарит силы для следующего дня. Как бы ни было тяжело, нужно было собраться с духом. Утро сегодня выдалось настоящим кошмаром, но кто знает, что будет завтра.

Спустя пару часов

Агнес разбудил резкий металлический грохот. Она рывком открыла глаза и увидела, как охранник, грубый мужчина с шрамом через правую бровь, яростно колотил дубиной по прутьям камеры. — Подъём, соня! — рявкнул он, не переставая бить по решетке. — Сегодня твой судный день. Она заморгала, пытаясь стряхнуть остатки сна, и сразу заметила, что её одежда, аккуратно сложенная на тумбочке рядом с кроватью, исчезла. «Так быстро?» — пронеслось в её голове. Агнес уже знала, что дела здесь решались не по закону, а по прихоти тех, кто был у власти. Но даже она не ожидала, что всё произойдёт настолько стремительно. Стиснув зубы, она поднялась с койки, натянула тюремную робу и подошла к двери, вытянув руки. — Давай, застёгивай свои игрушки, — бросила она, стараясь говорить сдержанно, хотя ярость уже закипала внутри. Щёлкнули наручники, холодный металл впился в запястья. Охранник грубо подтолкнул её к выходу, и они снова вышли в пыльный двор тюрьмы. Солнце било в глаза, воздух был пропитан запахом горячего песка и лошадиного навоза. Надзиратели, сидящие в тени крыльца, лениво наблюдали за происходящим, поплёвывая табак на землю. Через пару минут они вошли в знакомый до отвращения кабинет начальника тюрьмы. За тяжелым дубовым столом сидел начальник Джеймсон, разбираясь с какими-то бумагами. — Мисс Харлоу, — протянул он, едва подняв глаза от бумаг. — Решением начальника исправительной колонии Шишика вы приговариваетесь к шести месяцам каторжных работ с последующей казнью через повешение за убийство Филиппа Леклёрка. Он произнёс это как-то буднично, словно заказывал обед в салуне. Агнес смотрела на него, и всё в её груди горело ненавистью. Эти стены, этот человек, эта тюрьма — всё здесь было насквозь прогнившим. Её обвинение? Фальшь. Доказательства? Их не было. Но здесь никого это не волновало. Её увели обратно. Силы оставили Агнес, едва она переступила порог камеры. Она упала на жесткую койку, чувствуя, как тяжелое облако отчаяния нависает над ней. Сон, как дикий зверь, безжалостно сомкнул над ней свои лапы, поглощая её в беспросветной тьме.

Пару недель спустя...

Время в Шишике тянулось медленно. Каждый день был похож на предыдущий, и по сути состоял из одного — необходимости выжить. Много сидящих в тюрьме было поймано и отправлено за решетку отцом Агнес. И эти люди имели на нее зуб. Как-то во дворе на нее напала стервозная дамочка. Была готова выпустить Агнес кишки за то, что ее отец пару лет назад не дал ей ограбить почтовый дилижанс. Внешне она была молода и красива, но чересчур безрассудна. Потому как только она попыталась ударить Агнес, та мигом сориентировалась и нанесла ей сокрушительный удар в челюсть. Упав на землю, ее оппонентка тут же прикрыла рот рукой, выплюнув в нее пару выбитых зубов. — Тварь, ты фыбила мне зуб-бы!!! — В следующий раз будешь знать на кого лезть, больная. После этого стычки прекратились на некоторое время. Но всегда спокойствию приходит конец. На следующий день Агнес как всегда воспользовалась правом прогулки в тюремном дворе, чтобы не сойти с ума от тесных стен камеры. Она давила на нее и угнетала, а снаружи было ощущение свободы и надежды выбраться из этого богом проклятого места. Отец несколько раз в своих рассказах упоминал Шишику. Что это место, в котором ни в коем случае не стоит оказываться. И вот она воочию видит эти стены и всех тех, кому не посчастливилось оказаться тут. Присев на одной из скамеек, Агнес неторопливо осматривала доступную ее взгляду территорию. Хоть в Шишике и были два разных отделения — для мужчин и для женщин, но на прогулке все делили один общий двор. Начальник тюрьмы плевать хотел на правила, и что их необходимо соблюдать. Вдруг справа от Агнес присела молодая девушка. Фигура ее была очень привлекательна, и ненароком Агнес даже задержала свой взгляд на ней. — Ты Агнес Харлоу? — Допустим. Зачем тебе нужна я? Еще одна невинная жертва, посаженная моим отцом? — Нет, что ты. Твой отец совсем ни при чем. Да и ты тоже. Я хочу попросить об услуге. — Ты должна понимать, что услуги не бывают бесплатными. — Да, конечно. Здесь за тюремными стенами, я не могу много тебе предложить. Но на свободе у меня есть хорошие связи. Если ты выберешься, ты не пожалеешь, что помогла. Я отплачу тебе за помощь. Агнес потерла переносицу, пытаясь понять, чего добивается эта дамочка. Но выбора особо не было. Врагов здесь у нее больше, чем бизонов на фронтире. Один друг не помешает. — Я слушаю. И ещё, у тебя есть имя? — Ах, извини. Смит. Роксана Смит. У меня отобрали одну ценную вещь. Она дорога мне, как память о моей малышке, моей дочке. — Что это, и кто его забрал? — Кулон с её фото. Его забрал тип из мужского крыла. Кажется, его называли Александр Касл. — Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. — Спасибо, Агнес. Агнес продолжала сидеть на скамейке, куря одну из сигарет, что на днях выиграла в карты, и про себя удивлялась своей наивности. Ага, как же! Помочь какой-то бедняжке с кулоном, получить в ответ от прихвостней Касла и загреметь в карцер на неделю-другую. Так держать, леди, продолжай в том же духе...