Земля возможностей

Шесть месяцев спустя

Агнес вместе с другими заключёнными вывели во двор тюрьмы ещё до полудня. Солнце уже поднялось высоко над горизонтом и безжалостно заливало выжженную землю раскалённым светом. Воздух дрожал над камнями. Пот стекал по спине, впитываясь в грубую ткань тюремной робы. Когда-то ноябрь казался ей прохладным месяцем. Теперь она уже не чувствовала разницы. За шесть месяцев Шишика успела вытравить из неё многие привычки. Её ладони покрылись толстыми мозолями. Кожа на лице огрубела от ветра и солнца. Она заметно похудела. Даже старые шрамы стали виднее. Каждое утро начиналось одинаково: крики надзирателей, перекличка и работа до изнеможения. Потом камера. Потом сон. И снова всё сначала. Сначала Агнес считала дни. Потом недели. Потом перестала. Через неделю её должны были повесить. Странно, но именно эта мысль уже почти не вызывала страха. Скорее усталость. — Эй, ты! С кувалдой! Грубый окрик вернул её к реальности. Охранник Джексон указал на груду камней. — Шевелись. Агнес молча подняла инструмент. Спорить было бесполезно. К полудню её руки дрожали от напряжения. Очередной удар расколол камень надвое. Именно тогда к ней подошли двое надзирателей. — Харлоу. Она подняла голову. — Что? — Бросай работу. Она нахмурилась. Обычно ничего хорошего подобные слова не означали. — Зачем? — Не твоё дело. Охранник сплюнул в пыль. — Собирайся. Тебя переводят на подряд в Роудс. Фургон трясся на ухабах уже несколько часов. Никто не разговаривал. Каждый думал о своём. Агнес пыталась понять, зачем вообще понадобился этот перевод. До казни оставалась неделя. Какой смысл куда-то её везти? Что-то не складывалось. Но найти ответ она не успела. Фургон резко остановился. Лошади тревожно заржали. Снаружи раздались голоса. Незнакомые. Спокойные. Уверенные. — Добрый день, господа. Ваши имена? — Дженкинс, Милликен. Наступила тишина. — Оружие на землю, господа. Никто не ответил. Тогда голос продолжил: — Поверьте, я очень надеюсь, что никто сегодня не захочет умирать. Сквозь щели в досках Агнес заметила движение. Двое вооружённых всадников. Их лица скрывали банданы. Один из охранников выругался. Другой нервно взвёл курок. На мгновение Агнес показалось, что сейчас начнётся перестрелка. — Господи... — Именно. Спокойный голос снова заговорил. — Теперь предлагаю всем сделать разумный выбор. Через несколько секунд на землю упали винтовки.Когда двери фургона открылись, Агнес ожидала увидеть бандитов. Но увидела совсем другое. Немолодого мужчину в дорогом костюме. Без маски. Без оружия в руках. Словно тот собирался на деловую встречу, а не организовал нападение. Заключённые начали выбираться наружу. Некоторые испуганно озирались. Другие выглядели ошеломлёнными. — Вы свободны. Несколько человек недоверчиво переглянулись. — Что? — Вы свободны. Повторять дважды не пришлось. Люди бросились прочь. Кто бегом. Кто хромая. Кто со слезами на глазах. Через минуту возле фургона осталась только Агнес. Она продолжала стоять. Не двигаясь. — Вы не собираетесь бежать? — А должна? Мужчина внимательно посмотрел на неё. — Обычно так поступают освобождённые заключённые. — Обычно освобождённым заключённым объясняют, что происходит. На лице незнакомца впервые появилась едва заметная улыбка. — Справедливое замечание. Незнакомец повернулся к своим спутникам, которые уже сняли банданы, обнажив обычные, ничем не примечательные лица. Он протянул каждому по нескольку купюр, поблагодарив за помощь, и обратился к Агнес: — Мэм, возьмите это оружие и следуйте за мной. Она наклонилась и подняла револьвер, оставленный Дженкинсом. В стороне лежал и винчестер, который она тоже решила прихватить. В конце концов, это фронтир, и тут лучше быть вооружённой. Незнакомец уже вскочил в седло и, повернувшись к ней, бросил через плечо: — Поторопимся, моя госпожа ждёт нас. Весь путь до лагеря прошёл в гнетущей тишине, лишь изредка кони тихо фыркали, отбрасывая копытами редкую пыль. Агнес, сдерживая свой внутренний шторм вопросов, то и дело оглядывалась, ловя взглядом мелькающие среди равнинных трав силуэты деревьев. Она всё пыталась понять, почему эти люди её спасли, но ответа так и не находила. Лагерь оказался гораздо скромнее, чем ожидала Агнес. Несколько палаток. Повозки. Лошади. Небольшой костёр. Никакой армии. Это удивляло ещё сильнее. Когда её подвели к центральной палатке, она увидела женщину в чёрном платье. Та поднялась навстречу. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. — Меня зовут Джессика Леклёрк. — Агнес Харлоу. — Я знаю. После этих слов между ними вновь повисло молчание. Джессика внимательно изучала её лицо. Следы усталости. Ссадины. Последствия шести месяцев заключения. — Вам пришлось многое пережить. Агнес невольно усмехнулась. — Неделя оставалась до виселицы. Бывало и лучше. На этот раз улыбка Джессики исчезла. — Именно поэтому я решила действовать сейчас. — Почему? — Потому что вы невиновны. Эти слова ударили сильнее, чем любой кулак. Полгода. Полгода она ждала, что хоть кто-нибудь скажет именно это. Полгода ей твердили обратное. А теперь незнакомая женщина произносила эти слова так просто, словно речь шла о погоде. — Откуда вы знаете? Джессика не ответила сразу. Она подошла к небольшому столу. Открыла деревянную шкатулку. И достала две пули. — Потому что именно эти пули убили моего мужа. Агнес молча смотрела на металл. — Они не из вашего револьвера. Повисла долгая тишина. — Значит... — Значит, вас сделали виновной. Внутри что-то дрогнуло. Не облегчение. Не радость. Ярость за шесть месяцев. Шесть месяцев каторги. Шесть месяцев унижений. Шесть месяцев ожидания собственной смерти. Украденных неизвестно кем. И неизвестно зачем. Она стиснула кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Кто? — Пока я не знаю наверняка. Но у меня есть подозрения. Именно тогда Джессика впервые упомянула имена людей, за которыми вела расследование. Не как доказанный факт. Не как истину. А как след, за который ещё только предстояло ухватиться.

В это же время, в паре сотен метров от лагеря Джессики Леклёрк

Горячий ветер дул над высохшей равниной, играя с пыльными клоками травы. Незнакомка, стоя на вершине скалистого холма, оглядывала раскинувшиеся внизу земли, держа в руках потёртый бинокль. Сквозь мутные линзы ей удалось разглядеть небольшую группу у одинокой телеги. Двое мужчин оживлённо беседовали с молодой женщиной, которая внимательно изучала карту, расправленную на борту повозки. Пальцы незнакомки сжались на корпусе бинокля, когда её взгляд задержался на девушке. Она слегка наклонилась вперёд, чтобы рассмотреть её лучше. Молодая женщина подняла голову, и её лицо на миг оказалось полностью освещено заходящим солнцем. — Вот ты где, Агнес, — прошептала незнакомка, позволяя себе лёгкую ухмылку. В её голосе звучала не злость, а что-то гораздо более холодное и зловещее — почти удовлетворение. Она убрала бинокль и, закинув его ремень на плечо, поправила шляпу, скрывающую её лицо в тени. Она потянулась к револьверу на бедре, пальцы едва ощутимо касались холодного металла. Затем взгляд её метнулся к горизонту. Её цель была ясна. — Ты всё ещё жива. Удивительно. — тихо произнесла она, обернувшись на солнце, висящее над беспокойными прериями Дикого Запада.