the sister

Гуцинь растворился в яркой вспышке света. Венти проскользнул под рукой Чжун Ли и помчался по траве, подгоняемый порывом ветра, от которого у неё развевались плотные рукава платья. С уверенностью того, кто предсказал все события и заранее продумал план действий, он залез на толстую ветку ближайшего дерева, где Чжун Ли смогла бы до него добраться, только если бы совершила сверхчеловеческий прыжок. Тем не менее Чжун Ли следовала за ним спокойным шагом, жажда убийства в её выражении лица уступила холодной беспристрастности. Несколько человек, пришедших на похороны, пялились на них издалека. Сяо сказал им: — Для вас методы выражения скорби Цзянь Лао-дарен — бесплатное зрелище? Отвернитесь и ешьте свою еду. На разумном расстоянии от бывших архонтов и толпы, собравшейся вокруг могилы, двое агентов Фатуи наблюдали за обстановкой. — Екатерина, — произнёс Чайльд, — это нормально, что усопший вылез из могилы и гуляет на своих же похоронах? — Я не знаю, господин, — ответила она. — Я не знакома со всеми обычаями Ли Юэ. — Чжун Ли всегда так выглядел? — Как именно? — Как обычно, — пояснил он, — но немного вытянуто вбок, — и будучи одет во всё белое. — Я постараюсь выяснить, что происходит, — пообещала Екатерина. — Дайте мне пару минут. Под деревом Чжун Ли заложила руки за спину и улыбнулась Венти, который тут же вздрогнул, несмотря на тёплый солнечный день. — Мой старый друг, — обратилась она, — тебе как не знать, что этого незначительного увеличения высоты недостаточно, чтобы спастись от моей руки. — И всё же оглянись, — Венти пожал плечами. — Я здесь, наверху. А ты там, внизу. — Думаешь, я не стану ради тебя залезать на дерево? — Не при таком количестве людей. К сожалению, он был прав. Задушить барда на похоронах своего брата — это одно. Взбираться по дереву — совсем другое. Чжун Ли медленно кружила вокруг ствола, не сводя глаз с Венти и выглядя как волчица, которая точно знала, что момент, когда её добыча упадёт под гнётом гравитации — это лишь вопрос времени. — Есть и другие способы сократить расстояние между нами. Венти нервно ухмыльнулся. — Конечно, ты могла бы разверзнуть землю, чтобы она поглотила дерево целиком, или сотворить каменную стелу, но ни то, ни другое не смахивает на действия, которые хорошо скажутся на местности, тебе так не кажется? Не хочется испортить такое красивое кладбище и потревожить всех мёртвых, в том числе и тебя саму. — Ху Тао, — позвала Чжун Ли. — ХУ ТАО! Ху Тао прибежала к ней на рекордных скоростях. Когда она остановилась, вокруг разлетелись жёлтые бабочки. — Что случилось, дацзе? — Этим кладбищем владеет «Ваншэн»? — Мы, безусловно, являемся его самыми крупными акционерами. Чжун Ли положила руку на кору дерева. — Может ли сотрудница бюро внести незначительные изменения в местный ландшафт? Глаза Ху Тао загорелись. — Ты… ты просишь меня поджечь это дерево? Ты в целом просишь меня поджечь что-нибудь? Дацзе, ты хоть знаешь, как долго я ждала от тебя этих слов? Такими темпами я расплачусь… Смех Венти звучал необычайно высоко даже по его стандартам. — Эй, А-Ли… ты ведь шутишь? Ты бы не стала так поступать с миленьким и стареньким мной? — Не называй меня так, — Чжун Ли мягко стукнула кулаком по стволу дерева. Венти завизжал и крепко вцепился в дико трясущуюся ветку. — Мы оба знаем, что с тобой всё будет в порядке. — Э-хе, раз тебе не жалко меня, то подумай хотя бы о дереве. Оно ничего тебе не сделало. — Это ты подумай о дереве, — сказала Чжун Ли. — Спустись вниз, и я его не трону. Нижняя губа Венти задрожала. — Чтобы меня убили ещё быстрее? Нет уж, спасибо. Чайльд с глубоким раздражением размышлял над тем, как Чжун Ли удаётся оставаться невероятно привлекательным, даже когда он злится, когда Екатерина вернулась с отчётом. — Судя по тому, что я подслушала, молодая госпожа — это Чжун Ли Цзянь Лао-сяоцзе, сестра покойного консультанта. Сегодня она вернулась в Ли Юэ, чтобы успеть на похороны. — Его сестра, — повторил Чайльд. — Да. — Ты, должно быть, шутишь. Екатерина, которая ни разу не шутила за те неполные полтора года, что он её знал, мягко улыбнулась. — Если вы настаиваете, господин. — Не могу в это поверить, — пробормотал Чайльд. — Сестра Чжун Ли… — он тяжело выдохнул. — Пожелай мне удачи. — Удачи, господин. — Давай заключим контракт, — предложила Чжун Ли. — Никогда больше не играй эту песню в пределах моей слышимости — и я не причиню тебе вреда из-за неё. — Справедливый контракт должен предлагать обеим сторонам равные выгоды, которые должны измеряться по одной шкале, и не быть результатом принуждения; это закон Ли Юэ и принципы, по которым течёт моя кровь, — без запинки сказал Венти. — Это мудрая цитата Моракса, он поделился ею семьсот шестьдесят четыре года назад, когда руководил строительством зала правосудия в центре гавани. — Зал правосудия, который, если я правильно помню, Барбатос разгромил три часа спустя. — Добавить немного конфетти, чтобы подбодрить унылое место — это не разгром. — Ху Тао, закрой уши на секунду. Ху Тао послушно выполнила просьбу. Чжун Ли схватила дерево обеими руками и хорошенько встряхнула. Венти закричал. — Мне потребовалось три дня, чтобы избавиться от блёсток в волосах, — прошипела она. — Даже на третий день они падали в мой чай. — И я уже извинился! Ты говорила, что мы можем забыть об этом инциденте. — А кто о нём только что напомнил? — Хорошо, слушай, — начал Венти, — я не могу обещать, что больше никогда не буду играть эту песню. Она уже как часть меня. Звучит как бред собачий, но им пора найти выход из тупиковой ситуации. — Тогда то, что ты предлагаешь для уравновешивания чаши весов, должно быть просто поразительным, чтобы заставить меня её терпеть. — А кто сказал, что я что-то предлагаю? — с диким смехом Венти карабкался дальше по дереву, призвав в руку флейту. — Ты не единственная, кто умеет общаться с птицами! Он поднёс флейту к губам, и на одну ужасную секунду Чжун Ли подумала, что он собирается сыграть песню и ей всё же придется попросить Ху Тао сжечь дерево дотла. Но всё, что она услышала, — это громкая, длинная, пронзительная нота, а затем далёкий, но заметно усиливающийся звук взмахов крыльев. Чжун Ли с удивлением наблюдала, как то, что можно было описать только как рой воробьёв, собралось в облако в открытом небе и опустилось на Венти как одно целое. Они вонзили когти в его одежду, а затем Анемо Архонт поднялся в воздух, раскинув руки и выглядя скорее как шар из перьев, а не живое существо. — Зачем ты это сделал, — Чжун Ли явно его осуждала. — Ой, ой, больно, осторожнее с волосами! Этот трюк не так привлекает внимание, как мои силы! — ответил Венти на языке старого Мондштадта, так что только она могла его понять. С каждой секундой он улетал всё дальше и дальше. — В отличие от тебя, я стараюсь не так очевидно демонстрировать, что я — Анемо Архонт! — У тебя есть фальшивый Глаз Бога, ты можешь притвориться, что используешь его! Идиот! — прокричала Чжун Ли на том же языке. — Призвать облако птиц, готовых тебя унести, — это не обычное человеческое поведение! — О, точно, — согласился Венти тремя секундами позже, обдумав её слова. Теперь он был всего лишь пятнышком в небе. Ху Тао убрала руки с ушей. — У тебя классные друзья, дацзе. Почему ты не делаешь что-то подобное? Чжун Ли ущипнула себя за переносицу, в её висках начало стучать. — Песня, которую он играл, довольно прилипчивая. Хотя, наверное, это больше заслуга текста. Бьюсь об заклад, что мы с Син Цю сможем придумать ей продолжение. Айя, Дацзе! — воскликнула Ху Тао, ухмыляясь слишком широко, чтобы её невинный вид казался убедительным. — Ты внезапно выглядишь такой уставшей. Знаешь, когда ты хмуришься, то кажешься старше. Конечно, не то чтобы это плохо — старение на один шаг приближает нас к смерти. — Напротив, — сказал Чайльд, заправив белый цветок лилии за ухо Чжун Ли. — Я думаю, что Чжун Ли-сяоцзе выглядит прекрасно, независимо от выражения лица. В самом деле, Ху Тао, тебе не кажется, что это немного слишком — комментировать недовольство женщины, находящейся в муках горя? — Я не могу на это смотреть, — Екатерина отвернулась и направилась к выходу с кладбища, решив как-нибудь в другой раз выразить Цзянь Лао свои соболезнования. Чжун Ли обернулась и застыла, её рука остановилась на полпути к уху. Чайльд одарил её ослепительной улыбкой, которая не достигала безжизненных глаз. Сегодня он оделся в чёрный строгий костюм, и она впервые увидела его без рабочей формы, хотя маска Фатуи всё ещё висела сбоку головы, алая, как рана. Ху Тао посмотрела на них и прошептала: — О… так вот о чём я забыла… В одной руке Чайльд держал массивный букет белых лилий, который перекинул через плечо. Другую руку он протянул в дружеском приветствии. — Прошу прощения, что вмешался в ваш разговор. Просто я был так рад встрече с тобой, что не мог больше ждать. Я Чайльд, хотя меня ещё называют Тарталья. Я был… близким другом твоего брата. Он так много рассказывал мне о тебе до того, как, к сожалению, скончался, хотя, должен сказать, его истории не могут сравниться с тем, что я вижу сейчас. Приятно наконец встретиться, Цзянь Лао-сяоцзе. Чжун Ли тупо уставилась на него. Ухмылка Чайльда стала шире. — Я слышал, что белые цветы являются частью похоронных традиций Ли Юэ, — продолжил он, наклоняя букет к ней. — Надеюсь, эти подойдут. На самом деле мне бы хотелось принести несколько видов цветов, но я собирал их в сжатые сроки, поэтому решил, что количество восполнит отсутствие разнообразия. Она подняла руки, чтобы взять цветы. Они наполовину заслонили ей лицо. — Да, — наконец подала голос Чжун Ли. — В Ли Юэ… белый — традиционный цвет печали и скорби. Обычно цветы дарят в венках. Но так тоже можно. — Какое облегчение! — воскликнул Чайльд, сузив глаза. — Учитывая, что сяньшэн работал ритуальным консультантом, было бы стыдно ошибиться на его собственных похоронах. Кстати, у вас есть обычай оставлять деньги погибшим, верно? — он полез в пиджак своего чёрного костюма и вытащил тонкий белый конверт, который затем протянул лично Чжун Ли. — Я надеюсь, этой суммы достаточно. Даже не будь Чжун Ли бывшим Гео Архонтом, способным ощущать присутствие монет, она бы на ощупь поняла, что моры в конверте не было. Скорее всего, Чайльд над ней подшутил, хотя эта его выходка казалась грубее, чем то, что он обычно делал. Но Предвестник умоляющим тоном попросил: — Открой его, — и Чжун Ли поняла, что отдирает ногтем печать, будто загипнотизированная. Внутри конверта лежал листок штампованной бумаги. — Это чек банка Северного Королевства, — услужливо пояснил Чайльд, как будто она сама бы не догадалась. — Прошу прощения, если этого недостаточно. Я слышал, что сумма должна быть пропорциональна близости отношений между тем, кто её отдаёт, и тем, по кому горюют, но я никогда не умел оценивать свои личные связи в монетах. Ху Тао наклонилась, чтобы посмотреть на чек. Её рот открылся. — Бля, — выдохнула она. Чжун Ли сунула чек обратно в конверт, который исчез в её длинных рукавах. Когда она моргнула, перед её глазами вспыхнули все эти нули. — Следи за языком, хозяйка Ху. Чайльд-сяньшэн, ты… этого более чем достаточно. — Проведя последние шесть месяцев в состоянии, балансирующем на грани бедности, даже она, постоянно игнорирующая стоимость вещей, понимала, что он подарил слишком много. — Ты, должно быть, расстроен тем, что произошло, — нерешительно предположила она. — Не так сильно, как его ближайшая родственница, конечно же, — сказал Чайльд, в его старательно небрежном тоне прозвучала язвительная резкость. — Я действительно всегда высоко ценил Чжун Ли-сяньшэна, даже в тех случаях, когда он забывал отвечать мне тем же. — Я уверена, что это не так. Он улыбнулся и произнёс немного мягче: — Если ты не возражаешь, то я хотел бы передать несколько слов усопшему. Попрощаться с ним, понимаешь? Почему-то у Чжун Ли свело живот. Но она лишь ответила: «Пойдем со мной», прежде чем развернуться на каблуках и неуклюже направиться к могиле. Большинство людей, пришедших на похороны, уже ушли или собирались уходить, хотя оставшиеся расположились вокруг надгробия и смотрели, как они идут в их сторону. Нин Гуан стояла позади Кэ Цин, скрестив руки на груди и сжав губы, когда увидела Чайльда. Гань Юй ушла пораньше, но Сяо находился рядом с мадам Пин, которая, похоже, ела жареную рыбу (откуда она вообще её взяла? Чжун Ли уверена, что это блюдо не подавали в «Народном выборе»). Её нерушимая безмятежность отлично контрастировала с аурой плохо скрываемого недовольства защитника Яксы. Сян Лин держала Гобу на руках и пялилась на них круглыми глазами. После минутного колебания Чжун Ли встала рядом с Сяо, который резко кивнул ей в ответ. Чайльд на секунду взглянул на надгробие, считая цифры, согласно которым консультанту было двадцать семь лет на момент смерти. — Этот парень в зелёном улетел на стае птиц, — прохрипела Кэ Цин. — Кто-нибудь ещё это видел? — Он действительно покинул нас? — спросил Чайльд через мгновение. — Я должен был сходить на поминки. Трудно поверить, не увидев его тела. Ах, Чжун Ли-сяньшэн. Я никогда не забуду наш первый раз… Чжун Ли схватила Сяо сзади за одежду, прежде чем он успел перепрыгнуть через могилу и нанести Предвестнику телесные повреждения. — Расслабься, — попыталась она его успокоить. — Он просто — как звучала эта фраза? — прикалывается над тобой. Я точно знаю, что между ним и моим братом не было ничего подобного. Чайльд усмехнулся. — Почему ваши мысли сразу потекли в такое грязное русло? Если бы вы дали мне закончить, я бы рассказал о том, как мы с ним впервые вместе пообедали. — Вот видишь? — Чжун Ли погладила Сяо по голове. — Я приготовил ему блюдо из осьминога. Он заверил меня, что оно было восхитительным. — Ладно, теперь ты заходишь слишком далеко. — Иностранного барда утащила птица, — всё ещё переваривала ситуацию Кэ Цин. — Птицы Ли Юэ всегда могли так делать? Алло? Кто-нибудь меня слышит? Чайльд заложил руки за спину. — Хотя я шокирован его смертью, не могу сказать, что героическое противостояние серийному убийце было не в его характере. Сяньшэн казался именно таким порядочным человеком, ценившим честность превыше всего. Так как он никогда не лгал и не дурил окружающих, он никогда не мог разглядеть чужие уловки и постоянно попадался в опасные схемы. …Чайльд определённо был расстроен тем, что она снова инсценировала свою смерть, хотя на данный момент Чжун Ли не совсем понимала почему. Существовало множество потенциальных причин, каждая из которых была столь же вероятна, как и маловероятна, что и все остальные. Его раздражало причинённое неудобство? Неужели он решил, что она получает удовольствие от этого фарса, и из-за этого смотрит на неё свысока? Хотя она действительно получала некоторое удовольствие, но это было скорее попыткой извлечь максимум из ситуации, которой она, к сожалению, не смогла избежать, а не целенаправленным созданием проблемы ради своего веселья. Или, может быть, при виде того, как она обманывает окружающих, в нём ожили дурные воспоминания о том, как она переиграла его в инциденте с Осиалом. Чжун Ли считала, что они переступили через это, но она не винила его, если он всё ещё держал обиду. — Я не удивлюсь, если Цисин вручат ему посмертную медаль, — опять начал говорить Чайльд. — Или построят в его честь статую посреди города, величие которой сравнится со статуями Властелина Камня. Хотя желательно, чтобы на нём было больше одежды, чем на Гео Архонте. — Примем к сведению, — сухо сказала Нин Гуан. — О, вам не кажется, что не стоит этого делать? — Чжун Ли неловко замялась. — Не думаю, что моему брату понравилось бы так много внимания. — Возможно, статуя и впрямь чересчур, — согласился Чайльд, задумчиво склонив голову. — Но медаль точно. Он всегда любил коллекционировать первосортные блестящие безделушки, совсем как ревнивый дракон. — Просто Чжун Ли-дарен обладал утонченным вкусом, — раздражённо произнёс Сяо. — Нет необходимости преувеличивать. — Он насобирал целую сотню золотых статуй пауков. — И так же легко их подарил. — Своему любимому человеку! — вмешалась Ху Тао. И Чайльд, и Сяо хмуро на неё взглянули. — Я знаю, что это похороны, но разве мы не будем обсуждать, что только что произошло? — Кэ Цин сложила руки перед собой. Она смотрела вдаль. — Никого больше не волнует, что Чжун Ли дружил с настоящим заклинателем птиц? — Кэ Цин, расслабься, — попросила Нин Гуан. — Очевидно, это был Анемо Архонт Барбатос. — Очень смешно, — огрызнулась Юй Хэн. — Пауки… — протянула Сян Лин, поглаживая Гобу по голове. — Если подумать, то я, кажется, никогда не использовала их в качестве ингредиента для своих блюд. Интересно, какими на вкус будут их лапки, обжаренные на сковороде с капелькой масла чили… — Сян Лин! — в ужасе воскликнула Ху Тао. — Ты не можешь убивать пауков! Если ты не хочешь, чтобы они жили у тебя дома, отдай их мне! — Не отдавай, — вклинилась Чжун Ли. — Молодёжь в наши дни, несомненно, очень активная, — заметила мадам Пин. — Моему маленькому Чжун Ли повезло, что у него было так много энергичных друзей. Иногда Чжун Ли подозревала, что единственная причина, по которой мадам Пин приняла облик пожилой женщины, заключалась в том, чтобы ей сходило с рук называть Властелина Камня ребёнком, как будто она какая-то наивная девочка, которая всё ещё нуждалась в бабушке и дедушке. На самом деле она намного старше её и могла вспомнить дни, когда мадам Пин была крошечной малышкой и радостно оттаптывала ноги другим адептам. Это сильно повлияло на их всеобщее решение начать носить обувь. — Его было легко любить, — согласился Чайльд. — Его забывчивость и своеобразная логика казались очень милыми и очаровательными. Почему-то это всё ещё звучало как оскорбление. Сяо, должно быть, тоже так думал, потому что повернулся к Чжун Ли с невозмутимым выражением лица. «Можно я его пну, пожалуйста? Хотя бы один раз?» — читалась в его глазах. Чжун Ли ласково погладила его по голове. Нет. Вскоре Нин Гуан и Кэ Цин извинились и ушли, сославшись на важные документы, которые они не могли доверить своим секретарям. Нин Гуан поймала Чайльда за локоть и потащила в сторону выхода из кладбища. Она заговорила тихим голосом, чтобы её больше никто не услышал: — Как жаль, что Бэй Юнь умер. Уверена, ты так страдаешь, что убийца твоего дорогого друга ушёл от правосудия. Чайльд одарил её своей улыбкой дипломата. — Я опустошён, госпожа Нин Гуан. И это лишь через полгода после Осиала — ну надо же! Должно быть, миллелиты сильно заняты поддержанием порядка в городе. Выражаю мои соболезнования. Они действительно перегружены работой, раз им понадобилось гражданское лицо, чтобы разоблачить убийцу, скрывающегося в гавани, и позволить преступнику так легко умереть под их присмотром. Она вцепилась ногтями в его пиджак, впиваясь в его плоть. — Уверена, Чжун Ли нас простит. Он был понимающим от природы. — Его понимания хватит на нас обоих. — С другой стороны, его сестра, — начала Нин Гуан, — кажется более жёстким человеком. Ты бы видел её выражение лица, когда я рассказала о подозрительных обстоятельствах, при которых умер Бэй Юнь. Она хорошо это скрывала, но, похоже, её довольно сильно расстроило, что нам помешали привлечь его к суду. Что касается жестоких подробностей его смерти, что ж, они напугают любого, — она отпустила его руку и отошла подальше, сладко улыбаясь. — Береги себя, Чайльд. Я уверена, что тебе не нужно об этом напоминать, но ты пообещал нам хорошо себя вести. Было бы обидно, если бы мнение Цзянь Лао о ближайшем друге её брата резко ухудшилось только потому, что он не может удержать свою кровожадность в узде. Когда среди гостей остались только Сян Лин, Чайльд и мадам Пин, это ознаменовало конец похорон. Вскоре прибыли служительница ритуального бюро и гробовщик Мэн, чтобы помочь с уборкой. Мэн выглядел бледнее обычного и избегал смотреть Чжун Ли в глаза. — Это больше похоже на уборку после вечеринки, а не после похорон, — заметила Сян Лин, которая собирала оставшуюся на тарелках еду черпаком и затем кидала в рот Гобы. — Лучшие похороны всегда так ощущаются, — мудро сказала Ху Тао. — Так ты понимаешь, что они были хороши. Сян Лин хихикнула. — Что ж, ты эксперт в таких вещах, так что, наверное, я доверюсь тебе в этом вопросе. — Хочу предупредить, шеф-повар Сян Лин, — подала голос Чжун Ли, которая складывала пустые тарелки и ставила их в тележку. — Говорить Ху Тао: «я тебе доверяю» — это одна из самых опасных вещей, которые может сделать живое существо. Предлагаю тебе немедленно забрать свои слова обратно, чтобы не подвергать себя опасности. — Ха! — Ху Тао скрестила руки. — Твой брат доверил мне организацию его похорон, не так ли? Даже тебя всё устроило. — Брат… похороны… — пробормотал Мэн. Служительница бюро похлопала его по спине. — Мы все знаем, что ты более чем компетентна в деловых вопросах, — поправила Чжун Ли. — Меня беспокоят другие аспекты твоей жизни. — Меня тоже, — добавил Чайльд, отходя от того места, где он разговаривал с Волей Небес. — Эй, Чжун Ли-сяоцзе, если говорить теоретически, то насколько вероятно, что Ху Тао совершит убийство, чтобы получить желаемое, и насколько тебя бы расстроило, если бы она это сделала? Занятая складыванием чёрной скатерти в идеальный квадрат, Чжун Ли не заметила, как все остальные бросили на Чайльда недоумённые взгляды. — Несмотря на все свои шутки, Ху Тао не из тех, кто думает, что людей можно лишать жизни — их время должно прийти само. Если только это не неизбежно, например, в целях самообороны или для защиты другого человека или группы людей, — рассеянно ответила она. Качество скатерти, безусловно, было отличным, хотя она ее и не узнала. Она отсутствовала в «Ваншэне» всего около недели; неужели Ху Тао успела за это время купить новые скатерти? Она сделала мысленную заметку, чтобы позже спросить у неё, кто их сшил, и, возможно, самой что-нибудь заказать. — На самом деле, несмотря на свою тенденцию влипать в неприятности, она определённо никогда не убивала людей. Разве что загнала их в могилу раньше времени своими шалостями. — Справедливо, — чирикнула Ху Тао. — Это потому, что меня хорошо воспитали. — Твой дедушка был таким же хаотичным, как и ты. — Но у него были принципы. — Принципы, которые он так же безупречно передал тебе, да, — Чжун Ли протянула скатерть служительнице и одарила молодую хозяйку бюро короткой раздражённой улыбкой. — Он бы, без сомнения, гордился, если бы увидел, чего ты добилась. И к тому же в таком юном возрасте. — Дацзе! — подпрыгнула к ней Ху Тао. — Мне только что пришла в голову блестящая идея. Недавно в салоне открылась вакансия консультантки. Может, ты готова приняться за эту работу? — Что ж… я бы не возражала против стабильного источника дохода… — Тогда я немедленно подготовлю для тебя форму! Чайльд поперхнулся. Чжун Ли сказала: — Спасибо, но я сомневаюсь, что она мне нужна. Я бы предпочла носить свою одежду. — Не глупи, дацзе. Если собираешься стать одной из нас, то нужно выглядеть соответствующе. — Значит, ты дашь мне платье, как у служительницы бюро? — Да брось, разве тебе не кажется, что то, в чём хожу я, намного симпатичнее? Ты не хочешь быть моей близняшкой? Чжун Ли перевернула стол набок и сложила его ножки. — Никто не поверит, что мы близнецы. — Чжун Ли-сяньшэн сделал бы это ради меня, — заявила Ху Тао, положив руки на бёдра и самодовольно улыбаясь, как будто она умудрилась высказать превосходный аргумент, а не бессмысленный. — Это правда, — подтвердила мадам Пин. Она не помогала им, а пила из фарфоровой чашки — таких на мероприятии точно не раздавали. Возможно, в ней была очередная карманная обитель. На мгновение Чжун Ли подумала, что было бы забавно, если бы адепт выпила из неё и случайно проглотила стул. Затем она поняла, что мыслит как хозяйка бюро, и решила притвориться, что этого никогда не было. — Да, я тоже считаю, что это правда, — вставил свои пять копеек Чайльд, как будто Чжун Ли однажды не жаловался ему в течение двадцати минут на попытки Ху Тао заставить его носить шорты, бормоча что-то нелепое о современных маркетинговых стратегиях. Она послала в его сторону перерезающий горло жест, при этом выражение её лица оставалось спокойным и неподвижным, как каменная глыба. Наградой за это стала первая за весь день искренняя улыбка, что расцвела на его лице.