В постели с врагом

      Зачем ему она?       Микелла задается этим вопросом тысячи раз, но ответа не находит. Лучше бы сразу убил ее, а не издевался настолько свирепо, что смерть в такие моменты кажется слаще, чем мед.       Поначалу, глухо рыдая в одиночестве, в темной отдаленной комнате штаб-квартиры йегеристов, она особенно сильно мучается мыслями о том, что ее родных больше нет, друзья так же погибли от рук дьявола Йегера, только она одна осталась на этом проклятом элдийцами белом свете.       Других девушек Микелла не замечает рядом с Эреном. Значит она одна здесь похищенная в плен рабыня. Хотя возле элдийца иногда крутится его помощница Елена, но только с деловыми вопросами. Часто эта высокая белобрысая женщина в мужском костюме появляется на пороге ее комнаты, равнодушно ставит перед марлийкой воду и хлеб и задает глупые, по мнению Микеллы, вопросы. Елена тоже всем сердцем ненавидит марлийку, язвительно спрашивает о том, с каких сторон ее трахает босс и что она делает со своими волосами, чтобы так красиво стелились и блестели. Но это у Микеллы от природы. Более того, марлийка уверена, что Елена советует элдийцу непременно убить ее. Сам же Эрен делает все так, как хочет. Микелла не верит. Она думает, что способность чувствовать Йегер утратил вместе с милосердием в какой-то промозглый дождливый день, когда продал свою душу. И, несмотря на то, что Эрен устроил такой страшный геноцид, в его глазах Микелла не видит огня ярости, испепеляющего все на своем пути, а лишь усталость. Обычную усталость.       — Ты совсем другой, чудовище.       — А ты только сейчас это поняла, марлийская шлюха?       Эрен обещает ей еще в первый день появления в штаб квартире, что он не будет брать ее силой. Потому что для проклятой марлийки это слишком высокая награда. Но Зику достаточно лишь взгляда этих двух, чтобы понять, что между ними что-то происходит. Эрен думает, что Микелла поверит ему, после того, как он насильно ее захватил в плен и убил ее родных. Только она не верит ни единому его слову.       Микелла не дура и не глупая потаскуха. Она понимает со всей ясностью: препираться с Йегером — смерти подобно, и насилия ей не избежать, поэтому обычно молчит, дрожа всем телом под его тяжелым мутным взглядом. И все-таки постоянно играть в молчанку, порой с жутко рассерженным, обезумевшим, бывает выше ее сил. В такие моменты она саркастично отвечает Эрену и проклинает его имя, а он за это готовит для нее сильную пощечину.       — Мне не нужно разрешение, чтобы взять тебя, ясно? Ты чертова марлийская тварь!       — Так давай же, — кричит в ответ после долгого молчания Микелла.       Для Эрена это звучит как: «Давай, докажи, что у меня есть прекрасный повод тебя больше возненавидеть». Элдиец всегда останавливается, даже будучи предельно возбужденным. Боится, или не хочет марать руки о марлийку? Он в принципе может и дружков своих напустить, словно изголодавшихся собак на кость, но этого не делает.       Микелла красивая, очень красивая. В груди Эрена все пылает, и он вымещает злость на людях, подчиненных, зданиях, круша и убивая, сметая все на своем пути, но ни разу на ней. Обходится лишь пощечинами. Трудно передать, как сильно Микелла уважает Эрена в такие моменты.       Спустя неделю, одним поздним вечером Микелла слышит громкие возгласы и мужские радостные крики. В это время Эрен с йегеристами устраивает праздник по случаю блестящей победы над врагами. Эрен пьет, много пьет, заливая горящую жидкость себе в горло, таким образом затмевая свои грехи, но за алкогольное благополучие Йегера переживает именно Зик. Он всячески начинает подливать ему еще вина и поддевать разговорами о пленной марлийке. Эрен начинает злиться, алкоголь точно ему не идет на пользу. Но Зику это нравится.       — Я не могу быть добр к ней, это она и ее семья виновата в смерти моей мамы.       — Да, Эрен, именно она — марлийская девка. И это не как в детстве, Эрен, — шепчет Зик. — Все, кого ты простишь, придут, чтобы убить тебя и всех нас.       — Так ты успокаиваешь себя? — едва собирает в одно предложения слова Эрен.       — Иначе не сохранить рассудок.

***

      Одиноко сидя в комнате на кровати, сжимая уже потускневшую помятую шелковую ткань сиреневого платья, Микелла мечтает, чтобы ей кто-то объяснил, почему так себя ведет Эрен. Через неделю пребывания в этом злорадном месте она уже наизусть знает, какие мышцы он напрягает, чтобы достать оружие, и в какой момент на его лице появляется грустная улыбка.       Но ее мысли и риторические вопросы к самой себе нарушают врывающиеся в помещение солдаты Йегера и насильственно выносят ее из комнаты, со словами «тебя желает босс».       Время течет неустанно. Микелла с ужасом осознает, что достаточно месяцев, чтобы привыкнуть к отчаянным мольбам марлийцев, лязгу оружия и красным разводам на улицах и зданиях города.       А недавно — во время отсутствия Эрена — Флок специально выводит Микеллу на казнь одного из предателей йегеристов. Тогда он больно стискивает ее руку и приказывает смотреть, а потом заходит за спину жертвы, специально так, чтобы все было видно в подробностях. Форстеру доставляет возбуждающее удовольствие смотреть, как судорожно подрагивают ее губы, а прекрасное лицо превращается в маску боли, но эта марлийская шлюха должна видеть.       Йегеристы с силой затаскивают ее в покои Эрена и оставляют там, словно ненужный товар, закрыв двери на замок. Микелла замолкает и ищет острый предмет в комнате, только вряд ли он поможет ей: элдиец в любое время может превратиться в титана. И, спустя какое-то время, слышится лязг замка, двери лениво открываются перед ней, и, покачнувшись, заходит Эрен.       Микелла стоит посреди комнаты, застывшая, только перепугано смотрит на него. Темные волосы спутано прилипают к лицу, а в едва освещенной комнате горят лишь ее и глаза Йегера.       — Знаешь… Я не думал, что настолько терпеливый… И странно, что раньше этого не сделал. И сейчас еще хочется просто разорвать все эти тряпки на тебе. Слишком сладок ужас в твоих глазах, чтобы просто взять, да и убить. Или… И ведь до чего же ты упертая! Столько сил я на тебя потратил, а ты все не сдашься, не ломаешься.       Микелла медленно отходит назад к стене, а Эрен наступает, покачиваясь, впивается томным взглядом в ее тоненькую фигурку.       — Странно, что ты сейчас не плачешь. Самое бы время, кажется. Не хочешь пролить пару слез, чтобы меня разжалобить в очередной раз?       Она в отчаянии мотает головой и упирается в стену. Дороги для отступления нет.       Молчание, и внезапно элдиец срывается с места, оказывается рядом с марлийкой.       — Ты… Тварь! И твой народ!.. Ненавижу… — он кричит прям ей в лицо, и Микелла начинает тихо плакать. Мгновение, и он уже разрывает на ее теле платье. Тщетно прикрываться. Эрен видит все: от безупречных ключиц, упругой груди до красивого нежного живота. Она отбивается, но это бесполезно, его хватка мертвая, хотя не такая уверенная, как в трезвом состоянии.       Мужские ладони осторожно ложатся на беззащитную шею, прижимают к себе Микеллу, а потом бросают ее на кровать. Уже на постели эти самые руки яростно скользят к плечам, прижимая девушку грудью и животом сильней, не оставляя зазоров и недомолвок.       Эрен свободной рукой откидывает волосы с ее лба, проводит большим пальцем по нижней губе, наклоняется вдыхая запах волос. Микелла тут же сжимает губы в тонкую линию.       — Ой, да перестань! Это не поможет сейчас.       — Ты меня не коснешься, чудовище! — Она брыкается, вырывается, бьет элдийца своими маленькими кулачками по груди, рыдает.       А в ответ лишь пьяная ухмылка. Все же злой и беспощадный поцелуй завладевает Микеллой. Откидывая голову на подушку, обнимая за плечи, всем телом Йегер прижимается, вдавливая ее своим весом в мягкость просторной кровати. Облив горячим дыханием плечи, он просто срывает остальную одежду марлийки: мешает; раздражает она его. Эрен уже не думает, что может причинить боль, что может напугать снова, потому Микелла уже не может справиться с ним, только уворачивается. Лязг ширинки, и марлийке еще больше становится страшно, она беспамятно царапает ногтями плечи своего палача, а на ее теле все ниже спускаются эти безумные полу-укусы, полу-поцелуи, и с каждым разом Микелла ощущает отвращение. Кожа, что попадает под горячие ладони, загорается, невольно отвечая на прикосновение того, кто их нанес. Затем Эрен насильно разводит ее ноги в стороны, она пытается противостоять этому, но Йегер удобно переворачивает ее на спину, прижимая всем телом к кровати.       — Сука, я тебя трахну, потому что хочу этого. Черт, хочу…       Микелла кричит, молит о пощаде, но понимает, что ее не будет, ей негде взяться.       Элдиец резким толчком входит в нее, и ее тело в ответ сжимается, извивается, трепещет от неудержимой боли. Она впивается ногтями в простынь и выкрикивает проклятия, а в Эрене пульсирует только жестокость. Стройные ноги прижаты сильными мужскими руками, даже в темноте он видит силуэт тонкой талии и манящих бедер, поэтому хочется брать ее как можно глубже, наказать за злодеяния ее народа. Движения Эрена не быстрые, но ритмичные, потому что ему хорошо, потому что чертова марлийка тугая и горячая, такая сладкая и красивая.       Его мерзкие толчки яростно пронзают все девичье тело. Но вдруг Йегер, содрогнувшись в очередной раз, останавливается и отпускает ее, оставив, словно бездыханное тело, лежать на кровати. Сам же, поправив штаны, падает рядом на постель в бесчувствии.       Тело Микеллы не может успокоиться, дрожит. По ноге стекает вязкая тягучая красно-белая смесь. И в этот момент марлийка жалеет, что появилась на свет.