Осколки памяти

Вернувшись к себе, Спок прислонился к стене. Слабость после ранения все еще давала о себе знать. Рана открылась от физических усилий, значит, стоило сделать перевязку. Ноющая боль отвлекала. Спок аккуратно разделся, стараясь не потревожить ее еще сильнее. К МакКою он решил не обращаться. У того возникало все больше вопросов, ответы на которые не мог дать капитан, а Спок – тем более. Тому, кто знал Джима не первый год, не составило труда понять, что все далеко от нормы. Но Джим становился все более закрытым и сосредоточенным на своих внутренних переживаниях. Стал избегать своего друга, вызывая подозрения, которые выливались в раздражающие вопросы о том, что происходит. Спок осторожно снял повязку. Рана оказалась довольно глубокой, но уже затягивалась, оставляя уродливый рубец. Возможно, стоило наложить швы, но, поскольку Спок не показывал ее доктору, а самому зашивать было неудобно, то заживало все естественным путем. Спок вколол себе обезболивающее, продезинфицировал рану и наложил новую повязку. Он даже не стал брать в лазарете препараты, ускоряющие заживление, воспользовался личной аптечкой. Высадка на планету Зет должна была пройти быстро. Официально они прилетели туда для пополнения запасов, но лихорадочное оживление капитана перед спуском заставило Спока в этом усомниться. Он знал, что Джим искал тех, кого считал виновным в своем нынешнем состоянии. Это напоминало одержимость, и все заметнее становилось, что ничто иное его не интересовало. Одержимость в любом ее проявлении – это прямой путь к саморазрушению. Но с другой стороны, если Джим считал, что месть ему поможет, возможно, учитывая человеческую способность к самовнушению, так и случилось бы. Спок мог сделать лишь одно – быть рядом. Подобное решение оказалось весьма кстати. Он едва успел прикрыть собой капитана во время обострившейся ситуации во время высадки на Зет и получил лучом фазера в бок. Джим обжег его ненавидящим взглядом, но промолчал. Спок старался не выпускать его из поля зрения, особенно теперь, когда понял, что Джим совершенно не заботился о собственной безопасности. Подтвердилось подозрение, что у Джима отказали инстинкты, отвечающие за самосохранение. Он едва не намеренно бросался навстречу опасности. Конечно, и ранее у Джима присутствовала доля безрассудства, но сейчас это стало приобретать гипертрофированную форму. Казалось, он стремился умереть. На пад пришло сообщение о смене курса. Спок тут же направился к капитану. Тот находился в своей каюте и долгое время не отвечал на стук. Наконец, дверь отъехала в сторону. – Капитан, мы сменили курс. – Да, – подтвердил Джим, хотя Спок не спрашивал, а констатировал факт. Продолжения не последовало. – Резкая смена курса не согласована с офицерским составом, – Спок снова замолчал. Джим поднял на него взгляд. – Я так понимаю, вы нашли то, что ищете. – Да, – после паузы сказал Джим. – Планета Сантарес? – Да. Немногословный Джим вызывал странное чувство дискомфорта. В последнее время Спок запретил себе ощущать боль, ставшую постоянным спутником. Ему требовалось быть готовым трезво мыслить, а это по вполне понятной причине становилось все сложнее. – Насколько понимаю, спускаться на планету вы намерены в одиночку? – Ты предлагаешь взять десант? – Джим изогнул губы в подобии улыбки. – Нет, я предлагаю себя. – Спок, ты не понимаешь… – Понимаю, капитан. – Правда? Ты готов лишить живое существо жизни? – он скептически приподнял брови, явно ожидая, что его будут отговаривать. – Да. – Серьезно? – Я уже сказал. Джим пожал плечами и отвернулся. – Капитан… – начал было Спок. – Уходи. И Спок покинул его каюту. А через тридцать шесть часов они вдвоем десантировались на Сантарес – еще одну планету, не входившую в состав Федерации и славившуюся своими рынками незаконных товаров. Спок не стал спрашивать, откуда у Джима информация, это было не столь важно. Важнее было его состояние. Джим выглядел больным с лихорадочно блестящими глазами, говорил отрывисто и резко дергался на каждое слово. Они отыскали странное существо, закутанное с ног до головы в балахон и с капюшоном на голове. Спок не мог разглядеть его лица, но слышал тихий шипящий голос. Вероятно, Джима навели на информатора. Всегда имелась возможность отыскать того, кто за определенную плату выдал бы любую информацию, имеющуюся в его распоряжении. Спок огляделся. Они находились в огромном здании с невероятно высокими потолками, множеством конструкций непонятного назначения из темного металла. Стены были изрезаны разной глубины нишами, тонущими в темноте или залитыми ярким оранжевым светом. Гул разговоров множества существ, занятых своими делами, казался похожим на жужжание насекомых. На них с Джимом никто не обращал внимания, но Спок все равно держал руку на фазере, укрытом широким плащом. И, подобно странному собеседнику Джима, глубоко надвинул капюшон. У каждого имелись свои причины скрывать внешность. Джим развернулся и направился в сторону гигантской арки, даже не проверяя, идет ли Спок за ним. – Он вулканец, – сказал Джим, когда они поравнялись. Спок сжал кулаки. Джим говорил не о своем информаторе, а о том, кого они искали. Когда Спок снимал прочные щиты, заподозрил, но гнал подобные мысли. Потому что ни один вулканец не мог так поступить с другим существом. Какие причины должны были подтолкнуть к такому? – Вы разрешите с ним поговорить, прежде чем убьете? – Знаешь, я не говорил раньше… – Джим замолчал, обходя поглядывавшую на них группу разнопланетных существ, замолчавших при их приближении. – Знаю. Вы мне не доверяете. – Нет. Но он вулканец, – Джим резко остановился и развернулся, глядя с вызовом. Может он ждал, что Спок его остановит? – Я уже понял. Джим еще некоторое время смотрел на него, а потом снова двинулся сквозь толпу. И не проронил ни слова, пока они не оказались перед темной дверью с полустертой надписью. Стучать они не стали, а прострелили кодовый замок. В помещении находился вулканец, который медленно обернулся. Удивления на лице не было, он словно ждал, когда на его пороге появится человек, желавший отомстить за насилие над собой. – Это правда. Вулканец выслуживается перед человеком? – удивленно спросил он, хотя ответа явно не требовал, и тут же продолжил: – Я думал, это плод его воображения. – Ты меня помнишь, ублюдок? – встрял Джим. – Конечно, помню. Пришел меня убить? – вулканец расставил руки в стороны. – Так чего ты ждешь? И Джим, не сомневаясь ни минуты, выстрелил и обернулся к Споку. – Он еще жив, можешь залезть ему в мозг. Спок подошел и опустился на колени рядом с вулканцем. Он хотел знать только одно – каковы причины того, что тот сделал с Джимом. Пальцы легли в привычном жесте на контактные точки. Его звали Сарек – какая ирония. А потом на Спока хлынули болезненные и сильные эмоции. Его увлек водоворот силы мощнейшего телепата, даже Т'Пау была слабее. Всего оказалось так много, что хотелось закричать. Спок неловко завалился набок, когда его оттолкнули. Вулканец быстрым движением вцепился в запястье Джима, а через миг раздался выстрел. Джим упал, и Спок не успел увидеть, что произошло. Внутри все скрутило судорогой, и на глаза опустилась тьма. Он очнулся спустя несколько часов. Вероятно. Потому что внутреннее чувство времени сбоило, в голове плавал туман. – Джим! Спок огляделся. Капитан лежал поодаль, подняться сил все еще не было, и он подполз поближе. Джим не выглядел живым. Его черты лица странно дрожали, и Спок не мог понять, что с его собственными глазами. Может, слезы? Плечи сдавило болью, словно чьи-то пальцы впивались. Спок попытался отстраниться от боли и принялся трясти Джима. Вокруг снова становилось темно, словно стены комнаты сжимались, грозя сомкнуться и раздавить его. Послышался слабый шепот. Джим звал его. Спок подполз еще ближе, но с мертвых губ не слетело ни звука. "Спок!" – раздалось снова, на этот раз громче. Приложив огромное усилие, Спок прислушался к звуку знакомого голоса, к ощущениям. Что-то было не так… – Спок! Очнись, черт тебя дери! Спок дернулся, перед глазами все поплыло, тьма отпускала с большой неохотой, но над ним совершенно точно склонился Джим. Он оказался жив, а вулканец у стены мертв. Спок с недоумением посмотрел на свои пальцы, которые только что убрал с контактных точек. Хотелось вымыть руки. И вообще, уйти отсюда поскорее. – Спок, ты здесь? – Да… – он с трудом поднялся и отошел в сторону, подальше от застывшего в нелепой позе вулканца. Казалось, его мертвые глаза все еще смотрели с вызовом, а губы кривила едва заметная ухмылка. Но, вероятно это являлось последствиями вмешательства в разум, поэтому Спок видел то, чего нет. – Что это было? Он что-то сделал с тобой? – в голосе Джима слышалось беспокойство. – Да, – Спок пошатнулся и прислонился к стене. – Эй, ты в порядке? – Джим тут же очутился рядом. – Я в порядке, – медленно проговорил Спок. Ему стоило быть начеку, охранять Джима, а вместо этого едва не позволил утянуть себя в мертвое сознание. – С тобой что-то случилось, и я его убил, но, кажется, сделал только хуже. – Все в порядке. Нужно уходить отсюда. – Я свяжусь, и нас заберут прямо сейчас. – Нет, луч транспортатора могут засечь. Нельзя этого допускать. – Твое чертово упрямство всегда проявляется не к месту. – Здесь слишком много криминальных элементов, на нас могут напасть. Корабль Федерации многим покажется привлекательным в качестве трофея. – Криминальных элементов, Спок? – чуть улыбнулся Джим, и у Спока сжалось все внутри. Перед глазами стояла картина неподвижного Джима. Мертвого. С остекленевшими глазами и бледной кожей. Это была иллюзия. Всего лишь иллюзия. Спок пытался выбросить из головы видение умирающего мозга, который на грани гибели пытался утащить с собой и его. Иных причин для задержки на планете не существовало, поэтому они в полном молчании добрались до места назначения, и их подняли на корабль. – Полагаю, вы знаете следующий пункт назначения? – спросил Спок, когда они спускались в турболифте, проигнорировав в очередной раз доктора МакКоя. – Тиар, через три дня. Спок кивнул. – Я снова составлю вам компанию. – Ты в порядке? – А вы, капитан? – Спок предпочел не отвечать на вопрос. Вулканцы не лгали, а говорить правду не стоило. – В норме. Но никто из них не был в норме. Спок, едва очутившись в своей каюте, сполз по стене, почти без сил. В его мозгу будто ураган прошелся, переворошив воспоминания, чувства и все накопленные знания. Крайне неприятное ощущение. Того вулканца звали не Сарек, это имя он выловил в мыслях самого Спока в попытке выиграть себе время – сотой секунды хватило, чтобы сориентироваться. Но Спок успел увидеть правду, вулканец, чье имя он так и не уловил, не смог закрыться, да вероятно и не хотел этого. Он встретил того, кто научил его чувствовать, но не просто испытывать эмоции, а полностью им отдаваться, безоглядно и бездумно. И потерял свою пару. Боль от насильного разрыва связи практически поглотила его, захлестнула, не оставив никаких ограничений. Вообще ничего не осталось. Кроме боли и злости на всех. Именно это увидел Спок. И чужие воспоминания и чувства спроецировались в его мозг, заменив лица, словно наложив кальку. Легко убедить того, кто страшится подобного больше всего. Вулканец начал свое воздействие, едва они вломились к нему, именно поэтому был столь спокоен. Но Джим успел выстрелить. Неизвестно, что бы произошло в ином случае. Возможно, они оба бы погибли. Спок слышал о тех, кто сходил с ума, потеряв своего партнера. Сарек, его отец, смог совладать с собой, многим удалось после гибели Вулкана, но не всем. Этот вулканец давно отрекся от философии Сурака, от своего наследия, поддавшись любви человека, после смерти которого возненавидел всю человеческую расу. И не видел моральной проблемы во вмешательстве в разум другого существа, тем более человека. Таким мог бы стать сам Спок, если бы потерял Джима. Без прежних принципов, без морали, без надежды на будущее. Пустая оболочка, продолжавшая существовать по инерции.

***

– Джим, нужно поговорить, – в каюту вошел Боунс, как всегда не потрудившись постучать. Стоило запереть дверь. – Я занят. – Ты все время занят в последнее время, с тех пор как вернулся. Что с тобой происходит? – Я в норме, – отрезал Джим. – Мне-то не заливай! – сорвался Боунс. – Что-то еще? – Черт, Джим, прости. Но… Я же вижу, что с тобой происходит какая-то хрень. Я помочь хочу. – Я в норме, Боунс, – Джим пристально посмотрел на него. На один миг он представил, как рассказывает обо всем, произошедшем на Орионе. И тут же захотелось приставить себе фазер к виску. – Я ведь твой друг, ты помнишь об этом, эгоистичный ублюдок? Я волнуюсь за тебя. – Боунс… – Хочешь послать меня, да? Ты это и так делаешь каждый божий день. Но если… когда решишь поговорить о своем плене… – О чем говорить? Как я горбатился, разгребая камни? Черт, Боунс, это было совсем не весело, – улыбнулся Джим, всем своим видом показывая, что он действительно в порядке. – Камни, Джим? Правда? Знаешь, что выдает человека, занимающегося грязной работой? Руки, Джим. Чертовы руки! Да ладно, можешь молчать. Я не знаю, что произошло, но это явно мучает тебя. И… В общем, ты знаешь, где меня найти. Боунс буквально вылетел из каюты и если бы мог, хлопнул бы дверью. Джим бессильно опустился на стул. Кого он обманывал? Лишь себя. Спок знал, Боунс догадывался и наверняка не он один. Но сейчас не это было первостепенной задачей. Он избавился от одного из ублюдков. Ему и правда стало легче, после того, как он стрелял в вулканца до тех пор, пока в его голове не прожглась дыра. И как оказалось, Джим мог чувствовать еще что-то, помимо боли, выедающей его изнутри. Страх за Спока. Джим вспомнил, как Спок едва коснулся лица того вулканца и тут же словно в транс впал. Только мысль о том, что Спок умрет… У Джима не было живого существа ближе. Он успел об этом забыть в последнее время. Если бы можно было повернуть время вспять, Джим не упустил бы шанс. Хотя существовал ли он когда-нибудь? Шанс на что-то большее, чем просто слаженная работа или дружба. Он всегда боялся все испортить, ведь это лучше всего ему удавалось. А теперь стало слишком поздно. Джим не смог бы, просто не смог бы. Но и подвергать Спока опасности он не намеревался. Тиар все приближался, и Джиму едва удавалось усидеть на месте. Спок вполне ясно дал понять, что собирается десантироваться вместе с ним. Джим не стал спорить, но и брать с собой его не намеревался. Едва они прибыли на орбиту одного из спутников Тиара, как Джим тут же направился к шаттлу, а через несколько минут покидал корабль. На этой планете прятался орионец и, к большой удаче Джима, – тот самый ублюдочный садист, любивший использовать обездвиженных шлюх, чтобы удовлетворять свои мерзкие желания. Тиарцы были дружелюбным народом, наивными как дети цветов – представители некогда существовавшей на Земле субкультуры. Этим и пользовались все, кому не лень. Местных не трогали, поскольку они и так отдавали все, что у них попросят: пристанище любому существу, свое имущество и даже свое тело. Джиму не доводилось встречать тиарцев ранее, он лишь изучал эту расу на уроках ксенобиологии. Почти прозрачная, белая, как снег кожа, красная радужка, тонкое телосложение. И примитивный интеллект. Федерация вполне могла бы взять под защиту эту планету. Тиарцев не пришлось бы долго уговаривать, учитывая отсутствие управленческого аппарата как такового. Но, видимо, было невыгодно тратить ресурсы на бесперспективную планету, которая стала бы лишь обузой для Федерации. Ее изучили, занесли в учебники и оставили в покое. Джим достал пад и покинул шаттл. Его источники среагировали оперативно и, судя по всему, тот, кого он ищет, еще не покинул эту планету. Ромуланец бывал на Тиаре наездами, и найти его удалось лишь в связи с тем орионцем, который обосновался здесь, сбежав после убийства своего босса на Орионе. Конечно, он сменил имя, именно поэтому поиски так затянулись. – Скучал по мне, Джим? – спросил Баст, едва вошел в комнату. Джим послушно кивнул. Этот орионец по имени Баст вызывал необъяснимую неприязнь с первого взгляда, с тех пор, как несколько недель назад появился на пороге. И это чувство лишь усилилось после того, как Джим понял, что Басту нравится причинять боль. Не так как другим. Он любил унижать, хотя шлюху и сложно унизить, но орионцу это прекрасно удавалось. Хозяин приказал его ублажать, даже после того, как Джим пожаловался. А Джим всегда слушался мистера Виддла. – Странно, но ты не выглядишь затраханным, как тебе и полагается. Словно ничего тебя не трогает, – Баст подошел поближе. – Стань на колени. Проси. Джим сглотнул и улыбнулся. Басту нравилось, чтобы его умоляли. – Пожалуйста, можно я тебе отсосу. – Ужасно, – тот отвесил пощечину и тут же приложил ладонь к пылающей щеке. – Прошу, Баст, разреши мне, – Джим распахнул глаза и положил руки ему на бедра. – Прошу тебя. Я очень хочу твой член. – Лучше, – сказал тот и отвесил еще одну пощечину, а затем быстро расстегнул брюки. – Твой рот… Он сводит меня с ума. Именно поэтому ему нужно другое занятие. Твой рот не для слов. И Баст уткнул свой член Джиму в губы. Так было проще. Знакомые движения, привычный ритуал. На самом деле хватало просто открыть рот. Баст сам толкался, удерживая Джима за волосы. Тянул слишком сильно, а вбивался слишком резко, но это была не та боль, которую он не мог перетерпеть. – Подрочи себе, хочу видеть твое возбуждение. И смотри на меня. Джим послушно потянулся к своему вялому члену и принялся его сжимать. Со многими клиентами ему не нужно было возбуждаться. Некоторые возбуждали и так, не приходилось прилагать усилия. А некоторым было все равно, что испытывает шлюха, лишь бы выполняла свою работу. С Бастом было сложно, но Джим всегда умел удовлетворить любого клиента, именно поэтому хозяин так его ценил. И возбуждение постепенно наступало, медленно и неохотно. – Я знаю, что ты меня хочешь, Джим. Ох, Джим… Баст быстро толкнул его и перевернул на живот, вздернул за бедра и, не медля, тут же протолкнулся внутрь. Джим закусил губу и попытался расслабиться. Возбуждение смыло, словно его и не было, но он знал, что нужно его срочно вернуть. Поэтому быстро принялся вновь дрочить, заставляя член твердеть под жесткой хваткой собственных пальцев. Ему даже нравилось сочетание боли и удовольствия, хоть и насильного. И он подавался на раздирающий его член. И просил еще и еще.