КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВСКРЫТИЕ ПОКАЖЕТ

      Дни летели со скоростью оторванных листков перекидного календаря на столе Кривицкого. Приближалась зимняя сессия.       Все шло по накатанной. Если бы ни одно но… Геннадий Ильич начал замечать некоторые странности за Сергеем Карташовым. Его подопечный начал прогуливать лекции без уважительных причин. И если на лекциях Кривицкого он присутствовал всегда, то на других мог не появляться неделями. Но даже на лекциях декана вид у Сергея был отстраненный и потерянный. Казалось, что он сидит в аудитории только потому, что должен был это сделать ради преподавателя и было видно, что если бы представилась возможность, он бы тут же сорвался с места и рванул прочь из аудитории.       После многочисленных жалоб преподавателей Кривицкий решил пригласить парня в свой кабинет и поговорить по душам. Геннадий Ильич думал, как начать разговор со студентом, как не перегнуть палку, как сделать так, чтобы Сергей не ушел в свою раковину, не закрылся от него, а напротив захотел поделиться с деканом своими проблемами и попросить совета. Мысли в голове теснились, но вариантов такого поведения Карташова было множество и с чего начать разговор для Кривицкого было большим вопросом. Но тянуть дальше было некуда. На носу была зачетная неделя, по результатам которой студенты допускались до экзаменов. Попросив Сергея остаться после лекции, Геннадий Ильич предложил ему пройти с ним в его кабинет. Видно было, что парень не очень рад перспективе разговора с деканом, но и уйти после лекции он не решился, понимая, что тем самым может навлечь еще больше неприятностей на свою голову.

***

      Вернувшись поздно вечером с очередной консультации по просьбе Брагина, Кривицкий обнаружил ждущую его супругу на кухне. - Привет! - он подошел, обнял жену за плечи, - извини, задержался в Склифе. Брагин вызвонил, просил помощи. Ирина погладила руку мужа и подставила щеку для поцелуя: "Привет!" - Ты ужинала? - поинтересовался он, привычно скользнув губами по ее щеке. - Нет, тебя жду, - призналась она, вставая из-за стола, - давай в ванную и за стол. - Я быстро, - и он скрылся в ванной. Приведя себя порядок и переодевшись, он сел уже за накрытый стол, но приступать к ужину не торопился.       Ирина испытующе посмотрела на него: "Ну и в чем дело? Что происходит, Ген? Ты уже несколько дней толком не разговариваешь, не ешь, не спишь…". - Да, Ириш, меня беспокоит Карташов, - вздохнул Геннадий. - А что с ним не так? - Ирина вскинула брови, не понимая, как может лучший студент вызывать какие-то беспокойства у мужа. - Сам не пойму, - он пожал плечами и наконец взяв вилку, продолжил, - начал лекции прогуливать, дерганный какой-то, нервный. Пытался поговорить сегодня, молчит. - И твои прогуливает? - поинтересовалась Ира. - Нет, мои не прогуливает, но я же вижу, что приходит на них как на казнь. Глаз у него не горит… понимаешь? - Кривицкий поджал губы и опять отложил вилку, - такое чувство, что ему вдруг медицина стала не интересна. Вот, как думаешь, почему? - Может любовь несчастная? - сделала первое предположение Ира, подкладывая салат в тарелку мужа. - Спасибо, Ириш, достаточно, - он легонько отстранил ее руку от тарелки, - спрашивал я про любовь. Говорит, никакой девушки нет и не влюблен. - Может дома проблемы? - подкинула Ира еще одну версию, - Ген, ну, поешь хотя бы салат… до спагетти вообще не дотронулся. - Ир, спасибо, я не голоден, - но заметив сверлящий взгляд супруги, добавил, - хорошо, хорошо, салат съем.       Он наколол пару ломтиков огурца и отправил себе в рот: "Про домашние проблемы тоже думал. Спросил у него, говорит, все в порядке. Я уже даже подумал, что он осознал, что медицина это ни его и решил бросить институт. Сказал ему, результат тот же, бросать институт не собирается". Он опять задумался, ковыряя вилкой листья салата. - Он лекции прогуливает, а ты себя накручиваешь, - Ира недоумевала, почему муж так близко принимает к сердцу прогулы студента. - Ир, не знаю почему, но я боюсь за него. С ним что-то не так. И я должен это выяснить, - Кривицкий посмотрел на супругу, ища поддержку и понимания. - Лучше бы за диссертацию так переживал, как за своего студента, - упрекнула его она. - Ир, какая сейчас диссертация? Ты, что не понимаешь, я парня потерять могу! - взвился муж. - Ну, все успокойся! Вот чего завелся? - спросила она, повысив голос. - Ир, если бы это твой сын был, разве не переживала бы? - резко спросил он. - Но он же тебе не сын. За своего же ты так не переживаешь… - тут же отреагировала супруга. - Ир… лучше не надо. Лучше молчи сейчас, - тихо, но твердо произнес Кривицкий, глядя ей прямо в глаза. - Я что что-то не так сказала? Ты даже не знаешь, где твой сын сейчас. Так какого черта ты за этого Карташова вписываешься? - не обращая внимание на его взгляд, продолжала набирать обороты Ира. - Я знаю где…, - помедлив, произнес Геннадий, - он в Австралии. Мы вчера с ним говорили. - Значит все-таки ты за него переживаешь? Может за моей спиной и с внучкой общаешься? - она уставилась на него, ожидая ответа. - Нет, не общаюсь…, - тихо произнес он и резко добавил, - все Ир, прекрати. Тема закрыта. - Да, ты сам ее начал, - Ира его не слышала и продолжила наступление, подойдя к опасной черте, - что ты вцепился в этого Карташова? Ты что клятву давал, что врача из него сделаешь? Успокойся. - Да, давал. На могиле его деда давал обещание, что позабочусь о Сергее, - сказал муж. - Ты вообще ненормальный? Ты, мог вообще с ним никогда не пересечься, - не давая ему опомниться, Ира повысила голос. - Но пересекся же. Значит это судьба, значит так было предначертано, - продолжая оставаться спокойным, заметил он. - Ой, все Кривицкий, достал своей философией. Иди, спасай, кого хочешь, опекай, кого хочешь, - она в сердцах махнула рукой, и забирая у него тарелку с нетронутыми спагетти, заявила, - только с кислой мордой домой не надо приходить, чтобы я думала, что все проблемы твои из-за меня. И я в чем-то перед тобой виновата. - Я разве тебя в чем-то обвинял? - изумился он, не понимая, как вполне спокойный разговор мог вылиться в подобное. - Да у тебя уже неделю все на лице написано, - продолжала Ира, не замечая его удивления. - И что? - Кривицкий хотел ясности и действительно не понимал, что в какие-то считанные минуты произошло с женой. Какие слова ее зацепили так, что дело движется к ссоре и тепловозом всей этой перебранки выступает именно Ира. - Да, тебе плевать на меня, у тебя же проблемы! - пригвоздила она. - Ир, проблемы не у меня. И мне на тебя не плевать. Не говори так, - Гена до последнего надеялся уйти от ссоры. - Ой, только сейчас не надо… люблю-не могу…, - скривилась она. - Ты же все знаешь…, - все-таки он надеялся, что в этот раз буря пройдет мимо, но у Иры был другой взгляд на их разговор. - Ой, все, Кривицкий, тоже лучше молчи сейчас. Давно ругани не было? - она попыталась перевести все стрелки на мужа. - Я не хотел ругаться, ты сама…, - Гена попытался оправдаться. - Конечно, жена во всем виновата! Кто же еще? - это еще больше поддело ее. - Егорова, я только посоветоваться хотел и думал ты мне поможешь. А у тебя в голове опять непонятно что творится, - попытался объясниться он. - Ну, еще скажи, что жена дура ничего непонимающая, гений! - она не думала успокаиваться. Напротив, его спокойствие просто выбешивало ее, как и то, что все его мысли были заняты студентом. - Я тебя хоть раз так назвал? Ир, что происходит, в конце концов? - спросил он, глубоко вздохнув. - Ничего, кроме того что под носом у себя ничего не видишь, кроме работы своей и Карташова этого! - Ира начала бросать обвинения, добавляя, - думала, станешь преподавать успокоишься. Как же! Фанатик чёртов! Теперь даже операции побоку. У нас же студент пропадает! Он что один-единственный такой? Да, плюнь ты на него, о себе подумай! - Ир, перестань, давление подскочит, - Кривицкий пытался успокоить жену, но понимал, что сделать это будет не просто. - Вспомнил про давление, оно у меня уже неделю зашкаливает! - выпалила она. - Тем более успокойся. Все я больше ни слова не скажу о работе и студентах, - он встал из-за стола и предложил свою помощь, - давай, всё уберу. - Спасибо, пожалел! Отвали, без тебя разберусь, - психуя, Ира отпихнула его плечом.       Глубоко вздохнув еще раз, он попытался успокоиться, чувствуя, что еще хотя бы одно слово от жены и он может взорваться. Забрав у нее из рук приборы, повторил: "Нет, я сказал, иди отдыхай. Всё тема закрыта раз и навсегда. Ты же меня знаешь, больше не звука". И он направился к мойке. Моя посуду, он спросил: "Ты к терапевту записалась?" - Да, на завтра, отгул пришлось брать, - немного остыв, пробурчала Ира. - Почему тянула целую неделю? Мне ничего не говорила? Я поеду с тобой, - расставляя посуду на сушилку, он бросал ей очевидные вопросы и недоумевал, почему она терпела и ничего ему не говорила целую неделю. - У тебя лекции, - попыталась отмахнуться она от него , - сама справлюсь. - Это не обсуждается. Я все отменю, для меня это не проблема, - уверил ее он.       Сев на диван рядом с Ириной, он достал телефон: "Завтра всего две пары. Сейчас в чаты групп сброшу сообщения об отмене лекций и все".       Он потратил буквально пару минут на сообщения, после чего, откинув сотовый в угол дивана, переместился ближе к жене.       В голове копошились какие мысли, вспыхивая яркими вспышками, и тут же угасали, не давая развернуться в полном объеме. Он не мог ухватиться ни за одну из них, потому что вид отвернувшейся от него жены не давал ему покоя, и он очень переживал за нее, хотя и не знал, какими словами сказать ей об этом. Как убедить ее в том, что он беспокоится за нее больше всего на свете. А все и всё остальное для него вторично.       В конце концов, он просто обнял жену за талию, прижав к себе и положив голову на ее спину, полушепотом произнес: "Прости. Но никогда не смей мне говорить, что ты мне безразлична, слышишь? Ты же знаешь, что это не так".