Ложе из пепла

В один из дней в подвал вошли два манна, которые окриками и пинками выгнали арестантов в коридор и вооружили инвентарем уборщиков. Том, хмыкнув, взял ведро с водой и тряпкой. Их распределили по этажам, выделив каждому приличный кусок работы. И подстилки, и прислуга, очень удобно. Том принялся мыть окно, яростно натирая стекла, жалея, что это не лицо эсесовца, а в руках у него не кастет. Из окна открывался вид на плац, хотя это всего лишь площадь перед зданием, но поскольку здесь устроили штаб, то потребовалось и место для тренировок. Строевым маршем там никто не занимался в данный момент, только несколько эсесовцев разминались. Один бросал ножи в мишень, другой разрабатывал удар, еще двое сошлись в рукопашной. Жаль, что перед окном площадь, иначе была бы возможность спрыгнуть с третьего этажа и сбежать. Шанс, что он не сломает себе ноги, все же был. Возможно, он бы успел, хотя чуть поодаль остался охранник, зорко следивший за каждым движением. Но оставалось лишь драить это окно и не тешить себя ложными надеждами. Один из дерущихся на плацу уложил второго на лопатки и победно вскинул руки, затем помог побежденному подняться, хлопнул по плечу и они, смеясь, двинулись к зданию. Том узнал победителя – унтерштурмфюрер. Эсесовец будто почувствовал, что за ним наблюдают. Том едва не отшатнулся от окна, не хотелось привлекать к себе внимание, но было поздно, его заметили. Крис отсалютовал Тому и остановился, словно размышляя, затем подозвал одного из своих и что-то сказал. И снова поднял взгляд, улыбаясь с каким-то предвкушением. Через пару минут Тома окликнул охранник и кивнул на другого эсесовца, подгоняя следовать за ним. Оказавшись на плацу, Том сощурился от яркого солнца и вдохнул полной грудью. Свежий воздух даже немного опьянял. Крис стоял поодаль, уперев руки в бока, словно хозяин, благосклонно разрешивший рабу увидеть солнечный свет. Эсесовец, как с некоторым удовлетворением отметил Том, выглядел помятым после их драки. Перебитый нос с расходящимися от него под глаза темными пятнами, которые, к сожалению, почти рассосались. – Держи, – Крис подошел и сунул ему кинжал с черной рукояткой. Серебряный, с неизменным орлом и выгравированной вдоль лезвия надписью: "Meine Ehre Heisst Treue"[14]. – А если я убью тебя? – Том сжал рукоятку, проверяя, как она лежит в руке. Стоило признать, что идеально. Давно он не держал в руках оружие. Крис снял промокшую от пота рубашку, показушно подбросил несколько раз в воздухе свой кинжал. – Попробуй, – сказал он и что-то крикнул на немецком своим людям, собравшимся на площади. Многие рассмеялись. Том стиснул зубы. Такой вызов он не мог не принять. Крис ему подмигнул и принял стойку. Он поманил пальцами, чтобы Том делал первый шаг. И тот сделал. Ярость и так долго копилась, а сейчас и вовсе кружила голову. Прекрасный повод дать ей выход. Том понимал, что нужно немного успокоиться, чтобы с более холодным разумом вступать в поединок, но у него не получилось. Можно ведь и ярость использовать себе на пользу. Он бросился вперед, прощупывая почву. И еще раз, пытаясь порезать блестящую от пота кожу. Крис умело уворачивался. Эсесовцы подбадривали своего командира резкими выкриками. Том глубоко вдохнул. Нужно понять стиль противника, изучить его манеру двигаться, нападать, защищаться. Драка на ножах была одним из любимых развлечений среди его друзей. И Том часто выходил победителем. Но сейчас не все так просто, перед ним не студент, а тренированный солдат. Крис шире в плечах и сильнее, зато Том более гибкий и верткий, за что его частенько поддразнивали раньше. Но сейчас это было преимуществом. Они кружили, делая ложные выпады. Том немного успокоился, злость больше не затмевала разум. Он исследовал противника. Конечно, понятно, что в случае победы его просто расстреляют, но уж по крайней мере пустить кровь эсесовцу он просто обязан. Том отметил, что при нападении, Крис немного приподнимает левую руку. Поэтому когда тот бросился при ложном отступлении, Том полоснул лезвием по ребрам. Крис широко улыбнулся, перебросил нож из одной руки в другую и обратно, и сделал резкий выпад. По плечу Тома чиркнуло лезвие, и еще раз. – Ну что, сдаешься? – Крис самоуверенно улыбнулся. Том вместо ответа бросился на него, нырнул вбок, с разворота сбивая с ног, падая сверху, и приставил к его горлу кинжал. Со стороны послышались окрики, Крис им что-то ответил, не отрывая взгляда от Тома. – Может, это тебе стоит признать поражение? – Не думаю, – ухмыльнулся Крис. – Если бы сейчас была настоящая драка, то у тебя бы в боку зияла дыра. Том почувствовал, как упирается в него острие. – Но ты бы тоже лежал с перерезанной глоткой. И кто знает, чей кинжал быстрее. Хочешь проверить? Соблазн вжать лезвие посильнее было столь велико, что Том с трудом сдержался, но алую полосу на шее все же оставил. Потом резко поднялся и отбросил кинжал в сторону, а сам направился обратно в здание. Рука немного разболелась, однако настроение чуть поднялось. Мысль, что он все же достал этого эсесовца, приятно грела сердце. Хотя Том и понимал, что это всего лишь иллюзия. Поединок не решил, кто прав, а кто виноват. Для эсесовца это была игра, развлечение. Для Тома – возможность что-то доказать. Знать бы еще, кому. До недомытого окна он так и не дошел, его нагнал Крис и втолкнул в первую же попавшуюся комнату, вжал в стену. – Как же сложно было удержаться и не трахнуть тебя прямо там, – проговорил Крис, прикусывая шею и запуская руку в штаны, впиваясь пальцами в ягодицы. – Развернись. Том равнодушно развернулся и попытался не зажиматься. – Черт, смазать нечем! – выругался эсесовец. – Ладно, придется слюной. Он сплюнул себе на ладонь, обвел влажными пальцами анус и тут же приставил свой член, нажимая. Том сцепил зубы и вжался лбом в стену. Почти насухую было больно, но Том терпел. Крис, приноровившись, задвигался, прикусывая его плечо. Вскоре все закончилось. Том оттолкнул Криса, огляделся и чуть нахмурился. – Снимай рубашку, – сказал он. Крис удивился, но послушался. Том выхватил ее и тщательно вытер вытекающую сперму, а потом сунул комок ткани ему в руки, натянул штаны и вышел из комнаты. Что бы там ни было, но работа все еще ждет. – Ты! – тут же ринулся за Томом Крис и схватил за предплечье. Том дернулся, освобождаясь от хватки. Поединок не прошел бесследно, в крови как всегда взыграл адреналин, даже только что произошедшее в той комнате не умалило шальной наглости. Чертов эсесовец сначала дал глотнуть воздуха, а затем снова уткнул носом в стену, желая показать свою власть. И Том позволил это сделать! Почему-то это лишь прибавляло злости. – Что? – огрызнулся Том. – Ты это отстираешь, – Крис сунул ему в руки рубашку, которую использовали в самом неприглядном смысле. – Да пошел ты! – Мне больше нравилось, когда ты так покорно зад подставлял. – В прошлый раз ты говорил обратное, – сказал Том и швырнул злосчастную рубашку Крису под ноги. – Хорошо, – недобро усмехнулся Крис. Том не обратил на это внимания, за что тут же поплатился. Едва он успел отвернуться, как эсесовец толкнул его к стене, заломил руки, запястья пережало, скорее всего, ремнем, решил Том. – В допросную его, – приказал Крис околачивающемуся в коридоре солдату.

***

Том попытался сменить положение, но наручники удерживали в одном положении, закрепленные на стене так, что можно было лишь сидеть, поджав под себя ноги. Руки, поднятые высоко над головой, уже ныли, отдавая болью по всей спине. Его привели, приковали и оставили одного. Та же комната, в которой эсесовец его трахал. В тот раз Том не разглядел на стене металлические планки, на которых размещались петли, к ним и прикрепляли наручники. К нему никто не приходил. От голода сводило живот, и сейчас Том даже ту гадость, которой их кормили, с удовольствием бы съел. Во рту пересохло так, что язык еле ворочался. И промокшие от мочи штаны безумно хотелось стащить с себя. Определенно эсесовец своего добился: Том успокоился. Не хотелось подохнуть так глупо. Время шло, но дверь так и не открылась, будто все забыли сюда дорогу. Он ждал и ждал, пока не уплыл в забытье. В себя его привел пинок по ногам. Том с трудом поднял голову. Чьи-то пальцы сжали подбородок. – Ну что? – эсесовец нахмурился, когда Том лишь прикрыл глаза. Крис отошел, чем-то постучал, что-то подвинул, что-то уронил. Том не видел, у него не было сил поднять голову. Сколько же он здесь просидел? – По крайней мере, твой язык наконец присох к небу, – проворчал Крис, расстегивая наручники. Руки упали, больше не сдерживаемые. Пошевелить ими Том не мог, но прекрасно чувствовал нарастающую боль. Крис принялся его раздевать. Неужели будет трахать? Хотя именно сейчас Тому было абсолютно все равно. Однако едва он оказался голым, как по телу ударил напор холодной воды. Плевать, что она ледяная! Том, скрючившись на полу, пытался поймать ее ртом. Наконец-то вожделенная влага. Крис принялся его мыть: намыливал, тер, смывал, разминал затекшие мышцы. Том понемногу приходил в себя и начал нервно посмеиваться. – Что? – Крис повернул его голову, заглядывая в глаза. Но Том не мог ответить, потому что действительно было смешно. Моет его, словно ребенка. Заботливо и аккуратно, хотя именно Крис приказал его здесь приковать без еды и воды, заставил мочиться в штаны, потому что не то что встать, даже сменить положение не было возможности. Покончив с мытьем, Крис помог Тому подняться и накинул на него одеяло, усадил на стул и сунул в руки кружку с почти остывшим сладким чаем. Том сделал сразу несколько глотков. Неимоверно хотелось спать, даже голод отступил. Но сон как рукой смело, когда эсесовец приблизился к нему с бритвой и отобрал кружку. – Не бойся. Тебя побрить нужно. Том решил, что глупо бояться подпускать Криса к себе с этим лезвием: хотел бы убить, то сделал бы это давно. Все равно по телу пробегала дрожь каждый раз, когда бритва проходилась по лицу или шее, срезая щетину. Закончив, Крис крикнул охрану и Тома тут же увели. И в первый раз за все время пребывания здесь Том порадовался матрасу на скрипящей кровати и тонкому одеялу. Здесь можно вытянуть ноги, здесь сухо и уютно. Сон пришел почти мгновенно. И столь же резко прервался. Его схватили двое эсесовцев и поволокли. И снова знакомое помещение, словно оно единственное во всем здании.