Обитель снов.

Мир. Он так жесток, и в тоже время прекрасен. Дрим знает о нем все, все об этой стране, и как рано встаёт солнце на лугу, где когда-то давно он вместе с Джорджем проводил каждую минуту свободного времени. Тогда все было по-другому: не было войн, всех сложностей. Легкие пробежки и нелепые игры на жизнь, которая в последующем стала ему так важна. Он стал Богом — нет, он всегда им был, с самого зарождения этого мира, каждого дерева и каждой росинки. Блондин управлял миром, который по праву принадлежал ему, но люди, которые в последующем были добавлены самим Дримом… как же сильно он тогда разочаровался в себе, в своих поспешных и наивных решениях. Маска смайла, которая раньше была просто украшением, сейчас помогала ему всегда и везде скрыть эмоции, а затем стала атрибутом каждодневного ношения. Дрим больше не был тем честным и светлым парнишкой, коем когда-то являлся. Он познал все отвратительные чувства людей и теперь стал самым настоящим богом. Грязным, страшным, беспощадным — каким и должен был быть с самого своего начала. Он старался быть добрым, справедливым и уступчивым, но люди, которые живут на его, черт возьми, земле, убили его доброту и закопали на приличную глубину. Дерево с оглушающим грохотом падает на землю, вырывая тем самым Дрима из шторма мыслей. С осознанием приходит ноющая боль в правой руке. Кулак, который Дрим поднял, дабы лучше его рассмотреть, выглядел не самым лучшим образом. На костяшках было много как запекшейся крови, так и совершенно свежей. Перчатки были напрочь испорчены. — Это пятые за неделю… — мысль пронеслась в голове, Дрим наконец был полностью спокоен. Нервный смешок вырвался с последующим угрызением: — Ты теряешь контроль, — фраза резко оборвалась, так и оставшись не досказанной — не было столь важно, каким образом хотел он ее закончить. Он запустил руку в уже достаточно сильно отросшие блондинистые волосы, отдающие серостью годов и потраченных нервов. Внезапная мысль о мальчике с таким же цветом волос всплыла так быстро, что Дрим даже не успел предотвратить последующий вязкий круговорот мыслей. Дрим врал сам себе, что пытался вспомнить столь знакомое, но такое далекое имя. ~Томми Он нарушал все законы его самообладания, слишком уж сильно Дриму хотелось подавить его, прижать к холодной стене, причинить столько боли, сколько потребуется для того, чтобы каждая частичка этого мальчика стало его, только его. Масочник манипулировал людьми с превосходным успехом, пока маленький отвратительный мальчишка не решил, что он тут главный, попутно нарушая все правила этого мира. Мысли окутывали все больше и больше, словно наступила самая суровая зима со своими нещадными морозами. Дрим ударил еще раз, и еще, и снова. Боль отрезвляла, мысли пьянили. Боль в руке становилась больше и чувствовалась яснее. Дрим поднял голову к небу: оно больше не выглядело голубым, но было — самую капельку. Серые клубы дыма от недавно прошедшего пожара все объясняли. Пепел до сих пор сыпался чёрным дождем на землю. Трава в каких-то местах выгорела, она выглядела мертвой. Нутро Дрима изливалось кровью: его землю, каждый кустик и листик, он все уничтожал. Уши уловили хоть и тихие, но такие резкие шаги. Дрим уже знал, кто это, он даже не шелохнулся, когда к спине прижали арбалет. — Не очень вежливо, Сапнап, —слова получились комканные, отчуждённые. Арбалет придвинули ближе, теперь можно было сполна ощутить остроту заряженной в нем стрелы. Губы расплылись в усмешке — блондин не боялся смерти. Лёгкий толчок назад, мгновение и остриё стрелы вонзилось в спину. Арбалет тут же отдёрнули. Как же легко, даже слишком. Перенос веса, поворот и вот на него смотрят бегающие глаза. Сапнап стоял, как лист на ветру: его бросало то в холод, то в жар при виде старого друга. А ведь они когда-то вместе гуляли и играли. Все изменилось, — в который раз напоминал себе Дрим. Он бы больше не бросился в тёплые и нежные объятия, которые ему никто и не предоставил. Где-то в груди начало неприятно жечь, блондину пришлось резко выдохнуть. Разговор будет сложным и его бывший друг не способен его начать. — Я понимаю Сап, — арбалет моментально взмыл в воздух, фокусируясь на высокой фигуре словно по команде. — Никогда. Я повторю, никогда больше не называй меня так, — руки брюнета слегка подрагивали, а глаза были мокрые. Они смотрели с непониманием и детским отвращением. Дриму больше не было больно от такого взгляда. Маска всегда была рядом, чтобы скрыть все чертовы эмоции. — Сними ее, — приказ был идеален для других, но не для Дрима - он давно уже понимал, когда люди его боялись, и Сапнап, кажется, не был исключением. Зеленый молчал, руки поплыли ввысь. Если Сапнап так этого хотел, пусть это будет самое сложное, чего он добьётся. Застежка на маске щёлкает, но ловкие пальцы все ещё удерживают её на месте. Парень напротив закатывает глаза, и мелко, еле видно пожимает плечами. Зеленоглазый все сразу понял, никаких прелюдий. Керамика падает на пол. В янтарные глаза смотрят два ярких изумруда.