Обитель снов.

Пепел оседал на руины когда-то могущественного города. Небо было абсолютно серым. В сердцах бушевали боль, разочарование и негодование. Чёрные непростительные души окружали голубоглазого мальчика, сердце которого билось в припадках - он не мог найти себе места, это все было так неправильно правильно. Томми ощущал себя этим городом - совершенно поломанным. Сердце жгло отвратительной досадой. В голове на повторении воспроизводилась фраза заклятого врага: ~ Это не конец Томми, я не закончил с тобой Глаза были на мокром месте, душа мальчика хотела лететь, но крылья давно были в крови. Это еще не чертов конец, но так хотелось окончания нелепого концерта. Его все предали. Его все выбросили. Снова. Его растоптали. Снова. Его оставили одного. Снова. Снова. Снова. Тепло руки вывело Томми из отчаиния, он поднял голову вверх, на него смотрел его друг, брат?.. Томми не понимал - лица не было, он ничего не видел. Он был заперт в себе под строгим надзором высокого напыщенного ублюдка. Ярость потихоньку заполняла каждый миллиметр тела мальчика. Вдруг взгляд Томми привлекла знакомая фигура. Фигура своего злейшего врага, тот с кем-то говорил. Томс помотал головой стряхивая последние капли и наконец фокусируясь. Сапнап. Парень хотел выть и лезть на стену. О чем? Почему? И главное, зачем общались этих два бывших союзник? Почему в груди жмёт, как от цепей? Его заперли, истерзали, привязали. Неужто Томми ревнует? Мысль стала последней каплей. Сознание помутнело, ноги пошатнулись, колени затряслись. Томми лишь помнит, как летел и смотрел туда, где Сапнап и Дрим «мило» о чем-то беседовали. Он усмехнулся и закрыл глаза. Было больно, а когда ему было хорошо? На окраинах сознания он слышал, как его зовут, кричат, умоляют. Томасу не было дела, он устал, забылся, сломался. И он ждёт, когда его починят, его создатель придёт и починит его. Все остальные делали это поверхностно, неточно, неправильно. Отвратительно. Все чувства были отвратительны, Томми хотел блевать, вырвать сердце и вместе с ним эту ужасную чёрную тину, которая неустанно укутывала его болью и отчаянием. Хруст костей. А может это - его свобода? Кажется Томми наконец начал вспоминать, кому он принадлежит. Резкая боль продлилась не долго, за ней пришла темнота. Холодная, всепоглощающая, но такая необходимая. Томми нехотя разлепил глаза. Где он? Место казалось знакомым до ужаса, чем и пугало блондина. Томми попробовал ступить, вверх, словно приветственно ликуя, полетела свежея опилка. Память слабым потоком вливалась в голову мальчика. Чувство потери значительно увеличивалось, воздуха становилось меньше. Где-то вдалеке послышался скрежет металла. Воспоминания вязко утягивали в бесконечной глубины бассейн. Загипнотизированный разум Томаса больше не мог противиться. Шаги раздавались на все помещение, а звуки заполоняли последние уголки тишины. Мальчику хотелось тишины, слишком много шума и всякой белиберды. Томми поднес палец к уху. Кровь. Он плюёт, все чертовы воспоминания, от которых он пытался убежать, скрыться, возвращались, снова окуная, пронзая и убивая. Интересно как я ещё в сознании?

***

Свободу никогда ты сам не сыщешь,

Утопая в чувствах ты погибнешь.

Упиваясь остриём ножа,

Забивая под кожу его сполна.

Ты постой, нет беги, разум свой переверни

Ты человека мерзкого кусок,

Оставь ты мне последний свой мазок.

Ты незаконченное произведение,

Так прекрати своё ты удушение.

Тебе ведь больно?

Ты столь забытое звено,

Так грозно, так черно.

Раздели свою ты участь, мученик.

Сломился ты с пути, мой ученик.

Закончим сьё недоразумение,

Приди к началу отчуждения

И проведи там все свои мучения.