Влюбиться в меня

– Мама... Вэй Ин... Сошел с ума. Сошел с ума? О, определенно. Стоило ли говорить о том, что именно умалишённым я себя и чувствовал? Все должно было быть не так, по крайней мере, в моем представлении. Я не претендовал на попадание в так называемый рай, как минимум потому, что я не верил в него. Мои грехи тянули мою душу вниз, заставляя погрязнуть ее в пучине тьмы, я вытворял такие поступки, за которые упокоение души звучало, как злая шутка. Меня предупреждали, что за становление на путь тьмы после смерти меня ждут вечные скитания души, мучения и обреченность. И я верил в это, и я был готов к такому исходу. За все надо платить, в том числе и за силу. И вот он, момент моей смерти. О, он был ужасающим. Я трясся от страха, не знай я заранее, что такой момент настанет. На моём лице играла самодовольная улыбка, но в душе я все просил остановиться. Кто знал, что расплата моя придет так скоро? И вот я готов был принять любой исход, но вот я вижу плоды своего воображения, что заставляют меня вспоминать все, что было частью моего беззаботного времени, когда я даже и помыслить не мог о такой смерти. И они настолько реальны, что даже не верится, что это лишь бред. – Цзян Чэн, следи за языком, – раздался грубый голос мадам Юй, которая, скрестив руки на груди недовольно смотрела на сына. Однако ее голос, что обычно звучал твёрже камня, выдавал ее волнение. Погодите, волнение за кого? Тем временем женщина рванула по направлению ко мне. Именно, что это было похоже на рывок, а не на привычную вольяжную походку госпожи. Я чуть ли не подпрыгнул на месте, если бы хоть немного ощущал свое тело. – Мама, это правда! Он начал говорить какие-то странные вещи, назвал мою одежду дурацкой, хотя у него такое же худи есть! Яньли, скажи ей! – возмущённо протараторил парень. Кажется, что раньше он был поспокойнее... И не так раздражающе громок, у меня бьёт по вискам от его крика. Меж тем мадам Юй опустилась рядом со мной, чтобы наши лица были примерно на одном уровне. Ее глаза блестели от влаги, что указывало на то, что она будто вот-вот расплачется, что само по себе звучит безумно, что лишь утвердило мои подозрения о том, что это все глупая игра разума, в которой я могу вести себя как угодно... Однако, что в реальности, что в видении, мадам Юй оставалась собой, отчего некий подсознательный страх вызывал сам ее образ. – Вэй Ин, скажи мне, зачем ты это сделал?.. – тихо, словно боясь потревожить меня. Хм, должен ли этот расплывчатый вопрос вызывать у меня дискомфорт настолько, что даже мадам Юй надо задавать его с осторожностью? К тому же, я абсолютно не понимаю, что именно я сделал и как должен ответить. Думаю, пока это не имеет значения, учитывая то, что все это, возможно, нереально. – Что именно я сделал? – вышло хрипло и жалко, что значит, что мне лучше говорить поменьше, чтобы не причинять самому себе боль. Просто представьте, Старейшине И Лин придется заткнуться. – Мама, не волнуйся, Вэй Ин просто ещё не пришел в себя! – к дрожащей от накатывающихся слез женщине подбежала Яньли, присаживаясь рядом и успокаивающе поглаживая ее. Со стороны выглядело очень умилительно – забота дочери о маме. Наверное, такой и должна быть нормальная семья, где все поддерживают друг друга и любят... Только вот эти чувства мне чужды, как сироте. Наверное, единственная замена семьи для меня были Цзян Фенмянь и шицзе, что давали мне какую-то долю своего внимания и заботы, чтобы я не чувствовал себя чужим в этой семье... Хотя, наверное, я все же вписывался в это сборище, где в порядке вещей были ссоры и крики госпожи, чей характер был самым трудным. И вот эта самая женщина, что не прочь была отстегать меня за малейшую провинность, сейчас чуть ли не рыдала в объятьях дочери возле моего ложа. – Это правда. Я слышал, что после шокирующих ситуаций людские воспоминания могут на какое-то время блокироваться, – вставил свое слово Цзян Чэн, отходя к стене и искоса зыркая на меня. Ой-ой, господин глава ордена, как страшно. Тем временем мадам Юй, все же, пришла в себя. Она, успокоившись, наконец, приняла более-менее достойный вид. Прокашлявшись, она вновь ласково обратилась ко мне: – Тогда скажи, как много ты помнишь? О, как много я помню? Я помню очень много, поверьте! С чего бы мне начать? С того, как вы нашли меня, подъедающего мусор где-то в подворотне? Как при первой же встрече вы меня невзлюбили? Нет, вы же хотели только лучшего для своего сына, я не отрицаю. Я могу рассказать про то, как нас отправили в Гу Су с Цзян Чэном. Могу рассказать, как во время Аннигиляции Солнца... Поток моих мыслей прервался, словно перерезанная нить. Я почувствовал себя ещё хуже, чем было до этого, в ушах вновь зазвенело, будто по голове ударили. Передо мной предстали захваченные дома, залитые кровью, разрушенные постройки, множество людей в одеждах со знаком солнца... И бездыханные тела Главы ордена и его супруги. – ... Вэй Ин? Неужели, ему стало хуже?! – женщина взволнованно взглянула на меня. Я закрыл глаза. Боже, как же болит голова. – Я... Ничего не помню, – все, что я смог выдавить из себя. И правда, мне лучше не волноваться. Чувствую себя какой-то старушенцией со слабоумием... А вот кто действительно, кажется, любит поволноваться, это местная мадам Юй. Я до сих пор не понимаю, почему сейчас она ведёт себя именно так. – Что значит ничего... – женщина вцепилась взглядом в стоящего поодаль Цзян Чэна, словно ища от него объяснений (будто он мог все объяснить...). И в этот момент мне действительно стало жалко этого парня – настолько потерянным он выглядел. Словно если он сейчас ответит не так, как понравится госпоже, то его тотчас же изобьют Цзы Дянь. – Я... Я слышал, что иногда после комы может быть краткосрочная амнезия... – промямлил он, вжимаясь в стену, словно она могла его защитить. Хах, удивительно, что такой высокомерный и самодостаточный человек, как он, сейчас выглядит как напуганный котенок... Только если он так себя ощущал, и именно поэтому так надменно смотрел на всех, чтобы не дай бог люди увидели его слабости. Мне пришла в голову пугающая мысль. Что, если... Это и есть загробный мир? Может, это, конечно, не то, что я ожидал, но вдруг все это - души знакомых мне при жизни людей, их настоящие характеры и отношение ко мне... Бред. Я взглянул на Цзян Чэна, на которого уже кричала мать. Этот парень так просто не умер бы. Хотя, если я не помогу, то может и умереть, судя по тону мадам Юй. Забывшись, я попытался подняться. Только вот когда я понял, что я вряд ли смогу подняться, ведь после смерти мое тело... Уже мне не принадлежало, я понял, что обзор стал куда выше. На меня смотрела Яньли, и, разбавляя ругань госпожи, произнесла: – Ох, ты смог приподняться, идёшь на поправку! – после этого она обворожительно улыбнулась, прикрывая глаза. Опустив взгляд вниз, я, и правда, заметил, что сейчас нахожусь в сидячем положении, и, о боже, у меня и правда есть тело, на которое сейчас надет белый балахон. В ту же секунду, как шицзе обратила внимание на мое движение, переругивания закончились, а мадам Юй вновь оказалась рядом с моей кроватью. Хватая меня за ладони своими обжигающими руками, которые, по моим предыдущим представлением должны были быть, напротив, холодными, она с сияющими глазами воскликнула: – Вэй Ин, негодник! Если ты мог двигаться, мог бы сразу подняться, чтобы я так не волновалась! Да боже, где я? Я могу ощущать, я могу двигаться, у меня есть тело... Это больше похоже на призыв души, нежели на видение. Но я не думаю, что есть безумцы, что призвали бы меня в свое тело, это во-первых, во-вторых, как тогда объяснить, что почти все семейство Цзян тут? Это больше похоже на возвращение во времени, однако окружение совершенно отличалось от того, что было в мое шестнадцатилетие... Мой мыслительный процесс прервала рука, ударившаяся о мое плечо. – Он четырнадцать часов был без сознания, естественно, что его мышцы не сразу начали двигаться, ещё и такая кровопотеря... – голос Цзян Ванъиня звучал неожиданно самодовольно. Обрадовался, что мадам Юй оставила его в покое? И какая такая кровопотеря могла свалить меня на такое долгое время? Четырнадцать часов это много даже для шестнадцатилетнего меня, а именно столько, я могу предположить, моему телу сейчас. Может, я проиграл битву с сильнейшим мастером клинка? Может быть, хотя, наверняка, я бы отделался мелкими порезами. – Тихо, не говори ему! Если он забыл о том, что сделал, то он может упасть в обморок от воспоминаний! – цыкнула мадам Юй. – Но ему правда стоит вспомнить о том, что попытался... Мой крик заглушил его монолог. Дело в том, что я заметил на руках небольшие бинты, которые тотчас же из любопытства попытался стянуть. Передо мной предстали несколько свежих царапин и шрам, который, очевидно, раньше был глубоким порезом. «Я отключился настолько из-за ТАКОГО?!»