Влюбиться в меня

И действительно... Это был он. Едва ли я мог не различить эти строгие черты лица, эти до невыносимого прекрасные, но леденящие душу глаза, пронизывающие тебя до костей. Это лицо... Оно совсем не изменилось. Все такое же отстраненное выражение, безразличие к собеседнику и окружающему миру. Иногда мне становилось жалко его. Он никогда не выказывает эмоций, словно он их вообще не испытывает. Он ходит, как болванка, как искусно сделанная фарфоровая кукла, нарисованное лицо которой никогда не растянется в улыбке или не искривится в гневе. С одной стороны, мне его очень жаль. Он словно никогда не знал ни любви, ни радости, ни сожалений... Но с другой стороны, это отличный повод посмотреть, насколько долго он продержит эту маску безразличия, если такой назойливый персонаж, как я, возьмётся за него всерьез. – Ого, образцовый муж Лань Ванцзи посетил меня, какая честь! – высказал я привычное насмешливое приветствие. Что ж, буду надеяться, что злить его в этом мире настолько же уморительно, как и в моем родном. Я, наконец, убрал ноги со стола, садясь на диване ровно, словно по струнке. На моих устах играла ехидная улыбка, выдающая мои недобрые намерения. Я предусматривал два исхода. Первый: Он посмотрит на меня, как на умалишенного, в душе задаваясь вопросом, что это за странное обращение? Несмотря на то, что в этом мире я пребывал недостаточно долго, я уже понял, что почтительные и приличные обращения для моего мира здесь звучат неуместно и даже глупо. Этого и надо: вежливый и порядочный Лань Чжань не будет знать, как ответить на такое приветствие, растерянно смотря на меня, а если окажется, что мы и вовсе незнакомы в этом мире, наблюдать его замешательство будет куда забавнее. Второй же: он, несмотря на то, что мое приветствие прозвучало крайне странно, он почтительно поприветствует меня. Ха, это будет не так весело, но... – ... Я почувствовал леденящий душу взгляд на себе буквально на мгновение. Я словно почувствовал, как моя кожа покрывается инеем. Честно, я не думал, что Лань Чжань может смотреть на меня настолько... Презрительно, словно увидел не человека перед собой, а мерзкого демона. Я оцепенел. Никогда бы не мог подумать, что этот великолепный, славящийся своей отстраненностью и безымоциональностью юноша может смотреть на кого-то с таким отвращением, и уж точно не предполагал, что этим «кем-то» окажусь я. Скажем так... Если сравнить ощущения от того, как он смотрел на меня в моем мире и то, что я чувствую сейчас, то можно даже предположить, что Лань Чжань был влюблен в меня. Я неотрывно следил за тем, как парень прошел мимо меня, подходя к столу напротив, что-то раскладывая на нем. Его движения были плавные, но невероятно ловкие, как тогда, когда он сражался. Многие могли бы согласиться, что Лань Ванцзи был невероятно грациозен в бою, но оружие его всегда было смертоносным. И я невольно загляделся на его утонченные движения, пусть это и было нечто настолько обыденное, как уборка с рабочего стола. Внезапно мне пришла в голову мысль: а что, если Лань Чжань и есть этот... Психолог? Ну, я, конечно, мало что понял из объяснений Цзян Фэнмяня, но основным было то, что этот человек мне должен помочь... Что-то мне подсказывает, что Лань Ванцзи не слишком-то хочет мне помогать хоть в чем-то. – Перестань смотреть на меня, – его голос был таким, каким я его помню – беспристрастный, но приятный для слуха... Но от его тона я невольно вздрогнул. Казалось, он будто бы был озлоблен на меня, через силу терпя мой взгляд. Да в этом мире он как будто ненавидел меня! Кто же знал, что непоколебимый и великолепный Лань Ванцзи в этом мире будет таким высокомерным, что мне аж смотреть на него нельзя!? Я бы мог спросить у него, в чем же причина такого отношения ко мне... Может быть, я из этого мира чем-то ему досадил?.. В таком случае, я уже уважаю местного Вэй Ина, он настоящий профи! – У, Лань Чжань прямо как невеста брачную ночь, – усмехнулся я, – Стесняешься? Не бойся, тут все свои! Обычное издевательство с таким подтекстом сделало свое дело. Изначально я заметил в холодных глазах проблеск интереса, словно он не ожидал такое услышать, а позже меня снова обдало морозом. Янтарные глаза смотрели на меня с гневом, а в контраст им концы ушей, не скрываемых волосами, стыдливо краснели. Как я и ожидал, любое упоминание телесного контакта мужчины и женщины вызовет у невинного мальчика Ванцзи приступ смущения. – Я не позволял тебе обращаться ко мне так фамилиарно, – процедил он сквозь зубы, отворачиваясь к столу вновь. Это меня позабавило ещё больше. Я уже благодарен мадам Юй и дяде Цзяну, что отправили меня сюда. Как только я хотел ответить, как дверь вновь открылась, являя мне высокого и стройного мужчину, который остановился на пороге. Его теплый взгляд прошёлся по нам с Лань Чжанем, останавливаясь на мне. Губы вошедшего растянулись в приветственной улыбке. – Вэй Усянь, полагаю? Много о вас слышал от тётушки Юй. Без сомнений, это был старший брат Лань Ванцзи – Лань Сичень. Они были словно две капли воды, и тот, кто не знаком с ними, мог бы подумать, что они близнецы. Однако Сичень был на пару лет старше, и если жесты, глаза и тон Лань Чжаня были холодны и спокойны, то у этого человека, напротив, всегда теплый и успокаивающий взгляд. Глаза Ванцзи были как ледяная пурга, а у Сиченя как весенние солнечные лучи. Меж тем, старший брат прошел к столу, становясь рядом с Лань Чжанем, что ещё раз подчеркнуло их сходство. Он изящно протянул руку в сторону брата: – Это Ванцзи. Ты, наверное, не помнишь, но в детстве... – Мы учимся в одном классе, – перебил его холодный голос, заставляя немного смущенного Сиченя вздохнуть: – Ах, вот оно что... Почему же я не знал об этом? – немного укоризненно вопросил он, однако, не дожидаясь ответа, – Итак, Вэй Усянь, сегодня я буду твоим специалистом. Надеюсь, мы поладим друг с другом, – дружелюбно улыбнулся, заставляя мое сердце немного растаять. Лань Чжань, тебе стоит поучиться у своего брата быть милым! Но, естественно, он меня не услышал, отворачиваясь в сторону двери. Когда тот ушел, я облегченно вздохнул. Теперь у меня нет соблазна подразнить его, тем самым позоря мадам Юй. – Он в школе, наверное, такой же неприветливый, да? – усаживаясь за стол, спросил меня Лань Сичень. Я поднял на него взгляд, а сам растерялся. Что мне ответить? В этом мире я его вообще впервые вижу! Но что мне сказать, чтобы это не было подозрительным? – Э... – я судорожно начал что-то вспоминать. На ум приходили лишь отрывки из моей прошлой жизни – как я срывал уроки, когда был в ордене Гу Су Лань, сбегал за пределы и праведный Лань Чжань пытался остановить и привести к наказанию меня. Тогда он был юн, был моего возраста, но его поведение скорее было присуще зрелому мужчине, который не смел идти против правил. Он очаровательно смущался при виде порнокартинок, которые рисовал я... Как мы остались вдвоем в пещере с Черепахой-Губительницей, и этот упрямец ни в какую не хотел принимать мою помощь. Праведный Лань Чжань... Нет, скорее он тогда был похож на упертого ребенка. А сразу после этого... Дядя Цзян и мадам Юй погибли. Я давно не вспоминал тот ужас. Все в огне, от дома, в котором я жил столько лет, не осталось ничего. Все было уничтожено. Все те, кто меня растил, умерли. Цзян Чэн... Он наверняка был разбит вдребезги. Он был подавлен, несчастен, даже его духовное ядро... Я вспомнил пронзающую боль и пустоту в груди, когда мое собственное ядро покинуло тело. Омерзительное чувство. Словно дорогой друг погиб. А после... А после круговорот из сражений, крови, ложных обвинений. Горы трупов, реки алой крови, разливающейся у меня под ногами. Смерть шицзе... Чей-то обеспокоенный голос. Они снова и снова кричали, покрывая меня скверными словами, словно я причина всех бед в мире... Хотя, кажется, тогда так и было. Меня окружали остатки ордена Вэнь, но их всех по очереди убивали у меня на глазах. Дядюшка, бабуля, А-Юань... Картинки сменялись друг другом, воспоминания смешались и путались, все было багряно-красным, мои руки были окровавлены. Я чувствовал, что превращаюсь в монстра. Боль в груди, опустошение и даже мысли уничтожить весь мир за эту несправедливость. Я схватился за голову. Нет, нет, нет! Я не должен терять самообладание... Чей-то тихий голос звал меня. Он произносил мое имя, пытаясь привести в чувство. Кто это? Кто смеет? Почему он тут? Хочет умереть?! – Проваливай! – взвыл я и резко дернулся прочь от источника голоса, взмахивая рукавом. Взор прояснился. Передо мной было непроницаемое лицо Ванцзи, в котором, на мгновение, появилось изумление. Моя рука врезалась в его твердую грудь, отчего он должен был быть в бешенстве, однако он лишь продолжал смотреть на меня, словно недоумевая. Янтарные глаза при свете солнца казались почти прозрачными, сияли золотым оттенком. Невольно я задержал свой взгляд, рассматривая их. Вот везёт же некоторым, все у них такое красивое... Я отдернул руку. Напряжение между нами было почти ощутимым. Сам не осознавая, что несу, я протараторил: – А это тебе за то, что под руку лезешь! «Боже, он же сейчас мне врежет...» Однако того не последовало. Нет, Лань Чжань даже не пошевелился, лишь его глаза спокойно, но задумчиво воззрились на меня. Чего это он уставился? Обиделся? – Вэй Ин... – низким голосом пробормотал Ванцзи, – Это ведь ты?