Взаперти

      Благодаря детальным описаниям в речах Дэна, которыми он делится со мной каждый день, я составила примерный портрет Джулии Ален. Мне кажется, я запомнила про неё абсолютно всё из того, о чём он рассказывал.       Она не покидает моих мыслей. Это уже похоже на одержимость, но мне правда что-то в ней нравится: её целеустремлённость, упрямство, свойственное только гриффиндорцам, безрассудство — эти качества меня восхищают. Она всего лишь школьница, но в моём сердце загорелась надежда, что она сумеет разоблачить замысел Дэна и вызволит меня из заточения. Это довольно глупые мечты, ведь как пятикурсница сможет раскрыть план предводителя «Р» и, сразившись с ним, определить моё местоположение, но утопающие, как известно, стараются ухватиться за последнюю соломинку. Может, эта девочка станет моей спасительной соломинкой?

***

      Сегодня Дэн пришёл позднее обычного. По крайней мере, мне так показалось, ведь в галерее нет ни часов, ни календаря, и определить точно я не могу. Я не знаю ни времени, ни месяца, ни дня в котором живу. Это пугает. Меня словно поместили в вакуум, в котором уже не важно, где и сколько времени ты находишься, ведь эти сведения всё равно ничего тебе бы не дали. Он оторвал меня от мира. Он знал, что меня позвали работать в Хогвартс: на это и был расчёт. Ему нужен был шанс незаметно внедриться в привычную жизнь школы, чтобы атаковать изнутри. К несчастью для меня, он этот шанс не упустил. Жаль, что я так снова и не переступила порога школы, а мне ведь так хотелось увидеть моих прежних профессоров. Может, я и была далеко не прилежной ученицей, но отношения с преподавателями у меня были вполне сносные. Ученикам угрожали Проклятые Хранилища, и вполне логично, что меня как Ликвидатора Проклятий попросили с ними разобраться. Но я даже не успела начать…       Сокрушаться нет смысла — это ничего не изменит, но мне правда обидно, что всё складывается именно так. Этого и добивается Дэн — того, что я утону в своих эмоциях и мыслях, позволив ему наслаждаться победой надо мной. Но я не доставлю ему такого удовольствия!       Он, как обычно, приходит в своём чёрном бесформенном плаще, с длинным капюшоном, скрывающим лицо. Но как только он поднимает голову, меня охватывает страх. Ладони покрываются холодным потом, руки начинают дрожать. Сегодня на меня смотрит лицо не рыжей женщины с льдисто-голубыми глазами, в которых каждый раз читается насмешка и презрение. Сегодня предо мной стоит юная девушка с глазами, в которых словно цвёл летний лес, светящийся изнутри полупрозрачными листьями, через которые прорезались мягкие солнечные лучи. Её рыжие волосы, отливающие краснотой, аккуратно струятся по плечам крупными кудрями. Но её лицо с правильными чертами и тонкими линиями не может скрыть безразличия и ненависти, исходящего от того, кто прячется за её внешностью. Он превратился в неё… — Всё ещё надеетесь, что она придёт за вами? — слышу я прежде незнакомый мне голос.       Это был удар ниже пояса. Он понял… Понял, что я надеюсь, что жду, и решил так надо мной посмеяться. У меня перехватило дыхание — стало трудно дышать. Слишком обидно. Несправедливо! За что?!       Тем временем он подошёл ко мне и протянул руку к холсту.       Теперь я могу рассмотреть его новый образ получше: его привычная одежда теперь ему явно велика, даже перчатки свисают с хрупких ладоней словно водоросли, облепившие руки по локоть.       Он привычным движением провёл пальцами по холсту и, когда его рука оказалась внутри картины, коснулся моих волос.       Сегодня у него не было ножниц.       Он нещадно тянул, так сильно, что у меня перед глазами поплыли цветные круги, и не остановился, пока в его пальцах не осталось несколько медных ниточек моих волос. — Спасибо, — бросает он, уходя.       Я осознала смысл сказанного не сразу. Слишком мне было больно. Слишком обидно. Цветок моей надежды едва раскрылся, как на него тут же наступили, придавив ногой к дороге. Я чувствую, как от него растекается багровое пятно досады, горечи и обиды. Но на его месте обязательно вырастут новые побеги. Они будут сильнее прежнего, я обещаю. В моей жизни появилась радость — свет незримой надежды. Надежды в спасение, в которое мне так хочется верить. Но теперь о нем знает Дэн, а значит, он захочет уничтожить последнее, что у меня осталось, чтобы ещё оставаться в здравом рассудке. У меня появилось слабое место, в которое он неприметно будет бить, но я всё равно не сдамся. Я верю в Джулию Ален, я знаю, что она сможет.